Печать

      — Откуда здесь кардамон? — протягиваю руку к тумбе и цепляю баночку.       Разговор по душам с ненавистным мне ангелом протекает более чем гладко, но поступившая информация от белокрылого касаемо их родственной связи с моей девочкой и мои личные размышления о деяниях отца выбивают из колеи.       — Я принёс, — спокойно отвечает ангел, раскинувшись на стуле. — Твоя энергия благоприятно влияет на чертёнка. Зёрна кардамона, как и лаванда в вазе не сравнятся с влиянием энергии, но помогают вызвать приятные ассоциации, — кидает короткий взгляд на тумбу. — На земле находящимся в коме приносят любимые вещи, окружают чем-то родным. А что для неё может быть роднее твоей и моей энергии?       — Спускался на землю за букетом лаванды и баночкой зёрен кардамона? — усмехаюсь от слов Дино, прокручивая в пальцах стекляшку. — Я так понимаю — больницы тоже посещал.       — Для бессмертной она очень долго в таком состоянии, — отзывается ангел. — Думал, может что-то узнаю у людей, всё же она была человеком.       — Была, — горько усмехаюсь, — почему чертёнок? — перевожу взгляд на Дино, и мои губы расплываются в ответной улыбке ангелу.       — А разве нет? — он пожимает плечами, переводя взгляд на Вики. — Посмотри на неё, Люцифер, — я подчиняюсь его словам и перевожу взгляд на бледное лицо Непризнанной. — Эта несносная девчонка даже в глубоком сне умудряется собрать вокруг себя хаос. Ты когда-нибудь думал, Люций, что мы будем вот так сидеть и спокойно разговаривать?       — Нет, — с моих губ слетает смешок, — даже если бы я очень сильно напился, то не выдержал бы твою светлость, — осознание влияния Вики на меня проходит дрожью в теле, от чего смех поглощает меня ещё больше, — Ты прав, она и правда чертёнок.

***

      — Ваалфериф! — залетаю в свою комнату и оглядываюсь в поисках демона. — Мы немедленно спускаемся в Ад!       До меня не сразу доходит, что демона в комнате нет, я невольно начинаю нервничать из-за отсутствия Ваалфа, ибо этот демонический ребёнок теперь не может сидеть на месте и обязательно залезет в какую-нибудь задницу. Но противный скулёж, разносящийся за закрытой дверью в ванной, оповещает о том, что демон покорно ждал меня дома.       Я целенаправленно двигаюсь в ванную, ибо ситуация не требует отлагательств, распахиваю дверь.       — Ваалфериф!       Демон испуганно верещит, прикрываясь руками, как девушка, которую застукали:       — Закрой дверь, Люцифер, я тут голый!       — Мне всё равно, в каком ты виде. Цепляй свои стрелы, мы спускаемся в Ад.       В любой другой ситуации картина перед глазами меня бы позабавила, и я бы точно отпустил колкую шутку, но злость от непонимания действий отца разрастается во мне, готовая в любой момент одолеть нестерпимой яростью. Принимать снова второй лик, ломать кости и окунаться во тьму мне не очень хочется, тем более после того, как я постепенно начинаю контролировать свои эмоции.       — Люцифер, отвернись! — голос демона звучит до омерзения высоко, что уши режет.       Поворачиваюсь к нему спиной, достаю из тумбы первое попавшееся полотенце и протягиваю ему, не оборачиваясь.       — Попадешь на землю, возместишь потраченный на свою гриву шампунь, — усмехаюсь я, а до меня всё чётче доходит представшая картина.       — Ты оставил меня тут одного, — обиженно проговаривает демон, обходя меня, задевая плечом. — У тебя в комнате даже заняться нечем, что мне оставалось делать?       — Почитал бы книгу, — я усердно сдерживаю порыв смеха.       Полотенце, что я протянул демону, оказалось для лица, и сейчас Ваалфериф щеголяет оголенной задницей по комнате, придерживая махровую ткань за кончики на пояснице.       — Книгу? Серьёзно? — останавливается посреди помещения, откидывая мокрые волосы назад. — Люц, я нахожусь в Великой школе Ангелов и Демонов, а ты запираешь меня тут и предлагаешь читать книгу? — я не сдерживаюсь и заливаюсь хохотом. — Хватит ржать!       — Первое: тебя никто не запирал, — сквозь слезы проговариваю я, пытаясь подавить смех. — Второе: оденься, пожалуйста, иначе я умру до того, как спущусь в Ад.       — Кстати об этом — зачем мы идём в Ад? — демон взирает на меня в ожидании, и я отворачиваюсь, ловя себя на мысли, что это самый стеснительный демон из всех, что я знаю.       — Затем, что мне необходимо поговорить с отцом, — мой гнев и непонимание возвращаются, отрезвляя меня. — А так как тема очень серьёзная, я сомневаюсь, что смогу проконтролировать обращение, и тут мне нужен ты и твои стрелы.       — И что же за такая серьёзная тема, что ты добровольно идёшь на нестерпимую боль от принятия лика? — шуршание прекратилось, и я поворачиваюсь к демону.       — Отец что-то замышляет касаемо Вики, и я должен выяснить что, — Ваалф восседает в моём кресле, и теперь уже я смотрю на него в нетерпении.       — О, ну конечно, ради кого же ещё ты полезешь в пекло, — поднимается и пересаживается на кровать, чем выбешивает меня ещё больше, — кроме как ни ради нашей маленькой Непризнанной.       — Перегибаешь, — стальным голосом ворчу я, и демон поднимается с кровати.       Я, не церемонясь, сажусь в кресло и наблюдаю за движениями блондина. Он пробегает взглядом по комнате, не подмечая нужной ему вещи, направляется в ванную.       — Согласен, — демон цепляет расчёску с полки, рядом с раковиной, и принимается распутывать свою гриву, не смотря на меня, — но сам подумай, Люц, ты только вернулся из Ада. Твоя мадам хоть и спящая красавица, но ты всё равно можешь быть с ней рядом. Так зачем же тебе идти к отцу, выяснять свои догадки и застревать в муках огненной боли от твоего второго Я? Если ты можешь сохранить свою грешную задницу здесь, в школе, — поворачивается ко мне, не прекращая приглаживать длинные патлы.       Я прокручиваю в голове сказанные демоном слова и понимаю, что он в очередной раз прав, и я недоумеваю, откуда в его раздражающей белобрысой макушке столько умных мыслей, но отсутствие полного понимания замыслов отца порождают во мне гнев и негодование.       — Что ты узнал? — демон возвращается из ванны и останавливается возле меня.       — Отец посылал Вики сны, — проговариваю я, не поднимая взгляда. — Это был точно он, она чувствовала его энергию.       — Вики очнулась? Она тебе это сказала? — чувствую его радость, и от этого тошно становится, потому как Вики ни черта не очнулась, а узнал я об этом от того, от кого вообще не ожидал.       — Нет, Дино.       — Дино — это тот ангел, к которому ты ревновал Непризнанную? — перебивает Ваалф.       — Да, — усмехаюсь я, понимая всю абсурдность ситуации.       — Люц, ты чего лыбишься?       — Какой же я идиот! — не сдерживая эмоций, упираюсь локтями в коленях и рьяно тру лицо.       «Какой же я идиот»       И почему я только сам до этого не додумался. Они оба типичные ангелочки. У них светлые волосы, одинаковые скулы и губы, у них до омерзения светлая энергия, и они прекрасно спелись с первого дня, только цвет глаз их отличает.       — Прекрасное умозаключение! — Ваалф, в очередной раз выдирает меня из размышлений своей нескончаемой болтовней. — Но позволь поинтересоваться — с чего такие выводы?       — С того, что Дино — её брат. — осознание накрыло меня волной, увлекая в полный шок от происходящего.       — Твоей Непризнанной? — удивляется демон. — Этот ангел?       — Я сам не сразу поверил, но всё говорит о том, что это правда.       — Да-а, Люц. Ну и закручено же у вас тут всё, — протягивает демон с интересом.       — Тебе не пора к Фенцио? — поворачиваюсь на Ваалфа, намекая на то, что мне необходимо остаться одному.       — Знаешь, да, кажется я загостился, — быстрым шагом подходит к двери, открывает её и замирает. — Я больше ни минуты не выдержу твой тяжёлый характер, — гордо вскидывает подбородок и хлопает дверью, а мне припечатать его головой к этой двери хочется.

***

      «Отец посылает тебе сны, называет «душа моя», посылает мне личный Ад за то, что ты связана с моей прогнившей чёрной душой, и ты самоотверженно окунаешься в нестерпимые муки кругов Ада, доказывая свои чувства, так ещё и Дино — твой брат», — проговариваю в ночную темноту, впитывая телом прохладный воздух, что скользит в комнату из открытого окна. «Где же ты так согрешила, Уокер?»       Тихий стук в дверь прерывает мои размышления, и, отталкиваясь ладонями от подоконника, я пересекаю комнату. Считываю энергию обладателя, нарушившего мой долгожданный покой, и в удивлении открываю дверь.       — Привет, малышка Мими, — маленькая Ми взирает на меня перепуганными заплаканными глазами, её крылья тёмного шоколада дрожат. — Что случилось? — отступаю, пропуская её в комнату.       — Л-Люци, — надрывно всхлипывает демоница, а я готов разорвать того, кто причинил ей боль.       — Иди сюда, — тяну к ней руки, притягиваю её к себе за плечи и кутаю в своих объятьях.       Мими утыкается своим маленьким носиком в мою грудь, сжимает ткань чёрной рубашки своими пальчиками так отчаянно, что ещё немного — и её острые чёрные ноготки проткнут дыры.       Я глажу её тёмные волосы, шепчу успокаивающие слова, вспоминая, когда последний раз я видел её в слезах.       И вспоминаю. Чувство вины, которое породила во мне Вики своей чистотой, сжирает изнутри. Воспоминания хлёсткой пощёчиной врываются в мою голову, показывая картинки моего отвратительного поведения.       Мими сидит на моей кровати, кутается крыльями и в истерике кричит все существующие оскорбления в мою спину.       — Чего ты от меня ожидала? — не оборачиваясь к ней, протягиваю я. — Не взирая на наши крепкие отношения с самого детства, ты должна прекрасно понимать, что кроме секса нас ничего больше не связывает, — оборачиваюсь к ней.       По комнате прокатывается чёткий звук, оставленным на моём лице отпечатком маленькой ладони Мими.       Я прогоняю прочь воспоминания, сильнее прижимая к себе демоницу, безмолвно шепча извинения.       — Люцифер, — она отстраняется от меня, стирает рукавом чёрного свитера слёзы и поднимает серые глаза. — Что случилось с Вики?       — Почему ты спрашиваешь об этом у меня? — убираю руки в карманы, натягивая на лицо маску недоумения.       — О, Шепфа, Люцифер, — она закатывает заплаканные серые глаза, складывая на груди руки. — Я хорошо тебя знаю, и пока ты не опроверг эту правду, дай мне сказать, — смотрит на меня в ожидании, я коротко киваю, и Мими продолжает. — То, что было между нами — далеко в прошлом, и если сначала меня зацепило, что вы вместе, то сейчас меня это абсолютно не трогает. Я рассказала Вики про нас, — в удивлении взираю на Мими, не понимая, когда и как, и почему Уокер никак не отреагировала. — Я живу с ней в одной комнате, и прекрасно видела её состояние и смену настроения. К тому же ваши похотливые гляделки в сторону друг друга не скрылись под масками безразличия. Если ты думаешь, что мы тебя не обсуждали, то ты полный идиот, Люцифер, — нервно усмехаюсь, запуская пальцы в волосы, отвожу взгляд в сторону. Полное ощущение, что я — нашкодивший ребенок, и меня застукали с поличным. — Именно, Люци. Твои ночные похождения в нашу комнату. Острый вкус твоей энергии в Вики, все её слезы и истерики. Думаешь, кто её успокаивал? — она глубоко вдыхает, окидывая комнату взглядом. — Не прикидывайся, что между вами ничего нет, я тут не за этим.       — И зачем же? — в удивлении поднимаю бровь и приглашающим жестом указываю Мими на кресло, прогоняя миллион вопросов, что брюнетка породила в моей голове.       Демоница, не долго думая, поворачивается ко мне спиной, проходит на указанное место, аккуратно садится и опускает взгляд в пол.       Я сажусь перед ней на кровать, упираясь локтями в колени, и жду продолжения.       — Что случилось с Вики? — она тяжело вздыхает и поднимает глаза на меня. — Меня к ней не пускают, но ходят слухи, что она побывала на кругах Ада.       Я опускаю взгляд в пол, тру ладонями лицо, не понимая, какие слова подобрать, чтобы выразить всё происходящее.       — Люцифер, — Мими почти шепчет в ожидании, и я поддаюсь чувству доверия из прошлого.       Я доверял ей всё: все тайны, все мысли, переживания и чувства. Мими была тем, кто всегда был рядом. Эта малышка видела все мои переломные моменты, мои переживания и мою боль. Она делила со мной всё, не требуя ничего взамен.       — Слухи не врут, Мими, — отвожу взгляд в сторону, — Вики побывала на кругах.       — Но как? Ни один Непризнанный не способен выжить, даже после Лимба, а слухи говорят, что она побывала на…       — Семь, — коротко отзываюсь, — она прошла семь кругов Ада, включая три пояса, — тяжело вздыхаю, поднимаюсь с места и подхожу к окну. Упираюсь руками в подоконник, втягиваю в лёгкие прохладный воздух.       Отчаяние захлёстывает меня, гнев на самого себя, на отца, на всё окружающее меня, подбирается с кончиков крыльев.       — Мы связаны какой-то печатью, — глубоко выдыхаю я, не в силах собрать всё в единый рассказ.       Подхожу к Мими, сажусь перед ней на корточки и беру её щеки в свои ладони.       — Заранее прости, — не найдя лучшего способа выразить всё, что произошло, заключаю в ладони лицо Мими и заглядываю в серые глаза. — Это будет больно.       Воспоминания проносятся во мне острой болью. Я слегка ускоряю их, чтобы малышка Ми не успела прочувствовать на себе всю агонию.       Показываю ей всё с самого начала.       Разговор с отцом.       Мои жалким попытки доказать Сатане, что у меня нет чувств к Непризнанной.       Пустырь на окраине замка.       Дьявольские цепи, разрывающие плоть на запястьях, вонзаясь шипами в кость.       Ярость Дьявола от моего упрямства.       Всю прелесть моего личного Ада.       Чуть ускоряю воспоминания и, тем ни менее, не пропускаю ни одной детали, которая сводила меня с ума.       Моя девочка заключает сделку с отцом.       Падает к его ногам.       Хрупкое тело Непризнанной напитывается кругами Ада.       Кремовая ваниль тускнеет, покидает тело Вики, утекая сквозь выжженную землю.       Передаю ощущения разорванной души и останавливаюсь, когда огонь охватывает плоть, выпуская наружу мой истинный лик.       Я отстраняюсь от Мими. В её серых глазах застыл ужас боли, а по щекам текут нескончаемые слёзы.       Она ничего не говорит, не дышит, а только жадно глотает ртом воздух.       Я поднимаюсь и возвращаюсь к окну, прекрасно понимая, что ей необходимо время. Время для осознания увиденного, время для принятия этой боли. И несмотря на то, что я сдерживал все ощущения в себе, эта боль настолько сильна, что я попросту не в состоянии скрыть её всю. Мими чувствовала только малую часть того, что испытал я, но и этого хватило, чтобы привести демоницу в ужас.       Проходит немало времени, пока малышка Ми приходит в себя и хрипло произносит моё имя. Я стою неподвижно возле открытого окна, не в силах повернуться и посмотреть подруге в глаза.       Стою и испытываю настоящее горькое чувство стыда.       Перед собой — за свою непомерную слабость.       Перед Вики — за то, что подверг её этим мукам, за то, в таком она состоянии, за то, что связана со мной, за то, что любит меня.       Испытываю стыд перед малышкой Мими за то, что не уберёг её подругу, за то, что окунул демоницу в свою боль, за то, что отвернулся от неё, а сейчас открываю перед ней душу.