Печать

      Горячие грубые ладони касаются щек, поднимая моё лицо.       Полная темнота. Отсутствие жизни. Ледяная пустота.       — Вики.       Вздрагиваю от его голоса и пячусь назад.       — Посмотри на меня.       Резко останавливаюсь. В темноте проявляется алый взгляд, переполненный ужасом и волнением. В секунду размывается — и я вижу, как тонкая изящная ручка скользит по его груди, впитывая ритм сердца. Чёрное крыло одеялом накрывает обнаженные тела.       Словно протрезвев, я скидываю горячие ладони со своего лица и обжигающей острой пощёчиной отворачиваю его взгляд от себя.       Стремительно поднимаюсь на ноги, подмечая взглядом, как мятные волны искрят в черном дыму, заполоняя комнату, жалят и кусают, пробивая током демона, сидящего передо мной на коленях.       Кидаю взгляд на кровать. Растрёпанные пшеничные волосы такой же длины спадают с плеч, закручиваются в волны, полностью имитируя мою прическу. Перепуганный изумрудный взгляд, пухлые губы приоткрыты в немом изумлении. Сжимая тонкими пальчиками темную простынь, она прижимает ткань к груди, скрывая нагое хрупкое тело. Подогнув под себя ноги, она накрывает крыльями плечи, нетрывно смотря на Люцифера.       И мне так тошно становится! От её взгляда гниль собирается тягучей субстанцией, разливаясь по горлу. Медленно стекает по стенкам, окрашивая моё существование в черное непроглядное мессиво.       — Больше никогда не смей ко мне прикасаться! — не опуская взгляда на Люцифера, обращаюсь к нему с гневом, подавляя позывы тошноты. — У тебя есть прекрасная замена.       Резко обернувшись, цепляю плечом застывшего каменной статуей ошарашенного Ваалферифа и срываюсь на бег.       — Уокер!       Доносится его голос, привлекая моё внимание, но я не оборачиваюсь. Лишь вкушаю приторный вкус своей ярости. Пряная гвоздика оседает пыльцой на пересушеных губах, и я слизываю её, смаргивая слезы. Пустующая бездна поглащает мои чувства, калечит на дне его обещаниями и, закрутив в шторм, возносит отбратно к небесам, вынуждая давиться его любовью.       — Вики!       Его призыв тонет в утробном рычании Гарда. Пёс срывается на озлобленый лай.       — Место! — приказывает Люцифер, и я непроизвольно дергаюсь.       Не помня, в какую сторону необходимо повернуть, я замираю на развилке, нервно осматриваюсь, пытаясь вспомнить, каким путем меня привёл Гард.       Озлобленный лай вынуждает обернуться — и я застываю, покрываясь мурашками, наблюдая, как пёс кидается на хозяина, не давая ему возможности сделать шаг ко мне.       Взъерошенные смоляные волосы, алый взгляд налит огнём Преисподней, оголенный торс и серые пижамные штаны ниже бедренных косточек являют миру напряжённые мышцы живота на теле демона. Грудь вздымается от глубокого дыхания, чёрные линии татуировок переливаются под отблеском золотого света. Бордовые перья перекатываются красным перламутром в теплом мерцании, встав дыбом и дрожа от гнева Люцифера.       — Гард!       Рявкает Люцифер и делает шаг, но пёс лишь срывается с места, нападая на хозяина, продолжая озлобленно лаять и рычать. Его рык волной проходит по коридору, а звонкий яростный лай эхом отражается от каменных стен.       — Сидеть! — наступает на пса, сверкая пламенем в глазах; приглушённым властным голосом Люцифер отдает приказ.       По позвоночнику бегут мурашки и, вздрогнув всем телом, я возобновляю свой побег из адского замка, свернув, кажется, совершенно не туда под звонкий скулеж собаки.       — Уокер, — запястье переплетают шершавые пальцы, крепкой хваткой сжимая до боли кожу.       Настигнув на второй развилке, Люцифер рывком разворачивает меня к себе и заключает в объятиях.       Упираюсь ладонями в его грудь, отталкиваю от себя и одариваю ещё одной обжигающей пощёчиной.       — Да послушай ты меня!       Кричит мне в лицо; алые радужки заполняет чернотой, окружая тонким кругом красного обжигающего пламени. Испепеленую душу прожигает черный перец — и я выхватываю руку, не желая слышать его голос.       — Дай мне сказать!       Дёргает на себя, сжимая предплечье.       — Зачем, Люцифер? — пытаюсь вырвать руку, но ничего не получается. Его энергия заполняет пустоту в груди, и я возвышаю каменную невидимую стену, отрезая себя от его вкусов. — Твои слова сладкой ложью льются из твоих уст, лаская приторным сиропом слух, — эмоции выходят за пределы контроля, разрастаясь с каждой секундой. — Твои слова отравляют меня, Люцифер. Избавь меня от очередной порции твоих гнилых чувств.       — Вики…       Взгляд наливается удивлением и болью. Поджимая пухлые губы, он склоняется надо мной, лаская горячим дыханием лицо. И я непроизвольно вдыхаю его запах. На глаза подступают слёзы, разбитая душа собирается под его прикосновениями, но я поджимаю губы, до цветных пятен жмурю глаза и сжимаю челюсть, отчаянно прогоняю его тепло из своей жизни.       — Я доверяю своим глазам. Доверяю тому, что вижу, Люцифер, и увидела я достаточно, — боль, что поселилась в душе, не даёт расслабиться, стучит в голове, призывая скорее покинуть территорию Ада и больше никогда не ступать на темный путь. — Ни одни слова не перекроют того, что я почувствовала. Чтобы ты ни сказал — твои лживые слова не смоют этой гнили. Ни одно твоё оправдание не повернет время вспять, — вкус гнили, её прикосновения к нему, и я в отвращении кривлю лицо. — Отпусти меня, Люцифер. Мне омерзительны твои прикосновения.       — Непризнанная, — с испугом шепчет демон и только сильнее сжимает предплечье, оставляя фиолетово-бурые отметины.       Но я не чувствую боли, а запах моей горелой души затмевает его тепло.       — В одном ты был прав, Люцифер. Только в одном ты сказал правду, — вздергиваю голову вверх, расправляя плечи, игнорируя хруст позвонков. — И ты сдержал своё слово, обещая мне, что я больше никогда не почувствую той боли, которую испытала на кругах Ада, — не отрывая взгляда, не обращая внимания на то, как рушатся стены моего мира, грохотом отправляя на дно бездны мои чувства, я смотрю прямо в любимые глаза, что принесли столько боли. — Я сжигала свои кости и плоть, вдыхая горелый запах перьев с моих крыльев, лёжа в раскаленной могиле, защищая тебя от отца. Нырнула до самого дна гнилого кровавого болота, доказывая свою любовь к тебе. Отдала часть своей души, вместо медальона, что ты мне подарил, со словами «никогда не снимай», чтобы пройти этот путь и показать твоему отцу, как сильно я люблю тебя! И если бы я могла впиться когтями в грудную клетку и вырвать шрам, я швырнула бы тебе в лицо твою защиту! — переполненная гневом, с каждым словом я чувствовала, как лопается сосуд с моими эмоциями. — Ты был прав, Люцифер. Больше никогда я не испытаю той боли, через которую прошла. Потому что даже если собрать все круги Ада, на которые ступили мои ноги, собрать всё, что я там пережила — это только малая, совсем незначительная, не имеющая ничего важного и ценного часть того, что я пережила, увидев тебя в объятиях такой же, как Я.       — Ещё одно, в чем я тебе не солгал, Непризнанная, — наклоняется, опаляя своим дыханием моё лицо. — Я больше никуда тебя не отпущу, Уокер.       В одно мгновение закидывает на плечо, крепко прижимая бедра. А я дергаюсь, стараясь вырваться из его обятий, упираясь ладонями в спину.       Нервный, раздражительный тремор бордовых перьев. Крылья демона то и дело пытаются раскрыться, пока он несет меня в обратном направлении.       — Ваалфериф! — с властью и яростью призывает Люцифер. — Где демоница?       — Все ещё в комнате, Господин, — блондин склоняет голову, а я невольно удивляюсь, на секунду прекращая попытку вырваться.       — Держи, — опускает меня на ноги, отдавая в руки Ваалферифа.— Отпустишь — я оторву твои руки.       — Да, Господин.       Ваалф окольцовывает мои плечи руками, сильно прижимая к своему телу, не давая возможности вырваться.       — Предатель, — гневно бросаю ему в лицо, на что демон только сильнее прижимает меня к себе.       Ярость Люцифера разливается по комнате прожигающим черным перцем. Жалобный писк девушки смешивается с влажными хрипами, а у меня дыхание перехватывает — и я кашляю, пытаясь дотянуться до шеи.       Тугую веревку, пропитанную керосином, накинули на шею, и с каждой секундой, будто крепкие пальцы сжимают моё горло, лишают меня жизни.       Выпустив последний воздух из лёгких, бью ладонями по ребрам Ваалфа в призыве отпустить меня. В глазах стремительно темнеет, лёгкие жжёт от нехватки кислорода — и я падаю на пол, хватаясь за горло, сухим кашлем раздирая глотку.       — Люцифер, остановись!       Давление на мою жизнь прекратилось, замерло, но всё ещё не отпускало. Тело дергалось в конвульсиях, и по щекам текли обжигащие слёзы. Из меня словно выкачивали жизнь — и с каждой секундой я теряла себя, погружаясь в темноту.       — Ты убиваешь её, Люцифер!       Я больше не чувствовала мертвой хватки на горле, воздух постепенно проникал в легкие, возвращая способность дышать. Последние крупицы моей жизни замерли на кончиках пальцах.       Крепкие руки подняли меня с пола. Обжигающие хлесткие удары по щекам на доли секунд разрезали воцарившийся мрак, разбивая его на пиксели.       — Вики?!       Отчаянный хриплый голос, ещё одна вспышка ослепительного белого света, обжигающее ощущение на коже.       — Уокер, открой глаза!       Яркий свет ослепил мою тьму, и, обернувшись к нему, я сделала шаг.       — Вики!       Я слышала его голос. Он пробирался в поглотившую меня безну.       — Твою мать, Непризнанная! — щеки жжёт. — Открой чёртовы глаза!       Шаг за шагом я приближаюсь к белому свету, медленно, с опаской ступая в его лучи.       — Я не чувствую тебя…       Замерла. Судорожно оглядываюсь по сторонам. Его всхлипы раздаются в моей тьме, сотрясая болью воздух.       «Люцифер»       Пячусь в глубины моей тьмы. Новая порция обжигающих ощущений. На затылке стягивает волосы и тело будто всё сжимается в кольцах большой змеи.       — Я никуда тебя не отпущу, Уокер! — его голос сломан, надорван, разносится хриплым шепотом. — Я уйду вместе с тобой, Непризнанная.       На губах его вкус, в груди разливается кардамон, и я глубоко вдыхаю его запах. И с каждым вдохом словно в обратной съёмке моя жизнь возвращалась, просачиваясь через пальцы, напитывая тело.       Распахиваю глаза и дергаюсь, пытаясь подняться, но ничего не получается. Кашляю, раздирая глотку. Ребра сильно сдавливает, и волосы на затылке неприятно стягивает.       — Твою душу, Вики! — облегченный вздох доносится со стороны.       Перевожу затуманенный взгляд и вижу, как Ваалфериф сжимает волосы у корней, по стене обессиленно съезжает к полу.       Ладонью бью по плечу Люцифера, хрипом призывая его отпустить меня, но он лишь крепче сжимает меня в своих руках, покрывая плечо поцелуями.       — Никогда, — встречаюсь с алыми блестящими от страха глазами, — слышишь меня?! Я всегда должен чувствовать тебя. Всегда, Уокер! Заруби на своем носике и повторяй как молитву перед сном, — прижимается лбом к моему. — Я всегда должен чувствовать тебя.