Печать

      Я,не раздумывая, вступаю в лилово-фиолетовый просвет. Он встречает меня мягкой ватной пеленой, обволакивая меня холодным воздухом. От моего тела расползаются чёрные струи дыма, проникая в яркий свет пространства, словно я пропитываю неоновый свет своей тьмой. Чернота сгущается, вытесняет собой яркие вспышки, поглощает меня, и я проваливаюсь в невесомость.       Кромешная тьма сбивается, подхватывает моё тело и уносит в пучину ледяного смерча. Потоки воздуха пронизывают меня насквозь острыми тонкими стрелами. Меня метает из стороны в сторону по винтовому потоку тайфуна, рассекая кожу ледяными осколками. Я не могу сфокусировать взгляд, тошнота подкатывает режущим глотку комом. Голову кружит от не прекращающей своё движение тьмы.       Меня кубарем выплёвывает в середину урагана, разбивая моё тело о плену мглы. Я замираю в непроглядной невесомости, давящей на моё израненное тело невероятным давлением открытого космоса.       Слух пронзают сладкие эротичные стоны; несчётное количество рук блуждают по моему телу, разжигая похотливый огонь страсти. Разрывают в клочья остатки моего платья, возбуждающе скользят по ногам и рукам, касаются самых чувствительных мест, пробуждая во мне неистовое желание. С моих губ слетают сладкие стоны, тело прогибается под напором растекающегося во мне возбуждения.       Запястья опоясывают холодные костлявые пальцы и резко разводят мои руки в сторону. Холодное дыхание пробирается к моему затылку сквозь волосы, вызывает рой приятных мурашек, бушующих в моём теле. Я сжимаю бёдра от нестерпимого пробуждения плотской похоти. Холодные руки касаются моих лодыжек, разводят ноги в сторону, удерживают силой, не позволяя согнуть колени.       Ледяной вихрь смешивается с разгорячённым воздухом из моих лёгких. Чья-то рука сминает мою грудь, чувствую мокрые губы, скользящие по затвердевшим соскам. Ледяное чужое дыхание касается ложбинки груди, медленно спускается вниз, словно кубик льда, оставляя влажную дорожку от груди до пупка, призывая лихорадочный озноб. Пальцы скользят по моим половым губам, срывая громкие стоны наслаждения с уст. Я напрягаю мышцы в попытке вырваться из цепких рук от зудящего нестерпимого желания. Холодные пальцы скользят по возбуждённому лону, проникают внутрь, удовлетворяя животную похоть; сладостное тяготение внизу живота взрывается на атомы, срывая с моих губ грязные громкие стоны.

***

      Я снова и снова окунаюсь в свой личный Ад. Тону в объятьях Непризнанной, путая реальность с видениями, что послал мне отец, дабы окончательно заставить прогнить мою и без того пропащую душу.       Огромных усилий мне стоит осознание, какая именно Вики передо мной стоит и тянется ко мне своей энергией, собрать воедино все мысли и переместить своё больное сознание в нужное мне русло.       Моя физическая оболочка в реальности ослабла от постоянных издевательств отца до такой степени, что мне трудно открыть глаза. Не то что вымолвить слово и помешать отцу в его деяниях над Непризнанной. Я раз за разом окунаюсь в свой Ад наблюдать, как гниёт моя Вики, прикованный ментальной связью такими же тяжёлыми демоническими цепями, как в реальности.       Изощрённая фантазия отца скудна только относительно физических пыток. Что касается истязаний души — тут его не превзошел бы даже бывший правитель Ада, что потерял свою власть, развязав войну с небесами.       Отец всегда находит потаённое в самых дальних углах, за тысячами запечатанных дверей, то, что ты будешь отчаянно прятать даже от самого себя. Частички, что приносят в твою душу свет, находит и превращает в нестерпимые муки, переворачивая в твоём сознании всё наизнанку, путая твой взор, снова и снова посылая галлюцинации, от которых тебе выть хочется, рвать на себе волосы, лезть на стены. Переворачивает эти тёплые твоей душе моменты так, что ты отчаянно молишься Шепфе, чтобы он снизошёл до тебя и прервал эти муки.       Вот и я сейчас молю, призывая создателя, взываю к нему, прося оставить моё сознание в реальности или покончить со мной, лишь бы не видеть, как моя девочка изнывает в руках Дьявола.       Я стерплю всю боль, вытерплю все муки и впитаю в себя всё помутнение разума, подчинюсь любому приказу моего отца с его изощрённым складом ума, лишь бы сейчас оказаться на поверхности и не дать Непризнанной пропасть в его руках.       Я снова погружаюсь в Ад, целенаправленно двигаюсь к Вики, мысленно вымаливаю прощения, понимая, что пересекаю потоки разума и возвращаюсь в реальность через боль. Притягиваю её к себе, впиваюсь огненным поцелуем в её губы и выпускаю в неё всю свою мощь. Сплетаю наши энергии. Вики корчится в агонии, но я не выпускаю её, впитываю всю гниль и возвращаюсь в реальность от жгучего пореза, расплывающегося по моей спине.       Фокусирую взгляд: моя реальная Вики лежит на земле, её светлая энергия постепенно покидает её тело. Она извивается, а с её губ слетает сладостный стон наслаждения, и я понимаю, что она на втором кругу Ада. Рычу и пытаюсь разорвать толстые цепи от осознания того, что её разума сейчас касаются мерзкие лапы извращенцев, гниющих в чёрной мгле второй ступени.       Шипы на запястьях врезаются в кожу, и я снова погружаюсь во тьму Ада.

***

      Я испускаю громкие стоны наслаждения, переходящие на крик, от пальцев, играющих с моим клитором. Страстные грешники не дают мне передохнуть, и ком желания снова взрывается, опаляя мои органы своей волной.       Я тону в море неисчислимых оргазмов, раскатывающихся во мне снова и снова. Принимаю своим телом истязающий холод бури, смешивая его со своим горячим дыханием и холодом ладоней, что сводят с ума играми с моим телом.       Похоть. Грубая, чувственная, влекущая меня своей страстью, она развращает мой разум и сердце ко злу и греху. Утопаю в вожделении, искушаюсь и обольщаюсь в своем собственном животном желании.       «Это всё нереально»       Проносится в голове, смешиваясь со стоном, слетающим с моих губ.       Я открываю глаза, чувство омерзения заполняет меня, и я вырываюсь из цепких лап страстных грешников. «Это всё нереально«, — твержу сама себе. Кричу в пустоту. Вихрь ветра выбивает меня из похотливых лап, и я стремительно проваливаюсь в чёрную мглу.

***

      Твёрдая поверхность холодного камня встречает меня ударом, отдавая волнами нестерпимой боли. Я переворачиваюсь на спину, неестественно сминая под собой крылья, сухо кашляю и зажмуриваю глаза, привыкая к кружащим в темноте разноцветным звёздам.       Холодный пол приятно обволакивает меня, принося успокоение. Я открываю глаза, а надо мной свисают толстые, красные, светящиеся корни деревьев, пробивающиеся сквозь скалистую породу. Тянут к земле свои щупальца, путаются, просачиваются сквозь острые камни, рассеивая темноту своим светом.       Чёрный ураган похоти ещё кружит моё сознание, закручивает органы, вынуждая перевернуться на живот. Тошнота сжимает глотку, не даёт мне вдохнуть.       С огромными усилиями поднимаюсь на ноги, окидываю себя взглядом. Моё бежевое платье на месте, но оно изорвано и испачкано прогулкой по Аду, подтверждая мои мысли: Это все нереально. Вот только тело покрыто мелкими ранами от чёрной ледяной бури, которая выплюнула меня в грот с чёрными каменными стенами.       По полу разбросаны обглоданные кости, с потолка свисают лианы, сплетаясь в устрашающие узоры. Я вспоминаю уроки Геральда по истории Ада. Судя по тому, что я уже пережила, я прошла два первых круга и сейчас нахожусь на территории Цербера. Мысли о том, что мне предстоит встреча с громадной псиной, вызывают по коже неприятные мурашки, которые отдают дрожью в теле.       Я медленно перебираю ногами по ледяному мокрому полу, кутаю себя крыльями в попытке хоть немного согреться, ментальный призыв сил, которому меня учил Люцифер, не работал, и всё, что мне оставалось — это, не обращая внимания на пронизывающую дрожь, двигаться вперёд, стараясь не создавать шума.       Я иду по каменному туннелю, ступая босыми ногами по острым костям, которые впиваются в обугленную кожу моих стоп, застревая мелкими осколками в кожном покрове. Каждый мой шаг приносит нестерпимую боль, заставляя меня взвизгивать и шипеть от мучительных передвижений. Медленно, словно ступаю по раскаленным углям, иду, держась рукой за гладкие мокрые стены. Из камней сочится моросью влага, скользкий мох окутывает ковром валуны и опадает с глянцевой поверхности под моими руками. До ушей доносится шелест дождя, смешивающийся с липкими чавкающими звуками.       Вижу яркий просвет среди холодных скал и медленно, но уверенно шагаю к нему. Туннель расширяется в круглое пространство, стены соединяются над головой, словно меня накрыли огромным колоколом. Почти под потолком небольшая дыра, через которую льётся белый свет. Костей под ногами становится всё больше, и мне сложнее продираться к палящему белому свечению, утопая в грудах бренных останков.       Я падаю на колени, ползу вверх, выбираясь из красной темноты пещеры по насыпи костей. Они осыпаются, уволакивая меня вниз под моим весом. Я цепляюсь руками за острые выступы, упираясь коленями в обломки. Холодные капли дождя сильнее бьются о тело по мере моего приближения к выходу.       Обессиленно выкатываюсь из узкого прохода в лужу грязи. Вдыхаю раскалённый сырой воздух не в силах открыть глаза. Тяжело дышу, впитывая своим телом грузные капли и лучи палящего солнца. Мои лёгкие заполняет смрад гнилой плоти. Тошнота подкатывает, разлагающийся трупный запах пронизывает до костей, оставаясь налётом на стенках моих органов. Горло дерёт, воздуха не хватает, словно кто-то отчаянно сдавливает мою шею мертвой хваткой. Я, задыхаясь, кашляю, глаза наливаются слезами, и я впервые понимаю Мими, которая боится оставаться одной после пьянки.       Я перекатываюсь на бок, тяжёлые капли дождя ледяными осколками пронизывают моё тело. Проклятые потоки воды ударяются в кожу, смывая налипшую запёкшуюся кровь и смог прошедшего мной кошмара, являя взору все открытые раны и синяки. Поднимаюсь на ноги, складывая зонтом крылья над головой.       Я щурюсь от солнца, прикрываюсь рукой и фокусирую взгляд на тёмном пятне.       Громадный трёхглавый монстр с чёрной, взъерошенной, пропитанной дождем шерстью. Глаза горят багровым пламенем, с его оскалов стекают слюни. Он вальяжно лежит на каменном выступе, а по его лапам стекает смрадная топь, которую он скармливает ненасытным душам, молящим в ужасе у его ног.       «Цербер»       Проносится в моей голове, и я с ужасом замираю на месте. Крылья мои пропитываются влагой и запахом тухлой плоти, трепещут и колышутся, выдавая весь мой страх.       Одна из его голов оборачивается, чувствуя моё присутствие. Он встаёт во весь рост, разевает пасти на сколько только возможно и неистово заливается рычанием, стряхивая капли воды, вороша свою шерсть. Спрыгивает с каменного помоста, ступает по гниющей плоти жертв и целенаправленно идёт ко мне.       Я пячусь в диком ужасе назад, упираясь крыльями в холодную каменную стену. Неотрывно смотрю на пса.       Он гортанно рычит, брызгая липкой слюной, подойдя вплотную ко мне, и я падаю перед ним на колени, придавленная его мощью.       — Что здесь забыла, живая душа? — проносится в моем сознании тяжёлый рык. — Хозяин опять играет с чьим-то сознанием?!       Растерянно смотрю, блуждая по красным глазам, не в силах сфокусироваться хотя бы на одних. Страх прилипает сажей к коже, скользит и сковывает ужасом мои органы.       — Тебе не место среди отребья, погрязших в грехах. Что ты тут делаешь? — его тяжелое рычание режет мой разум, я хватаю ртом воздух, не в силах препятствовать страху, упираюсь ладонями в пучину вязкой грязи.       — Поднимись! — я повинуюсь и с тяжестью поднимаюсь на ноги, поднимая взгляд вверх на горящие огнём грязные пасти.       Цербер заглядывает в мои глаза, проникает в сознание, блуждая в воспоминаниях, прокручивает в моей голове последние события.       Останавливается на Люцифере, его оскал растягивается в улыбке, демонстрируя всю мощь его острых зубов.       — Передай Люциферу мою благодарность за последнюю партию душ.       Цербер глубоко вдыхает, и без того огромные ноздри пса расширяются, впуская в себя мой запах. Он гортанно рычит, запрокидывая головы вверх.       В его пасти собирается красное пламя, и он направляет его на меня. Кутая в леденящих душу языках, заполняя меня тёмным дымом.