Печать

      Моё тело парит, точно в космосе, меня обволакивает холодом, сдавливает вакуумом, сжимая в тиски, принося ощущение замкнутости. Открываю глаза и тону в тёмной мутной воде, водоросли оплетают мои конечности, увлекая в свои джунгли. Давление мокрой стихии парализовывает движения, пронизывая электричеством каждую клеточку тела. Крылья жадно напитываются влагой, каждое пёрышко тянет вниз, на дно впадины. Неведомые диковинные рыбы медленно пересекают водное пространство, окружая и изучая меня помутнёнными чёрными глазами, внушая мне страх. Он распространялся по телу тонкой леской, оплетая и стягивая ребра. Со дна тёмной бездны, что медленно всасывает меня, разносится приглушённое рычание монстра, взывающего окунуться в омут водного мира. Нестерпимый и настоящий ужас наполняет меня, вынуждая кровь стыть в жилах, стремительно расползаясь по венам, въедаясь на подкорке сознания, сковывая своими толстыми цепями. Отчаянно взмахиваю руками, пытаюсь пробраться на поверхность к бурому свечению, что пронзает толщу воды. Она сдавливает грудную клетку, вынуждая выдохнуть крошечные остатки воздуха из лёгких. Я с огромными усилиями всплываю вверх, рассекая болотную вязь крыльями.       Выныриваю, отчаянно вдыхаю, наполняя лёгкие пропитавшимся сыростью воздухом. Убираю налипшие мокрые пряди волос с лица. Прямо из воды растут костлявые гнилые деревья. Подмечаю взглядом каменистый берег, обросший тиной, и плыву к нему. В попытке подняться на сушу ногтями сдираю зелёную слизь с гладкой поверхности округлых булыжников. Колени скользят по толстому слою тины. С огромным усилием взмахиваю пропитанными мутной жижей крыльями, из последних сил вытаскиваю своё тело на сушу. Лежу лицом вниз, вдыхаю гарь, осевшую толстым слоем сырого пепла на земле. Мышцы ноют от боли, основание крыльев горит огнем под тяжёстью мокрых перьев. Расслабляю полностью тело, коплю силы и поднимаюсь на ноги.       К тёмному бурому небосводу возвышаются массивные острые скалы, сквозь которые сочится красная магма. До слуха доносится гул голосов, и я оборачиваюсь на шум. Перед глазами возвышаются кованые из чёрного металла громоздкие ворота. За ними, сквозь щели узоров, вижу орду неприкаянных душ, что в томлении дожидаются своего часа.       Встряхиваю тяжёлые крылья, что тянут вниз мою спину, смахивая остатки воды. Грузные чёрные капли стекают, собираясь в тяжёлые слезы, словно мокрый песок падают на землю, растворяются, шипя и дымясь от горячей поверхности. Выжимаю волосы, скручивая в тугой жгут. Некогда бежевое платье, усыпанное блестящими кристаллами, насквозь пропиталось болотной вязью, прилипало к телу.       Слева от меня большое озеро, в котором я тонула минутами ранее; коричнево-зелёная гладь отражает багровый небосвод, переливаясь белёсыми пятнами, раскидывает своё русло меж аркой двух скал. Подмечаю глазами старую обветшалую деревянную лодку, утопая тонкими каблуками в пепле, направляюсь к ней. Недалеко от водяного транспорта стоит молодой темноволосый мужчина. У него яркие синие глаза, лицо усыпано мелкими шипами, которые переливаются в бордовом зареве оттенками фиолетового. Мужчина приветственно мне улыбается.       — Я ждал вас, мисс Уокер, — его губы по-прежнему растянуты в улыбке, голос его раздается в моём сознании, вызывая странные ощущения. — Повелитель предупредил меня о Вашем появлении. Позвольте сопроводить Вас к первой ступени? — протягивает мне руку, я заворожённо отвечаю на его действие. — Но сначала плата за проход, иначе, боюсь, я не смогу показать Вам наш прекрасный мир.       Одёргиваю руку как от огня и пячусь на несколько шагов назад:       — Какая ещё плата? У меня ничего нет, — испуганно смотрю на него.       Мужчина безмолвно, лишь у меня в голове, усмехается:       — Плата за пересечение преисподней. Без неё, мисс, вы потоните в пучине чистилища, — пробегает по мне изучающим взглядом, разражается хохотом в моей голове. — Вас не учили, что врать нехорошо?       Смотрю на него в полном недоумении, не до конца осознавая всю реальность происходящего:       — В чем же я солгала? — заинтересованно спрашиваю я.       Он в миг оказывается подле меня, я дёргаюсь в испуге от такого резкого движения демона. Склоняется к моей груди, подцепляя холодными пальцами медальон Люцифера, висящий на моей шее.       — Шикарная плата за вход, не находите? — встречается со мной взглядом. — А говорите у Вас ничего нет.       Я, отстраняясь от него на пару шагов, прячу в своей ладони медальон. Гневно слежу за ним.       — Я не могу заплатить им.       Снова смеётся:       — Почему же? По-моему всё отлично складывается. Вы мне украшение с Вашей шеи, — тычет пальцами, указывая на оберег. — Я Вам пропуск на увлекательную экскурсию, — проводит рукой в сторону, огибая пространство.       — Нет! — громко отрезаю я. — Всё, что угодно, только не медальон. Это очень важная для меня вещь, — в сознании вспыхивает серьёзный красный взгляд Люцифера, протягивающего мне медальон.       По коже пробегают мурашки от слов демона, от его злости и последующих действий. Его руки, сковывающие жадным теплом мои запястья, его пожирающий страстный взгляд. Ости, которую обуяла зависть и ревность, толкая на опрометчивые движения. Сатана, не смеющий лишить меня защиты Люцифера.       — Я не могу его отдать, — шепчу я в отчаянии, так как ничего другого у меня нет.       Мужчина снова приближается ко мне, цепляет пальцами прядь моих мокрых волос, подносит к лицу и втягивает в себя воздух через нос.       — Всё, что угодно, говоришь? — смотрит мне прямо в глаза. — Этот запах ванили…— довольно протягивает, прикрывая веки. — Как насчёт частички Вашей души? — глаза его распахиваются, он смотрит на меня в нетерпении.       Я стою, цепенея от ужаса, ноги наливаются свинцом, чувствую как расширяются в страхе зрачки. Смотрю в глаза цвета синего моря.       «Частичку моей души. Почему всем так нужна моя душа?»       — Насколько большая должна быть частичка души, и какие последствия меня ожидают? — с ужасом спрашиваю я, не отрываясь от синего свечения в его глазах, лишь сильнее вжимаю в ладонь медальон.       — А Вы очень умны, — отстраняется, выпрямляет спину, хмурит брови. — Скажем так. Небольшая капля вашей светлой души принесёт мне огромную радость, — поднимает руку перед моим лицом, с его пальцев слетает маленький искрящийся синий клубок дыма. — Примерно столько, поверьте, от потери такого количества с Вами ничего не случится.       «Медальон или часть моей души?!»       Подсознательно взвешиваю все за и против, укладывая на чаши весов важность вещей.       Моя душа: мой собственный, внутренний мир, неотъемлемая часть меня, без которой я потеряю и больше никогда не обрету себя.       Или медальон: защита сына Сатаны. Его чувства, что он вложил в этот жест, его слова и действия, его сомнения в своих решениях. Его тепло.       — Я согласна, — выдыхаю, прикрывая веки.       Мужчина расплывается в довольной улыбке и хлопает несколько раз в ладоши.       — Впервые вижу, чтобы кто-то отдал часть души вместо побрякушки, пусть эта вещь и принадлежит королевской семье.       — Я же сказала, эта побрякушка, — пародирую его голос на последнем слове, — очень важна для меня, — и дело далеко не в семье. Дело только в нём. В том через какую часть себя Люцифер переступил, чтобы подарить мне свою защиту.       Синеглазый подходит ко мне, смотрит прямо в глаза, проникая в душу, и приподнимает руку в районе моей груди. С его пальцев слетает мерцающий дым, по моему телу разливается тепло, в нос ударяет сладкий запах ванили. Ноги подкашиваются от стянутой воедино энергии, дыхание перехватывает, словно от удара под дых. Синий дымок на кончиках пальцев демона образует собой маленькую сферу, меняет свой цвет на кремовый теплый и сладкий. Демон изумленными глазами изучает маленький шар. Резким движением рассеивает его, прячет в своей ладони, и я жадно вдыхаю воздух.       — Что же, мисс Уокер, следуйте за мной, — проводник разворачивается на пятках и направляется в сторону озера. Приглашающим жестом указывает на лодку, и я делаю шаг, каблуками отстукивая нервный ритм о гладкую каменную поверхность.       Мы медленно плывём под напором вёсел, которыми ловко управляет демон. Я разглядываю чёрную породу скал: истонченные пласты слипаются между собой, образуя острые лезвия, лава стекает между прослойками тонкими огненными струями. Под массивной каменной аркой, вниз головой, цепляясь когтями за камни, свисают огромные уродливые птицы. Странные костлявые рыбы выныривают из толщи воды, дугой разрезают воздух и скрываются в болотной пучине.       За спиной демона стелется плотный непроглядный туман. Он уверенно отталкивается веслом о воду, направляя лодку прямо в белую пелену. Дым оседал на коже бледным налётом, сырость просачивалась в лёгкие, вызывая скверные ощущения.       Мы медленно проплыли сквозь белую муть, рассекая испарину; перед моими глазами предстает обрывочный край берега. Проводник делает пару взмахов веслом, и лодка упирается в сушу.       — Что же, мисс, приятно было увидеть живую душу.       Я ступаю на берег и поднимаю взгляд. Обрывочный край сыпучей породы возвышается на насколько метров крутым склоном. По насыпи камней ползу вверх, сдирая кожу на ладонях и коленях. Острая галька осыпается под моим весом, уволакивая меня обратно к воде. Из серой породы торчат тонкие спутанные корни. Я цепляюсь за них и выбираюсь на ровное такое же песочно-галечное покрытие. Осматриваюсь и подмечаю идеально ровный круг земли огромных размеров с проваленной серединой.       Подхожу к внутреннему краю. Из темноты бездны доносятся ужасающие крики, проникая под кожу. Голова гудит, идёт кругом, ноги наполняются свинцом, внутри расплывается тошнота, окутывая мои органы, подступая к глотке.       Инстинктивно делаю шаг назад, неуверенно двигаясь по пыльной дороге, пытаясь понять, что именно мне делать дальше.       Ноги подворачиваются, выворачивая суставы, принося тупую боль, и я снимаю туфли, ступая босиком на раскалённый песок. Мелкие песчинки врезаются в кожу, проникают внутрь, словно я ступаю по тонкому разбитому стеклу.       Непроглядный дым заполняет пространство вокруг меня, попадает в лёгкие, и я кашляю, раздирая глотку сухостью. На глазах наливаются слёзы от сухости и раскалённого воздуха. До моих ушей доносится истошный плач тысячи младенцев. В сером дыму сгущаются, обступают меня со всех сторон чёрные силуэты.

***

      Всеми силами концентрирую свой взгляд. До слуха неразборчиво доносится голос Вики, смешиваясь с тяжёлым хохотом моего отца. Сквозь размывающую пелену вижу, как отец щёлкает пальцами. Хрупкое тело Вики падает наземь.       Отчаянно кричу, рвусь всеми силами к ней, но цепи натягиваются, пронзая шипами запястья, врезаются в кости, выпуская новую порцию парализовывающего яда. Я обессиленно висну, склоняя голову к земле.       Черная мгла заполняет меня, окутывает своим дымом. Слышу сладкий голос моей девочки, а её изумрудные глаза озаряют своим свечением тьму.       Вики сидит на подоконнике в моей комнате. На ней моя чёрная рубашка, ткань наверняка пропиталась её сладким запахом. Всеми силами удерживаю свою задницу в кресле, не могу больше смотреть, как она гниёт от моих прикосновений. Но вот с её уст слетает имя пернатого, она что-то говорит про отель. Я не слышу. Срываюсь с места и подхожу к ней.       В сознании закипает лава. Бурлит и застилает разум кровавой пеленой. Я подхожу к Вики, раздвигаю её колени и устраиваюсь ближе, между её ног, руками сжимая край подоконника.       Мои черти рвут изнутри, выворачивая наизнанку органы, неразличимым гомоном орут в моей голове, призывая к ней прикоснуться, дотронуться до нежной кожи. Я стою, сильнее вжимая пальцы в подоконник, сдерживаюсь от таких желанных прикосновений. Жмурюсь, всеми силами пытаясь заглушить какофонию голосов в моей голове.       Моменты из жизни с Вики прокручиваются снова и снова…       Я просил её уйти, умолял оставить меня в покое. Пугал своей яростью в надежде, что страх её пересилит, и она покинет меня. Обещал, что больше к ней не притронусь, не посмотрю в её сторону, больше не причиню ей боль, не уничтожу её окончательно и бесповоротно.       Но она приходит снова. Моя Вики тянет ко мне свои тонкие нежные руки, сводит с ума своим бархатным голосом. Впитывает в себя всю мою скверну, заставляет ответить ей, примкнуть к ней, завораживая своим пристальным взглядом, и я, словно раб, подчиняюсь ей.       Понимаю, что она сейчас снова превратится в гнилую плоть, будет испытывать нестерпимую боль от моих прикосновений. Искренне понимаю, но смотрю в её глаза и теряю контроль. Тянусь к ней, вдыхаю её аромат, касаюсь её губ, а она гниёт в моих руках, пропитываясь чёрной плесенью.       Злобно смеётся и в тысячный раз напоминает, что это моих рук дело. Вынуждает чувствовать вину, ненавидеть самого себя всеми фибрами моей проклятой души.       Каждое прикосновение к ней причиняет ей боль, разъедая её кожу, наполняя мои лёгкие привкусом гнили, а по телу растягивается новый порез, погружая меня в темноту.       Я разделяю глаза, сдерживая агонию боли, которую я не чувствовал очень давно. Плечевые суставы вывернуты, пальцы онемели под действием зелёного яда, что пропитало моё тело, крылья надорваны у основания, всё тело в глубоких порезах покрылось плотной пленкой запёкшейся крови.       Отец скучающе наблюдает за безжизненным телом моей девочки. Тянусь к ней своей энергией, материализую светлую ваниль, распределяя по её изящному телу от кончиков пальцев на ногах до макушки так, что свечение её энергии скрывает тело полностью.       Фокусируюсь на её дыхании, обессиленно повисший, скованный толстыми цепями.

***

      Пробираюсь сквозь плотный насыщенный туман душ. Прохожу сквозь чёрные тени, каждый раз соприкасаясь с тёмной материей; в моей голове раздаются визги, молящие о помощи. Отчаянные души провинившихся пробираются под мою кожу, смешиваются с кровью, разливаясь по венам. Касаются оголённых нервов, призывая мучительную боль, заполняя каждую клеточку. Я продолжаю на ощупь двигаться сквозь густую темноту тумана. Плач младенцев разрывает моё сердце на мелкие ошмётки, въедается в сознание.       Лимб во всей своей красе предстал передо мной. Закрываю уши руками, прошу их замолчать, глотаю горькие слёзы. С каждым моим шагом силы постепенно покидают меня, словно сама тьма забирает их у меня.       Сквозь тёмную пелену мерцает фиолетовое свечение, я срываюсь на бег, не обращая внимание на разрезанную кожу обгорелых ступней.