Aftermath

Ганнибал не совершал никаких попыток оглядеться и заметить застывшего от неожиданности Уилла, он просто лежал, не моргая и не шевелясь. Уилл прочистил горло, пытаясь избавиться от нахлынувшей на него смеси из страха и облегчения и привлечь к себе его внимание, но безуспешно. – Ганнибал. Никакого ответа. Он не представляет, что может или должен сказать сейчас, все слова, что приходят на ум, кажутся Уиллу либо неуместными, либо же откровенно глупыми. – Как ты себя чувствуешь? Уилл терпеливо наблюдает, как Ганнибал медленно фокусирует на нем взгляд, едва заметно морщась от боли. – Что произошло? Уилл не может сдержать маленькую полуулыбку на такой простой и незатейливый вопрос. Только вот сформировать ответ не так уж и просто. – Я... Я нас вытащил. Уилл хотел бы, чтобы такого объяснения было достаточно. Просто не был готов сейчас копаться в подробностях и нюансах своей собственной мотивации и своих причинах, не будучи полностью в них уверенным. Надеялся, что простого «мы живы» будет достаточно для Ганнибала, но в то же время прекрасно понимал, что это абсолютно не так. С ним никогда не бывает так просто. – Дотащил нас до дома, потом зашил твои раны. Как ты себя чувствуешь, Ганнибал? – Хочешь сказать мне, что сам смог донести меня до дома, а потом провести не самую легкую операцию при полнейшем отсутствии хирургических знаний и опыта? – Мне помогли. – Не могу сказать, что ожидал именно этого. Он не ожидал их падения или же того, что они оба выживут после него? Уилл уже был готов озвучить свой вопрос, но Ганнибал опередил его: – Интересно, что существование после смерти представляется нам продолжением нашей собственной жизни, но переписанной на некую невозможную раньше манеру. Уилл застыл. Ганнибал считает, что они умерли? – Мы не… Он попытался убедить его в обратном, но Лектер не дал ему закончить. – Мы – нет. Я – да. Твои раны были не слишком глубокими, и кровь успела свернуться еще до падения. А основной удар от столкновения пришелся на меня. Ганнибал помедлил и продолжил: – Могу предположить, что ты как-то смог выплыть и найти помощь. Сейчас ты уже наверняка лежишь в больнице, где-то на другой стороне, а мое тело собираются препарировать местные бездарные патологоанатомы. – На тебя так действует морфий? Ганнибал удостоил Уилла коротким недовольным взглядом. – Удивительно, что я все еще чувствую боль так же отчетливо, как это было при жизни. – Потому что ты не умер, Ганнибал. Никто не умер. Мы в твоем доме у обрыва, дракон все еще лежит снаружи, я зашил твой живот, а Чио зашила меня. Не представляю, как все так случилось, но все именно так. В ответ Ганнибал лишь вздохнул и прикрыл глаза. – Я бы предпочел сейчас оказаться где-нибудь среди тесноты улиц Венеции. Уилл недовольно дернулся в ответ на вечно превосходящие его возможности запросы Ганнибала. – Что ж, ваши ожидания по отношению ко мне всегда были выше чем то, что я мог предоставить, доктор. Ганнибал тихо усмехнулся. Он хотел было что-то ответить, но промолчал. Его дыхание постепенно выровнялось, и Уилл понял, что он опять уснул. Следующие несколько часов Уилл промучался от постепенно нарастающей пульсирующей боли в пострадавших плече и щеке. Чио уже вернулась и теперь угрюмо сидела в прикроватном кресле, неся над ними своеобразную вахту. Она видела, что Уилл в сознании, но не предпринимала никаких попыток заговорить с ним. Видимо, лимит ее уважительного отношения к Уиллу был исчерпан на сегодня, потому что Уилл буквально кожей чувствовал, насколько сильно японка хочет отчитать его, как нашкодившего кота. Но Чио молчала, и Уилл тоже не горел желанием объясняться перед ней. Он повернул голову в сторону неподвижно лежащего рядом Ганнибала. Уиллу показалось, что даже в таком своем состоянии Ганнибал излучал ауру уверенности и силы. Вот уж кто всегда контролировал ситуацию вокруг себя. Даже когда миру на какие-то жалкие три года показалось, что угроза в лице Чесапикского Потрошителя надежно устранена и до конца жизни будет находиться за заслоном пуленепробиваемого стекла, Ганнибал, в свою очередь, строил совершенно другие планы. Уилл вспомнил Вёрджеров, и как Ганнибал донес его до дома, предварительно устроив на свиной ферме резню. Вспомнил, как очнувшись уже дома, в своей постели, не представлял, как должен реагировать на очередной виток их взаимодействия. Этот виток начался с того, что Уилл вынул нож на флорентийской площади за спиной Ганнибала, а тот в ответ вознамерился съесть его мозги, но потом все же спас Уилла от претворения в жизнь больных фантазий Мейсона. Тогда он подумал, что эта бесконечная борьба между ними просто потеряла смысл, потому что если она продолжится, то закончиться не сможет уже никогда. «Игра с нулевой суммой» – так тогда сказал Ганнибал, и он был прав. Тогда зачем продолжать в нее играть? Уилл помнил, что сказал ему тогда. Что не хочет больше думать о нем. Не хочет знать, где он и что делает. Уилл надеялся, что сможет просто исключить его из своей жизни так же резко и бесповоротно, как Ганнибал когда-то в нее вторгся. Когда Лектер вышел из его дома, так ничего и не ответив на прощальную речь Уилла, профайлер отметил совершенно незнакомое ему до этого момента чувство: в первый раз последнее слово в их отношениях осталось за Уиллом. Как же он ошибался. Как он вообще мог поверить, что Ганнибал позволит этому так и остаться? Конечно, ему было просто необходимо сделать ход последним. И он сделал. Уилл тогда мог поклясться, что Лектер снова скроется где-нибудь в Европе, будет предаваться эстетическим утехам, время от времени поедая грубиянов. Когда же Ганнибал вышел навстречу Джеку из заднего двора его дома, первая мысль Уилла была даже не о том, зачем Ганнибал совершил идущий вразрез с его мировоззрением поступок, а о том, что он провел несколько часов на холоде, находясь буквально в нескольких метрах от Уилла. Вынырнув из воспоминаний трехгодичной давности, Уилл снова окинул взглядом лицо Лектера, к которому уже вернулся привычный оттенок. Его жар спал, а значит, скоро он придет в себя. Проблема была в том, что Уилл не знал, что он сделает, когда это, наконец, произойдет. У него были представления о том, что он должен сделать, он также догадывался о том, что он на самом деле хочет сделать. Но в конечном итоге важным было только одно — как именно Уилл в итоге поступит. Когда Джек, Алана и он сам придумывали и обговаривали план мнимого побега Ганнибала в целях поимки дракона, Уилл всем дал понять, что в его видение не входит задержание преступников согласно протоколу. И Джек, и Алана понимали, что Ганнибала никто не ловил, он сдался, и, оказавшись на свободе еще раз, он вряд ли повторит такую свою благотворительность. Когда-то, еще до Флоренции, Уилл действительно хотел поймать его и запереть за решеткой: когда его пораженный энцефалитом мозг начал приходить в себя в камере Балтиморской клиники для душевнобольных, и Уилл начал наконец-таки понимать, что с ним сделала психиатрия доктора Лектера. Он все еще хотел поймать Ганнибала больше, чем хотел убить его, когда они впервые оказались на ферме Вёрджеров. Когда он освободил висящего над свиным загоном Ганнибала от смирительной рубашки. Он действительно хотел его поймать и делал все возможное для этого, но это не помешало Уиллу чертовски насладиться тем, как Ганнибал проучил тогда Мейсона. Как они проучили Мейсона. Когда же Уилл позволил себе прийти к Ганнибалу сразу после своей встречи с якобы убитой им самим Фредди, он смутно надеялся, что Ганнибал сразу же попытается его убить. Он подошел к нему так близко, как только мог. Позволил Ганнибалу вдохнуть его запах, как он когда-то сделал в самом начале их отношений, и отошел от него сразу же, как услышал тихий вдох за своей спиной. Уилл знал про обоняние Ганнибала, а Ганнибал в свою очередь знал о том, что Уилл это знал. Он стоял к нему спиной и ждал удара, которого не последовало. Или, скорее, удар последовал, но не сразу. Уилл прикоснулся к шраму-улыбке от Ганнибала в награду за его тогдашние игры. Одновременно с этим Ганнибал, до сих пор остававшийся неподвижным, шелохнулся и повернул голову в сторону Уилла. Несколько мгновений они так и смотрели друг на друга, каждый из них что-то для себя решал. Уилл первым прервал молчание. – Ты жив. – Как и ты. Уилл слабо улыбнулся, а Чио тем временем бесшумно поднялась из своего кресла и покинула их спальню. – Почему ты позволил мне утянуть тебя за собой? Ты мог меня оттолкнуть. – Я только что пришел в себя, а ты уже хочешь очередной сеанс терапии со мной? Уилл растерялся. Если раньше Ганнибал хотел уйти от ответа, то делал это не так прямолинейно. – Да, прости. Доктор кивнул, принимая извинения. – И что ты намерен делать дальше, Уилл? Уилл не отводил от него взгляда, понимая, что не может дать односложный и однозначный ответ. Он сам выжил, и Ганнибал сейчас не в состоянии дать ему физический отпор, Чио он сможет ввести в заблуждение, потом связаться с Джеком, попросить о помощи. Сказать, где они. Он может вернуться к Молли и Уолтеру, они переедут так далеко, насколько это возможно. Поедут туда, где Джек его больше никогда не найдет, а письма Ганнибала не смогут дойти. Нужно только сделать один звонок, и все будет кончено. Ганнибал спокойно наблюдал за отражающим все его мысли лицом Уилла. Настолько спокойно, будто лично его решение Уилла, каким бы оно ни было, вообще не касалось. Как будто оно его даже не интересовало. Как будто Уилл его не интересовал. Грэм отвернулся от этого непривычного взгляда, поднялся с кровати и подошёл к прикроватному столику, на котором лежал его телефон. Секунду он искал нужный номер, а когда в трубке раздались монотонные гудки, снова посмотрел на Ганнибала. На мгновение Уиллу показалось, что он увидел в его глазах ничем не прикрытую грусть. Не раздражение, не сожаление, не разочарование, а грусть. Но Уилл не успел всмотреться в эту эмоцию настолько, чтобы полностью ее понять, Ганнибал моргнул, и к нему тут же вернулась маска безразличия. Уилл вздохнул и отвернулся от него. – Мистер Сайкс? – Да, Уилл. Он очнулся? – Да. – Можешь передать ему телефон, пожалуйста? Уилл удивился такой просьбе старого хирурга, но возражать не стал. Видимо, страх от разговора с самим Чесапикским Потрошителем был побеждён пониманием того, что с Уиллом, учитывая его полнейшее отсутствие познаний в медицине, разговор был бы бесполезным. Он подошел к не спускающему с него уже немного более заинтересованного взгляда Ганнибалу и протянул ему телефон. Тот подчинился и взял его в руки, мимолетно коснувшись пальцев Уилла. – Здравствуйте. С кем я сейчас говорю? – Здравствуйте, доктор Лектер. Меня зовут Джон Сайкс. Я помог Уиллу прооперировать вас. – Вы оба проделали блестящую работу, я должен поблагодарить вас за это. Уилл не стал вслушиваться в принявший медицинское русло разговор. Спустя несколько минут Ганнибал вернул ему телефон. – Мистер Сайкс неплохой специалист, раз смог твоими руками сделать мне операцию. Уилл согласно кивнул. – Что дальше, Уилл? Уилл упорно молчал, и Ганнибал, видимо, сжалился над ним, понимая, что ответа ждать бессмысленно: – Полагаю, тот факт, что я до сих пор еще не вижу здесь Джека и отряд быстрого реагирования говорит о том, что ты и сам не уверен, чего хочешь? – Ты видишь меня насквозь, как всегда. – Так бывает не всегда, Уилл. Только тогда, когда ты сам того хочешь. – Чего бы хотел ты, Ганнибал? Он не ответил сразу. Отвел взгляд, прикрыл глаза, отворачиваясь от оставшегося стоять у окна Уилла. Его губ коснулась едва заметная улыбка. – Похоже, мы с тобой движемся по кругу. И сейчас находимся у того же распутья, что и три года назад в Вулф-Трап после нашего последнего общего визита к Вёрджерам. – Я бы сказал, что распутья нашего пути больше похожи на спираль, чем на круг. – В прошлый раз я спас тебя, теперь же ты спас меня. Интересно, какое предложение ты сделаешь мне на этот раз? Снова предложишь мне скрыться и пообещаешь больше меня не искать? – Если бы я так и сделал, то как бы ты поступил? Ганнибал осторожно склонил голову чуть набок. – Отправился бы в Европу. Или в любое другое место, какое счел бы достаточно комфортным для жизни. Туда, где ты не смог бы меня найти, даже если бы захотел. Уилл ожидал многого, но совсем не того, какой вывод сам напрашивался из ответа Ганнибала. Он больше не хочет, чтобы Уилл знал, где он всегда сможет его найти. Это осознание не принесло облегчения, как должно было. Вместо этого Уилл ощутил гнетущую тяжесть оттого, что нечто неосязаемое изменилось навсегда. – Ты не думаешь, что если я по-настоящему захочу, то найду тебя везде, как бы хорошо ты ни спрятался? – Хочешь проверить эту теорию? Уилл слабо улыбнулся и еле заметно качнул головой в знак поражения. – Нет. Не хочу. Возможно, в этот раз мы вообще обойдемся без обоюдных преследований? Уилл не мог контролировать ни льющиеся из него слова, ни расползающуюся вопреки боли в щеке улыбку. – Может, в этот раз мы сможем отправиться в Европу вместе? Или в любое другое место, которое ты сочтешь достаточно комфортным. – Победа над драконом так сильно изменила тебя, Уилл? Уилл подошел к кровати и присел рядом. – Меня изменил ты. Резкий звук входящего звонка прервал их разговор. Уилл нахмурился, глядя на возникшее на экране имя. – Это Джек. – Уверен, он скоро найдет это место. Поэтому нужно уходить сейчас. Ганнибал помедлил и добавил: – Так сделаем Чио и я. Ты же можешь поступать, как считаешь правильным. Уилл скинул звонок и помог подняться ему с постели. – Я не стану поступать так, как было бы правильно. Я собираюсь сделать то, чего сам хочу. Ганнибал наградил его долгим, но абсолютно нечитаемым взглядом, а потом просто коротко кивнул, и они, слегка придерживаясь друг за друга, вышли в гостиную, где их терпеливо ждала Чио. Сборы были быстрыми. Чио сделала большую часть работы, Ганнибал же спокойно инструктировал ее насчет нужных ему вещей и где их найти, периодически отвечая на уточняющие вопросы Уилла. – Мы ведь сейчас в Вирджинии? Уилл получил утвердительный кивок от Ганнибала. – Мы могли бы попробовать добраться до самого южного мыса Флориды, а оттуда на Кубу. Ну, а уже оттуда сможем улететь туда, куда ты захочешь. – Так мы и поступим, Уилл. Они единогласно решили использовать машину, которая находилась в пользовании у Чио, рассудив, что, так или иначе, для ФБР не составит большого труда пробить номера, приобретенные Ганнибалом для его двух машин, стоявших и ожидающих своего часа, который уже никогда не наступит, в гараже у дома: элегантный, темно-серебристый Бентли и черный Астон-Мартин. Уилл мимолетно подумал, что он бы до ужаса прекрасно чувствовал себя за рулем второй, спортивной машины. Они провели в дороге весь день. Чио была за рулем, Уилл с Ганнибалом разместились на задних сидениях в попытке минимизации проблем при возможном столкновении с дорожными патрулями. Джек наверняка уже разослал лицо Ганнибала и новость о его побеге по всем доступным ему каналам связи. А после того, как Уилл выключил свой телефон, благополучно скинув очередной входящий Кроуфорда, Уилл был практически уверен, что и его лицо теперь светится в списке разыскиваемых преступников. Чио остановила машину на обочине, на достаточно безопасном расстоянии от горящей неонами маленькой заправки. Им нужно было подкрепиться, а Чио отдохнуть. Японка вышла из машины, потянулась, и направилась в сторону заправки, предварительно выслушав пожелания своих пассажиров о том, что купить. Они снова остались наедине, и теперь тишина, в которой они провели весь путь, начала казаться Уиллу давящей. Ему казалось, что Ганнибал должен был быть хоть немного доволен решением Уилла наконец-то сдаться ему. Это ведь было именно тем, чего он так хотел, чего добивался каждым своим поступком, верно? Чтобы Уилл уехал с ним. Конечно, Уилл не рассчитывал, что Лектер будет безостановочно с ним болтать, боже упаси, шутить. Но даже во времена их сеансов, когда Уилл только вышел из психбольницы, всей душой ненавидя Ганнибала за убийство Эбигейл, их разговоры, даже тогда, они были все же… Уилл пытался мысленно подобрать подходящее слово, сидя к Ганнибалу спиной и рассматривая его отражение в стекле. Эмоциональными. Их разговоры были более эмоциональными, чем сейчас. В отражении Ганнибал молча рассматривал карту, видимо прокладывая их дальнейший маршрут. Когда Уилл сказал ему, что останется с ним, он не почувствовал никакой исходящей от Ганнибала эмоции. Ни удивления, ни удовлетворения. Ничего. Уилл заерзал на своем месте, силясь стряхнуть с себя неприятную мысль о том, что присутствию Чио Ганнибал был рад больше, чем присутствию самого Уилла. Что-то не складывалось. Либо Ганнибал надел очередную из своих масок, преследуя свои, непонятные Уиллу, цели, либо… Либо все, что так интересовало Ганнибала в Уилле, – были их вечные игры в кошки-мышки, и когда погоня наконец закончилась тем, что хищник поймал свою добычу, он потерял к ней всякий интерес. Все обстояло еще хуже: добыча ведь сама ему сдалась. Значит, Ганнибал даже не испытал радости от долгожданной победы. Ликование зверя в тот миг, когда он наконец вцепляется острыми клыками в нежную шею антилопы. Уилл лишил его этого. Возможно ли, что Ганнибала интересовал не сам Уилл, а то, с каким успехом, хоть и переменным, он мог противостоять Ганнибалу Лектеру? Ему ведь больше незачем носить передо мной маски, я его уже узнал. Я знаю его лучше, чем Беделия, лучше, чем Чио, куда лучше, чем Джек или же любой другой человек, копайся он хоть годами в папках ФБР, заведенных на Ганнибала Лектера, это ничего не изменит. Никому уже не узнать Ганнибала лучше, чем узнал его Уилл. Нужды в маске не было. Уилл не хотел сформировывать напрашивающийся логичный вывод. Не хотел делать это даже в своих мыслях. Потому что если он был прав, то его жизнь превратится в настоящий ад. Дороги назад уже не было, он отрезал себе путь к отступлению, когда перестал отвечать на звонки Джека. Возможно, даже раньше, когда, воя от боли, тащил Ганнибала наверх по крутой лестнице. Позади раздались звуки медленно приближающейся к ним машины. Дорога пустовала, и когда полицейская патрульная машина начала постепенно снижать скорость по мере того, как расстояние между ними сокращалось, сомнений не оставалось: она не собирается проезжать мимо. Они молча переглянулись с Ганнибалом. Уилл находился за водительским сиденьем, Ганнибал же сидел в противоположной от дороги стороне. Это означало, что первым полицейские увидят именно Уилла. Ганнибал молча достал из кармана куртки небольшой охотничий нож и опустил руку, держащую его, справа от себя. Уилл кинул на него быстрый взгляд. Он считает, что Уилл не станет их убивать. Думает, что всю работу придется делать ему самому. И как же он, интересно, собирается это сделать с дырой в животе, еще даже не отойдя до конца от обезболивающих? Ганнибал вообще не рассчитывает на помощь Уилла. Почему-то это понимание смогло разозлить Уилла сильнее, чем самые наглые выходки Фредди Лаундс. Уилл молча протянул к Ганнибалу раскрытую ладонь, наблюдая через окно, как из остановившейся сзади них машины вылезли два тучных полицейских. Он кинул быстрый взгляд на Ганнибала. – Отдай мне нож и отвернись. Ганнибал подчинился и согретая его теплом гладкая рукоятка приятно легла в ладонь Уилла. Ганнибал отвернулся. Уилл сделал то же самое, и несколько мгновений, на протяжении которых сердце Грэма отбивало безумный ритм предвкушения, они смотрели на отражения друг на друга. Ганнибал будет наблюдать за ним, и Уилл был уверен, что Лектер теперь и не подумает ему помочь, даже если в этом появится острая необходимость. Он будет только лишь наблюдать. Подошедший к его двери полицейский постучал в окно. Уилл дружелюбно улыбнулся ему, и, не дожидаясь приглашения, вышел из машины. Он резко замахнулся здоровой рукой и всадил нож ему в глаз. Мужчина заорал навзрыд, его ноги подкосились, и он начал медленно оседать на землю. Уилл тут же выдернул рукоятку, чужая кровь хлынула на него безудержной струей, почти полностью лишая его возможности видеть уже потянувшегося трясущимися руками к своей кобуре второго полицейского. Он в один прыжок преодолел расстояние между ними и вогнал нож ему в живот, разрубая плоть одним мощным движением, сверху вниз. Этот кричать не стал. Не смог. Изо рта полилась кровь, мужчина тут же начал ей захлебываться. Уилл повернулся к лежащему у его ног и все еще воющему от боли первому полицейскому. Он медленно опустился перед ним на колени, схватил за волосы и заставил опрокинуть голову назад, обнажая шею. Полоснул по артериям, которые с готовностью раскрылись при соприкосновении с лезвием, выпуская кровь теплыми, бьющими струями. Уилл поднялся на ноги, подошел к другому. Тот уже валялся на земле, и жизнь уже выходила из него, но Уилл все равно проделал с его горлом точно такие же действия, желая дать двум одинаковым полицейским одинаковый конец. Их служебная жизнь, их форма, их примитивное выражение ужаса, когда Уилл нанес первый удар – все это было до смеха одинаковым, словно Уилл убивал не двух мужчин, а разрезал резину двух кукол, которых на производительном заводе выпускали огромными партиями. Они были одинаковыми при жизни, а значит, и умереть эти мужчины должны были точно так же. Он вытер нож о штанину одного из них. Быстрое убийство. Легкое. Необходимое. Он склонился над теплыми трупами и начал их обыскивать, рассудив, что любое, а тем более огнестрельное, оружие не будет лишним для дальнейшего путешествия, куда бы оно их не привело. Распихав пистолеты по карманам, Уилл по очереди оттащил сначала одно тело за обочину, потом другое. Трава была здесь довольно высокой, а стемнело относительно недавно. Их трупы не должны обнаружить как минимум до самого утра. К этому времени они с Ганнибалом будут уже достаточно далеко. Оставалась только машина. Чио почти сорвалась на бег, заметив остановившуюся возле них полицейскую машину и силуэт стоявшего возле нее мужчины. Она выдохнула только тогда, когда разглядела в нем Уилла. – Что произошло? Он метнул в ее сторону быстрый взгляд. – То, что рано или поздно все равно бы произошло. Нужно ехать дальше. Я сяду за руль. Он кивнул на полицейскую машину. – Было бы неплохо создать видимость того, что они живы и здоровы еще какое-то время. Чио всмотрелась в окрасившийся красным асфальт. – ..А где они? Уилл безразлично кивнул в сторону обочины. Она не стала больше задавать вопросов и быстро села на водительское место своей машины. Уилл молча достал из заднего кармана брюк кожаные перчатки, натянул их, и сел за руль служебной. Они тронулись. Уилл ехал немного позади, всматриваясь не столько в дорогу, сколько в едва заметную через заднее стекло спину Ганнибала, гадая, понравилось ли ему то, что он только что увидел.