До скорой встречи

Размеренный голос нового преподавателя, гулом пронёсшийся между одиночными деревянными партами, мигом вернул рыжеволосого в реальность. Учиться, конечно, очень интересно, но куда лучше было бы проводить время на улице в такие тёплые деньки. В раздумиях и мечтаниях Чуя даже не успел расслышать имя учителя. Ладно, ещё время будет, запомнит. Только ещё что-то знакомое было во внешности преподавателя. Словно рыжик уже видел его где-то, однако вспомнить не мог. Наверное, пересекались в каком-нибудь магазинчике. Историк сел за свой стол и открыл список учеников, дабы, как и полагается, провести перекличку. Почесал затылок, глазами быстро пробежавшись по именам, чтобы не сглупить, верно прочитать. Шатен еле заметно кивнул, видно, самому себе, после чего стал зачитывать имена в журнале. Многие были достаточно простые, но некоторые такие, что язык сломать просто. Но одна фамилия, точнее, имя после неё заставили Осаму немало поразиться. Имя редкое, но настолько знакомое... Теперь молодой человек внимательно осмотрел класс, чтобы увидеть, кто откликнется. – Озаки Чуя, – решительно и заметно более громко произнёс он. Ученик, что вновь ворон считал, вдруг опомнился, когда друг сзади потряс его за плечо. Паренёк замотал головой, тут же подняв руку и выкрикнув своё "я". Одноклассники засмеялись, слишком уж нелепо это выглядело. Чуя покраснел и снова сел спокойно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотел ещё крикнуть что-то в роде "чего ржёте", но решил воздержаться при новом учителе. Осаму же не верил своим глазам. Теперь он упрямо видел в голубоглазом школьнике своего давно потерянного брата. Шатен даже просидел несколько секунд, внимательно разглядывая парнишку. То же имя, волосы, глаза, нос, черты лица... Даже голос показался таким родным, хотя это уже самовнушение. Осаму вспотел от волнения, начал теребить ворот рубашки, забегал взглядом по классу. Хорошо, вовремя вернулся в реальность и продолжил перекличку. Весь урок Дазай вёл себя странно: ронял мел, заикался, иногда тяжело вздыхал и забывал, о чём говорил. Больше всего внимания уделял Чуе. Тот же ощущал себя неловко, думал, что так происходит из-за его слишком громкой попытки представиться. А учитель просто не мог думать ни о ком, кроме рыжего парнишки. Нет, правда? Это может быть его брат? Почему он так пропал, как сейчас живёт, у кого, чем занимается? Все эти вопросы Осаму покоя не давали. Шатен старался успокоиться, но пока выходило плохо. Вот рыжик совсем не беспокоился, явно даже не узнал некогда родного старшего братишку. Неудивительно: прошло восемь лет, худой и сутулый школьник вырос, стал высоким, деловым, поменял причёску, начал носить очки, обрёл более мужской голос, низкий, бархатный. Но Осаму своего братца забыть не мог. Вероятно, это какой-то бред просто, однако тот считал иначе. Теперь педагог надеется, что у класса последний урок сейчас. Очень уж хочет побеседовать с Озаки Чуей... Дазай постепенно успокаивался, нужно же хотя бы урок довести до конца по-человечески. Да, первое занятие в этом небольшом коллективе, а уже настолько тяжело... И какая встреча! С одной стороны, молодой человек надеется на то, что не обознался. Так давно не видел брата, а если не ошибся, то сможет наконец с ним поговорить! Шатена разрывало на части от подобных мыслей. Что может быть большим счастьем, чем отыскать давно потерянного дорогого человека? Ничего! Однако с другой стороны, если здесь правда его Чуя, то... О чём говорить с ним? Как смотреть в глаза после всего произошедшего? Осаму представляет, сколько обиды, даже ненависти поселилось в маленьком сердечке рыжика. Такая жестокая и печальная сторона монеты притупила желание историка побеседовать с учеником после урока. Занятие подходило к концу, сегодня оно было вводным, поэтому сложной информации особо и нет. Записав на доске домашнее задание, кудрявый учитель отряхнул ладони от мела и мягко улыбнулся своим новым подопечным. Через две минуты зазвучал звонок, оповещающий о перемене. Ребята стали собирать свои портфели, по очереди покидая класс, бросая где-то робкое, а где-то и очень громкое "до свидания". Дазай тяжко вздохнул и сел за учительский стол, закрыв лицо руками. Закрыл глаза, переваривал всё увиденное, услышанное. Снял очки, массируя переносицу. Его вымотал не столько урок, сколько собственные мысли. Через минуту Осаму всё-таки решился встать и собраться, чтобы вернуться поскорее домой, поразмышлять. Молодой педагог вскоре вышел из здания, оглянувшись. Почему-то пока не верит, что каждый день теперь будет здесь работать, помогать детям подготовиться к трудным экзаменам. Слишком измотанный и хмурый, он выходит за чёрные ворота, покидая школьный двор. Казалось бы, только переводит дух, как тут же перед глазами возникает причина его замешательства. Рыжий паренёк прощался со своими друзьями, очевидно, им в разные стороны идти. Чуя прислонился спиной к дереву, достал из кармана телефон в красном чехле и что-то стал печатать. Наверное, пишет кому-то. Затем спрятал устройство, опрокинул голову назад и прикрыл глаза. Чего-то ждёт. Осаму невольно замер на несколько минут, смотря на ученика. Это что, голос судьбы, что призывает всё-таки подойти к своему, вероятно, брату? Нет, просто совпадение. Они из одной школы вышли, что здесь необычного? Шатен ощущал себя самым слабым и глупым существом на планете, не решающимся даже просто подойти к ребёнку, начать разговор. Историк метался, пока не увидел, что рыжик двинулся, будто собирается уходить. В это мгновение память воспроизвела весьма неприятные воспоминания: ливень, что не только был противным сам по себе, но и добавлял ужаса в ситуацию, тёмные улицы, еле горящие фонари, звонкий голосочек рыжего ребёнка, горячие слёзы, спускающиеся по щекам... До дрожи тоскливо, мурашки даже по спине пробежали. Теперь Дазаю казалось, что если сейчас же не ухватится за шанс поговорить с парнишкой, что так похож на его брата, то никогда уже не представится возможности. Снова потеряет. Навсегда... Молодой учитель быстрым шагом направился к своему ученику, то и дело оглядываясь. Преодолев небольшое расстояние, шатен оказался рядом с Чуей. – Уроки уже закончились, почему ты здесь? Кого-то ждёшь? – глупо начал беседу Осаму, уже жалея, что вообще подошёл. Рыжик вздрогнул от неожиданности и обернулся, уставившись на нового преподавателя. Слегка покраснел от стыда, до сих пор неловко от своего крика на перекличке. – Ам, да. Сестру. А почему Вы спрашиваете? Дазай невероятно удивился. Сестру? Так, неужели всё же обознался... Откуда сестра у Чуи? – Да так... Просто все дети уже ушли, вот и интересуюсь. Рыжик молча кивнул, разговор совсем не клеился. Паренёк вообще не понимал, что от него хочет педагог. Молчание так бы и затянулось, однако Осаму решил перейти к сути. – Послушай... Мне кажется, мы... Как бы тебе сказать... Знали друг друга раньше. И знали очень хорошо. Подросток изогнул одну бровь в непонимании, совершенно не знает, к чему клонит шатен. – Ты очень изменился. Конечно, восемь лет прошло... Наверное, будет очень глупо, если я обознался, но всё же надеюсь, что передо мной правда ты. Всегда таким маленьким был, меньше всех в классе. Сейчас ты вырос уже, хотя и так меня на голову ниже. И раньше ты был более полненьким, с щёчками такими... Зато глаза всё те же. Большие синие зеркала. Чуя потерял связь с реальностью. Откуда этот историк знает, каким он был раньше? Ведь действительно правильно описал... Первое, что пришло в голову – это "Овцы". Вероятно, перед ним сейчас стоит какой-нибудь давний друг, один из компании маленьких хулиганов. Но нет, не может такого быть. Про класс им откуда знать? И восемь лет назад... Восемь лет... Неужели?.. – Кажется, ты что-то вспоминаешь. Да, я не удивлён, что ты сразу не понял. Я тоже немало изменился. Тем более, вряд ли ты вообще хочешь меня вспоминать... Прости, Чуя. Я даже не знал, жив ли ты сейчас. Отец тогда запер меня на несколько месяцев дома, чтобы я не смог прийти к тебе. Хах, хотя он уже умер пару лет назад, ничего теперь не грозит. Потом, выбравшись, я побежал искать тебя, правда. Но это было тщетно. Ты пропал, мне пришлось принять неизбежное. А сейчас скажи, это ведь ты, правда? С надеждой в глазах Дазай сделал шаг навстречу ученику. Последний пребывал в шоке. Столько страшных эпизодов из жизни в прошлом сразу появилось перед взором... Как подобное возможно? Мир настолько тесен, что Чуя через восемь лет смог встретить своего любимого старшего брата? Впрочем, в данный момент слово "любимый" было не к месту. Рыжик замялся, не знал, что сказать, как беседовать с, на минуточку, своим учителем. – О... Осаму? – глупо выдавил из себя парнишка. Он стоял, словно свернувшийся клубочком ёжик, вжал голову в плечи, сутулился, как самое несчастное, испуганное создание на свете. Дазай же улыбнулся краем губ. На самом деле, готов сейчас заплакать, но держится, скрывая истинные эмоции за личиной спокойствия. – Значит, я не ошибся... Чуя, как же я счастлив видеть тебя! Ты живой, здоровый, так вырос и похорошел... От этого мне вдвойне радостнее! Как ты сейчас живёшь? У тебя приёмная семья? Как ты вообще смог выжить? У меня столько вопросов, Чуя, ты не представляешь! Я правда так счастлив, что нашёл тебя! Дазай подался вперёд, попытался обнять брата, но тот отошёл назад, не дав заключить себя в объятия. Рыжик нахмурился, сложив руки на груди. Он, кстати, тоже чуть ли не плачет, только не от радости, а от обиды. Нет, даже злости. Прошло почти десять лет, а Осаму – как ни в чём не бывало. – Нет. Не надо. Восемь, целых восемь лет прошло. Половина всей моей жизни. И за это время ты так и не появился. Знаешь, очень больно осознавать, что любимый братишка, единственный, кто вечно был рядом, мог уберечь, защитить, вдруг бросил тебя на улице. Ничем ты не отличаешься от отца. Не надо пытаться вернуть что-то, начать общаться со мной... Мы просто ученик и учитель, не более. Чуя отвёл взгляд. Хотелось убежать куда-нибудь подальше, спрятаться, чтобы не испытывать на себе растерзание сердца. Может, это сон? Тогда ущипните же кто-нибудь, невыносимо терпеть! – Почему... Чуя, прости! Я не виноват, правда, это всё из-за отца! Он сказал, что если я этого не сделаю, то мы оба окажемся на улице. А то и убить он тебя думал... Я знаю, ты наверняка не можешь простить мне этого, но просто поверь, что я не хотел такой судьбы для тебя! – Конечно, тебе лишь бы свою шкуру спасти! Я всё понял, можешь не продолжать! Да, сказал же, не надо мне ничего доказывать, я не такой идиот, чтобы поверить в твои речи. Шатен опустил голову. На душе кошки скребут, неизвестно, как лучше поступить. – Нет, Чуя, всё не так! Я правда искал тебя, хотел вернуть тебя! Отец умер, да и я уже взрослый человек, теперь нет никаких помех! – Да я тебя ненавижу! Отстань! – повысил голос парнишка, обильно моргая налитыми слезой глазами. Дазай отступил. Замер, словно статуя. Ужасное слово "ненавижу" эхом пронеслось в его голове. – Но... Чуя... – Всё, хватит! У меня есть семья, есть настоящие мама и сестра, которые тогда спасли меня от верной смерти, дали приют, тепло и ласку. Да, сейчас я счастлив! Без тебя! Рыжик немного задрал голову, чтобы слёзы не успели скатиться по лицу. Не желал показывать слабость перед чёртовым Осаму. – Я не собирался лишать тебя новой семьи! Лишь хотел... Вернуться к тебе... Наладить отношения, объясниться... – Достаточно! Тут же Чуя замолк, глядя куда-то за спину учителя. Шатен невольно обернулся и заметил низенькую девчушку с тёмными волосами. Она пристально смотрела на рыжего, после сделала пару шагов к нему и встала рядом. – Добрый день, – обратилась брюнетка к историку, робко кивнув. Дазай ответил тем же, пока не догадываясь, кто эта милая особа. Затем всё-таки вспомнил, что паренёк ждал сестру. – Ах, да... Пойдём домой, Кёка, – уже спокойно проговорил Чуя. – До свидания, ам... – Дазай-сенсей. – Да, Дазай-сенсей... Кёка тоже попрощалась с молодым преподавателем, после чего брат повёл её в другом направлении. – Будьте осторожны. До завтра, – бросил Осаму, вздохнув. На такой ноте они и разошлись. Видимо, это не последний разговор подобного характера... Нет, Дазай так просто отступать не хочет.