Печать

      Ноги касаются мягкого снежного покрытия, я делаю шаг и замираю. Оборачиваюсь на кряхтящие звуки. Ваалферив поднимается на ноги, отряхивается и что-то пыхтит себе под нос; холод пробирает его до костей, и демон, дрожа, окутывает себя крыльями.       — Люцифер! — восклицает моё имя, восхищённо озаряясь вокруг. — Так, стоп. Я думал, мы пойдем в какой-нибудь бар или клуб топить твою тьму в земном глифте, а ты притащил меня… — смотрит на меня, ожидая услышать наше местоположение.       — На Эверест, — устало вздыхаю, призывая тепло в теле, — и мою тьму в земном глифте не утопить, — с моих губ срывается смешок.       — Точно, на Эверест, именно это я и хотел сказать. Так что мы тут делаем?       — Я пью, ты стоишь и ждёшь, — я уже собираюсь отвернуться и пройти к своему месту, но поспешно добавляю, — молча ждёшь.       Но демон словно и не слышал меня, восторженно глядел на кружащие в воздухе снежинки. Воспользовавшись моментом тишины, я шагнул в сторону обрыва.       Ваалферив весь путь в водовороте что-то восторженно бубнил, чем раздражал меня, сбивая всю сосредоточенность. Проведённое время в Аду, у моих дверей, и в принципе пока находился рядом со мной, демон всё время молчал, лишь коротко кивая, и я успел подумать, что он немой, но лучше бы так и было. Его непрекращающееся болтовня под ухом выводила меня из себя.       Я усаживаюсь на край, свешиваю ноги к вечной холодной пропасти и, откупоривая бутылку, подношу её губам.       — Люц, — не успеваю приложится к горлышку и вкусить обжигающий глифт, как демон снова жужжит над моим ухом.       — Стоп, — раздражённо фыркаю я, прерывая словесный понос блондина, — включи обратно свою серьёзную молчаливость, и дай мне побыть в тишине! — делаю долгожданный глоток, косясь на сидящего рядом демона. — Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать твою болтовню.       Он раскидывает крылья на снегу, заводит за спину руки, опирается в слой льда и неприглядно изучает меня.       — О, я понимаю. Побыть в тишине, подумать о великом, покопаться в себе...       — Заткнись, — отрезаю, втягивая холодный воздух в лёгкие.       — Я молчу. Просто хотел сказать, что понимаю тебя, тем более после произошедшего.       Демон затыкается под моим пристальным взглядом, принося долгожданную тишину.       — Люцифер, — сладкий покой был не долгим, и я тяжело вздыхаю, поворачиваю голову в сторону демона, проклиная себя за то, что взял его с собой, — какого быть сыном Сатаны?       — А сам как думаешь? — усмехаюсь я, переводя взгляд на чёрный горизонт.       Несмотря на то, что демон меня искренне раздражает своей болтовней, я почему-то чувствую рядом с ним лёгкость и покой, который не ощущаю даже среди друзей. Всегда серьёзный Лука напрягает своими нравоучениями, Киран, несмотря на статус высшего демона, ведёт себя приземлённо, а Ости — вообще отдельная тема. Она привязалась ко мне словно одержимая.       — Я знаю, что он постоянно тебя… — голос блондина в момент стал серьёзным, — Ну ты понял. Просто не понимаю, как ты это терпишь.       — А разве у меня есть выход? — вскидываю брови вверх. Этот демон определенно отличается от остальных, чем вызывает у меня непонятное чувство интереса.       — Выход есть всегда, Люцик. Не думаю, что ты слабее отца.       — И что ты предлагаешь? Восстать против него? — усмехаюсь, несмотря на то, что подобные мысли уже не раз закрадывались в мою голову.       — Э, нет. Тут ты не вывезешь, уж прости, — виновато смотрит на меня. — Просто я бы уже сломался, либо пошёл бы на попятную.       — А ты думаешь — это легко, когда за каждое твоё действие, слово, мысль, тебя уничтожают снова и снова? Думаешь легко сдерживать и копить всё в себе веками? — отворачиваюсь от демона, сжимая бутылку в руках. — Ты ни черта не знаешь, так что…       — Поэтому ты и высвободил второй лик так рано? Взорвало? — перебивает он меня, и я в который раз убеждаюсь, что решение пустить демона в своё пространство было ошибочным.       — Не совсем, — всеми силами сдерживаю порыв сбросить его со скалы, но почему-то спокойно ему отвечаю. — Я свыкся с воспитанием отца, привык.       — Тогда почему ты высвободил его. Из-за той девчонки?       Мышцы напряглись, стекляшка покрылась трещинами под моими пальцами. Сжимаю челюсть до скрипа зубов.       — Тише, тише, Люц. Я всего лишь спросил, — демон вскидывает ладони вверх, в капитулирующем жесте. — Это о ней говорил Сатана?       — О ней, — сквозь злобу рычу я.       — Значит ты из-за неё так рано призвал второй облик? Я видел твой взгляд, и как ты бросился из Ада к ней. Она же Непризнанная… — проговаривает последнее слово, не скрывая омерзения.       — Рот закрой! — рычу я, не сдерживая порыва ярости.       — Давай ты только не будешь тут бушевать, рвать на себе кожу и выпускать устрашающие рога, — демон изобразил завитки пальцами у своего лба. — Я тебя не боюсь, и у меня есть стрелы, — гордо вскидывает подбородок вверх, косясь на меня, ожидая моих действий. — Выдохни, Люцифер. Расслабься и выскажись. Думаю, это будет более приятно, чем ломать кости.       — Да, она — Непризнанная, — раздражённо выдыхаю я, прикладываясь губами к бутылке. — Жалкий человек, которых я презирал всю свою жизнь, — искренне не понимаю, почему поддаюсь словам демона и раскрываюсь перед ним, но чувства, что порождаются во мне, призывают выговориться. — Непризнанная, от которых меня воротило, и я никогда не понимал, почему Шепфа позволил им подниматься на небеса. К тому же, она — дочь Серафима, — эмоции заворачиваются в вихри в моём сознании, выплескиваясь наружу. — Ещё одной убогой, которая знатно прошлась по головам и поднялась под крыло создателя.       — Тогда что в ней такого, что ты так рьяно уничтожаешь себя? — перебивает меня демон, и я впервые благодарен его не закрывающемуся рту, ибо есть время собрать себя в кучу. — Ты разнёс всю палату в щепки, при этом на неё не упало ни пылинки. И я сомневаюсь, что ангел ждала, пока ты взорвешься, со щитом наготове.       — Если бы я сам знал, что в ней такого, — делаю глоток глифта и передаю бутылку, не глядя на демона.       — То есть, — принимает из моих рук тару, делает глоток и продолжает, — у тебя чувства к отбросу, а ты не знаешь, что в ней такого? — я поворачиваюсь к нему и в отражении серых глаз вижу вспыхнувшее пламя в моих. — Ладно. Непризнанная.       — Именно, — выхватываю бутылку и снова делаю глоток обжигающей жидкости.       — Давай по порядку. Как вы познакомились? — я поворачиваюсь к демону, удивлённо вскидывая брови. — А что, я хочу разобраться. Выпускать стрелы в наследника Ада — такое себе, знаешь ли. Расскажи мне всё с самого начала.       — Ты решил заделаться в психологи? Им вроде неплохо платят на Земле, — ухмыляюсь, прикладываясь к бутылке.       Либо у демона такое влияние, либо глифт начинает действовать, не понимаю, но я расслабляюсь под серым взглядом в холодной тьме окружающего пространства.       — Я серьёзно, Люцифер. Расскажи мне о ней. Так ты сможешь разобраться сам в том, что ты чувствуешь.       Я смотрю на горизонт, покрытый мглой, слабое свечение звёзд отражается во льдах. Холодный воздух обволакивает тело, слегка обжигая морозом. Я окунаюсь в свои воспоминания, призывая первую встречу с Вики. Вызывая в сознании её потерянный изумрудный взгляд, пшеничные волосы, хрупкое тело и белый наряд, который дал чёткое понимание, что в рядах белокрылых пополнение. От её невинного вида голова пошла кругом, земля под ногами завертелась в другую сторону, а по затылку точно битой приложились.       — Впервые я увидел её с Дино. Ангелок и прямой соперник в школе, — поясняю я, косясь на демона. Тот развернул корпус ко мне, сложил ноги в лотос и смотрел на меня полной сосредоточенностью, — в тот день меня вывел его отец, и я не сдержался от того, чтобы не подойти и не отпустить очередную язвительную фразу, дабы потешить своё эго. Но в итоге я слегка поиздевался над Вики, — перевожу взгляд на горизонт, погружаясь в воспоминания. — Потом эта маленькая заноза умудрилась затащить меня в свои земные проблемы, доведя ситуацию до того, что отец призвал нас в Ад. Точнее меня, но я потащил её за собой. На кой чёрт я это сделал — не спрашивай. Уже в Аду, когда я понял, что меня ждёт очередное наказание, запер её в клетке, так как не хотел подносить её задницу под гнев отца.       — Получается, ты её защитил?       — Получается, да.       — Испугался что ли? — я оборачиваюсь на демона, и он теряется под моим взглядом. — Понял, молчу, продолжай.       — С каждым днём, каждый раз, как я её видел, во мне бурлили непонятные чувства из смеси «я убью эту дрянь» и «я просто хочу её трахнуть». А она ходила по школе с гордо поднятой головой. Такая сильная, смелая, но такая маленькая и беззащитная. И эти изумрудные глаза, — горько усмехаюсь, принимая своё поражение её глазам. — На экзамене я не дал ей возможности выполнить задание. Хотя признаться честно, вывести меня из равновесия у неё получилось. Правда я быстро оклемался. Никто бы не поверил, что Непризнанная, которая совсем недавно обрела крылья, обошла сына Сатаны. Она испугалась, расплакалась. Била меня в грудь, а я стоял и терпел. Она влепила мне пощёчину, — с улыбкой и каким то удивлением к самому себе поворачиваюсь к демону.       — Тебе? — в ужасе удивляется он. — Пощёчину?       — И не одну, — заливаюсь смехом, делая глоток.       — Ладно. Девушек не бьют и всё такое, — демон забирает у меня бутылку и как-то нервно делает глоток, — но как ты стерпел?       — Это пол беды. Я пошёл знакомится с её отцом, — глифт ударяет в голову, и я все больше разливаюсь смехом, расслабляясь полностью. — Я привел её сюда. Она сидела тут, такая маленькая, беззащитная, не умеющая использовать свои силы. В общем, я поцеловал её, — чувствую, как глаза демона округляются, но пресекаю его попытку взболтнуть лишнего, продолжаю. — Её сладкая, ванильная энергия ударила меня такой остротой, которой я никогда не ощущал за свою долгую жизнь. С такой силой. Шепфа, ни одна наркота, что я пробовал, не вызывала такие ощущения. И я провалился. Полное ощущение, что этот кусок земли откололся, — с силой бью кулаком в лёд под нами, — и рухнул вниз, забрав меня с собой. И я летел. Бесконечно долго падал на дно бездны без возможности раскрыть крылья. Я боялся. Боялся того, что когда-то этот полёт закончится, и больше никогда не почувствую эти ощущения. Собрал крупицы контроля и отстранился от Вики. И знаешь. Это точно укол в самое сердце, — горько вздыхаю и продолжаю. — Знаешь, где безопаснее всего, когда на тебя надвигается ураган? — смотрю на Ваалфа, он машет головой в стороны. — В самом центре. Там тепло, прекрасная ясная погода, светит солнце. А я бежал, — отворачиваю взгляд, — бежал сломя голову от этого вихря чувств. Ураган в лице Вики Уокер стремился ко мне в попытке догнать, спрятать в самом центре, где тишь да благодать. Но я бежал. А когда остановился — было поздно. Ураган замер в шаге от меня, посмотрел с такой ненавистью и обидой. Произнёс мои же слова с полным безразличием и скрылся за углом коридора. И всё. Моя вселенная рухнула. А потом отец. Знаешь как он отреагировал? — смотрю исподлобья на демона, он чуть мотает головой в стороны, и я продолжаю. — «О, Шепфа, мой сын влюбился в человеческое отродье»— разливаюсь хохотом. — С таким вселенским разочарованием проговорил Сатана, что мне его даже стало жаль, — большой глоток глифта, обжигает грудь изнутри. — Вики чуть не выгнали из школы из-за меня, — испуганные, но одновременно с тем горящие глаза Уокер вспыхивают в сознании, погружая меня в прошлое. — Нас застукали. Я перебрал глифта, не сдержался и чуть не трахнул её прямо в коридоре школы. Тогда я впервые почувствовал вину. И это чувство сидит в подсознании до сих пор. Я столько раз причинял ей боль, столько раз напивался её энергией, и когда мне становилось тошно, я отталкивал её. Ломал ей крылья в порыве ярости, клялся себе, что никогда к ней больше не подойду, но снова приходил за новой порцией её светлой энергии и изумрудными глазами.       От вкуса ванили остались лишь воспоминания, и всё моё нутро сжимает в тиски, принося боль вины.       — Так и что, — чуть взмахивает крыльями демон, поднимая снег в воздух, — если ты просто подсел на ваниль, сходи на кухню, отсыпь себе горсть и…       — Дело не в том, что я подсел, — перебиваю Ваалфа. — Я никогда не чувствовал ревности. Никогда не испытывал такого чувства собственности. Я не могу себя контролировать, когда рядом с ней кто-то есть.       — И как же ты понял, что ты ревнуешь?       — Абаас.       — Абаас? — удивлённо вскрикивает демон. — А причем тут он?       — Этот змей пробрался в её глупую головушку на одной из вечеринок, — перед глазами вспыхивает картинка, как Вики тает под чарами демона. — Он внушил ей, пролез в её голову, и она повелась. Тогда я понял, что оборву крылья любому, кто к ней прикоснётся. Ещё этот Дино. Чтоб его.       — Так я не понял, если всё так сладко да гладко, и понятно с тем, что ты чувствуешь, почему бы тебе не отбросить все эти предрассудки, статусы и прочее.       — Я уничтожаю её, Ваалф, — жадно впиваюсь в бутылку в попытке заглушить свою боль.       — Что значит уничтожаешь? — в голосе демона сквозит необъяснимая злость. — Слушай, своими качелями ты только запутываешь её и себя. То любишь, то отталкиваешь… Забей на статус, Люцифер. Если тебя к ней тянет, просыпаются какие-то там тёплые чувства в душе, так поддайся им. Не закрывайся от самого себя.       — Ты когда-нибудь любил? — спрашиваю я, пытаясь понять, почему демон так легко обо всём говорит.       — Да, — жёстко отвечает он, — и поверь, я понимаю, о чём говорю, если тебя интересует это.       — И как? — с интересом спрашиваю я, ибо искренне сомневаюсь, что он испытывал хоть толику того, через что прохожу я.       — Я бы не советовал тебе поддаться своим чувствам, если бы не прошёл через это сам. У меня, конечно, чуть проще, она демон, но низшего ранга. Отец был в бешенстве. А ты знаешь моего отца. Он в жизни не допустит такой связи.       — Странно, что мой не в бешенстве, — отворачиваюсь от демона, устремляя взгляд куда-то вдаль.       Вершины снежных гор пропускают первые розовые лучи восходящего солнца. Толстые слои снега принимают в себя тепло, приобретая оттенки оранжевого с примесью розового.       — Почему она без сознания? — спокойно, почти шепотом проговаривает демон, отрывая меня от завораживающего рассвета.       — Потому что она прошла семь кругов Ада, — поражаюсь своей разговорчивости, но продолжаю, — из-за меня.       Этот несносный, раздражающий меня до дрожи в пальцах, демон прав. Прав в своих психологических суждениях. Я не чувствую злости или прилива ярости. Не чувствую поглощающую меня тьму. Мои кости не ломаются при упоминании Вики, я не вскипаю от ярости, а черти, призывающие к уничтожению сладкой ванили, тихо сидят в сторонке. Прав, потому что я наконец осознаю свои чувства, принимаю их, невзирая на прошлые ошибки, впервые понимаю, что мне делать дальше.