Aftermath

— Уилл! — Уильям! Уилл вскинул голову на резкий голос. Он был уже не в машине, а на улице и держал в руках сумки с вещами, тяжесть которых он даже не ощущал. Чио рядом не было, зато Ганнибал стоял прямо перед ним. Уилл огляделся и понял, что они находятся среди неровных рядов подержанных машин. Как же долго он был не в себе, если совершенно не помнит, как здесь оказался? Последним, что он помнил, была статья Фредди Лаундс. — Джек придумал достойную манипуляцию. Несколько прямолинейную, но, как видим, действенную. Тем не менее, мне нужно, чтобы ты пришел в себя, Уилл. — Пришел в себя? Уилл резко вскинул голову. — Не все способны на выборочную эмоциональность, Ганнибал. Он снова отвернулся от него. Несколько тихих, истеричных смешков вырвались наружу против его воли. — Тебе надо… А им надо, чтобы я одумался и вернулся. — Они не твоя семья. Женщина и ее ребёнок, ценности и мироощущение которых ничем не отличаются от миллиона других таких же женщин и детей. Ты прожил с ними три года, притворяясь, что находишься дома. На самом же деле ты находился в собственной иллюзии, но с живыми и реальными декорациями, которые сам себе подыскал. — Хочешь сказать, что моя настоящая семья в это время находилась на попечительстве Аланы Блум? — Да. Именно так, Уилл. Уилл покачал головой. Ганнибал подошел к нему вплотную. — Что ты почувствовал, когда смотрел на них? — Вину. За то, что причиняю им боль. — Ты причиняешь им боль сейчас, потому что не мог показать им настоящего себя. Всего себя. Уилл кивнул, бездумно подаваясь ему навстречу и сокращая расстояние между их телами. — Уилл. Ты все то время, что их знал, скрывал себя. Сейчас ты чувствуешь вину не оттого, что причинил им боль, а потому, что они узнали то, что не должны были знать. Ганнибал мягко опустил руку ему на плечо и скользнул пальцами к лицу, едва касаясь линии скул. — Это даже не вина, а разочарование, наступившее в момент, когда маленькая иллюзия начала противоречить реальности, вышла из-под контроля и стала противоречить замыслу своего создателя. — Это была не иллюзия, Ганнибал. Он не стал спорить. — Что ты почувствовал, когда решил остаться со мной? — Неизбежность. Смирение. Принятие. Рука Ганнибала тут же пропала, прекращая легкие успокаивающие поглаживания, а он сам отстранился. Уилл не стал его останавливать. — Ты доволен, что я теперь с тобой? Ты ведь этого хотел? Совместной охоты? Что почувствовал ты, когда я решил остаться с тобой? Ганнибал снова чуть приблизился к нему. На секунду Уиллу показалось, что так близко они стояли только у обрыва. Но теперь эта близость не может закончиться падением. Вместо этого Уилл на короткое мгновение подумал, что Ганнибал сейчас его поцелует. Чио подбежала к ним с новыми ключами в руках и открыла неприглядную машину поблизости. Она будто бы и не заметила давящего момента, который был ею прерван. Который мог бы позволить им что-то друг другу сказать. Окончательно понять друг друга. Уилл опустился на заднее сиденье рядом с Ганнибалом и с силой хлопнул дверью. До мыса Флориды оставалось всего несколько дней пути.

***

Они смогли добыть комнату в отеле на первой линии с океаном. Прямо перед портом. Дорога выдалась долгой и выматывающей. Уилл закрылся в себе и позволил Ганнибалу и Чио просто тащить его за собой все время их путешествия до Флориды. Завтра утром они попробуют сесть на паром, что идет прямиком до Кубы. У Ганнибала уже давно было все подготовлено. Фальшивые документы, новые имена, которые они бы называли на пунктах пересечения границ, представлялись бы ими новым мимолетным знакомым, устраивались под ними на новые работы. Два мастерски подделанных паспорта уже давно ждали своего часа в сейфе дома у обрыва. Уилл сидел в мягком кресле номера, который он делил с Ганнибалом, и разглядывал свое фальшивое имя, что выбрал ему его бывший психиатр. Лиам Мор. Уилл кинул быстрый взгляд в сторону Ганнибала. Он лежал на кровати, читая маленькую, но довольно увесистую книжку. Они больше не разговаривали. Лиам — ласкательная версия имени Уильям. Фонетически созвучно с его собственным именем, так что ни Уиллу, ни Ганнибалу оно бы не резало слух. Мор — фамилия знаменитого утописта, который, обладая искушенной фантазией, создал одно из самых знаменитых государственных устройств. Мор бичевал «кровавое» законодательство о рабочих, выступал против смертной казни и страстно нападал на королевский деспотизм и политику войн. «Овцы, — писал он, — поели людей». Уилл усмехнулся такой наглой аллегории Ганнибала, прекрасно понимая, что он высмеял этой новой фамилией причастность Уилла к правоохранительным органам, его веру в то, что правосудие, в его записанном в законах обличии, должно торжествовать. — Ганнибал влюблён в меня? Он вспомнил самого себя трехлетней давности. Прямо перед тем, как пустился искать Ганнибала по всей Европе. Вспомнил Беделию и ее завистливые взгляды, которые она всеми силами пыталась от него скрыть. Он чувствовал скользящую, терпкую зависть в каждом ее слове, в каждой уверенно-выверенной, томной интонации, за которой она прятала сломанную, но не потерявшую гордость себя. Она завидовала ему. Беделия хотела стать последней женой Синей Бороды. Уилл отложил паспорт в сторону. Оттолкнулся из кресла. Благодаря постоянному медицинскому уходу Ганнибала, его раны затягивались быстро и сейчас уже почти не болели. Он прошествовал мимо полностью погрузившегося в Моби Дика Ганнибала. Открыл мини-бар с изначальным намерением утолить жажду водой, но взгляд вдруг зацепился за ряд бутылочек кое-чего более крепкого, и его планы резко изменились. Уилл чуть поморщился, открывая виски. Сделал несколько слишком больших глотков. Потом совершенно нахально смел все, что по его мнению могло содержать алкоголь, в охапку и направился в сторону постели. Уилл даже удивился самому себе: его уже не особо смущала перспектива снова спать с Ганнибалом в одной постели. Он опустился рядом с ним, разложив свою жидкую добычу между ними. Ганнибал поднял на него вопросительный взгляд из-под страниц, но никак не прокомментировал происходящее, видимо, понимая и принимая намерение Уилла заглушить эмоциональную дилемму дешевым пойлом из мини-бара. Уилл залпом осушил уже початое виски и сразу открыл следующую, синеватую, бутылочку. Сделал внушительный глоток, не отрывая глаз от Ганнибала. — Жалко, что у нас нет доступа к твоему винному погребу. Ганнибал отложил книжку в сторону и скрестил руки на животе. Уилл усмехнулся. — Мне приготовиться к лекции о том, как нецелесообразно глушить внутренние конфликты дешевым пойлом? Ганнибал молча взял одну из бутылочек и под удивленный взгляд Уилла выпил содержимое залпом. — Какой внутренний конфликт мучает вас, доктор Лектер? Уилл откупорил очередную бутылку и сделал глоток, не давая себе передохнуть. — Я думаю про наше с тобой будущее, Уилл. — И наше с тобой будущее вызывает у тебя внутренний конфликт? Римские каникулы с Беделией у тебя тоже вызывали сомнения, или это только я могу быть причиной твоих переживаний? Губы Ганнибала тронула еле заметная улыбка. — Только ты. Слова опустились в накрывшую их комнату тишину. Уилл медленно повернулся набок, в сторону Ганнибала. Он хотел ему что-то ответить, но слова так и не смогли вырваться наружу. Он влюблён в меня? Он был влюблён в меня? Он хочет быть со мной? Хочет меня? Уилл приблизился к Ганнибалу. Маленькое, субтильное, почти незаметное движение, но оно катастрофически сократило расстояние между ними до отметки «ближе, чем социально-допустимое». Ганнибал никак не реагировал. Ничего не предпринимал. Ждал, что сделает сам Уилл. Сердце же Уилла вдруг зашлось в бешеном ритме. Он сократил оставшиеся между ними сантиметры еще больше, практически касаясь его губ своими. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Ганнибал не ответил. Он сжал ворот его рубашки, дергая Уилла на себя. Поцелуй получился жестким, мокрым, грязным. Уилл вцепился в шею Ганнибала, открываясь ему навстречу. Ганнибал же запустил пальцы ему в локоны, несильно, но настойчиво оттягивая их. Уилл чувствовал его голод. Его голод, который появился уже давно, который Ганнибал подавлял, позволяя себе насытиться только урывками, достаточными лишь для того, чтобы не сорваться и не сделать нечто непоправимое. Они отстранились друг от друга. Уилл тяжело дышал. Ганнибал же смотрел ему прямо в глаза, и Уилл отметил, что сейчас видел в них похожий взгляд, который был у Ганнибала во время их совместной охоты на дракона. Похожий, но все же совершенно другой. — Черт. Уилл прошептал на выдохе, пытаясь совладать с самим собой и с тем, что только что произошло. — Может подберешь мне немного более подходящее ласкательное? Уилл вскинул на него глаза. Ганнибал улыбался. Черт. Уилл невинно пожал плечами и уже сам не смог подавить улыбку. — Дьявол? Ганнибал наклонился к нему и снова завлек в поцелуй. Уилл провел рукой по его груди, которую скрывал тонкий хлопок. Задержался на животе, не касаясь его все еще не зажившей до конца раны. Почувствовал, как теплые пальцы Ганнибала в ответ метнулись под его рубашку. Они едва ощутимо очертили длинный шрам внизу его живота. Уилл судорожно втянул воздух, не прекращая поцелуй. В том, как Ганнибал касался его шрама, который он сам же и оставил ему, было нечто невероятно возбуждающее, и Уилл тут же разорвал поцелуй, понимая, к чему это все может привести, если они не остановятся. Ганнибал медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. — Ты любишь эту женщину и ее ребенка? Уилл моргнул, не ожидая настолько прямого вопроса. Он знал, что просто обязан дать ответ. Чувствовал, что Ганнибал, несмотря на его рану, придушит его, если Уилл попробует сейчас соврать или сказать полуправду. — Я не хочу причинять им боль. Не хочу, чтобы они страдали из-за меня. Он вздохнул, подбирая слова. — В какой-то момент мне удалось убедить себя в том, что я смогу жить с ними счастливо. Если никогда больше не увижу тебя. — Ты смог бы поймать Френсиса и без моей помощи. Не так быстро, но смог бы. Ты хотел сохранить жизни семьям, которых он успел бы изменить, или хотел увидеть меня? Уилл улыбнулся. — И то, и другое. Ты прав, Ганнибал. У меня сильное воображение, и я смог убедить себя в том, во что хотел верить. Какое-то время это неплохо работало. Ганнибал протянул к нему руку и дотронулся до непослушной прядки волос. — Что ты чувствуешь ко мне? Уилл нервно усмехнулся, черный завиток выскользнул из-под мягких поглаживаний Ганнибала. — Не уверен, что смогу уместить это в слова. Ганнибал молчал. — Паром отправляется рано утром. Нам стоит отдохнуть. Уилл кивнул. Он послушно сгреб пустые стекляшки и поставил их на прикроватную тумбочку, Ганнибал выключил свет и лег рядом. Тишину нарушала пара ровных дыханий. — Ганнибал. На обрыве ты сказал: «Это все, чего я когда-либо для тебя хотел. Для нас обоих». Ганнибал не отвечал, ожидая вопроса. — Это все, чего ты для нас хотел? Рука Ганнибала резко легла поперек груди Уилла, выбивая из нее оставшийся воздух. Он вжался в постель, уговаривая себя не шевелиться. Ганнибал снова дотронулся до его шрама. — Тебе нравится, когда я трогаю тебя здесь? Уилл шумно вдохнул. Да. Черт, да. Ему это нравилось. Он откинул голову назад, успокаивая ускорившееся против его воли дыхание. — Это вполне ожидаемая реакция тела. Уилл услышал шорох простыней, и в следующее мгновение пальцы Ганнибала сменились мокрым прикосновением. Он проводил губами по линии шрама, легко касаясь его кожи, но в то же время заставляя Уилла применять все свои силы для того, чтобы не сойти с ума. Ткань брюк начала казаться ему слишком жесткой. Уилл наощупь запустил руку в волосы Ганнибала, который в ответ на это несильно царапнул зубами по длинной линии рубца. Влажное истязание вдруг прекратилось, и Уилл рассмотрел в темноте блеск глаз Ганнибала. Опасный и дикий блеск черного оникса. Уилл очертил пальцами линию его скул. Дотронулся до губ. Ганнибал был красивым. Даже на ощупь. — Мне продолжить, Уилл? Он судорожно кивнул, прекрасно понимая, что в такой темноте это было совершенно не видно. — С каких пор тебе нужно мое разрешение для чего бы то ни было? — Мне нужно твое желание. Уилл чуть вскинул бедрами, поддевая полулежащего на нем Ганнибала. Тот чувствовал его эрекцию. Не мог не понимать. Да он мог учуять его предэякулят, находись он хоть за километр от него. Но Ганнибалу требовалась словесная капитуляция. Он, как всегда, ожидал выиграть на всех фронтах. — Расстегни, пожалуйста, штаны. Ганнибал молча повиновался, выпуская на волю его возбужденный член. Но предпринимать дальше ничего не стал. — Дотронься до меня. Он провел пальцами по головке, заставляя Уилла сжать скулы. Заключил его член в кольцо из трех пальцев и качнул рукой вниз, доходя до основания и упираясь в жесткие паховые волосы. Потом повторил движение, поднимаясь к уздечке и задерживаясь на ней ровно настолько, сколько было нужно для того, чтобы с губ Уилла сорвался скользящий вздох. Дразнящее кольцо пальцев тут же пропало с его члена. Уилл мгновенно понял правила их игры. Ему придется просить. Выпрашивать каждую ласку. — Хочешь меня помучать? Ганнибал легко коснулся головки губами, вынуждая Уилла качнуть бедрами навстречу его рту. — Разве это похоже на пытку, Уилл? Он запрокинул голову назад, глухо прикладываясь затылком о холодную стену в бесполезной надежде на милость и сочувствие Ганнибала. В твоем исполнении это очень даже сильно похоже на пытку. — Пять любых твоих вопросов. Пять моих честных ответов. И мой оргазм. Ганнибал провел языком по всей длине, ощутимо надавливая им на ствол и придерживая двумя пальцами основание головки. — Ты раньше был с мужчиной? Уилл ухмыльнулся такому наглому и абсолютно низменному вопросу. — Нет. Ганнибал сжал его член в ладони и взял небыстрый, но невероятно приятный темп. Уилл же, в поисках опоры, смял в кулаки ткань постельного белья. Ганнибал склонил голову набок, всматриваясь в очертания Уилла. — Почему ты презираешь Беделию дю Морье? Уилл дернулся в желании сдерзить, но тут же напомнил себе: Правду. — Потому что Лидия Фелл считала, что имеет право быть твоей женой. Ганнибал немного изменил наклон кисти, и теперь его рука, доходя до головки, оглаживала ее круговыми движениями, прежде чем снова спуститься вниз в уверенной восьмерке. Ему понравился ответ. — В ситуации, где одного нужно убить, а другого спасти, кого ты спасешь: Джека или меня? Слова донеслись до Уилла сквозь уплотняющуюся пелену подступающего оргазма. Он все еще мог сдерживать бесстыжие стоны, но тяжелое дыхание выдавало его с потрохами. — Тебя. Я спасу тебя. В награду за очевидно верный, по мнению Ганнибала, ответ он получил нежное прикосновение языка к головке. Уилл сжал плечо Ганнибала, в немой мольбе задать оставшиеся вопросы потом. Но он понимал, что как бы хорошо Ганнибал к нему ни относился, таких поблажек Уилл от него никогда не получит. Давление мокрого языка пропало с головки, и Уилл не смог сдержать едва слышный, жалобный скулёж. — Как давно ты хотел, чтобы я взял у тебя в рот? Уилл подавился воздухом. Правду. — Поставить врага на колени таким способом — примитивное, но очень... Фраза оборвалась на середине, потому что Ганнибал полностью взял его в рот и сделал пару ритмичных движений, зарываясь носом ему в пах. Ганнибал глухо хмыкнул, не выпуская изо рта член, подгоняя Уилла закончить. — …примитивное, но очень заманчивое желание. А как ты помнишь. У нас был такой период. Когда я считал тебя своим злейшим врагом. Он снова запустил левую руку в волосы Ганнибала, всеми силами сдерживая себя и отговаривая от позыва начать просто трахать его рот, и плевать ему на последний вопрос. Сама мысль о том, что творил сейчас с ним Ганнибал, опьяняла не хуже всего выпитого им алкоголя. Уилл видел, как легко он может откусить человеческую плоть. Он разорвал дракону горло своими зубами. Иметь его в рот — это не торжествовать над ним, а полностью ему доверять. Быть с ним уязвимым. Уилл застонал. Он сдался. — Ганнибал. — Хочешь свой последний вопрос? — Я. Хочу кончить. — Кого ты спасешь, а кого убьешь: своих Молли с Уолтером или меня? Ганнибал замер, сжав пальцы у основания члена и не позволяя ему достичь разрядки. Не без ответа на последний вопрос. Правду. Нужно сказать правду. — Тебя. Я убью тебя. Часть Уилла была полностью уверена в том, что Ганнибал сейчас откусит ему его достоинство, и Уилл даже не сможет злиться на него. Но Ганнибал сам задал такой вопрос, зная, что услышит правду. Уилл замер, полностью доверив себя Ганнибалу. Несколько секунд Ганнибал не шевелился, и Уилл догадался, что тот решал, что сделать. Пальцы у основания разомкнулись и взяли резкий темп. Ганнибал тут же накрыл его член ртом и подхватил заданный рукой ритм. Уилл не сдержал благодарный стон облегчения. Он, избежав неприглядной участи и не заботясь больше ни о чем, начал осторожно подкидывать бедра навстречу. Последняя мысль перед нахлынувшем на него оргазмом была о том, насколько это все понравилось самому Ганнибалу. Уилл пытался отдышаться и прийти в себя. Он почувствовал, как Ганнибал лег рядом с ним. Он намеревался ему сказать что-то. Успокоить его после ответа на последний вопрос. Он знал, что Ганнибалу его ответ не понравился. Но он кончил настолько сильно, будто вместе с его семенем Ганнибал высосал из него часть души. Завтра. Он успокоит его завтра. И, возможно, они смогут поменяться ролями, и Уилл вернет ему услугу. Уилл улыбнулся своим грандиозным планам и моментально заснул. Он проснулся под пробивающиеся через шторы солнечные лучи. Ганнибала рядом не было, и Уилл предположил, что тот ушел в номер к Чио, обговорить с ней детали их путешествия по воде. Или же, он спустился в ресторан при отеле и сейчас третирует местных кулинарных бездарностей. Уилл потянулся, и его взгляд упал на аккуратно сложенную записку, лежащую на подушке Ганнибала. Он лениво поддел ее кончиками пальцев и развернул клочок бумаги. «Я собираюсь сделать твою жизнь несколько проще. Убийство Фрэнсиса Долархайда ты сможешь преподнести как акт самозащиты. Полицейских на обочине, возможно, не привяжут к нашим передвижениям, но даже если это и произойдет, ты убил их моим ножом, который я уже использовал раньше сам. Соответствующие дела наверняка находятся в моих файлах ФБР, и добропорядочные криминалистические эксперты заметят особую резьбу и уклон лезвия. На тебе в тот момент было достаточно моего ДНКа, а на мне твоего. Если смотреть на это с точки зрения форензики, то убийство мог вполне совершить я. Так ты и скажешь, если встанет такой вопрос. Джек захочет тебя простить, он поверит тебе. Простит перестрелку, найдет ей оправдание. Можешь вернуть себе свою прошлую жизнь, а можешь сознаться Джеку и занять мою камеру под чутким надзором Аланы. Выбор полностью за тобой. Я изменил наш изначальный маршрут так, чтобы ты не смог меня ни догнать, ни найти. Не пытайся. Я хочу продолжить путешествие один. Прощай, Уилл.»