Печать

      Ступаю на мраморный пол забытого коридора северного крыла школы, поворачиваю голову. Ваалферив следом за мной, выходит из водоворота, стряхивая снег с чёрной кожаной куртки.       — Спасибо, — коротко бросаю демону.       — За что?       — Не помню, когда последний раз открывался кому-то, — пожимаю плечами, убирая руки в карманы. — Не поделишься предположениями, почему я излил душу тебе? — усмехаюсь. — Глифт тут ни при чём. Я трезв.       — А что тут предполагать? — пожимает плечами, поднимая на меня серые глаза. — Способность у меня такая — выводить на откровения. Поэтому стараюсь особо ни с кем не сближаться. Не так уж и приятно впитывать чужую боль, пропуская её через себя. Как ты выражаешься — моя серьёзная молчаливость — как раз из-за этого. Редко когда я чувствую себя с кем-то комфортно и позволяю напитывать свою душу чужими страданиями, — хлопает меня по плечу и делает шаг мимо меня, — другой вопрос почему я себя чувствую свободно в твоей компании?!       — Похоже у меня тоже есть скрытые способности.       Демон на секунду задумался, затем, развернувшись, целенаправленно пошёл по пыльному коридору, словно знает все лабиринты этого здания.       — Твою боль было принять тяжелее всего, — оборачивается. — Ну, ты идёшь?       — Не в ту сторону, психолог, — усмехаюсь и поворачиваюсь к нему спиной, шагаю в нужном направлении.

***

      — Ты опять без задания спускался на землю? — Фенцио шипит от злости; его густые брови сведены на переносице, по лбу расползается куча морщин. Он стоит, опираясь руками в стол, и гневно взирает на меня.       — Ну да, — спокойно отвечаю, пожимая плечами, — но вообще-то я тут не за этим. Включите свою ангельскую доброту и любезно выделите моей охране комнату, — отвожу руку в сторону, демонстрируя, какую именно охрану я имею в виду.       — Раз это твоя охрана, то будет жить вместе с тобой, — шипит ангел, а я чувствую, как вскипает кровь в жилах.       Ваалф касается моего плеча и выходит вперед.       — Понимаете, ангел… — запинается, смотря на учителя.       — Фенцио.       — Фенцио. Так вот, ангел Фенцио, вы же понимаете, что жить с Люцифером в одной комнате — вредить себе. Я просто не выдержу его характер! — Ваалф поддается эмоциям, восклицательно вскрикивая. — Я же сойду с ума! — его актёрское мастерство призывает меня расхохотаться в голос, но я упорно выдерживаю каменное лицо. — Вы представить себе не можете, какая он зануда. Я провел возле его комнаты пол века. И эти пол века были для меня сущим адом, а я там вообще-то родился! Ангел Фенцио, прошу вас, снизойдите до моей проклятой души своей добродетелью, сжальтесь надо мной и выделите комнату по соседству с этим несносным принцем. Мне необходимо находиться с ним рядом, приказ самого Сатаны, — на последних словах демон делает определенный акцент, и Фенцио сдается под этим напором.       — Хорошо, — отрезает учитель, усаживаясь в кресло. — Я выделю тебе комнату, после занятий зайдешь ко мне.       — После каких ещё занятий? — вскрикивает демон в ужасе удивления.       — Раз приказом Сатаны было полное сопровождение его сына, значит тебе придется посещать занятия вместе с ним. Поздравляю, считай тебя приняли в школу, — Фенцио открывает потрёпанный фолиант, обмакивает перо в чернила и принимается выводить символы на старой бумаге, демонстрируя нам, что мы должны удалиться как можно скорее.

***

      — С ума сойти, я и учиться! — возмущается демон, ступая по коридору. — В школе. Мне почти четыреста лет! А этот ангел… Чтоб его. Ваалферив не прекращает осыпать Фенцио неприличными выражениями с того момента, как за нами закрылась дверь. Мои скулы сводит от смеха, дыхание перехватывает, и я продолжаю заливаться истеричным хохотом.       — Это вообще не смешно, Люц, — демон вскидывает руки в воздух. — Я и учиться! Да чему они вообще могут меня научить?!       Огибаю демона, задевая его плечом, прохожу в свою комнату, не прекращая смеяться. Ваалф проходит следом, замирает на пороге и осматривает помещение. Его возмущение на Фенцио снимает рукой. Серые глаза бегают по комнате, подмечая каждую деталь.       — Можешь пока остаться здесь, но только до того момента, пока тебе не выделят собственную комнату, — в момент переключаюсь со смеха, натягиваю полную серьёзность. — Я ухожу, но искренне прошу тебя, не приказываю, прошу. Не покидай мою комнату, чтобы ненароком не нарваться на проблемы в виде обучения. Мисселина убьёт тебя своей светлостью, если ты пропустишь её урок, — смотрю на демона, параллельно вытаскивая полотенце из шкафа. — А ты пропустишь урок, потому как у меня другие планы.       — Идёшь к Непризнанной? — в голосе демона сквозят нотки интереса, и я вмиг раскрываю его задумку.       — Ты остаёшься здесь, — грозно взираю на него, и демон скучающе вздыхает.       — Ладно, Люц. Буду сидеть здесь и ждать тебя как верный пёс, — Ваалф подходит к стеллажу с книгами, задевая пальцами каждый корешок.       — Именно, — отрезаю я, скрываясь в ванной.

***

      Я подбираю подходящий момент, когда коридоры школы пустеют, а ученики расходятся по занятиям, и иду к башне в лазарет.       Мои тяжёлые шаги раскатываются эхом по пустой школе; дыхание учащается, а в груди расплывается нервозность. Искренне не понимаю, с каких пор моё безразличие сменилось смесью различных чувств, но, подходя к стеклянной расписной двери, я замираю, будто не в силах повернуть ручку и шагнуть за порог.       Невиданное мне ранее чувство раскатывается по телу, и мой разум оповещает о том, что я испытываю стыд. Стыд перед ангелом, что вообще не вяжется в моей голове, но перед глазами зависло лицо Фейт и ужас, застывший в её глазах.       Глубоко выдыхаю и расправляю плечи, прогоняя это странное чувство, поворачиваю ручку, толкая стеклянную дверь от себя.       Помещение, где обычно восседает Фейт, встречает меня пустотой и примесью запаха трав, что ангелы используют в качестве лекарств. На столе — в хаосе раскиданные листы бумаги с чёрными символами. Не ведая, куда могла подеваться врач, и куда перевели Вики, я подхожу к столу и принимаюсь вчитываться в непонятный почерк Фейт.       «Не могли же они оставить Непризнанную в той же палате после моего бурного возвращения на небеса?!»       Судорожно вчитываюсь в кривой почерк в попытке разобрать хоть слово, вздыхаю от безысходности и концентрируюсь на ванили.       — Люцифер! — из сосредоточенности меня выдёргивает голос Фейт. — Люцифер, я…       — Я полностью себя контролирую, — выдыхаю я, заглядывая в испуганные глаза. — Я не умею извиняться, но всё же мне жаль, что я вас напугал и разнёс палату, — наступая на собственную глотку, выдавливаю из себя. — Я хочу сказать спасибо за то, что накрыли Вики щитом, — устало выдыхаю и отхожу от стола.       — Ох, Люцифер, мальчик мой, — ангел подходит ко мне, берёт мою руку в свою и заглядывает прямо в глаза. — Я не могу представить, через что тебе приходится проходить, но послушай меня, — в меня вливается энергия горячего зелёного чая, обволакивает своим уютом и успокаивает мои нервы. — Я знаю про вашу связь с Вики. Люцифер, если это правда, прошу: пощади эту девочку, она не заслуживает твоего Ада. — на глаза ангела наворачиваются слезы, и я чуть крепче сжимаю её ладонь.       — Где она? — сухо проговариваю от подступившей к глотке вины.       — В конце коридора, слева, — ангел отстраняется, пропуская меня. — Люцифер, — я оборачиваюсь на Фейт, — прошу, не уничтожь её.       Я коротко киваю и двигаюсь по заданному направлению. С каждым моим шагом по длинному коридору различные чувства сливаются во мне воедино, заставляя сердце биться быстрее. Не мешкая ни секунды, я поворачиваю ручку и открываю дверь. В нос ударяет приторно сладкий запах мёда с примесью жасмина. Я осматриваю палату в поисках источника дурманящего запаха, но кроме стоящей лаванды в вазе не вижу ничего, что могло бы придать комнате такой приторный вкус.       Моя девочка спит крепким сном, я беру стул и сажусь рядом, беру её ладонь в свои руки и взываю к ванили. Регенерация справляется, ожоги постепенно пропадают, давая мне возможность касаться Непризнанной. Её энергия растёт, но очень медленно… Она всё так же прячется от меня по закромам тела Вики, и я не понимаю, почему.       Покрываю поцелуями её теплые нежные ладони, касаюсь губами каждого пальчика. Вымаливаю прощения за все мои действия, обволакивая Уокер своей энергией. Сгибаюсь рядом с ней, складываю руки у её бедра и упираюсь в них лбом.       Медленными тонкими струями, нежными касаниями в меня просачивается сладость ванили, и я вздрагиваю от неожиданности.       Поднимаю голову и смотрю на Вики: её светлая энергия растет на глазах и вливается в меня новыми потоками, разливая такую нужную остроту в груди.       — Вики, — шепчу я, осматривая её тело.       Перед глазами мелькает тёмная баночка, и я останавливаю взгляд на ней. Тянусь через Непризнанную к тумбе по другую сторону кровати, цепляю баночку, возвращаюсь на место и снимаю крышку. В нос ударяет жгучий запах кардамона, зелёные зерна набиты в стеклянную ёмкость до предела, а в моей голове возникает всё больше вопросов.       — Какого чёрта ты сделал с моей сестрой? — оборачиваюсь на голос, не заметив за размышлениями, как открылась дверь. Дино стоит в проёме, а его белые крылья трепещут от злости. Ангел хлопает дверью и надвигается на меня.       — О чём ты говоришь, ангелок? — прячу под крышкой зёрна кардамона, возвращаю банку на тумбу, поднимаюсь и поворачиваюсь к пернатому.       Дино хватает меня за грудки и отодвигает в сторону, подальше от кровати; его голубые глаза наполняются тёмным, серым оттенком, пальцы сжимают до треска мою рубашку.       — Почему. Моя сестра. В коме?       Отталкиваю ангела от себя, не представляя, о чём он говорит, и если бы не Вики, лежащая рядом, давно бы припечатал его к стене, только вот этим жестом ничего не разрешится, и мы разнесём тут всё к чертям. Я стою перед ним, сжимая до скрипа челюсть, и упорно сдерживаю свою тьму.       — Какого чёрта ты несёшь? — озлобленно рычу я, сжимая и разжимая кулаки.       — Вики! Что ты сделал, Люцифер? Почему моя сестра в коме? — ангел в один шаг оказывается предо мной.       — Что значит твоя сестра? У тебя крыша поехала? — в удивлении вскидываю брови, взирая на ангела.       Дино глубоко вздыхает, отворачивается от меня, касается пальцами переносицы в попытке успокоиться, а по комнате расползается приторный запах жасмина, и я осознаю свою тупость, потому как не сразу вычислил обладателя сладкой медовой энергии.       — Вики — моя сестра, — выдыхает ангел, подходя к койке, сжимает пальцами металлическую спинку.       Я стою в оцепенении, переваривая сказанное ангелом, да только весь этот бред не вяжется в моей голове.       — Ты глифта перепил? Вообще себя слышишь? — усмехаюсь, отказываясь принимать информацию.       — Слышу, Люцифер, — Дино берёт из угла ещё один стул, ставит по другою сторону кровати и садится, беря руку Непризнанной в свою. — Ты бы знал, если бы не твоё отсутствие в школе и ваша ссора в забытом зале.       Я вторю его движениям и сажусь обратно на стул. Складываю руки на груди в нетерпении, всем своим видом показывая пернатому, что жду продолжения.       — Что значит твоя сестра? — негодование переполняет меня, и я готов сорваться, но только сильнее сжимаю скулы в ожидании объяснений.       — Ребекка — моя мать… — белые крылья подрагивают, в голосе сквозит раздражение, но Дино глубоко вдыхает и продолжает вещать. — Мы узнали не так давно. Это длинная история, но факт остаётся фактом, Люцифер, — он оборачивается ко мне; его некогда голубые глаза наполнились серой сталью, и я понимаю, что впервые вижу ангела в истинном гневе. — Что произошло, почему она в таком состоянии?       — Серьёзно? Ребекка — твоя мать? — игнорирую вопрос ангела, ибо мой разум категорически отказывается принимать полученную информацию. — Ребекка… Твоя мать… — усмехаюсь, а картинка всё чётче вырисовывается в моей голове. — Так вот почему никто в школе не слышал о твоей матери. А Фенцио не такой уж правильный, как я погляжу.       — Заткнись, Люцифер. Ты многого не знаешь! — шипит в ярости ангел, чем больше меня разогревает на колкие фразы.       — Теперь-то я понимаю, почему твой папочка так презирает непризнанных, а к Уокер питает особую «любовь», — с моих губ слетает истеричный смешок. — Как же так получилось, что твой папаша повелся на Непризнанную, и на свет появился ты?       — Если бы не чувства моей сестры, ты бы сейчас лежал в таком же состоянии, как и она, в соседней палате, Люцифер.       — Ладно. Ладно, — поднимаю руки в капитуляции, но абсурдность ситуации растягивает мои губы в улыбке. — Значит Уокер твоя сестра?! И ты знаешь про её чувства ко мне.       — Знаю… — выдыхает ангел и, поднимаясь с места, подходит к окну.       — И как давно? — не поворачиваясь к нему, спрашиваю я.       — Она призналась мне за день до того, как вы поссорились, и она не сдержала свои силы, — его голос сквозит голубой печалью, взывая в моей памяти ссору с Вики, и я почему-то остро ощущаю беспокойство ангела за неё.       — Она прошла семь кругов Ада, — беру ладонь моей девочки в свою, поглаживая черную метку отца от скреплённой сделки. — Сатана знатно потрепал наши души. Я не знаю, как ей удалось пройти через все эти муки, но её прогулка не прошла бесследно.       — Где ты был всё это время? — Дино садится обратно на стул, складывает пальцы в замок, упираясь локтями в колени.       — Отбывал наказание за нашу связь, — усмехаясь, откидываюсь на спинку стула.       — Какую ещё связь? — чувствую недоумение ангела и понимаю, что это первый откровенный разговор с пернатым за столь долгое соперничество между нами.       — Наши с Вики души связаны какой-то волшебной печатью, — пожимаю плечами, перевожу взгляд на лицо Непризнанной.       У неё неестественно бледное лицо, пересохшие губы, веки покрыты паутиной сосудов, почти просвечиваются. В теле всё ещё торчит множество иголок, пропускающих через себя мерцающую жидкость. Я закрываю глаза, ибо смотреть на состояние моей девочки с каждой секундой всё больнее, сильнее сжимаю её руку, осознавая, что ничем не могу ей помочь.       — Так получается внезапные боли были из-за тебя? Тебя она чувствовала всё это время?! — открываю глаза и, недоумевая, кошусь на ангела. — Её сны тоже из-за вышей связи?       — Какие ещё сны? — чуть подаюсь вперёд, взирая в недоумении на пернатого.       — Ты же не в курсе… — Дино смотрит на меня, а в моей душе зарождается тревожное чувство. — После вашей ссоры, после того, как ты пропал, она перестала спать из-за снов.       — Ей как-то снился кошмар, — вспоминаю ночь, когда Вики ночевала у меня, а я не мог её разбудить, но её крик до сих пор звенит в ушах, — я тогда не обратил на это внимания. Она пережила много стресса перед этим.       — Ты про раскрытие сил и знакомство с твоим отцом? — он недовольно смотрит на меня. — Её сны — непроглядная тьма с привкусом крепленого вина. И по её словам, эта тьма забирала её душу.       «Тьма с привкусом крепленого вина»       Я напрягаюсь всем телом, прекрасно понимая, о чём говорит ангел.       «Её душа целиком и полностью должна принадлежать мне»       Голос отца впивается в моё сознание острыми иглами, принося отчётливое понимание того, что он имел ввиду под этими словами. Понимание, почему он называл Вики «душа моя»; понимание, почему его так сильно заинтересовала Непризнанная.