Начало конца нашей любви.

      Атаки с каждым разом становились всё свирепей и напористей, каждый вкладывал всю свою силу в атаку. Ну почти все. Аластор на удивление трибун, которые смотрели на эту битву с замиранием сердца, хорошо сдерживал противников, словно ему было всё равно что их стало на одного больше. Однако принцесса, наблюдая за их дракой, лишь устало вздохнула, чем привлекла внимания друзей.       — Чарли, ты чего? — спросила воительница, увидев немного расстроенный взгляд наследницы, которая устало смотрела на представление своего парня, но милую улыбку всё же держала на лице. Она не могла налюбоваться лицом демона, который был сейчас слишком безумен, алачным и эгоистичен. Но это отличалось от слухов, которые были несколько лет назад. Сейчас он был счастлив, что девушка смотрит его бой, не отрываясь. Хоть он не может посмотреть на неё напрямую, тем самым спровоцировав противников ещё больше, но её взор заставлял оверлорда чувствовать себя очень уверенным в своих силах.       — Да, так. Меня сейчас огорчает тот факт, что он сейчас до сих пор сдерживаться. — сказала она, превращаясь в демоническую форму без крыльев. Ал услышал её слова и заметно сильно покраснел, а после залился оглушительным для всех смехом, заставив своих противников отступить, почувствовав неладное.       Этот смех был непонятен всем, ведь сначала он казался слишком безумен, словно этот Радио-Ублюдок наконец полностью слетел с катушек. Однако после он стал, таким как будто ему рассказали какую-то смешную шутку, как про фондовый крах 1929 года, который был поистине не забываем. Вокруг него стала сгущаться тьма, а небо потемнело в дождевых серых тучах, из которых доносились раскаты грома и мерцание молний.       — Спасибо за такое замечание, душа моя! — ответил радиодиктор, развернувшись в сторону Шарлотты, которая продолжала смотреть на него выжидающе своими янтарными очами налитые кровью. Всего лишь взгляд, но он заставил сердце демона трепетать, подавив ощущение плохого самочувствия. Да, ему всё ещё очень плохо, однако он не может позволить себе выглядеть жалким и беспомощным перед ней.       — Не за что, дурачок мой. — ответила та, тихо посмеявшись с реакции на её слова оверлорда, сердце которого она покорила до глубины души, что другие стали им безразличны. Они чужие и никогда не поймут сколько невзгод, тревог и потерь испытала их пара, которая дальше так и не продвинулась, что принцессу немного огорчало.       На этот раз черноволосый перестал быть в чистой обороне, переходя в нападение. Из-под земли повылезали длинные щупальца, которые ловили клонов соперников. Те их создали несколькими минутами назад, думая, что сил у того осталось мало. Какая смешная для них ошибка. Розовый дым окутал всю арену, поглотив все источники света или видимости трибун, словно огородив от внешнего мира.       У Эдуарда Де Марша была одна интересная способность, а точнее их на удивление было три, хотя обычно у таких детей их максимум две или одна. Он мог подчинить чужую атаку противника, но только в определённых условиях. Во-первых, она не должна быть физической, а лишь магической. Во вторых не должна превышать силы самого синеволосого. А в третьих она слишком много расходует запас силы, что делает её довольно сложной в потребление. Вторая способность имела название «отвержение». Мог заставить в один миг иссохнуть растения по округе и умертвить различных животных по близости, оставив лишь черный пепел. Но минус заключался в том, что расходует его жизненную энергию, тем самым укорачивая себе жизнь. Третья это те самые клоны, которые как заносы в одном месте, досаждали бы кровавому тирану, если бы не его призыв кукол Вуду и теней.       Неплохой арсенал, если не смотреть на его магические атаки разных типов и нелогичное мышление. Сын Вельзевула мог бы стать неплохим тактиком или что-то в этом роде. Как же жаль, что сегодня его жизненный путь возможно закончится, выйдя на противника, который явно им обоим не по зубам.       У Инессы Вонт была же магия иллюзий, правда она может сработать в полной мере только в некоторых случаях. Например, когда противник без сознания или очень серьёзно ранен. Также она могла призвать теней, которые издалека напоминают тени оверлорда, но отличия всё же есть. Вместо алой оболочки окутывающих их тело, они были фиолетового оттенка. Да и сами рожицы отличались, имея лишь безэмоциональную физиономию на своём лице, в отличие от разнообразия вражеских сил.       Туман был вмиг рассеян взмахом меча демонессы и двух клинков падшего, правда полностью он всё же не спал. Перед ними открылся лабиринт, где стены были темно-зелеными кусками адских роз, пахнущие так блаженно, что основная сила этих двух была запечатана, выставляя их жертвами в его очередном спектакле. Аластор находился в самом центре лабиринта, беззаботно попивая чай, но мысли были лишь о Чарли, которая так и продолжает стрелять глазками в его сторону. Однако вскоре послышалась цепочка взрывов, благодаря которым алые лепестки взмыли в небо, плавно падая на землю, как и на оверлорда.       — Полагаю это уже всё? — сказал он, поставив чашку с блюдцем на стол, который был накрыт белоснежной скатертью. Он встал со своего стула, который, как и стол были из чёрного дерева. Он пошел в лабиринт, проходя несколько закоулков, пока не увидел своих оппонентов с текущим сражение.       Бездыханные тела двух существ были покрыты алыми лепестками. Лицо было в ссадинах и крови, которая была ещё свежей и медленно скатывалась на белоснежный мрамор. Иллюзия полностью исчезла, растворившись с легким ветерком, будоражив волосы тирана, который решил поклониться им, несмотря сколько боли ему принесли их действия. Всё-таки о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего. Вот только его марионетки, и тени решили немного по-другому. Они стали медленно разделывать их тела, вырывая сырую плоть. С каждым отрубанием пальца жертвы постепенно приходили в себя, прося прекратить их страдания и дать умереть безболезненно. Однако радиоведущий не может забыть сколько боли принесли они не только ему, но и близким.       Вскоре их растерзанные тела издали свои последние вздохи, а на трибунах была гробовая тишина. Вельзевул сейчас гневно смотрел в сторону убийцы своего сына и хотел его прикончить. Жаль, что это можно сделать лишь столкнувшись с Аластором напрямую.       — Победитель, Аластор. — объявил Михаил, украдкой посматривая в сторону своего друга, который слегка улыбался, но в глазах виднелась тень сожаления. Всё-таки с принцессой он стал намного человечней. Он молча ушёл с арены, решив зайти в любую свободную комнату, но путь перегородила блондинка, которая видно по частому дыханию бежала к нему со всех ног.       — Ал… — позвала его, стараясь вернуть в норму своё дыхание, но ей не позволил лёгкий поцелуй от тирана. Руки обвили чужую талию, немного касаясь ягодиц, в то время как демона обвили тонкие ручонки вокруг шеи. Он поднял её на руки, сильно обнимая, а она на эти действия лишь блаженно играла с его немного шершавым от природы языком. Он был немного длиннее, чем она думала. Нет, она знала его приблизительный размер, но за столько времени разлуки и нервирующих недавних моментов это вовсе вылетело из головы, пока не почувствовала, как губу прокусили острые клыки, жадно глотая её кровь.       — … Чарли… — повторял он её имя с невероятной нежностью, словно ему подали дорогое любимое блюдо, которое так и тает во рту, заставляя взвыть от такого глубокого вкуса. Впрочем, её кровь и вправду была очень вкусной, оверлорд ни разу не пробовал что-то вкуснее, чем его девушка.       — Ты проголодался? — томно спросила она, разорвав кровавый поцелуй. Тонкая струйка черной крови стала стекать до уровня подбородка, пока тот не стал её слизывать.       — Да. Я чертовски сильно голоден, дорогая. — сказал он, посмотрев в янтарные омуты глаз, которые с волосами расплавленного золота смотрелись более очаровательно и невероятно величаво, особенно в кровавом платье.       — Мы переходим на новую стадию наших отношений? — в шутку спросила девушка, прекрасно зная его ответ. Однако ответа так и не последовало.       Они вошли в просторную комнату, где принцесса села на постель, а демон на её колени смотря лишь на ней одну. Голова болела, но не так сильно как до этого. Спать хотелось так словно он не спал всего лишь несколько суток, а не как до поединка несколько месяцев. Сейчас он ощутил небывалую лёгкость и тихую радость, ведь вторая личность всё-таки не посмела его обмануть, доведя до белого колена окончательно.       — Ал, как ты себя чувствуешь? — спросила она, поглаживая смолистые волосы, которые стали заметно короче, чем во время битвы. Постепенно они сменили свой окрас на атласный, словно не желали больше быть в черни. Оленьи уши появились не сразу, как и исчезновение крыльев.       — С тобой я чувствую себя просто прекрасно. Я люблю тебя. — сказал она, мило улыбаясь, смотря на её удивленное лицо, где в глазах виднелась тень отчаяния.       — Ты же знаешь, как они болезненно звучат, когда после этих боёв уснёшь… — говорила она, заплакав. Всё-таки наследница королевского престола не может так просто, отпустит своего возлюбленного, даже в вечный сон. Они оба понимают чувства друг друга, но старались держаться из последних сил и видимо она проиграла первой.       — Не плачь. Я же не исчезну навсегда. Даже если умру или меня на суде отправят в Рай, зная я всегда буду рядом с тобой, ведь ты мой рай, дорогая. — сказал он, втирая той слёзы, приняв сидячие положение.       Несмотря на столь племенные речи, которые старались успокоить Чарли, та стала лишь больше плакать, прижав его руку к своей щеке. Она сейчас плакала как та самая глупая принцесса, у которой ничего не вышло с отелем, включая и своё выступление на канале, где окончательно упала её репутация как принцесса. Аластор лишь молча прижал к себе, поглаживая светлые локоны.        Он прекрасно понимал, что она сейчас чувствует, ведь сам всё держал в себе, а потом это вырвалось наружу в виде гнева, где жертвами стала его бабушка и сын Вельзевула. Сейчас же его разум был до безобразия чист, словно того депрессивного года и недавних переживаний и не было вовсе. Демон стал понимать, что его принцесса ни капли не изменилась, ведь старается так играть на публику не более. Вот только ему было очень обидно, что замечает это только сейчас, когда они остались одни.       — Лотти, моя маленькая любимая принцесса, словно небесный небосвод, напоминающий ангела. Хотя, зная твоего отца, ты и есть самый настоящий ангел, который не только покорил моё сердце, растопив лёд, но и открыла некогда застеленные от одиночества глаза. Спасибо тебе. Но прошу, солнышко, не надо лить свои слёзы. От этого легче не станет. Лучше сделай так как делала всегда. — сказал он, прикрыв глаза, вздыхая аромат духов и шампуня, который будоражил разум оверлорда.       — А как сделать? Что я вообще должна делать? — спросила демоница, прижавшись к нему сильнее. Ах, в этих объятиях тиран готов окунуться полностью с головой, остановив время, давая побыть так ещё несколько мгновений вместе подальше от всякой суеты и проблем.       — Ты и сама знаешь на это ответ. Ты далеко не глупая, как поговаривают многие. Ты умна, любишь много читать книги, хоть и в основном там романы с хорошим концом. Но также ты упорно идёшь к своей цели, несмотря на то, что всё складывается против тебя. Конечно бывали моменты, когда ты хотела всё отбросить и начать потыкать отцу, чтобы стать настоящей наследницей. Однако ты не обязана быть такой, как твердят другие. Ты вольно решать сама на какую дорогу свернуть, чтобы ни о чём не сожалеть… Скажи мне, что ты хочешь сделать в ближайшее время?       — Я хочу вновь открыть отель и заняться этим с тобой, Ал. — ответила она, прижавшись к нему сильнее, словно боялась, что тот сейчас может уйти, на что получила лёгкий смешок.       — Что ж, я постараюсь это осуществить хоть и приду с маленьким опозданием. Поэтому успокойся, моя прекрасная леди. Я же не умру. Хоть вероятность, что я не умру хоть и катастрофически мала, но всё же не равна нулю. — сказав это, оверлорд отодвинул от себя Шарлотту, которая, не понимая его действий, смотря в рубиновые очи, словно ожидала дальнейших действий от него.       — Твоя кровь невероятно аппетитная, милая. Могу ли я поесть ещё немного? — спросил он, немного краснея от своей же просьбы. Ал прекрасно понимал, что этот вопрос не в тему, но всё же решил задать этот вопрос.       — Можешь, только не съешь меня полностью. — ответила она, улыбнувшись сквозь слёзы, которые так и продолжали подать с фарфоровых щёк.       — Ничего обещать не могу, но слёзы тебе всё-таки не идут, дорогая. — сказал он, слизывая влагу с чужих щёк, заставляя ту смутиться. После демон втянул девушку жаркий поцелуй, который говорил намного больше чем его слова.       Она впустила чужой в ротик свой язык. Аластор удивился, но решил ответить, отдаваясь этому чудесному моменту. Он неуверенно ответил на этот страстный поцелуй, которому они отдавались довольно редко за всю историю их отношений и связанно это было с ним. Потом демон почувствовал как та прокусила себе язык, блаженно улыбаясь, она прикрыла глаза. Тиран ответил на её действия, прокусив свой. Смешанная кровь начала пачкать их костюмы и лица, но это сейчас волновало наших героев в последнюю очередь. Они наслаждались ласками и просто присутствием друг друга. Девушка сладко постанывала прикусов нижней губы, на этот раз не до крови. Чёрт, как же у них осталось мало времени на такие ласки и разговор по душам. Но никто не знал, что его ещё меньше, чем представляли.       Шарлотта это почувствовала первой. Ей перестали отвечать на поцелуй, а тело любимого облокотился на неё, заставляя плюхнулся на постель. Она не глупая и сразу поняла, что к чему. Правда так и не смогла выполнить его просьбу насчёт слёз. Смотря на спящее лицо своего парня, девушка магией разместила его напротив себя, другой стороне кровати.       — Значит ты уже спишь? — спросила она пустоту, поглаживая часть лица, которая так и осталась в трещине.       На улице пошёл ливень из-за чего все почувствовали неладное, особенно это касалось Элизабет, которая направилась в сторону где отслеживалась в последний раз его магия. Все не поняли её поведения, но направилась вместе с ней, понимая, что сейчас определённо что-то произошло. Люцифер, что не давно флиртовал со своей женой, замер, почувствовав, как договор с Аластором начал свой отсчёт. Он посмотрел по сторонам, чтобы найти своего друга, но его, как и дочери нигде не было. Рванувшись с места, ничего не говоря жене, он направился в сторону комнат и магией отследил последние следы Аластора и Чарли. Войдя туда, он увидел, как их друзья с сестрой уже были там и печально смотрели на них.       Его дочь и друг сейчас мирно спали на кровати, держась за руки. Правитель пытался разбудить Аластора, который так и не открыл кровавых очей, но благодаря посторонним движениям и шума проснулась блондинка. Она, ничего не сказав, стала поглаживать лицо спящего каннибала. Несмотря на испачканное лицо, на устах замерла улыбка, которая не расставалась с ним почти никогда. Глаза расслаблено были закрыты, словно тот спит и его просто можно разбудить, потрепал по плечу. Рядом с ним в полу лежачем положение находилась Шарлотта с испачканной в чужой и собственной крови ртом. Её покрасневшие от слёз глаза смотрели только на него, совершенно не замечая переживающих взглядов родителей и друзей, которые понимали насколько той сейчас тяжело и больно.        Некоторые не смогли сдержать слёз, видя, что тот наконец погрузился в царство Морфея, которое так просто уже не отпустит из своих крепких объятий. Другие украдкой посматривали на наследницу престола, которая продолжала смотреть лишь на Радио-Демона. Было видно, что он со спокойной душой ушёл в мир грёз, дав девушке смысл идти дальше, ведь вскоре к ней вернётся. По крайней мере он так обещал, хоть в глубине души она понимала, что это чистейшая воды ложь. Но девушке хотелось верить в невозможное, ведь демон часто делал это не только на публику, но и перед ней, реализуя всё, что просто нереально. Задрав багряные волосы назад, она поцеловала его в лоб, оставив на крестообразном шраме кровавый след своих губ.       — Спокойных снов, Аластор. — сказав это, Чарли заплакала снова, вернувшись в объятия отца, который стал поглаживать по спине стараясь успокоить. Он не понимал, почему Ал использовал столько силы, зная, что после этого сон его накроет чуть ли не сразу, но решил подумать об этом потом. Сейчас не время кого-то обвинять или упрекать, ведь это событие было неизбежно.