Aftermath

Они ехали вдоль побережья. Не самая прямая дорога, но зато намного менее оживленная, чем любая из центральных магистралей. Уилл прослушивал полицейское радио. Пальцы ритмично постукивали по рулю, стараясь избавить своего хозяина от еще свежих ощущений двойного убийства. Диспетчерская молчала. Пару раз прозвучали коды домашних вызовов, но ничего серьёзней, чем шум веселых соседей. Другие патрульные взяли на себя оба вызова, и никто не поинтересовался оставленными на обочине полицейскими. Скорее всего, те даже не посчитали нужным сообщить о внеплановой проверке подозрительно остановившейся у обочины машины. Никаких объявлений про Ганнибала не было, и это не могло не радовать — для их поимки пока не задействованы все элементы правоохранительных органов, а значит, путь будет легче. С другой же стороны, такая тактика Джека настораживала Уилла. У него не было сомнений в том, что Кроуфорд уверен: они выжили. Хотя бы один из них. Ведь кто-то должен был скидывать его звонки на другом конце. Краем глаза Уилл заметил приближающийся крутой выступ обрыва слева от дороги. Он слегка посигналил ехавшей впереди Чио и остановил свою машину. Девушка последовала его примеру. Уилл вышел из автомобиля, проверил багажник. Содержимое его приятно удивило, и он вручил уже подошедшей к нему Чио два сменных комплекта полицейской формы. — Возьми, нам это может пригодиться. Потом он подошел к обрыву, разглядывая, нет ли случайно затесавшихся в эту глушь жилых домов. Но склон пустовал, низ же оказался совсем заброшенным. Уилл подошел к приоткрытой водительской двери, всунул ключи в замок, поднял с земли длинную корягу и, стоя сбоку, вдавил ей в педаль газа. Машина качнулась и медленно подъехала к краю обрыва, а через секунду раздался громкий лязг металла по острым камням. Они вернулись в машину Чио, и Уилл не смог удержаться от короткого взгляда в сторону Ганнибала. В свое удовольствие он отметил, что Ганнибал сразу же ответил ему тем же. И улыбнулся ему. Той же самой улыбкой, что Уилл когда-то три года назад получил в награду за то, что откусил щеку Корделла. — Джек еще не начал охоту. Никаких сообщений по радио. Ничего. Ганнибал согласно кивнул. — Ты знаешь почему? Уилл разглядывал его непринужденную позу. Ганнибал уже догадался. Просто хочет проверить, совпадут ли его предположения с тем, что думает сам Уилл. — Он дает мне время. Надеется, что сейчас я позвоню ему и скажу, что убил тебя. Джек оттягивает момент, когда в его глазах я стану таким же, как ты. — Почему он оттягивает этот момент? — Потому что чувствует свою вину. Уилл отвернулся, а Ганнибал замолчал. Он достал из сумки оранжевую баночку с медикаментами, отсыпал небольшую горсть на ладонь и проглотил. Затем протянул обезболивающие Уиллу. — А ты чувствуешь свою вину, Уилл? Он ничего не сказал в ответ, но таблетки взял и, не читая названия, повторил действия Ганнибала. Я чувствую свою вину. Они проехали около сотни миль в тишине. Начинало светать. Было решено не делать больших остановок, пока они не доберутся до Уилмингтона. Если продолжать двигаться в таком темпе, то они смогут быть там уже вечером. В городе придется и заночевать. Им нужен был хотя бы короткий, но полноценный отдых. Во время их остановок в пешей доступности от маленьких заправок, которые, к счастью, проходили уже без всяких происшествий, Ганнибал сначала проверял швы Уилла, а потом занимался своими ранами, при этом неизменно прося именно Чио ему в этом помочь. Уилл стоял от них в стороне, облокотившись на капот и поедая свой добытый японкой сэндвич. Ганнибал, на удивление Уилла, легко ел купленные на заправке припасы, хотя от кофе категорично отказывался, мотивируя это тем, что от такой дешевой пародии могут пропасть все вкусовые ощущения. Уилл отпил черную обжигающую жидкость из своего стаканчика. Сам он абсолютно ничего не имел против дешевого растворимого кофе, но не мог не признать, что в исполнении Ганнибала этот напиток был в десятки раз вкуснее. Лениво размышляя о различиях в их вкусовых предпочтениях, Уилл благодарно подставлял лицо под ласкающие его солнечные лучи, которые обещали превратиться в беспощадную жару через несколько часов. На что теперь будет похожа его жизнь? Постоянно сопровождать Ганнибала, куда бы ему ни вздумалось отправиться? Наблюдать, как он потрошит людей, принимать самому в этом участие? Пытаться умерить его аппетит? У Уилла не было иллюзий относительно того, что Ганнибал когда-либо сможет перестать убивать. Но его жертвы часто были теми, кто в глазах Уилла не заслуживал оказаться очередным ингредиентом изысканного блюда, не заслуживал смерти. Уилл мог понять Ганнибала, он знал, что им движет, знал, почему он видит в большинстве людей обычных свиней. Но это не означало, что сам Уилл чувствовал то же самое. Когда он только начал работать с Джеком, после Хоббса, ему было сложно отделить понимание действий преступников от своих собственных чувств. Он всегда проживал все то, что ощущали маньяки до, во время и после своих убийств. Казалось, что он не только понимает их эмоции, но и разделяет их. И как бы парадоксально это ни было, но именно Ганнибал показал Уиллу ту самую тонкую грань между его эмпатией к другим и собственными чувствами Уилла. Он научил его различать эти вещи, когда подставил Уилла, заставив его думать, что он и есть Чесапикский Потрошитель, что он убил Эбигейл. Когда отправил его в лечебницу. Теперь же, как бы глубоко он ни погрузился в чужой разум, Уилл всегда сможет найти дорогу обратно в свой собственный. Он больше не сможет заблудиться во дворце памяти Ганнибала, слепо идти на звуки его голоса, принимая его мысли за свои. Не сможет уговорить себя, что разделяет все то, что делает Ганнибал, что считает это правильным. Уилл способен на насилие, сам может убивать. Он может причинять боль тем, кто этого заслуживает. Но их с Ганнибалом аппетиты слишком разные. — Уилл. Он резко повернул голову в сторону незаметно подошедшего к нему Ганнибала. — Ты сомневаешься в своем решении. Уилл изучал лицо Ганнибала, силясь найти в его выражении, что тот думает по поводу его сомнений. — А ты снова носишь передо мной маску. Ганнибал присел на капот рядом с ним. — Люди носят маски по двум причинам: либо они не хотят, чтобы увидели их, либо они не хотят видеть того, кто на них смотрит. — Какая причина у тебя? — Ты помнишь, чем закончилась история о Пигмалионе и Галатее? — История о том, как скульптор влюбился в созданную им статую? Ганнибал еле заметно кивнул. — Он создал женщину, что казалась ему олицетворением божественности, идеальной манифестацией его мечты и представлений о любви. Он вырезал ее образ, выковал из мрамора. Уилл хмурился все больше с каждым новым словом Ганнибала. — Пигмалион влюбился не в Галатею, а в свои представления о ней. Их история закончилась тем, что Афродита оживила статую, а Пигмалион взял ее в жены. Как ты думаешь, что случилось с ними потом, Уилл? — Полагаю, что Пигмалион разочаровался, когда увидел, насколько разнится Галатея в его разуме по сравнению с той, кто делит с ним постель. Слова вылетели резким, низким шепотом. Уилл глубоко вдохнул, успокаивая непонятно откуда взявшуюся злость. На выдохе он продолжил. — Но я не могу представить тебя на его месте, Ганнибал. Подобное могло бы случиться с человеком, который абсолютно не разбирается в других людях и в себе самом. Учитывая же ваши познания в психиатрии, доктор, вы никогда не станете принимать желаемое за действительное. Чио не дала Ганнибалу ответить. — Нам нужно двигаться дальше. Они снова сели в машину, и Уилл никак не мог отделаться от слов Ганнибала, которые крутились в его голове повторяющейся пластинкой. Спустя несколько часов монотонной дороги Чио резко крутанула колесо руля вправо, в последний момент спасая их от столкновения с несущимся по встречной кабриолетом и его веселой, но наверняка пьяной компанией. Идея хоть как-то отвлечься от сидящего слишком близко Ганнибала показалась Уиллу просто гениальной, и он, увидев в усталости Чио свой шанс, поспешил претворить ее в жизнь. — Тебе нужно отдохнуть от дороги. Останови, я сяду за руль. Они молча поменялись местами, и Уилл собственнически крутанул колесико радио, ища подходящую под его настроение песню. Он сразу же узнал знакомый, любимый мотив. Классика американского рока в исполнении Аэросмит. Под удивленные взгляды своих пассажиров Уилл прибавил звук и надавил на педаль газа. Он хохотнул, отмечая, что последние сутки полностью смели с него остатки здравого смысла. Дорога была узкая и извилистая, повороты слишком крутые, а справа виднелась сверкающая под солнцем синева океана. Уилл на несколько слишком долгих мгновений отпустил руль и отбил невидимыми барабанными палочками вступительный ритм песни, а потом стал бесстыдно подпевать словам, совершенно не заботясь о необычности такого своего расслабленного поведения. Он целую вечность не позволял себе быть таким развязанным. Уилл знал, что он умеет хорошо петь. Он помнил, как в свои студенческие годы, в то время когда он всеми силами подавлял эмпатию и более менее успешно вливался в социум, пусть и под внушительным количеством крепкого алкоголя, такое поведение всегда одобрялось его окружением. Он мог заполучить любую девчонку, стоило ему начать вести себя так, как он вел себя сейчас. Пару суток назад он собирался убить и Ганнибала, и дракона. Он почти это сделал, но в итоге спас Ганнибала. Затем решил отправиться с ним, больше не в силах сопротивляться. Несколько часов назад он убил двух полицейских из-за Ганнибала. Ради Ганнибала. Затем тот сравнил себя со скульптором, который разочаровался в собственном творении. Теперь же Уилл во всю глотку голосил прекрасную лирику рока, без смущения наслаждаясь собой и летя на определённо небезопасной для скалистой дороги скорости. Он, не сбавляя скорости, вписывался в извилины поворотов, переключая ручник резкими движениями в такт гитарным аккордам и не забывая обогащать свое выступление жаркой жестикуляцией рук, головы и торса, покачиваясь вслед за музыкой. Тонкая ткань футболки обнажала мышцы, которые то резко напрягались, то так же внезапно расслаблялись. Черт бы побрал Ганнибала Лектера, Чио, Джека, весь поведенческий отдел ФБР, всю преподавательскую кафедру Массачусетского университета, Алану, Марго, да вообще всех. Черт бы побрал самого Уилла, и тот факт, что он наконец стал тем, кем всей душой не хотел становиться. Убийцей, который получал наслаждение от убийства. Уилл поймал в зеркале заднего вида почти что ошарашенный взгляд Ганнибала, и его губы снова непроизвольно расползлись в дикой и самодовольной ухмылке. Черт бы тебя побрал, Ганнибал. Уилл мог поклясться, что он не произнес эти слова, а просто подумал, но во взгляде Ганнибала читалось, что он точно их услышал. Или же точно знал, что подумал Уилл. Да какая разница. Уилл хохотнул и отвернулся от него. Вместо анализа Лектера, которым Уилл практически непрерывно занимался на протяжении последних семи лет, он немного крутанул зеркало так, чтобы в нем отразилась вжавшаяся в сиденье Чио. Уилл игриво подмигнул ей и снова вернулся взглядом к дороге. Песня закончилась, и Уилл сделал звук потише. Ганнибал кашлянул, пряча за поднесенным к губам пальцами улыбку. — Я бы предложил в качестве водителя себя, но моя концентрация и реакции все еще не восстановились после морфия. — Неужели ты не доверяешь моим навыкам вождения, Ганнибал? Интонация, с которой Уилл произнес это, вышла к его собственному удивлению слишком уж игривой. — Доверяю, и в этом моя проблема. Уилл чуть не выругался вслух, сильно жалея, что отвернул зеркало от Ганнибала, потому что он мог поклясться, что тот ему сейчас улыбается. Вот значит в чем твоя проблема. Что ж, придется ее как-то решить. Когда они, наконец, прибыли в Уилмингтон, то все желания Уилла сводились к холодному, возможно даже ледяному, душу и добротному, крепкому сну. Они выбрали придорожный мотель, где на регистрации выдавались ключи к отдельно стоящему одноэтажному зданию с множеством дверей. Не самый роскошный вариант, но отсутствие необходимости проходить мимо консьержа было сейчас более важным. Пока Чио оплачивала их ночлег, Уилл помог Ганнибалу собрать сумку с медикаментами и сменной одеждой. Их номер оказался небольшим, но на удивление чистым. Единственное, что привело Уилла в легкое замешательство, — так это то, что в нем находились только одна двухспальная кровать и небольшой диван. Он быстро прикинул в голове все возможные комбинации, но ни одна из них его не удовлетворила полностью. Ганнибал же, видимо, совсем не смутился этому ограничению. Он по-хозяйски оглядел комнату, определил для их немногочисленных вещей подобающие места, достал из бара холодную бутылку воды и присел на кровать. Разумеется, он вообще не сомневался, что одним из тех, кто займет ее, будет он сам. Уилл же направился в ванную комнату, следуя своему плану и надеясь, что когда он вернется, эта проблема ночных размещений разрешится без его участия. Прохлада воды показалась ему божественным явлением. Настолько приятным, что рука сама скользнула вниз живота. Мысль, что он растратит на разрядку все свои последние жизненные силы, лениво и ненавязчиво проскользнула в голове, но тут же исчезла, проиграв естественным желаниям тела. Уилл обхватил себя и слегка сжал пальцами основание члена. Медленно провел пару раз по всей длине, позволяя себе возбудиться еще больше. Он вспомнил о том, что остальные наверняка тоже захотят принять душ, только Чио, в отличие от Ганнибала, не унюхает ничего, кроме химии отельного геля для душа. Осознание этого показалась ему хоть и немного странным, но оттого не менее будоражащим. Уилл стиснул зубы, заглушая свой голос. Одно дело, если он учует последствия его самоудовлетворения, совсем другое — позволить и ему, и Чио услышать прямую звуковую трансляцию через тонкую стенку. Он ускорил движения, стремясь довести себя до пика как можно быстрее. Раны на плече и щеке неприятно жгло, но накатывающее волнами возбуждение практически полностью заглушало боль. Он чертовски устал и чертовски хотел кончить. Пара дёрганых движений, и Уилл еле смог сдержать низкий благодарный выдох от сильной разрядки. В глазах сразу же потемнело, и ему пришлось схватиться за ледяной кран, чтобы удержать себя на ногах. Через несколько минут Уилл все же вышел в общую комнату, предварительно впихнув себя в предусмотрительно захваченную сменную одежду. Сонливость захлестнула его так же быстро, как и недавняя разрядка, и Уилл, не раздумывая и не смотря ни на кого вокруг, опустился на свободную часть кровати и тут же уснул. Сквозь сон Уилл почувствовал, как кто-то обрабатывает его раны уверенными движениями. Ганнибал. Уилл сумел ненадолго задержать свое внимание на едва ощутимых прикосновениях, но потом окончательно потерял связь с реальностью. Кто-то гладил его по шраму на лбу, здоровой щеке, а потом запустил пальцы в волосы, легко массируя голову. Было приятно, и Уилл хотел бы, чтобы этот сон продолжался всю ночь, но ласковая рука вдруг исчезла, и больше ему ничего уже не снилось. Уилл проснулся от неистового стука в дверь. Ганнибал мгновенно вскочил с кровати, Чио потянулась к расположенной у ее дивана винтовке. Стук повторился, и через мгновенье из-за закрытой двери раздался раскатистый бас Джека Кроуфорда. — Кого я увижу, когда войду? Ганнибала Лектера? Уилла Грэма? Вас обоих? Уилл в ужасе посмотрел на Ганнибала. Джек явно пришел не один. В этой комнате они были как в ловушке — бежать некуда, а открытую конфронтацию они ни за что сейчас не выстоят. Ганнибал резко махнул рукой в сторону двери, без слов говоря Чио стрелять. Уилл метнулся в сторону их сумки с лекарствами, схватил ее, параллельно вынимая свой собственный пистолет. Чио наугад выпустила несколько пуль в дверь. С другой стороны послышался приглушенный болезненный стон, в ту же секунду Ганнибал с силой ударил ногой по двери, заставляя ее открыться на размах. Снаружи их встретил вооруженный наряд, готовый стрелять на поражение. Уилл видел, что Ганнибал успел схватить ключи с единственного маленького столика в комнате. Он и Чио прикрывали его, выпуская свои обоймы в сторону агентов. Парковка была совсем близко, и они втроем успели добежать до ближайшей машины, спрятавшись за нее от пуль. Уилл старался не искать глазами раненного Чио Джека. Она смогла подстрелить еще несколько из поступающих к ним полицейских. До их собственного Ниссана оставалось всего несколько метров, но под перекрестным огнем они были непреодолимыми. Перегнувшись через машину и практически вслепую выпуская несколько последних пуль, Уилл заметил, что оставшиеся в строю полицейские прятались за автоматом с напитками. — Стреляй в низ автомата! Чио мгновенно выпустила снаряд туда, куда он приказал. Раздался оглушительный выстрел, Уилл свободной рукой схватил Ганнибала за предплечье и потянул его в сторону их машины. Ганнибал на бегу открыл машину и, не дожидаясь пока остальные закроют свои двери, тронулся с места в крутом развороте. Они неслись с бешеной скоростью. Уилл перегнулся через задние сиденья, ныряя торсом в пространство багажника и доставая патроны. Нужно было перезарядить оружие. Чио справилась за несколько секунд. У Уилла же тряслись руки. Джек нашел их слишком быстро. Он все понял. Он знает, кого выбрал Уилл. Как он их нашел? — Сайкс видел номера твоей машины? Он прокричал свой вопрос, все еще частично оглушенный от взрыва. Чио повернулась к нему, и Уилл тут же все понял. Выражение ужаса и понимания на лице японки мгновенно прояснило картину. Старик дал им достаточную фору во времени, и Уилл при всем желании не мог на него злиться. Но вот злость на Чио поднималась в нем неконтролируемыми вихрями, и он вцепился руками в спинку водительского сиденья, всеми силами отговаривая себя от порыва пустить ей пулю хотя бы в плечо. — Нам нужно срочно сменить машину, Ганнибал. Тот в ответ только молча кивнул и еще сильнее вдавил в педаль газа, сворачивая на ведущую из города главную магистраль. Погони не было, и Уилл уронил лицо в ладони, с силой растирая его и стараясь сдержать страдальческие стоны. Сейчас он больше всего хотел вернуться в прошлое и заставить самого себя сбежать с Ганнибалом еще до того, как тот убил Эбигейл по-настоящему. Это все равно бы произошло. В итоге Уилл с ним сбежал, но сделай он это еще тогда, их досье не висело бы сейчас во всех возможных файлах ФБР, помеченное предупреждением «особо опасные». — Нужно найти такую машину, пропажу которой никто не заметит. Просто угнать нельзя: об этом заявят владельцы. Угнать и убить владельцев тоже нельзя — об убийстве могут узнать слишком быстро. Самое подходящее решение, которое я сейчас вижу — это взять подержанную. Нам нужно найти большую площадку перепродаж, где есть минимум сто автомобилей. Так пропажу заметить сразу практически невозможно. Что делать с теми, кто будет на пункте продажи, решим на месте. Ровный голос Ганнибала медленно, но верно вытягивал Уилла из нахлынувшего отчаяния, а Чио вырывал из когтистых лап страха. Уилл вдохнул и выдохнул в попытке успокоиться, наблюдая, как Чио судорожно начала искать в телефоне нужную им информацию. Ганнибал не сбавлял скорости и несколько раз получил возмущенные сигналы от ошарашенных его стилем езды водителей. Мысли Уилла вернулись к Джеку. Он не верил в то, что Кроуфорд мог умереть от выпущенной вслепую пули. Это определенно был еще не конец, Джек так просто ни за что не отступит. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Ганнибала. Уилл смог прочитать в его карих глазах немой вопрос: Если бы тебе пришлось выбирать — убить Джека или убить меня, то в кого бы ты выпустил пулю? Они все же ускользнули от них. Но что-то было не так. Слишком просто? Голос Джека через дверь. Он не звучал так, как будто его хозяин был намерен убить всех, кто находится по ту сторону. Он не был готов убить Уилла. С ним он хотел поговорить, Джек хотел что-то ему сказать. Ему не удалось, и теперь он наверняка попробует донести то, что собирался, но уже по-другому. У Уилла возникла одна мысль. Скорее даже призрачная догадка, которую тем не менее было необходимо проверить. Нужно убедиться, что на этот раз он ошибается. — Чио. Дай мне, пожалуйста, свой телефон. Она без вопросов подчинилась. Уилл вбил в поисковую строку адрес сайта, который давно уже не посещал. Таттлеркрайм. Его сразу выкинуло на новостную ленту, которая встретила его опубликованной пару минут назад колонкой. Заголовок гласил: «Уилл Грэм»

Уилл Грэм Сегодня совершенно особенный день, потому что я пишу эту статью не своими словами, а словами тех, кому ты дорог. Сейчас твоя семья сидит передо мной. Твоя жена — красавица Молли, и твой сын — прекрасный мальчик Уолтер. Они плачут, Грэм. Им больно. И хоть ты их оставил, они не оставили свои надежды, что ты все же к ним вернешься. Мне действительно в первый раз за всю мою карьеру журналистики трудно писать, мои дорогие читатели, потому что я говорю не о жестоких убийцах, которые отнимают жизни ни в чем неповинных людей. Я говорю о другой стороне, о тех самых невинных людях, которых ты, Уилл Грэм, сейчас убиваешь. Я говорю не о тебе, я говорю о твоей семье. Я искренне верю, что их видео-послание, которое мы вместе записали, сможет достучаться до тебя лучше, чем любые мои слова. Надеюсь, оно заставит тебя одуматься и вернуться. Вернуться к людям, которые тебя любят несмотря ни на что. Которые ждут тебя здесь, дома. Где бы и с кем ты сейчас ни был, Уилл Грэм, я всем сердцем надеюсь, что ты прочитаешь эту статью. Посмотри видео, посмотри в глаза членам своей семьи, почувствуй то, что чувствуют они. Ты ведь это прекрасно умеешь. Сделай все это, и уже потом реши, разобьешь ли ты их сердца или все же попытаешься сохранить ту любовь, которой они безвозмездно тебя одарили.

С верой и надеждой в лучшее в тебе, Фредди Лаундс

Уилл трясущимися руками прокрутил страницу ниже — туда, где располагалось обещанное видео. Ганнибал смотрел на него через зеркало заднего вида, Чио, успевшая прочитать через его плечо несколько первых строк, не спускала теперь с него глаз, но Уилл этого не замечал. Он не видел ничего, кроме застывшей в слезах Молли и прижимающегося к ней Уолтера, который закрывал лицо обеими руками. Уилл нажал на кнопку.

ВИДЕО

— Уилл. Молли всхлипнула и замолчала, прикрывая рот рукой. — Уилл. Она смахнула выступившие слезы, сжала ладонь Уолтера. — Уилл, если ты меня слышишь. Я. Я прошу тебя, не делай этого. Я знаю, ты хороший человек, добрый. Она болезненно, но искренне улыбнулась через слезы, смотря прямо Уиллу в глаза. — Ты прекрасный отец. Любящий муж. Мне было. Нам было очень хорошо с тобой. И я знаю, тебе тоже было хорошо с нами. Пусть и не до конца, но ты был счастлив, живя с нами спокойной жизнью. Обычной жизнью. Я хочу, чтобы ты знал: я ни в чем тебя не виню, и мои чувства к тебе никогда не изменятся. Я всегда буду тебя любить и ждать. Она опустила лицо, уже даже не пытаясь подавить болезненные всхлипы. Из-за кадра послышался тихий голос Фредди. — Уолтер, ты тоже можешь что-то сказать сейчас папе, если хочешь. Мальчик поднял голову, которую все это время держал низко опущенной. — Папа… Его голос звучал так тихо и глухо, что с трудом можно было узнать в нем вечно веселого и задорного мальчишку. Он сжал руку мамы в своих ладошках и продолжил. — Ты обещал мне, что будешь снова учить меня рыбачить, как только вернешься с работы… Мальчик всхлипнул. — Маме плохо без тебя. И мне тоже. Папа, пожалуйста, вернись к нам! Уолтер сорвался на крик, и Молли тут же притянула его к себе. Камера качнулась, и на экране появилось лицо Фредди Лаундс. Изображение Фредди вздохнуло. — Грэм. Просто одумайся. Одумайся и сделай правильный выбор. Видео выключилось. Телефон упал из рук Уилла. Он уронил лицо в ладони, чувствуя пальцами теплую влагу собственных слез.