Печать

      Я выныриваю из красного омута и вдыхаю раскалённый воздух. Моё плечо пронзает острой болью, пронизывая насквозь наконечником стрелы. Я снова погружаюсь в бурное течение лавовой пучины. Огненная жижа своим потоком сносила меня, обдавая тело новым нестерпимым удушающим жаром.       Я снова выныриваю, ведомая волной на поверхность. По чёрным каменным берегам скачут дикие кентавры, возводят свои стрелы и спускают их в огненную реку, топя пронзающей болью грешные души насильников.       Бурное течение поглощает меня, а ног касаются обугленные кисти и тянут ко дну. Крылья сгорели дотла, бледно-розовая кожа покрылась сочащимися сукровицей ожогами. Я всеми силами пробираюсь на поверхность, рассекая руками вулканическую магму. Выныриваю и не успеваю сделать глоток палящего воздуха — принимаю новую стрелу, спущенную одним из буйных монстров в основание крыльев, и погружаюсь в кипящий омут. Огненное течение несёт меня, кружит в своём водовороте из яростных волн, обвивая тело кровавыми языками.       Я захлёбываюсь раскаленной жижей, принимая её внутрь, словно микстуру. Она выжигает, разъедает органы, и я взываю Шепфе от нестерпимой боли.       Я готова за бесценок отдать свою душу Сатане, лишь бы он прекратил мои муки. Готова отдаться ему во власть, терпеть все гнусные приказы, изощрённую фантазию, лишь бы он больше никогда не посылал меня в закрома Ада.       Я готова пойти против себя и вечно прислуживать Дьяволу, лишь бы он вызволил меня из омута огненной боли.       Выныриваю под силой течения, волна несёт меня к берегу, вбивая в острый каменистый край, и я, захлёбываясь, иду ко дну…

***

      —Однажды меня убьет твоя власть надо мной! — шиплю я, надвигаясь на Непризнанную.       Припечатываю её за глотку к стене, гневно впиваюсь в губы, попутно разрывая на ней одежду. Простого прикосновения или поцелуя больше не достаточно для вымышленной моим отцом Уокер. Она настолько привыкла к моей ядовитой скверне, что теперь мне приходится выражать всю свою яростную любовь к ней, обливая её тело своей прогнившей чёрной энергией, чтобы она начала гнить в моих руках и принесла новый порез, который унесёт сознание к реальной Вики.       Я вколачиваю вымышленную Уокер в стену грубыми толчками. Она громко и сладостно стонет от моих неистовых движений, а я теряю рассудок под её нежным голосом. Целую шею, скольжу руками от бёдер к груди наслаждаясь её идеальным телом. Ловлю губами каждый стон, шепча в ответ о своих чувствах.       Я так погряз в лабиринте своего сознания, что путаю вымысел с реальностью снова и снова. Шепчу ей на ухо все комплименты мира, плавлюсь от её разгорячённой страсти чувствуя, как она подходит к долгожданному пику. Чувствую, как пульсирует её тело, целую её глубоким проникновенным поцелуем, делаю последний глубокий толчок. Мой рот заливает гниющая скверна, а по телу расплывается новый порез.       Я открываю глаза, совершенно не понимая, сколько провёл времени в Аду, но моя реальная Вики всё ещё лежит в нескольких метрах от меня. Её тело изменилось до неузнаваемости, но энергия дико пляшет, продолжая ускользать от прогулки по закромам Ада.       — На каком она кругу? — шепчу я, не отрывая взора от отца.       Он нетерпеливо обходит Непризнанную. На его лице довольный оскал и горящие глаза.       — Не седьмом! — отзывается дьявол. — На седьмом! Ты представляешь, сын мой? — его довольный голос режет уши.       Не помню, когда видел его таким последний раз. Веками выдерживающий маску безразличия, вечно скучающий Сатана искренне радуется, истязая душу Непризнанной.       — Отпусти её, отец. Она достаточно тебе показала, — испускаю тяжёлый вздох, сверля взглядом спину отца.       — О нет, сын мой. Она только разожгла мой интерес. Сколько же сил у этой маленькой Непризнанной? — садится перед ней на корточки, подцепляет прядь её светлых волос, смотрит, не отрывая взора от лица.       Я отпускаю взгляд в пол, отчётливо понимая, что он больше никогда её не отпустит.

***

      Я выныриваю, снова и снова глотая раскалённый воздух с огненной лавой. Принимаю стрелы безумных ужасающих полулюдей, опускаюсь на дно и тут же всплываю, ведомая необузданными волнами.       Я безвольно плыву по течению, утопая под властью огненной реки, вторя её бурному течению.       «Это всё нереально»       Всплываю и хватаю ртом раскалённый воздух; мой затылок пронзает острая порция боли от наконечника стрелы, что спустил кентавр. Я иду ко дну, не сопротивляясь красному омуту.       Густая яркая магма принимает меня в свои объятия, окутывая своим жаром, проникает в самые недра моего разума, поглощая его своей огненной энергией.

***

      Я судорожно втягиваю в себя холодный воздух, распахиваю в ужасе глаза от резкой смены пространства.       Лежу на холодной сырой земле, пока в моё тело впиваются сотни хвойных иголок, покрывая кожу новыми ранами из мелких кровоточащих точек. Туманная сырость липнет к телу, вызывая озноб. Промозглый воздух наполняет мои лёгкие, оседает на стенках гнилью, вызывая кашель.       До слуха доносится стремительно приближающийся дикий лай собак. Я собираю остатки своей энергии, поднимаюсь на ноги и делаю шаг, тут же встречаясь с шершавым стволом могучей ели. Грубая кора врезается в обугленную кожу ладоней. Заливистый лай обезумевших псов пробирается до костей, заставляя забыть про усталость и сорваться на бег.       Я отчаянно несусь в неизвестность по ковровому настилу из миллиона иголок. Они впиваются в ступни, принося острую боль. Я падаю на колени, поднимаюсь и снова несусь прочь, огибая густо растущие ели.       Безумный лай гончих псов приближается ко мне с неистовой скоростью.       Над головой парят гарпии — эти до омерзения красивые создания кружат в сером небе, молниеносно меняют траекторию и срываются вниз, впиваются в мои крылья, царапают кожу своими острыми длинными когтями в попытке поднять меня в воздух.       Бегу, точно сквозь деревья, их пышные кроны закрывают собой серый небосвод, оставляя землю в тени.       Я втягиваю в себя ледяной воздух, спотыкаюсь о толстые корни, что раскинулись по холодной земле плетущимися змеями. Хвойные иглы под ногами утопают в грязи, я поскальзываюсь и падаю лицом в багряно-чёрную жижу.       Уши пронзает отвратительный визг, в крыло вцепляются острые когти и тянут меня вверх. Я взвываю от боли, корчусь и дёргаюсь, но тварь мертвой хваткой вцепилась в изгиб крыла.       Гарпия проносит меня сквозь ветви деревьев, что хлыщут своими колючими лапами.       В коре могучих елей мелькают лики самоубийц, застрявших в текстуре деревьев. Гарпии изничтожают их, разрывая когтями, а оборванные куски плоти догрызают на земле адские псы.       Я закрываю лицо руками, пытаюсь отчаянно выбраться из острых когтей летающей мрази. Она ревёт мне на ухо, сильнее вонзаясь в крыло, рассекая пропитанный гнилью воздух.       Под ногами дюжина обозлённых псов. Их тела из скелета, ошмётки изорванной плоти покрывают кости, пасти в чёрной крови грешников. Они прыгают в попытках ухватить меня за ноги, утробно рыча от вечного голода, преследуя уносящую моё израненное тело гарпию.       Демоническое создание врезается в ещё одну мерзкую тварь, протяжно воет, выпуская моё крыло из когтей.       Я лечу вниз, цепляя шершавые ветви деревьев, гулко ударяясь о холодную колючую землю.       Свора гончих псов молниеносно окружает меня, вгрызаясь острыми зубами в плоть. Я протяжно вою, теряя себя. Голодные псы разрывают моё тело в ошметки. Последнее, что я улавливаю перед поглощающей меня болью:       «Это все нереально»

***

      Подо мной горячая сыпучая поверхность, тело прожигают ядовитыми каплями, разъедая мою плоть до костей. Я переворачиваюсь на живот, кашляю и упираюсь руками в песок.       Поднимаюсь на ноги и осматриваюсь вокруг.       Пустыня, покрытая безжизненными песчаными вершинами, без единого живого организма, и только приговоренная к мучениям толпа утомленных теней сливается воедино. Одни сидят, склонив головы к песку, другие бродят по округе, прожигаемые огненным ливнем.       Из отражающей, словно зеркало, породы торчат обугленные кости, повязнувшие в зыбучих раскалённых песках.       Я прикрываю голову крыльями, вскрикивая от боли. Перья прожигаются от каждой капли, плавятся и возгораются, словно неведомая сила льёт на них жидкий огонь. Я перебираю ногами, тону в мёртвых песках. Падаю, обдирая колени мелкими крупинками.       Кровь сочится из ран, впитываясь в породу. Я встаю, делаю шаг и снова падаю, упираясь ладонями в обжигающую поверхность. Шиплю от прожигающих капель, летящих на мою спину. Захлёбываюсь собственными слезами, взывая к Шепфе, умоляя прекратить муки.       Я истошно кричу, раздирая глотку, паника захлёстывает меня волной.       Беспрерывный дождь прожигает спину, разъедает кожу каплями магмы, плавит остатки моих крыльев.       Скатываюсь кубарем с песчаной дюны и лежу не в силах пальцем пошевелить.       Отчаянно вдыхаю воздух, дикая истерика накрывает меня волной, и я протяжно кричу в пустоту, захлёбываясь кровавыми слезами.       Крупицы сил покидают моё тело, утекая вместе с энергией, впитываясь в зыбучую поверхность. Песок подо мной медленно проваливается. Отчаяние захлёстывает меня волной. Я делаю глубокий вдох, закрывая глаза, принимая неизбежное, отдаю себя во власть поглощающей стихии.       «Я люблю тебя, Люцифер. Не потеряй свой свет»       Образ моего демона рассеивается перед глазами, когда я выдыхаю последний раз… ***       Светлая ваниль в теле Вики больше не излучает своего мерцания. Капли последнего света, блуждающие по её телу, свело в судороге, сужая остатки энергии в круг. Кремовое свечение собиралось в области солнечного сплетения, уменьшаясь с невероятной прогрессией.       — Останови это! — во всю глотку кричу на отца, натягивая цепи. Понимаю, что если энергия моей девочки потухнет, она больше не откроет глаза. — Останови! Она достаточно тебе показала! — отец стоит, с предвкушением склоняясь над ней.       Трепыхающееся бледное тело Вики лежало на выжженном пустыре, будто бы пропуская сквозь себя тысячи киловатт энергии. Её тело билось в непрекращающихся конвульсиях, выкручивая нежные суставы, ломая хрупкие кости. В наступившей тишине звонко лопались её позвонки, хруст её ломающихся костей сводил меня с ума. Последние отблески энергии ускользали из бездыханного тела Непризнанной.       — Отпусти её! — мои глаза наливаются кровью. — Останови это немедленно! Она умирает! — звериный крик вырывается у меня из груди, до крови раздирает глотку, оставляя омерзительный привкус железа на языке.       С губ Непризнанной слетает еле уловимый вздох, и я понимаю, что остатки её сладкой ванили, размером с небольшое яблоко, полупрозрачным облаком белого света собираются воедино, чтобы навсегда покинуть её тело.       — Ублюдок! Отпусти её! — в полном отчаянии собираю всю свою ярость, что скопилась за века, пытаясь достучаться до Сатаны. Но игнорирующая могильная тишина со стороны отца поглощает любые попытки быть услышанным.       Ужас, застывший перед глазами, с треском что-то разбил у меня в груди. Распирающая чёрная магма в порывах выбраться из многовекового заточения утробным рыком слетает с моих губ.       Адское пламя вырывается из моих глаз, застилая всё багряной пеленой, и я пытаюсь сконцентрировать рвущуюся из меня мощь, собрав её воедино.       Потоки энергии чёрными сгустками и обжигающим пламенем застывают на коже, распространяя по воздуху невыносимую вонь сгорающей плоти.       В попытках вытянуть руки из дьявольских цепей я ломаю кости, выбираясь из смертельной хватки моих оков. Одна за другой с лёгким хрустом кости складываются друг к другу, истощая запястья и вытягивая мои горящие костлявые пальцы.       Тело наполняет мучительная агония боли, я издаю ужасный крик, что сравним только с криками всех душ, терзающихся на кругах Ада.       Ломящая боль выгибает моё тело дугой, растекаясь по мне мучительной истомой, заставляя испытывать небывалое наслаждение от распирающих ощущений. Череп трескается, издавая протяжный скрипучий звук, меняя мой облик.       Сгорающая кожа плавится, оголяя истлевшие мышцы, открывая вид на белоснежные сухие кости.       Языки пламени сжигают остатки перьев, добираются до их основания, обнажая обугленные полупрозрачные скелеты.       Моё тело вытягивается, принимая совершенно иную форму, впервые являя мой истинный лик.       Дьявольские цепи рвутся под моим напором, и я падаю на колени, не в силах сдержать эту мощь, поглощающую мой разум. Сквозь кровавую пелену вижу застывший ужас в глазах Сатаны.       — Ты слишком рано явил свой истинный лик, сын! — приглушенный, раздающийся из-под толщи воды голос отца. — Тебе ещё расти до этого минимум половину тысячелетия! — он обеспокоенно бросается ко мне.       Я поднимаюсь на ноги, пошатываясь под тяжестью нового тела. Голову разрывает нестерпимая боль треснутого черепа. Я гортанно рычу; мой новый голос звучит не только снаружи, но и откуда-то изнутри, являя миру неистовую мощь.       Я медленно привыкаю к новому лику. Всеми силами сдерживая его в себе, сжимаю и разжимаю кулаки. Взгляд фокусируется, прогоняя кровавую пелену, и я всё чётче ощущаю пространство.       Отец в секунды скидывает человеческий облик, испепеляя свою плоть, предстает предо мной в своем истинном обличии.       — Люцифер! Вернись в своё тело! Слишком рано, ты не выдержишь этой мощи! — голос Сатаны пробивается в моё сознание.       Но всё, что я вижу перед собой — это обугленное, израненное, покрытое множеством ран и язв тело Непризнанной.       Огромных усилий мне достаётся шаг в её сторону. Сквозь мощный поток энергии, что разливается в теле и сводит с ума своей неистовой силой, я шаг за шагом приближаюсь к бездыханному телу Вики, фокусируясь на остатках ванильной энергии, стремительно вырывающихся из её тела.       Тонкими чёрными нитями моей энергии окутываю тело Непризнанной в полупрозрачный кокон во избежание потери последних капель её энергии.       Медленно ползущие вокруг неё чёрные искры энергии шуршали в тишине Ада, будто тысяча змей. Я подхватываю её бессознательное тело на руки, расправляю крылья и призываю лавовый разлом.       Сквозь чёрную пелену слышу яростные крики отца. Передо мной раскалывается земля в широкую трещину, являя взору кипящую магму прохода, и я, не раздумывая, шагаю в неё, унося с собой тело Вики.       Приземляюсь на пустоши между факультетом и истинным входом в Ад. Обеспокоенный нервный Геральд нарезает круги, взмахивает в нетерпении крыльями. Оборачивается на мои тяжёлые шаги и в истинном ужасе припадает на одно колено, склоняя передо мной голову.       — Не время, Геральд, — я подхожу к нему, всеми силами стараясь удержать контроль над переполняющей меня силой. — Мне нужна твоя помощь, поднимись! — не узнавая свой собственный голос, проговариваю я.       Геральд поднимается, не скрывая ужаса, почтения и уважения в своих глаза. Я аккуратно перекладываю бездыханное тело Вики в руки демона.       — Что случилось? — он шепчет, осторожно забирая из моих костлявых длинных рук Непризнанную.       — Сохраняй оболочку — она поддерживает в ней жизнь. Если последняя капля ванили покинет её тело, я переверну весь Ад, и первой слетит твоя голова! — говорю это с предупреждением, но мой новый голос, без моей воли, выдает приказ. — Никому ничего не говори. Только врачу. Она прошлась по семи кругам. С этого момента и пока я не вернусь, ты отвечаешь за неё головой, понял?       Геральд утвердительно кивает:       — Люцифер, — он в ужасе шепчет, не двигаясь с места, пуская свою энергию в поддержку мерцающей чёрной оболочки, окутавший тело Вики. — Твой лик. Ты…       — Знаю. Позаботься о ней.       Наблюдаю, как учитель поспешно расправляет крылья и взлетает в небеса с моей девочкой на руках. И я искренне ему благодарен за то, что он находился здесь, и мне не пришлось подниматься в новом обличии в школу.       Я поворачиваюсь к разлому, взывая в памяти образ отца, уверенно шагаю в горящую пропасть.