Печать

      Судорожно перебираю книги в поисках нужной мне информации. Если отец не проведет ритуал, я сделаю это сам.       Старые фолианты летят на пол один за другим. Нестерпимая злость сплетается с обидой, разъедая мой разум.       — Люцифер, — за спиной проносится нежный голос, и я оборачиваюсь.       — Ещё раз назовешь меня по имени — лишишься языка, — Тори стоит между стеллажами не в силах сделать шага, ибо по полу разбросаны книги. — Не забывай, с кем ты разговариваешь! — рявкаю я и возвращаю свой взгляд на страницы.       Пробегаюсь глазами по выцветшим строчкам и отшвыриваю её на пол к остальным.       — Господин, — шёпот страха, она аккуратно касается моего плеча.       — Пошла. Вон! — скрываюсь на рык, вытаскивая новую книгу.       — Люцифер.       Я хватаю демоницу за горло, чуть приподнимаю от пола и рывком прижимаю к стеллажу так, что книги валятся на пол.       — Я смотрю, у тебя полно смелости, шавка! — скрываюсь на рык прямо ей в лицо.       Она хватает ртом воздух, впивается ногтями в моё запястье, зрачки расширяются, поглощая чернотой весь изумрудный цвет.       Я отбрасываю её в сторону, переступаю книги и выхожу прочь из библиотеки.       Пересекаю длинный коридор быстрым шагом, спускаюсь по главной лестнице и открываю дверь.       — Уже уходишь, сын? — голос отца проносится по холлу.       — Мне больше нечего делать в этом доме, — бросаю я, не оборачиваясь, и переступаю порог.       — Я так не думаю, — меня отбрасывает назад, словно кто-то потянул за шиворот, массивные резные двери захлопываются перед лицом, пронося по замку грохот.       Я оборачиваюсь на отца, он вальяжной походкой спускается по лестнице. Его крылья в напряжении, в алых зеницах разливается адское пламя.       Строгий, властный и грациозный. В этом весь Сатана.       — Прошу, — отец спускается с последней ступени и указывает мне рукой в сторону обеденного зала.       Его энергия пронзает воздух невидимым ядовитым дымом, и я отчётливо понимаю, что Сатана в ярости, поэтому молча следую в столовую.       — Второй совместный ужин за столь короткое время, — с усмешкой бросаю я, отодвигая свой стул, — не много ли для меня чести, отец?       Тори маячит перед глазами, накрывая на стол, отец молча садится на своё место и расправляет тканевую салфетку на коленях.       — Милая, поужинай с нами, — демоница замирает на месте, а я в удивлении смотрю на отца.       — Ты предлагаешь прислуге сесть за стол? — с отвращением восклицаю я, но отец будто не видит в своём жесте ничего странного. — Ты совсем умом тронулся?       — Люцифер! — он оборачивается на меня, и я закрываю рот под его взглядом. — Тори, милая, Присаживайся. Мы просто поужинаем вместе, — Сатана накладывает в тарелку еды. — Люцифер, ты знал, что Тори прекрасно готовит мясо медведя?       — Ты сейчас серьёзно? — всё ещё в искреннем замешательстве смотрю на отца. — Медвежье мясо? Прислуга за столом? Что ты, чёрт возьми, задумал?       — Я провёл несколько дней на земле. — Сатана тянется к графину и разливает дьявольское вино, полностью меня игнорируя. — Эти люди… Они такие слабые. О, милая, прошу, не стесняйся, — обращается он к демонице, что села ровно напротив меня, и касается её руки, расплываясь в улыбке.       — Спасибо за представление, отец. У меня нет времени на подобные спектакли, — фыркаю, со скрипом отодвигаю стул и встаю с места.       — Люцифер! — по залу прокатывается грозный голос Сатаны. — Разве мы закончили?       Я опираюсь руками в стол, пристально смотрю в бордовые глаза отца в попытке увидеть хоть тень его намеренний. Но он ведёт себя так, словно ничего не происходит, словно он сейчас не перечит своим же принципам и правилам.       — Знаешь, у меня есть дела куда важнее, чем слушать твои рассказы о путешествии на Землю.       — Сядь, Люцифер, — поднимает на меня гневный взгляд, и я подчиняюсь ему.       Я с детства мечтал о том, чтобы мои силы работали и на него. Но правда в том, что отец гораздо сильнее меня, и моё развитое умение подчинять себе чью-то волю и рядом не стоит с его внушением. Ему даже в глаза не надо кому-то смотреть, чтобы внушить любое желание, что взбредёт в его голову.       Отец поднимает бокал, и я словно заворожённый вторю его движениям. Мой разум бьётся, словно запертый в бетонной камере, где нет ни окон, ни дверей. Моё тело без моей воли совершает механические действия по желанию отца. Я — марионетка в умелых руках кукловода.       Делаю глоток кроваво-красного вина, ставлю бокал на стол и судорожно вдыхаю, словно очнулся от вечного сна.       — Какого чёрта? — срываюсь на крик, поворачиваясь на отца.       — Я не могу применить привычное для тебя воспитание, Люцифер, но не забывай, кому ты осмеливаешься перечить. Ты слаб, ничтожно слаб, и таким тебя сделала твоя Непризнанная, — отец даже не оборачивается, продолжает свою трапезу. — Ты пробыл в подчинении моей воли гораздо дольше, чем обычно. Раньше тебе хватало пары мгновений, чтобы побороть её. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я не предприму никаких действий по возвращению мисс Уокер в сознание.       Я сжимаю в пальцах серебряную вилку настолько сильно, что она лопается под давлением моей злости. Непримиримая ненависть разливается во мне огненной магмой.       Могущественная и смертельная энергия Сатаны гуляет по залу. Его глаза искрят всевластием, в голосе —расплавленная сталь. Малейшее неповиновение — и он испепелит твою душу одним взглядом.       — Ты не предпримешь никаких действий только из-за своей упёртости, отец, — делаю пару глотков, стараясь не смотреть на Тори. — Моя слабость здесь совершенно не при чём.       — Ты так считаешь? — Сатана смотрит на меня из-под опущенных век, его глаза приобрели бордовый оттенок, что не сулило мне ничего хорошего.       — Что ты задумал? — закидываю в рот кусочек мяса и поворачиваю голову в сторону отца.       Признаться, мясо и правда вкусное — тонкие сладкие нотки растекаются на языке приятным теплом. Немногие способны приготовить такого рода дичь, оставив все вкусы, при этом лишить специфичного запаха.       — Сын, с чего ты взял, что я что-то задумал? — улыбается Сатана, а в глазах его плещет вселенский заговор.       Тори сидит молча и только с интересом слушает наши перепалки. Украдкой смотрит на меня, её глаза сверкают, плечи расправлены. У неё неплохие манеры, она держится гордо, и этим вызывает во мне интерес, граничащий с раздражением.       Маленькая хрупкая демоница, не имеющая ни рода, ни семьи, ни даже жалкого статуса показывает манеры, приближенные к воспитанию истиной леди.       — Век сменяется веком, а твои замыслы, отец, остаются всё такими же скудными, — отпиваю глоток, смотря на Тори, в попытке разгадать причину её нахождения за этим столом. — Показательный ужин, прислуга за столом, помнится, прошлый раз тут была твоя очередная мимолетная игрушка, но теперь ты превзошёл сам себя, — усмехаясь, перевожу взгляд на отца.       — Люцифер, где твоё воспитание? — укор в голосе отца. — Как ты невежественен. Простите его, милая, он не в себе, — Сатана растягивается в улыбке, слегка касаясь запястья Тори.       — Как же это омерзительно, — фыркаю я, делая ещё один глоток.       — Люцифер!       — Не стоит пытаться ставить меня на место. Твои развлечения переходят всё границы допустимого, — раздражённо проговариваю, неотрывно слежу за движениями отца.       — Твои развлечения, Люцифер, и вовсе недостойны того, чтобы говорить о них, — стальные нотки в голосе Сатаны призывают заткнуться.       — Ты про Вики? — бросаю вызов, определенно и точно, что не обернется для меня ни чем хорошим. — Конечно про неё. О чем это я?! — поворачиваюсь к отцу и чуть склоняю корпус, вынуждая его сосредоточить взгляд на себе. — Только вот Вики — не развлечение! В отличие от «этого», — указываю вилкой в сторону Тори.       Ярость в момент вспыхивает в нём красными языками пламени, разливаясь за пределы бордовых радужек.       — Люцифер!       Дьявольское вино из уникального сорта черного винограда, что растет только в Аду, и демонической чистой крови прожигает меня изнутри, расслабляя натянутые нервы. Голова идёт кругом, перед глазами плывет.       — Пожалуй, на сегодня мне хватит вашего представления, — аккуратно складываю приборы на тарелке и отодвигаюсь от стола.       В глазах темнеет, каменные стены сливаются с чёрным полом, кружатся, словно водоворот. Ноги наливаются свинцом, а в голове пульсирует кровь.       — Люцифер, — голос отца вызывает адскую боль в висках.       — Я спать, — бросаю я и поднимаюсь со стула.       Меня ещё никогда так не опьянял алкоголь. Ни глифт, ни дьявольское вино. Я всегда контролировал своё состояние. Но по всей видимости сегодня ничтожное количество вина сыграло со мной злую шутку. Какая ирония! Когда ты пытаешься заглушить свои чувства и боль алкоголем, тот максимум, что ты получаешь — это лёгкое опьянение, и то не всегда. А сейчас, когда меня прожигают сотни чувств и эмоций, когда я снова отдалился от нужных мне ответов, от Непризнанной, я, пошатываясь, плетусь в свою комнату.       Упираюсь рукой в стену, глубоко дышу и медленно пересекаю коридор. Захожу в комнату и, не раздеваясь, падаю на кровать, позволяя черному дурману поглотить себя полностью.

***

      Полная темнота, через которую пробивается нежный сладкий запах ванили, я вдыхаю его, расплываясь в улыбке. Такой светлый, такой родной. Я тянусь к нему. Касаюсь нежной кожи, скольжу по ней руками, придвигая ближе. Идеальное хрупкое тело в кромешной мгле. Аромат ванили и ответные прикосновения.       Скольжу пальцами от плеча к груди, и к талии. Толпой мурашек проносится каждое нежное ответное прикосновение к моему телу. Я глубоко вдыхаю приторно сладкий запах, переворачиваюсь на живот, подминая под себя хрупкое тело.       Не хочу открывать глаза, не хочу терять эту связь. Зарываюсь носом в волосы, касаюсь губами нежной кожи шеи, продолжительными поцелуями спускаюсь к ключице.       Стройные ноги обхватив мою талию, прижимают к маленькому горячему телу. Скольжу губами вниз, покусывая кожу и тут же целуя, снова и снова вдыхая невероятно сильный аромат ванили.       В сознании взрывается черная волна неизбежного ужаса, словно сама смерть касается твоего плеча, и ты, оборачиваясь, принимаешь неизбежное. Сырая гниль вытесняет светлую сладкую ваниль. Неужели я снова в своём Аду? Нет, нет, нет, только не это…       Распахиваю глаза, в ужасе раскрываю крылья и одним взмахом отстраняюсь, упираясь спиной в шкаф.       На кровати лежит обнаженная Тори, поднимается на локти и в недоумении смотрит на меня. Я часто моргаю в попытке рассеять мираж.       — Люцифер, — её обеспокоенный голос разносится по комнате. Она садится на кровати, чуть прикрываясь черной простынью, — ты в порядке?       — Какого дьявола ты здесь делаешь? — рычу я, пытаясь прокрутить в голове воспоминания.       Отказ Сатаны в проведении ритуала, судорожные поиски информации в библиотеке, совместный ужин с Сатаной и прислугой, его непоколебимая власть. Дьявольское вино, что ударило в голову, темный коридор, что плыл перед глазами от опьянения, и моя кровать.       Окидываю взглядом тело — полностью обнажён. Поднимаю взгляд на демоницу: она медленно встаёт с кровати, подходит ко мне. Тянет ладошку к моему лицу, но я перехватываю запястье и шиплю ей в лицо:       — Какого чёрта ты сделала?       — Я сделала?! — восклицает она, выдёргивая руку.       В зелёных глазах плещут волны непонимания.       — Что ты забыла в моей постели?       — Ты издеваешься?! — она срывается на крик, в голосе сквозит обида, а глаза наливаются слезами. — Я знаю, что я просто прислуга, но ты… Ты…       — Что я? — рычу ей в лицо, не давая приблизиться.       — Ты обещал… Ты говорил… — она всхлипывает и опускает взгляд в пол.       — Пошла вон!       — Люцифер, — смотрит на меня так, словно я ранил её в самое сердце.       Я смыкаю пальцы на её подбородке, она испуганно всхлипывает, её крылья дрожат.       — Кажется я предупреждал тебя! — перемещаю руку на её предплечье и волоком тащу к двери.       — Люцифер, — её голос дрожит, ноги путаются в черной простыне.       Я рывком открываю дверь, выпихиваю её в коридор, с громким хлопком закрываю перед её носом. Слышу приглушённые рыдания — всхлипы, переходящие в истерику.       Расхаживаю по комнате, судорожно перебирая в голове всё произошедшее минувшим вечером. Непонимание граничит с раздражением, переходя в неистовую ярость.       Я захожу в ванную, поворачиваю кран и встаю под горячие капли воды в надежде смыть с себя прикосновения демоницы.       На языке всё ещё присутствует привкус ванили, и я искренне не понимаю, откуда он взялся. Внешность демоницы выбивает из колеи, отсутствие энергии, резкое появление в замке и отношение Сатаны.       В голове крутится сотня вопросов, но я вынужденно отбрасываю их на задворки сознания, выхожу из ванны, одеваюсь и как можно быстрее убираюсь прочь из замка.

***

      Возвращаюсь в школу, быстрым шагом пересекаю холл, не обращая внимания на изучающие взгляды учеников. Бегом поднимаюсь по лестнице и врываюсь в лазарет.       — Люцифер, — Фейт поднимается со своего места, но я, не обращая на неё никакого внимания, сворачиваю в узкий коридор и иду к палате Вики.       «Меня устраивает её состояние»       «Ты не будешь чувствовать боль от потери части души»       «Таким тебя сделала твоя Непризнанная»       «Ты слаб, Люцифер»       Слова отца проносятся ураганом в моей голове. Я сжимаю пальцы в кулак, глубоко вдыхаю и открываю дверь.       В нос ударяет сладкий, до боли любимый запах ванили, по комнате разносится звонкий смех моей девочки, и я цепенею в дверном проёме.       «Моя маленькая Непризнанная»       Срываюсь с места и в один лёгкий взмах пересекаю палату.       — Люцифер, — она вскрикивает от неожиданности, когда я обхватываю её руками и прижимаю к себе.       Вдыхаю сладкий запах, позволяя моей энергии слиться с её. Светлая кремовая ваниль заполняет моё тело, смешивается с кардамоном в медленном танце. Приносит свет в мою темную душу, заполняя собой всё пространство.       — Моя девочка, — шепчу я, сильнее прижимая её к себе.       Она обвивает мою шею руками, я подхватываю её хрупкое тело и поднимаю её с кровати, утыкаюсь носом в шею.       — Ты проснулась, — прижимаю ее к себе, не сдерживая эмоций.       Её волосы с запахом лесных ягод прячут моё лицо, скрывая слёзы, что так нагло собираются в уголках глаз.       — Непризнанная, — бормочу в наслаждении, моргаю, смахивая непрошенные слезы, перевожу взгляд на её лицо. — Чёрт бы тебя, Вики! — усмехаясь, заглядываю в изумрудные родные глаза.       Стираю её слезы, придерживая на весу одной рукой за талию, касаюсь её лба своим и тяжело дышу, растягиваясь в счастливой улыбке.       — Люцифер, — она обеспокоенно шепчет, отстраняется от меня, и я опускаю её на мраморный холодный пол босыми ступнями. Пробегает взглядом по моему телу, касается своими нежными пальчиками оголённой кожи.       — Вики, я в порядке, — проговариваю я, притягивая её к себе, — регенерация давно справилась. — понимая, что так обеспокоило Непризнанную, провожу руками по её плечам, бережно касаясь нежной кожи.       Последний раз она видела меня прикованным цепями, всего в крови и глубоких ранах, расползающихся по телу. Обессиленным, слабым, разбитым действиями моего безумного отца.       — Люци, — её накрывают эмоции, она срывается на истерику, притягивая меня к себе, цепляясь своим пальчиками за спину, натягивая рубашку.       Я укутываю её в своих руках, крепко прижимаю к себе, глажу её лопатки, где должны быть крылья, вдыхая сладкий любимый аромат ванили.       — Тише, Непризнанная, я больше никуда не уйду, — шепчу я, целуя макушку.