Печать

      Не знаю, сколько времени провёл в новом личном Аду; судя по тому, сколько раз я менял свой лик, прошло несколько месяцев.       Стою под горячими струями воды, упираясь крыльями в стену. Я до сих пор не знаю, как там моя Вики, мне никто не говорит, что с ней, в сознании она и жива ли вообще.       Сатана снова и снова вызывает образ Вики в моём разуме, причиняя разъедающую боль моментами, которые я видел в последний раз. Напоминает, какое я ничтожество, неспособное защитить даже человеческую душу. Я борюсь с тьмой внутри меня десятки раз в день, раз за разом ломая кости, впитывая нестерпимую боль, принимая второй лик.       Заново перечитал с половину книг в комнате. Совершил две безуспешные попытки свалить из Ада, но послушная стража, преследующая меня день и ночь, возвращали обратно, докладывали отцу, и я снова ломал кости.       Сатана держал своё слово перед Непризнанной: не поднимал на меня руку, больше не наносил физических увечий, правда он нашёл новый способ наказывать меня, раз за разом опуская мой разум на дно поглощающей чёрной бездны.       Я выключаю воду, обматываюсь полотенцем и выхожу из душа. Цепляю стоявшую на комоде бутылку глифта и прислоняюсь к горлышку. Если бы прислуга не убирала каждый день мою комнату, я бы с точностью мог сказать, сколько уже выпил дьявольского алкоголя. На вскидку — каждый день по паре бутылок, сколько прошло дней, я не знаю.       Опускаюсь в кресло и смотрю на пылающее за окном багровое зарево Преисподней, делая пару глотков обжигающей глотку жидкости.       В дверь осторожно стучат.       — Войдите, — бросаю, не оборачиваясь к двери.       Протяжный скрип разносится по комнате, и в щель открытой двери просачивается тёплый свет, рассеивая мрак.       — Простите, Повелитель требует Вас к себе, — за спиной раздаётся женский надрывный голос, и я невольно оборачиваюсь.       Маленькая девчушка застыла в дверном проёме, склоняя голову. Её тёмные крылья предательски выдавали весь страх. Новенькая прислуга, очередная жертва в руках отца. Я отставляю бутылку в сторону, поднимаюсь и бесцеремонно подхожу к ней, придерживая готовое в любой момент соскользнуть полотенце.       Поднимаю её голову за подбородок и смотрю в зелёные тёмные глаза. Они наливаются страхом, зрачки расширяются, перья дрожат, выдавая её состояние. Светлые волосы сплетены в толстую косу, пухлые губы приоткрываются, она медленно закрывает веки.       — Скажи отцу, что я скоро буду, — отталкиваю её лицо в сторону, словно она — самое мерзкое, чего я когда-либо касался. Поворачиваясь к ней спиной, медленно подошёл к шкафу. — Ты подчиняешься мне также, как и Сатане. И сейчас я отдал приказ.       Девчушка поспешно скрывается за дверью, не проронив ни слова, а в моей памяти всплывает Вики.       Она сидит в лазарете после того, как я сломал ей крыло. Я поднимаю её лицо к себе за подбородок, вдыхаю горячее дыхание, смотрю в изумрудные глаза, сокращая расстояние до непозволительного. Она неосознанно кусает свои пухлые губы, сводя меня этим движением с ума, прикрывает тяжёлые веки в ожидании прикосновения моих губ. И я готов сорваться, поддаться искушению, что срывает крышу обоим, если бы не одно «но».       И пусть эта Непризнанная раз за разом пробирается в моё сознание, переворачивает там всё к чертям, вызывает во мне самые противоречивые чувства, я снова и снова закрывался, отталкивал её.       Тянусь за бордовой рубашкой и замираю, когда пальцы касаются прохладной ткани.       Маленькая Непризнанная с гордо расправлеными плечами пересекает холл факультета в такой же рубашке. Три расстегнутые пуговицы открывают вид на декольте, широкий ремень на изящной тонкой талии, подол рубашки доходит до середины бедра, приковывая взгляд к идеальным ногам.       Надеваю бордовую рубашку, старательно прогоняя её образ, отпечатанный на изнаночной стороне моего сознания, выхожу из комнаты.       Молодой демон дёргается в след, по привычке, ибо следует за мной по пятам, куда бы я не пошёл. Неоспоримый приказ Сатаны не отходить от меня ни на шаг - после моей второй попытки покинуть территорию Ада.       Чуть притормаживаю, выходя к главной лестнице, улавливаю энергию отца и уверенно поднимаюсь вверх. Его энергию можно было бы и не искать. Владыка Преисподней последнее время не выбирается из логова своего кабинета, разве что спуститься в подвал и «наказать» меня очередными муками смены облика.       Я распахиваю дверь в кабинет, отец восседает за столом, перед ним склонила голову светловолосая девчушка, что некоторое время назад потревожила моё сумасшествие. Даже демоном её сложно назвать, ибо её скромность и послушность сравнима с ангелочками.       — Завел себе новую игрушку, Повелитель? — ехидство слетает с моих губ, приковывая недовольный взгляд отца к моей персоне.       — Вообще-то, она твоя, — Сатана многозначительно улыбается, и я тут же раскрываю его коварный план по изгнанию Уокер из моей души.       «Не выйдет, отец»       Только сейчас замечаю стоящего в стороне Геральда, и всё моё ехидство снимает рукой, ибо понимаю, что если он тут — ничего хорошего в школе не происходит.       Сжимаю и разжимаю кулаки, насильственно отводя взгляд от учителя, ибо его обеспокоенный нервный взгляд зарождает в душе неприятные ощущения. Самый страшный исход событий от прогулки Непризнанной по кругам Ада поселяется в голове назойливыми картинками.       — Твоё отсутствие затянулось, сын мой, — подаёт голос отец, и я фокусируюсь на нём. — Ты возвращаешься в школу и продолжаешь своё обучение. Геральд, — отец указал рукой в сторону учителя, — будет неотрывно следить за тобой, анализируя твоё состояние. Ваалферив, — указывает на стоящего позади меня демона, — будет следовать везде за тобой. У него есть отдельные указания на случай, если ты потеряешь контроль. Каждый свободный день ты спускаешься домой и продолжаешь принимать второй лик. Как только ты почувствуешь прилив ярости, ты тут же должен спуститься в Ад. И помни, Люцифер, чем сильнее твоя ярость, тем быстрее она поглотит тебя. Передавай юной мисс Уокер привет. Надеюсь, ситуация улучшится, — Сатана поднимается с места и, больше не проронив ни слова, уходит прочь, оставляя меня с Геральдом и охраной. ***       Срываюсь с места и вылетаю из кабинета отца. Не обращая внимания на призыв Геральда остановится, я вылетаю из замка, миную мост над протекающей лавой и призываю разлом в желании поскорее убраться отсюда.       Не дожидаясь учителя в компании стража, я прыгаю в развережённую трещину. Кипящая лава обволакивает меня своим теплом. Я приземляюсь и целенаправленно двигаюсь к факультету Ада.       — Люцифер, стой! — грозный голос Геральда вынуждает остановится.       — Сколько времени прошло в школе? — скрываюсь на рык, оборачиваясь к учителю. Он медленно подходит ко мне. — Сколько времени?       — Люцифер, тебе надо успокоиться, — демон подходит и кладет руку на моё плечо.       — Я сам решу, что мне надо сделать, — сбрасываю со своего плеча его руку, прекрасно понимая, что он прав. Моя личная тьма растёт во мне с новой прогрессией. — Сколько прошло времени, Геральд? Отвечай!       — Две недели, Люцифер.       — Две недели, — вторю за демоном, примерно высчитывая, сколько времени прошло в Аду.       — Люцифер, ты должен знать, — останавливает меня за запястье, а Ваалферив преграждает мне путь.       — Ты сейчас отпустишь мою руку, а ты, — поворачиваюсь к охране, — уйдешь с моего пути!       — Люцифер! — оборачиваюсь на грозный призыв Геральда. — Успокойся! Твоя власть закончилась, как только ты ступил на нейтральную территорию, — сжимает моё запястье, — И пока ты не приведёшь в норму свои эмоции, я не пущу тебя в школу!       Делаю глубокий вдох, пряча проснувшуюся тьму подальше в сознание.       Отсутствие ванили сводит с ума. Затяжное пребывание в Аду без толики информации о состоянии Вики разжигает во мне необузданное пламя, вынуждая срываться на всех подряд.       Геральд прав. Хотя бы в том, что я не владею своими эмоциями. Я должен его благодарить. Он забрал из моих рук Вики, он поддерживал в ней последние капли ванили, отдавая свою энергию. По моему приказу.       Демон не просто так пришел к отцу, а значит именно по его просьбе я сейчас напрявляюсь наверх. Именно из-за него я наконец-то увижу Вики. ***       — Люций, ты вернулся! — Ости бросается мне на шею. — Тебя так долго не было, я соскучилась. Ты слышал новости?       — Не сейчас, — сбрасываю её руки и отодвигаю в сторону.       Ости стоит в полном замешательстве, тянется ко мне своей энергией и взглядом пронзает спину, точно кинжалом. Я миную коридоры, поворачиваю в сторону башни, где располагается лазарет, и быстро взлетаю.       Ночь за окнами спешно набирала свои обороты, напитываясь прохладой. Трели птиц ласкали слух, бледное свечение луны просачивалось сквозь витражные стекла.       — Люцифер! — от моего неожиданного появления дёргается Фейт, в удивлении смотрит на меня.       — Где она? — стараюсь держать себя в руках, но голос предательски срывается в рычание.       Ангел подрывается с места и пятится назад.       — Люцифер, что с тобой? — в её глазах застывает ужас.       Я оборачиваюсь к стеклянной поверхности шкафа и резко выхожу из лазарета.       «Чёртов второй лик!»       Опираясь спиной к двери, стекаю к полу и делаю глубокий вдох, совершенно не понимая, как могли сейчас проявится закрученные рога, если я даже боли не почувствовал.       Касаюсь пальцами лба, вдыхаю и выдыхаю, сильно жмурясь, отсчитывая в своей голове секунды.       Рога возвращаются на своё законное место, я выдыхаю и поднимаюсь с пола, снова открываю стеклянную витражную дверь, прохожу в белое помещение.       — Где она? — уже более спокойно спрашиваю я.       — Там, — ангел указывает на коридор с палатами, — но уже поздно, и ты не в том состоянии, чтобы видеть её, Люцифер. Я не хочу, чтобы ты мне тут всё разнёс.       — Какая палата? — огибаю ангела, сворачивая в коридор.       — Ты можешь ей навредить, Люцифер! — кричит в мою спину, и я искренне с ней соглашаюсь, только перевожу взгляд обратно на Фейт, всем своим видом показывая, что никуда я не уйду.       — Пятая, — устало выдыхает. — У тебя будет немного времени, пока я разбираю бумаги. Потом ты уйдёшь.       Я пробегаюсь взглядом по табличкам на белых резных дверях в поиске нужной. Пытаюсь уловить ваниль в этом сводящем с ума своей белоснежностью помещении, но на моих губах нет сладости, а грудь не печёт остротой этого прекрасного цветка.       Я открываю нужную мне дверь, смотрю на свои ботинки, не в силах поднять глаза, нащупываю выключатель и озаряю палату светом.       «Давай же, слабак, подними глаза, посмотри на неё!»       Я делаю глубокий вдох и против своего же страха поднимаю глаза. Моя девочка лежит на койке, в её тело воткнуты иголки с различными трубками, по бокам от кровати стоят стойки с бутылями, опущенные горлышком вниз, пускают по трубкам в тело Непризнанной искрящуюся жидкость.       Я замираю в оцепенении, не в силах даже вздохнуть. Её светлые волосы разбросаны по подушке, словно она только что перевернулась на спину во сне. Прекрасные крылья отрезаны, грудь перевязана тугим бинтом. Её кожа покрыта сплошным ожогом розоватого оттенка. Регенерация справляется, но видимо очень плохо, стоящие на тумбе различные склянки со странными мазями подтверждают мои догадки.       Я делаю шаг к ней, протягиваю руку, но осекаюсь под страхом причинить ей боль. Ищу в ней ваниль, но маленький сгусток светлой энергии всё время от меня ускользает. Словно в страхе и обиде бегает по её телу.       — Почему же ты всё время суешь свою задницу в самое пекло, Уокер? — шепчу, удерживая руку в паре сантиметров от её. — Вернись ко мне, Непризнанная. У меня есть для тебя шикарные новости, — склоняюсь, изучая красивые черты её лица.       Касаюсь пшеничных волос, вдыхая аромат моей любимой клубники:       — Я не чувствую тебя, Вики, — невесомо провожу пальцами по её щеке. — Ни одна из вселенных не чувствует тебя. Вернись, Уокер, убей меня своей сладкой ванилью. Позволь мне быть с тобой. В замен проси, что хочешь. Только вернись, Уокер. Просто очнись и люби меня, и я буду твоим рабом, Непризнанная.       Я отстраняюсь от Вики, подхожу к окну. Распахиваю его настежь, впуская в помещение ночную прохладу. Упираюсь руками в подоконник, сжимая пальцами деревянное полотно. Дерево трещит от моего напора, впиваясь в кожу сотнями мелких заноз.       Моя тьма возвращается с новой попыткой поглотить меня.       — Не сейчас, — выплёвываю в пустоту, а глаза застилает кровавая ярость.       Я вдыхаю холодный воздух, пропуская его через своё сознание в лёгкие. Кожа вспыхивает, череп трещит по швам, принося с собой темноту и боль. Каждой клеткой чувствую очередное изменение своего организма. Руки вытягиваются, оголяя кости. Я утробно рычу, впитывая всю боль.       С каждым разом деформация происходит быстрее. Изменения в моём теле становятся родными, чего не могу сказать о тьме, что снова и снова пытается поглотить меня. Поворачиваюсь к Вики и понимаю, что Фейт была права.       — Я скучаю по свету, Непризнанная, — провожу длинными костлявыми пальцами по её щеке и убираюсь прочь.