Глава 11. Выход в свет
24 октября 2020 г., 20:42
Имея печальный опыт общения с Робертом, Асока выпрямилась и выставила перед собой руки, готовясь защищаться до последнего.
— Только попробуй, — сказала она, воинственно сверкнув огромными голубыми, как небо, глазами.
— Да какого ситха… — начал было Энакин, но тотчас же замолчал, услышав внушительный хлопок двери.
— Что тут происходит, ситх возьми? — грозно произнесла Шаак Ти, вырастая на пороге комнаты и своей крупной фигурой закрыв весь проём двери. — Вы, оба, скоро весь лагерь перебаламутите! Мадам Джокаста, между прочим, весь мозг мне съела на тему того, что вы могли тут творить ночью, оставшись наедине.
— Я ушёл спать в сени, — недовольно буркнул Скайуокер и мысленно добавил от себя: «Асока решила, что я буду с ней драться. Она подумала, что я могу ударить её».
— Мне всё известно, — ответила ему Шаак. — И другим тоже, я вовремя заткнула всех, кто хотел об этом поболтать. Кстати, давай мне сюда бедных детей, а то ты их так держишь, что того и гляди уронишь или что-то у них сломаешь, — добавила тогрута, принимая близнецов у отца, и тут же заговорила о другом: — А почему у Асоки такой вид? Только что сидела нормально, а тут вдруг вся скорчилась, как побитая. Эй, что с тобой? Что-то не так?
Асока уже успела прийти в себя и теперь страшно стыдилась минутной слабости и постаралась ответить как можно спокойнее и ровнее:
— Всё в порядке.
— Точно? — недоверчиво произнесла Шаак Ти, наклоняясь к ней, и после повернулась к Энакину. — Шёл бы ты отсюда. Мы с Катуни поможем Асоке, а Петро придёт помочь в хозяйстве, пока ты будешь на охоте. Правильно сделал, что собрался туда, это поможет убрать лишние мысли.
Мало нашлось бы падаванов и Рыцарей, способных ослушаться веления Магистра-джедая. И Энакин, ещё раз посмотрев на Асоку, медленно пошёл на выход, на ходу застегивая плащ. Погодя он отметил, что Тано больше не выглядит напряжённой и готовой к бою, однако продолжает следить за каждым его шагом.
Отвернувшись от двери, он, напевая, отправился к стоянке спидеров. И через несколько минут двое юнлингов уже наблюдали, как белый спидер стремительно исчезает в тёмной зелени Эндора, превращаясь в незаметную точку.
— Ты знаешь, о чём я думаю? — спросил Затт у своего друга.
— Понятия не имею, — пожал плечами Петро. — Но ты же всё равно не отстанешь.
— Думаю, что в некоторых ситуациях и при определённом настроении Энакин может быть весьма жестоким, — высказал Затт своё предположение.
— Как знать, как знать, — ответил Петро, не отрывая глаз от удаляющегося кумира.
***
— А каждым вечером, если была хорошая погода, они ходили по полю, взявшись за руки, как герои красивого романа, — восторженным голосом рассказывала Катуни, а Асока, лёжа на кровати, слушала её болтовню. Девочка собирала вещи Падме, чтобы затем вынести их. Шаак Ти решила, что это нужно сделать, чтобы освободить побольше места для Асоки и детей. Энакин согласился с великой неохотой. Тано с лёгким вздохом подумала, что в последнее время Скайуокер всё делал и говорил словно нехотя. Даже и жил похоже так же, чисто по инерции. Все эти три дня тогрута не выходила из домика, окончательно выздоравливая и заботясь о близнецах. Днём к ней приходила Катуни, а Шаак Ти приносила еду и справлялась о самочувствии. И за то, что та помогала с едой, Энакин делился с ней мясом, добытым на охоте. Он всегда питался отдельно от Асоки. Она видела его мало, Скайуокер вообще будто избегал её общества, постоянно находя себе дела вне дома: то отправлялся на разведку, то на охоту, а то и просто вызывался починить оружие и спидеры. Он был в этом деле большим знатоком и пользовался огромным авторитетом. Хозяйственные дела в доме исполнял Петро, а Энакин, если и заходил туда, то почти не смотрел на Асоку, а если и случалось, то это были короткие и недобрые взгляды. Тогрута объясняла такое поведение депрессией, вызванной потерей любимой жены. Ведь если верить тому, что рассказала Катуни и вспомнить то, что видела сама Асока, то получалось, что Падме была не просто особенной женщиной, она была святой. — Когда солнце над Эндором сияло слишком ярко, она шла на прогулку, закрывая голову красивым зонтиком из кружева, — Катуни развернула над головой это произведение искусства и Асока чуть не задохнулась в восторге. Она никогда не видела такой красоты. Как жаль, что девочка уже убрала зонт. — А Энакин всегда наклонялся к её лицу, и они начинали шептаться. Словно сказанное ими не имел права знать никто. Но видела бы ты, как он смотрел на неё, так, словно в целом мире нет больше никого. Вот бы Скайуокер и на меня хоть раз посмотрел бы вот так же, всё бы за это отдала. Асока просто не представляла себе, как можно было желать чего-то подобного, вспоминая те взгляды, что Энакин теперь бросал на неё. Да и вообще не понимала, что может быть хорошего в отношениях мужчины и женщины. Но потом вспомнила далёкие сцены из раннего детства. Это было ещё до того, как Асоку забрали в Орден и когда ещё был жив её отец. Они жили в небольшом, но очень красивом домике в шилийском селении. У него была зелёная крыша, а окна закрывали белые занавески. По выходным родители шли в гости, взявшись за руки. Тано помнила, как любила разнимать их руки и повисать на них. Родители, смеясь, поднимали её над землёй, принимая игру. Из этого выходило, что отношения с мужчинами отнюдь не всегда унизительны и мерзки, иной раз бывают и совершенно иные примеры. А Катуни тем временем продолжала: — Кожа у сенатора Амидалы была удивительно белой, почти как молоко, а волосы такие гладкие, просто один к одному, такие красивые, темно-каштановые, и никогда не выбивались из причёски. Асока при этих словах невольно потрогала свои лекку. Вспомнила о том, что на другое же утро после переселения в дом Энакина, Катуни и Шаак Ти устроили ей капитальную баню. Тогрута натирала себя мочалкой, пока её кожа не покраснела, а потом долго оттирала лекку и монтраллы от пыли и сухой кожи. Но всё равно она понимала, что ей, даже отмытой и переодетой, всё равно далеко до совершенной красоты Падме. Да и Энакин, увидев её обновлённой, ничего не сказал, только хмыкнул и пошёл себе дальше. Впрочем, чему тут удивляться, если он привык к женщинам человеческой расы, то внешний вид Асоки явно должен был вызывать у него неприязнь, если не сказать больше. И почему-то именно эта мысль волновала тогруту больше всего. — Ты не устала? — участливо спросила Катуни, заметив, что внимание Асоки немного отвлеклось. — Магистр Ти сказала, что если ты устанешь, мне следует заткнуться и убираться отсюда. Тогрута улыбнулась, она успела уже полюбить всех тех из Ордена, кого видела, особенно это касалось Катуни, такой милой и отзывчивой. — Нет, я не устала, — поспешила сказать Асока. — Я за эти дни выспалась на всю оставшуюся жизнь, да только вот Люк и Лея сейчас проснутся, а они голодные, как два эвока. Асока подняла полог с кроватки и перевернула близнецов на спинки. До чего же сильно она любила этих детей. Просто невероятно. А ведь была уверена, что после смерти матери уже не сможет любить ни одно живое существо, а теперь всем сердцем привязалась к этим сироткам. Быть может потому, что Люк и Лея сейчас целиком и полностью зависели от неё и никак не могли причинить ей зла, а могли только полюбить в ответ? Когда малыши наелись, а Асока стала застегивать рубашку, вернулся Петро, загнав бант в загон. И только после этого в дом пришла Шаак Ти. — А не пора ли тебе прогуляться? — как всегда прямолинейно обратилась она к Асоке. — Вы говорите о том, чтобы я вышла из дома? — встревоженно поинтересовалась Тано. До сих пор из всего лагеря она виделась только с Магистром Йодой и Мадам Джокастой и совершенно не была готова к издевательствам других. — А разве тебе всё ещё нехорошо? — подозрительно спросила Шаак. — Нет, просто мне совсем не в чем выйти, — откровенно призналась Асока. — Я тут принесла кое-что, — произнесла женщина, развязывая мешок. — Это вещи Катуни, что-то может быть мало, но не всё же время тебе ходить в сорочке. Асока тут же ополоснулась водой и принялась натягивать колготки. — Да ты совсем тростинка, — неодобрительно покачала головой Шаак, разглядывая отощавшую фигуру Тано. — И как только родить смогла, не понимаю. Однако когда дело дошло до груди, женщина уже так не считала. Пуговицы на платье едва сходились. Шаак Ти долго с ними промучилась, но на самых верхних признала поражение, оставив их незастегнутыми. В новой одежде Асоке было не очень уютно, но так хотя бы не стыдно показаться другим. Петро смог починить её сапоги и поменять застежки. Пока она обувалась, Катуни надела ей на монтраллы золотистый венец. — Ну разве она не прелесть? — гордо произнесла Шаак Ти, оглядывая результат своих трудов. — Энакин принёс нам несколько птичек, подстреленных им с утра, и я зажарила их, ведь он явно будет рад вкусному ужину. Сейчас он чинит спидеры, а ты пока поставь кроватку детей у входа и посиди на крыльце, тебе полезен свежий воздух. Асока нерешительно вышла из дома и с удивлением заметила, как бурно течёт жизнь за пределами лагеря. Она видела, как мужчины и женщины, многих из которых она узнала, то и дело бегали туда сюда и раздавали друг другу указания. — Затт принёс воды из родника, — послышался рядом голос Шаак Ти — Подогрей её, Энакин явно захочет кофе, когда придёт. Тано была рада занять себя делом, чтобы не думать о том, как на неё могут смотреть и что думать при этом. Она уже приготовила кофе, попробовала мясное рагу, принесенное Шаак Ти, проверила близнецов и, не зная чем ещё можно заняться, встала у крыльца и посмотрела на лес, чтобы не отвечать на взгляды людей. Но с одним всё же пришлось. С тем, что сейчас буквально пожирал её заживо.
