Печать

      Дом, если его можно так назвать, встретил меня привычным холодом каменных стен и полной тишиной, в которой отбивалось эхо моих шагов. Я, не раздумывая, направился в кабинет отца. Привычное строгое убранство просторного помещения, на рабочем столе хаос из свитков и старинных фолиантов. Полена в камине давно истлели, теперь на их месте жалкая кучка серой золы.       Я выхожу из кабинета и пересекаю коридор быстрыми шагами, лестничный пролет, и вот я уже толкаю массивные двери, ведущие в тронный зал.       Горгульи раскрывают крылья, готовые сорваться со своих мест и расправиться с нарушителем порядка, но поспешно складывают их, завидев меня. Истинная стража — преданная, а главное молчаливая.       В главном зале отца тоже нет, никого нет — и это странно. Потому как Сатана обычно либо в своем кабинете, либо в зале, либо в столовой.       Я разворачиваюсь и раскрываю крылья, пересекая длинную лестницу полетом. Несколько горящих свечей отбрасывают свет, рассеивая мрак обеденного зала. Дубовая столешница впитывает теплый свет, отражая белесые блики.       Полное ощущение, что я в замке один. Ни отца, ни прислуги, даже стражники не разгуливают по коридорам.       — Господин?! — по пустому помещению прокатывается тонкий испуганный голос, вынуждая меня обернуться.       В дальнем конце обеденного зала в дверном проёме застыла хрупкая женская фигура.       — Где мой отец? — в нетерпении спрашиваю я.       — Владыка, — девушка делает шаг ко мне, и её лицо озаряет теплый свет, — он отлучился из замка по важному делу.       — По какому делу? — подхожу почти вплотную к ней, её черные крылья дрожат от страха.       Она неотрывно смотрит на меня, её зелёные глаза наполняются тёплым светом, играя оттенками изумруда. Её светлые волосы перекинуты на одно плечо, завиваются на концах в волны.       — Повелитель не разглашает такого рода информацию, — она покорно опускает голову, перебирая пальцами подол чёрной юбки.       — Бельфегор?! — поднимаю её лицо за подбородок, заглядываю в глаза.       — Он покинул замок вместе с Повелителем, — она нервно сглатывает и закусывает губу.       Я отстраняюсь от неё, поворачиваюсь спиной и запускаю пальцы в волосы. Отец покинул замок, что случается очень редко и только если происходит что-то очень серьезное. И Бельфегор вместе с ним…       — Я могу для вас что-то сделать, Господин? — тоненький голос дрожит от страха.       — Можешь, — оборачиваюсь к ней, — помолчать.       Девчушка поднимает на меня глаза и поджимает губы.       — Подай ужин, — делаю шаг к выходу, — позови, как будет готово.

***

      Полезной информации в кабинете отца я не нашёл. Ни зацепки на то, какая причина заставила его покинуть замок. Я спустился в библиотеку найти хоть какую-то информацию о легендарной печати слияния, но и тут мои поиски не завершились успехом.       Горячая вода разбивается о моё тело, разбавляет холодный воздух замка своим паром. Я закрываю кран и выхожу в комнату. На мокрое тело натягиваю спортивные штаны, смахиваю воду с волос и выхожу в коридор. Ступаю босыми ногами по холодному мрамору.       — Почему так долго?! — не успел я сделать и шага в обеденный зал, в меня врезалась служанка.       — Господин, — она пятится назад и испуганно глядит на меня, — я как раз шла за Вами.       Её взгляд блуждает по моему телу, щёки наливаются румянцем, крылья дрожат.       Я прохожу мимо неё и сажусь за стол, по правую сторону от места отца. Это единственное, что нас с ним объединяет: у каждого своё место. Ни я, ни он терпеть не можем, когда кто-то пересекает границы и превышает полномочия. Поэтому я никогда не садился на трон, а Сатана никогда не заходил в мою комнату. Маленькое правило, разграничивающее личное пространство.       — Постой, — бросаю в скрывающуюся за дверьми спину.       — Что-то ещё, Господин? — она останавливается и послушно опускает голову.       — Как тебя зовут?       — Тори, — отвечает она поднимая на меня глаза.       Что-то в этом взгляде пробирает меня до дрожи, но я никак не могу понять, что именно. Ещё при прошлом моём пребывании дома она смотрела на меня таким же взглядом. Испуганным, но в то же время чарующим.       — Из какой ты семьи? — подзываю её ближе, и она подходит. В любой другой день я бы поужинал в одиночестве, но почему-то сейчас меня распирает интерес к этой персоне. — Кто твои родители?       — У меня нет родных, Господин, — она останавливается напротив меня, расправляет плечи, её черные перья почти не дрожат.       — Непризнанная? — проговариваю я, закидывая кусочек мяса в рот.       — Нет, — с каждым моим вопросом её уверенность крепнет.       — Тогда, — поднимаюсь и обхожу стол, приближаясь к ней, — откуда ты взялась, Тори?       Она поднимает на меня глаза, на её лице не играет ни одной эмоции, но я чувствую её горячее сбивчивое дыхание на своей груди и тянусь к ней энергией. Я хочу увидеть её суть, понять, но кроме светлого молочного свечения ничего не вижу и не чувствую. Покажи мне хоть что-то! Это желание затмевает мой разум, разжигает во мне страсть. Я хочу…       В следующее мгновение контроль покидает меня. Я подхватываю её за талию, другой рукой откидываю стул в сторону и сажаю демоницу на стол, попутно сметая с него всё лишнее. Её глаза горят малахитом, она упирается ладошками в столешницу, чуть отстраняясь от меня. Я провожу пальцами по её скулам, спускаюсь к приоткрытым губам, по подбородку вниз, по шее. Она не отрывает от меня взгляда, прерывисто дышит, закусывает губу. Я придвигаю её ближе к себе, не отдавая отчёта своим действиям. Она — лишь слуга, которая подчиняется мне, но есть в ней что-то знакомое, оно притягивает, оно впивается в тело сотней мурашек.       Она не касается меня, будто ждёт разрешения или приказа, лишь неотрывно смотрит мне в глаза и позволяет изучать её тело. Я скольжу пальцами по её ключице к груди, демоница громко, почти лихорачно выдыхает, и я запускаю руку в её волосы, наматывая их на свой кулак. Натягивая её волосы, поднимаю лицо наверх, заставляя продолжать смотреть на меня. Прильнув к её шее, оставляю влажный след, впиваясь поцелуем в нежную, пышащую жаром кожу. Вновь смотрю в её горящие глаза, большим пальцем провожу по щеке и тянусь к приоткрытым губам своими. Её горячее дыхание дурманит, по телу проносится жар, на грани агонии я почти теряю контроль над собой, но отстраняюсь.       Отстраняюсь в ощущении чего-то страшного и неизбежного, что прокатываются волной по моему сознанию.       — Свободна, — бросаю я, отстраняясь от неё, и сажусь обратно за стол.       Она спрыгивает со стола, оборачивается ко мне, в зелёных глазах плещется растерянность и смятение, щёки наливаются румянцем, а руки нервно перебирают подол короткой юбки.       — Я не люблю повторяться, — с безразличием говорю я, принимаясь за пищу.       Она застыла на месте, я слышу бешеный стук её сердца, поднимаю на неё глаза, и она дёргаясь от испуга, поспешным шагом удаляется из обеденного зала.

***

      Находясь в вечном мраке, что рассеивает багровое зарево горизонта, ты волей-неволей теряешься во временном пространстве. Перестаешь различать, где день, а где ночь. Твой ритм жизни сбивается. Я бы мог покинуть замок, да только отец может вернуться в любой момент, а у меня к нему просьба. Первая и единственная просьба за мою долгую жизнь.       Я развлекаю себя чем могу. Читаю, занимаюсь спортом, поддерживая форму, пью, снова читаю и много сплю.       Я не могу вернуться в школу ни с чем. Не могу подвести Вики. Ведь если мой отец не проведет ритуал, она так и будет спать вечным сном. Я не могу допустить такой оплошности. Но я сижу тут, когда моя девочка там наверху нуждается во мне. Сижу и корю себя за все свои омерзительные поступки по отношению к ней.       Я убиваю себя в холодном замке в то время, как Непризнанная блуждает по неизвестному мне миру грёз.       Я сбился со счета, утонув в размышлениях, сколько раз уже отжался от холодного черного пола.       — Люцифер!       Я оборачиваюсь на звонкий голос. Посреди комнаты застыла Тори.       — Называешь по имени?! — усмехаюсь и поднимаюсь на ноги.       — Я не могла до тебя достучаться, — отрезает демоница, скрещивая руки на груди.       — Не боишься обращаться ко мне на ты?! — вскидываю в удивлении бровь, подходя вплотную к ней.       — А должна? — она поднимает на меня глаза.       — Послушай, — смыкаю пальцы на её подбородке.       — Люцифер, — перебивает меня, и я делаю шаг, наседая на неё.       Она очень маленькая, ростом с Вики, упирается носиком в мою грудь, прерывисто дышит, вновь обдавая моё тело своим горячим дыханием.       — Не забывайся! — поднимаю её лицо и склоняюсь над ней.       По телу вдруг проносится нестерпимый жар, голова идёт кругом. Я подхватываю демоницу под бедра, разворачиваюсь и опускаю на кровать.       Она вскрикивает от неожиданности, смотрит на меня. Я упираюсь руками по обе стороны от её лица. В изумрудно-зеленом взгляде играют нотки страха и интереса. Она закусывает губу, а у меня от этого срывает крышу каждый раз. Раскрываю её сочные губы, проводя по ним пальцем. Тори упирается горячими ладонями в мою грудь, скользит невесомыми прикосновениями вниз, по прессу, очерчивая каждый кубик ноготками. По телу прокатывается волна необузданного желания, и я упираюсь членом между её бёдер, склоняясь, ловлю губами тихий стон.       Глаза застилает чёрным туманом, внутри словно что-то взрывается. Мощное и страшное, что-то неизбежное.       Я резко отстраняюсь, приходя в сознание, в миг отступаю и упираюсь крыльями в шкаф.       — Пошла вон! — рычу я, не отрывая взгляда от Тори.       — Люцифер, я, — она поднимается и медленно подходит ко мне.       — Я сказал — пошла вон! — глубоко вдыхаю в попытке восстановить дыхание.       — Я пришла сказать, что твой отец вернулся, — опускает взгляд и отступает.

***

      — Привет, пап, — не церемонясь, прохожу в кабинет.       Отец в удивлением поднимает брови, его глаза горят красным пламенем непонимания.       — Люцифер? — он откладывает в сторону свиток. — Что ты тут делаешь?       — Мне нужна твоя помощь, отец, — подхожу к столу и опускаюсь в кресло, не отрывая взгляда от Сатаны.       Его удивление выплёскивается из красных радужек яркими искрами, он складывает руки в замок и откидывается на мягкую спинку стула.       — Помощь?! От меня? Люцифер, ты никогда не просил у меня помощи, полагаю, дело в Непризнанной.       — Именно, отец, — я опускаю взгляд в пол. — Мне нужно, чтобы ты провёл ритуал.       — Ритуал?! — с интересом восклицает отец.       — Ты можешь не перебивать? — смотрю на него из-под опущенных ресниц. — Энергия Вики восстановилась лишь наполовину. И я предполагаю, что она не восстановится полностью.       — Я понял, о чём ты хочешь меня просить, сын. Мой ответ — нет! — он придвигается к столу и разворачивает свиток, демонстрируя мне, что разговор окончен.       — Она в таком состоянии из-за тебя, отец, — я поднимаюсь с места, злость постепенно заполняет меня, и я сжимаю подлокотники кресла до треска ткани.       Сатана выставляет руку, останавливая меня:       — Непризнанная в таком состоянии из-за своей глупости, сын мой.       — Ты отправил её на круги Ада, отец, — я опираюсь руками в стол, нависая над отцом.       — Люцифер, — сталь в голосе Сатаны проходится тонкими ножами по мне, — я не буду разделять твою энергию и направлять её в Непризнанную, — последнее слово было произнесено им с полным омерзением.       — Ты её отправил умирать, ты её и вернёшь! — ярость во мне закипает, застилает разум красным туманом.       — Я сказал — нет! — рявкает отец, теряя контроль. — Я не буду проводить ритуал. Я не позволю соединить не только ваши души, но и энергию. В тебе и так слишком много света, Люцифер!       — Ты забрал её у меня! Ты со своей вселенской скукой, — я ударяю ладонями в стол с такой силой, что статуэтки валятся на пол, а свитки разлетаются в стороны. — Из-за тебя она в таком состоянии. И ты удивляешься тому, что я скрываю от тебя всё? — моя ярость граничит с ненавистью, ходит по тонкому стеклу. — Я скрываю и прячу от тебя всё, что мне дорого потому, что ты, потерявший здравый смысл из-за мнимой паранойи, лишаешь меня всего! С самого детства ты отбираешь у меня всё, что мне дорого и необходимо. Моя жизнь, Дарагон, Лилит, теперь Вики. Ты отправил её в Ад, ты её и вернёшь! — выпрямляю спину, неотрывно смотрю на отца. На место ярости пришла пустота.       — Я не буду этого делать, Люцифер, — равнодушно и холодно произнёс он, на контрасте с моей гневной речью это звучало устрашающе. — Меня устраивает состояние мисс Уокер, — он упирается пальцами в стол и поднимает бордовые глаза на меня, в них разливается всё самообладание и контроль, что сейчас удерживает отец. — Ваша связь в сохранности, ты не испытываешь боль от потери части себя, потому как Непризнанная не умерла, а всего лишь спит крепким сном. Вы не будете нарушать запрет неприкосновенности и не навлечете на свои, а заодно и на мою голову лишние заботы.       — А то, что я испытываю боль от того, что она без сознания, тебя не волнует? — взрываюсь я и делаю шаг ближе к столу.       Он выставляет ладонь, останавливая меня:       — Ты привыкнешь и к этому, сын мой. А теперь покинь мой кабинет. Я всё сказал!       Отец взмахивает пальцами, и меня сносит невидимом порывом в коридор, дверь захлопывается перед моим носом, и я бью в неё кулаком, выплескивая свою ярость.