До скорой встречи

Квартира встретила Дазая прохладой, тишиной и пустотой. Набив желудок первым, что попалось под руку, он сел за составление плана на уроки завтра. Сегодня домашнее задание проверять было не нужно, первый день же. С планом он справился довольно быстро, немного отрепетировал речь на занятия, в общем, подготовился хорошо. Лучше было бы шатену найти себе занятие, ведь, оставаясь наедине с собственными мыслями, он начинал слишком много думать. Преимущественно о встрече с братом. До сих пор в голове не укладывалось то, что всё произошедшее не сон. Но и больно было, невыносимо больно. Чего он, впрочем, мог ожидать? Распростёртых объятий, обоюдного счастья? Да, об этом Осаму мечтал, а получил нечто совершенно другое. Ночь выдалась бессонной, причём не только у Дазая, но и у Чуи. Последний же места себе не находил, много плакал, нервничал, даже на подготовку домашнего задания сил не было. Ни сестре, ни маме не хотелось рассказывать о встрече с братом. Конечно, лучше было бы поделиться переживаниями, однако в этом случае паренёк предпочёл промолчать. Честно говоря, в нём боролись два совершенно противоречивых чувства: с одной стороны, так много вопросов нужно было задать пропавшему некогда Осаму, а с другой – спрятаться бы и забыть о существовании такого человека. Последующие дни учёбы Дазай пытался контактировать с родным братишкой, однако тот, наоборот, избегал общения вне уроков. Спустя месяц и сам историк сдался. Кажется, смирился, что всё бесполезно, да и такими темпами можно ещё сильнее загубить отношения, а этого он однозначно не желал. К работе привык, зарплата нормальная, к тому же, заниматься со старшеклассниками – одно удовольствие, ведь они уже вполне выросли из проказнического возраста, усерднее вникают, не перебивают, не срывают уроки. Да, эта профессия точно по душе Осаму. В съёмной квартире живёт отлично, хватает проплатить её и прокормить себя. Будучи пару лет назад на самом дне, молодой человек сейчас понимает, насколько сильно поднялся. Что выбило Дазая из колеи, так это поездка с двумя классами на каникулах в музей. Молодой историк даже не их классный руководитель, однако именно его попросили сопроводить ребят на экскурсию. Остаётся надеяться, что всё пройдёт без происшествий. В день поездки было облачно, но тепло. Идеальная погода, чтобы не мучиться от духоты в автобусе, забитом учениками. В салоне стоял гул, школьники что-то активно обсуждали, пока сопровождающий начинал перекличку. Все дети оказались на месте, потому автобус вскоре тронулся и поехал в сторону соседнего города. До места назначения было около двух часов, так что все пассажиры расслабились. Кто-то болтал, кто-то слушал музыку, а кто-то вообще спал. Пока всё было в полном порядке. Дазай радовался тому, что хотя бы начало этого утомительного дня не предвещало беды. Сам он спать не мог, нужно было следить за ребятами. Решил скоротать время, пробежавшись по страницам любимой книги, которую, в общем-то, перечитал уже вдоль и поперёк. Хорошая книга хуже не станет, сколько её ни читай, верно? Два часа прошли незаметно. Потянувшись до хруста в позвоночнике от долгого сидения на месте, историк встал и первым вышел из школьного транспорта, ожидая на улице детей. Снова всех пересчитал, провёл перекличку, с облегчением вздохнув. Никто никуда не пропал, можно идти на экскурсию. Собственно, в фойе музея Осаму отдал регистратору абонементы, после проведя учеников к самим секторам помещения. К ним подключилась женщина-экскурсовод, что теперь шла впереди всей толпы школьников и показывала разные экспонаты. Дазай же встал сзади ребят, чтобы иметь хороший обзор на каждого. Сеанс проходил вполне спокойно. К словам женщины молодой учитель иногда добавлял некоторые факты, на что та незаметно фыркала. Самый умный нашёлся! Ученики же были вполне заинтересованы, задавали вопросы, уточняли что-то, а иные даже записывали. Осаму, несомненно, был счастлив смотреть на ребят, когда они с таким энтузиазмом изучали всё окружающее. Чуя же лишь делал заинтересованный вид, чтобы никто не трогал. Ну не хотелось смотреть на всякие старинные вещички, ничего крутого в них парень не видел. Хотя бы не приходилось говорить с дурацким преподавателем, что уже радует. Это ведь только сейчас новенький историк такой хороший, внимательный, добрый, доходчиво объясняющий, заслуживший за недолгое время любовь и уважение со стороны учеников. Но мнение детей однозначно изменится, когда Дазай-сенсей покажет своё истинное лицо: безответственное, предательское, лживое. Чуя к подобному повороту был уже готов, хотя будет вдвойне неприятно, если Осаму не изменился. В любом случае доверия к его персоне не было абсолютно. Паренёк пытался сделать всё, чтобы не пересекаться с кровным старшим братом: после звонка убегал из класса первым, старался не оставаться наедине с учителем, да и учиться лучше, дабы не посещать дополнительные занятия. После уроков быстро дожидался сестру, хватал её за руку и бежал домой. Не встретиться бы ненароком с кое-кем нежелательным... Так и проживал каждый день. Лучше делать вид, что Дазая не существует, чем слушать очередные оправдания. Чуя пробовал настроить своих друзей против нового педагога, однако ни Ацуши, ни Рюноске не послушали. Наоборот, даже посмеялись, ведь им Осаму казался идеальным учителем. И всё равно узнают его настоящую натуру, тогда перестанут сомневаться! Медленно и довольно спокойно протекала экскурсия. От нудного голоса гида, кажется, клонило в сон. Тем не менее, юные любители истории и древности не отвлекались от осмотра экспонатов. Собственно, параллельно с группой школьников здесь ходили другие люди. Например, в секторе с изделиями из керамики с ними находилась одна женщина. Судя по выражению лица, не особо доброжелательная, но на это ребята не обратили должного внимания. А зря. Чуя держался где-то в конце всей толпы. И стоило сопровождающему отвернуться всего на пару секунд, как в помещении раздался треск, звон. Экскурсовод, историк и остальные ученики сразу повернулись на звук, застав не самую приятную картину: стеллаж, за которым находилась какая-то старинная ваза, был разбит в одном месте, даже кусочек стекла вылетел. Все опешили, замолчали, ведь самое страшное, что рядом с местом происшествия находился Чуя. Та самая сварливая женщина сразу начала кричать на паренька, из-за чего он очень сильно испугался и начал в панике оправдываться. Что же на самом деле произошло? Бедный школьник был не виноват, лишь случайно оказался рядом. Хрупкое стекло разбила та дама, споткнувшаяся о собственные ноги. Она рукой рефлекторно опёрлась на стеллаж, дабы не упасть, но слишком надавила. Вину признавать, конечно, не хотелось: лишний штраф только платить! Лучшего варианта, чем свалить всё на близстоящего ребёнка, не нашлось. К повреждённому объекту подбежала женщина-гид, тоже налетев с обвинениями на бедного старшеклассника. Дазай, в свою очередь, растерялся совсем. Только подумал, что всё идёт хорошо, как тут же произошло непредвиденное... Однако он взял себя в руки и подошёл к разбитому стеллажу. – Озаки-кун, это правда не ты? – обратился учитель к парнишке. Игнорировал возгласы злой женщины и экскурсовода. – Не я, правда! Я не знаю, я не видел! Это не я! – с надеждой, но и испугом говорил ученик. Его не столько волновала сумма штрафа, сколько сам факт причинения ущерба имуществу музея. Потом же будут пальцем показывать, давить... Если мама узнает, то тоже очень расстроится. Сейчас юноша вспомнил, как ужасно злился родной отец, когда маленький Чуя нечаянно разбил какую-то кружку. Такая мелочь, но сколько было от неё криков! Бедный ребёнок запомнил такую страницу из детства, а в данный момент всё снова всплывает перед глазами. Осаму строго оглядел своего брата и прищурился. В очи смотрит, пытается понять, врёт ли ученик. Тяжело вздохнул, нахмурился, сцепил пальцы в замочек, сохраняет спокойствие, пускай с трудом. – Ладно, я верю тебе, – сказал учитель, после повернувшись к скандальной дамочке. – А вы, пожалуйста, не кричите на ребёнка, когда ни в чём ещё не разобрались. – Лучше следите за своими учениками! Вон, врёт и не краснеет! Рядом же стоял, а говорит, что ничего не делал! – возмутилась женщина. – Вот именно, просто стоял рядом. А задеть хрупкое стекло мог любой, даже вы. – Я?! Смеётесь?! Я взрослый человек, это только дети могут подобное натворить! – тут же стала защищаться скандалистка. – В этой ситуации я почему-то больше верю своему ученику, нежели вам. – Посмотрим по камерам, – вмешался гид. – Странно ещё, что сигнализация не сработала... Та дамочка обомлела. Совсем забыла, что здесь работают камеры... Надеялась лишь, что на видео не видно толком, кто виноват. По её реакции Дазай примерно понял, что тут явно не чисто. – Женщина, пройдёмте-ка со мной. Посчитаем ущерб, – заговорил неожиданно появившийся в помещении охранник. Он успел проследить за тем, что здесь произошло. Соответственно, знал, кто виновен. В ответ дама что-то невнятно прошипела и поплелась за охранником. Оглянулась ещё, с укором взглянув на историка и рыжего паренька. Вся группа школьников тоже успокоилась, радуясь, что не будет лишних проблем, которые их тут задержат. Но больше всех, конечно, был счастлив Чуя. Тяжело выдохнул, закрыл лицо руками, после чего смог улыбнуться краем губ. – Спасибо, что поверили... – тихо обратился он к Осаму. – Спасибо, что не солгал. Педагог положил ладонь на голову ученика, пытаясь так поддержать. Тут же убрал, понимая, что вряд ли Чуя одобрит подобное действие. На самом деле, паренёк не так уж и против был, однако ни за что ведь не признает. Вместе с экскурсоводом группа покинула теперь уже немного аварийный зал и отправилась в другие места музея. Охрана пока огородила этот сектор, придётся восстанавливать витрину. Благо, что не экспонат! Экскурсии всё равно продолжались: не настолько всё серьёзно, чтобы прекращать работу. Всё оставшееся время Чуя уже совсем не думал о том, что происходит вокруг. Волновал только этот неприятный случай и то, с какой уверенностью Дазай-сенсей защищал своего ученика. Все посторонние мысли пришлось отбросить, когда появилось осознание того, что это просто работа, долг Осаму. Вновь стало как-то неприятно, тоскливо... Через час школьники со своим сопровождающим вышли из музея, уже во дворе проведя перекличку. Когда все оказались в сборе, то зашли в автобус, заняли свои места и наконец отправились домой. Устали уже, утомляют подобные поездки. Зато довольные, всё-таки новый историк совсем не западный, с ним интересно проводить время. По всем бы предметам таких учителей! И пусть где-то ошибается, в справочник подглядывает – ничего, сам ведь только университет закончил, простительно. Прошло два часа, как ребята с преподавателем добрались в свой город. Водитель по трём остановкам детей развёз. Ещё светло на улице, однако Дазай всё равно предупредил учеников соблюдать осторожность. Сам же вышел на самой последней точке. И какое совпадение, Чуя вместе с ним! Неожиданно, а ещё волнующе. Хотелось поговорить, может, даже до дома провести младшего брата, хотя ни на что из перечисленного решимости не хватит. Зато, на удивление, к педагогу подошёл сам паренёк, опустивший взгляд и голову. – Спасибо ещё раз, что заступились... Чуя не знал, как стоит обращаться к Осаму: на "ты" или на "вы". Пока соблюдал некоторую официальность, желая сохранить отношения в виде "ученик-учитель". Стыд охватывал юношу, ведь пришлось благодарить не самого приятного человека во второй раз, да и просто неловко из-за того, что заставил понервничать. Не ощущал какой-то сразу симпатии, осознавал, такова работа Дазая. Не более. – Всё в порядке, тем более, ты оказался не виновен. Забудь, – мягко отвечал историк, улыбнувшись. Оба вздохнули, кажется, темы для разговора не было совсем. Плохо... – Чуя, а... Как ты вообще живёшь? Почему не идёшь сейчас домой? – Отлично живу. Остался ненадолго, чтобы вас отблагодарить. Всё равно близко живу. – Может, я тебя провожу? – Не стоит. И вновь гробовая тишина. Осаму всё же не хотел упускать шанс наконец поговорить наедине с братом, однако что, собственно, можно было сказать? Опять заводить шарманку о том, как сильно скучал, как хочет наладить отношения? Нет, наверное, это глупо и неуместно. – Чуя... – срывается-таки с уст историка. – Да?.. Дазай делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Волнуется. Не знает, какова будет реакция парня на неаккуратно сказанные слова, несущие в себе самое искреннее, тёплое... – Даже если ты меня ненавидишь, я люблю тебя, Чуя. Ты самое лучшее и дорогое, что было в моей жизни, братишка. Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить. Тяжело вздохнул, опустил взгляд, не решаясь более ничего проговорить. Паренёк же с удивлением взглянул на учителя. Покраснел немного, ведь понять не мог, в каком значении употребил Осаму это "люблю". Вспоминает, как где-то в шестом классе получил признание в любви от своего одноклассника. Тогда даже не знал и не задумывался, что мальчики могут быть с мальчиками. Сейчас же подобные вещи для Чуи не секрет, однако слова брата засмущали. Наверное, он про родственную привязанность. – Не думаю. Парень развернулся, направляясь домой. Опять при слезах, да сам не знает, почему. Пока не успел ещё сильно расплакаться, промолвил чуть дрожащим голосом: – До... До свидания... Опустил голову, ощущая, как пара горячих слезинок скатилась по щекам. Убрал руки в карманы, тихо шмыгая носом, только бы никто не услышал. Пошёл в сторону дома, размышляя о своих чувствах и мыслях. – Да... До свидания. Береги себя, – бросил напоследок Дазай, находясь в прострации. Он проводил взглядом медленно растворяющуюся фигуру Чуи, стоял на месте долгое время, собираясь с мыслями. Нет, не может ничего. Не представляет, как переубедить брата. Ощущает себя нереально глупым. При попытках начать разговор тоже не выдаёт ничего нормального, только какие-то глупые фразы. Обречено, всё обречено.

***

Следующий день не встретил ничем хорошим: синяки под глазами из-за плохого сна, помятый вид, усталость... Словно все соки разом выжали. Впрочем, таким был и Дазай, и Озаки. Сами не свои... Историк вёл уроки спокойно, кажется, как обычно, несмотря на многие мешающие факторы, например, самочувствие. Ученики всё же не должны знать, что там на уме преподавателя. Он в любом случае обязан попросту донести ребятам материал. С Чуей же дела обстояли хуже: витал в облаках, отвлекался, не слушал педагогов, за что получал замечания. Стыдно было, однако сконцентрироваться не мог. Телом здесь, мыслями – где-то совсем далеко. Всю ночь проплакал, боролся с самим собой. Ненависть и привязанность, всё-таки не пропавшая за столько лет, одновременно разрывали бедного парня на куски. Как возможно любить человека, который жестоким образом тебя бросил? Да, вероятно, он даже не виноват, но выбор ведь есть всегда. Хотя все ошибаются, особенно будучи импульсивными подростками. Осаму тоже пришлось несладко, рыжику хотя бы повезло попасть в хорошую семью, а тот жил долгое время один на один с отцом. Стоп, нет! Нельзя оправдывать столь подлый поступок! Но... Забыть ласку единственного в мире человека, что был рядом почти всегда, даже в самые трудные времена, тоже нельзя. Да, приходится метаться меж двух огней. Последнее занятие, как назло, история. Наверное, если братья сейчас встретятся, то совсем с ума сойдут. И так весь день друг о друге лишь думают... Однако ничего не поделаешь, хотя Чуя уже размышлял над побегом из школы, прогулом. Затею пришлось оставить, не хотелось опечалить маму. Придётся терпеть нежелательное общество целый урок. Повезло, что Дазай сегодня был довольно пассивен. Чую не трогал, да и остальных учеников тоже – только объяснял новую тему, просил что-то записывать, показывал презентацию. На том спасибо... Озаки-кун, правда, о материале не думал, изредка отмечал какую-то информацию в тетради, а затем возвращался к более волнующим вопросам. Ещё и эта самая причина волнения перед глазами вертится... Урок тянулся, но звонок не заставил себя ждать. Школьники мигом стали покидать класс, а Чуя, что странно, на сей раз оказался медленнее всех. Только хоровое "до завтра" от Ацуши и Рюноске вернули паренька в реальность. Быстро собрав рюкзак, он собрался выходить, однако был остановлен голосом историка. – Озаки-кун, останься на пару минут, пожалуйста. Рыжик испуганно попятился, глядя на Дазая. Только не так... – Да?.. Что вы хотели? Преподаватель снисходительно улыбнулся, достав из своего блестящего портфеля белый почтовый конверт. Письмо? Но зачем? Неужели Осаму настолько спятил, что решил написать послание брату, как влюблённая старшеклассница? Нет, бред же. – Нужно кое-что тебе отдать. Подойди, пожалуйста. Чуя дёрнулся, вздохнув. Выбора нет, он подошёл ближе к учительскому столу, сгорая от любопытства, что же в конверте. – Смотри, – начал Дазай-сенсей, – это наши и твои детские фотографии. Я подумал, что будет нечестно держать их у себя. А ещё здесь твои рисунки. Пересматривал их до сих пор, такие милые... Держи, они должны храниться у тебя. Юноша удивился. Не ожидал, что речь пойдёт про фотографии и рисунки. Да, небольшая ностальгия по старым временам сохранилась, однако лишь потому, что тогда братья были вместе. И на свои неумелые художества тоже забавно поглядеть. Лёгкий смешок сдержать невозможно. Хотя веет от этих картинок сыростью, холодом, мраком, ужасом от жизни с отцом. Словно нечто проклятое. – Я не могу это взять, – грустно ответил рыжий парнишка. – Почему же? – Это было давно. Теперь живу я по-другому. Не хочу, чтобы оставались напоминания о тех годах. – Но это часть тебя, Чуя. Твоё детство, пусть несчастное, но какое уж есть. Пожалуйста, возьми. Парень мнётся, закусывает губу, хмурится. Опять сложный выбор. Что-то обдумав, кивает своим мыслям и стыдливо берёт конверт из рук педагога. Убедили. – Ладно, возьму... Спасибо... Осаму улыбается, отдаёт сокровенное Чуе, опуская взгляд. Беседа недолгая, вновь грядёт расставание. – До свидания... Приятного дня! – разбавляет паренёк банальное прощание пожеланием. – Да, тебе того же... Осторожнее по дороге домой!

***

В светлой квартире было тихо, только звук работающего газа и вытяжки из кухни нарушал идиллию. Пахло свежеиспечёнными булочками, которые так любила готовить мама. Чуя зашёл в кухню, поприветствовал любимую родительницу, после проходя в свою комнату. Там, не успев попросту переодеться из школьной одежды в домашнюю, он достал конверт и открыл его, выкладывая содержимое на пол. Он сел на колени и наклонился над фотографиями, рисунками, вглядываясь в лица, движения, непонятные каракули... Улыбка невольно появилась на тонких губах при наблюдении самых простых ситуаций из детства: вот Осаму качает братишку на стареньких качельках во дворе, а здесь они играют возле соседской клумбы, успев сорвать яркий тюльпан, который проказник тут же пробует на вкус. Ребёнок же, что с него взять? На рисунках красуются большое солнце с пугающей улыбкой, цыплята, машинки всех цветов радуги... Действительно смешно смотреть на весь этот творческий кошмар через примерно десять лет. Глядя на подобное, даже забывается, как отвратительно зачастую было на самом деле. – Сынок, ты почему не идёшь есть? – с порога неожиданно спросила мама, держа в руках чистую тарелку и полотенце. Юноша вздрогнул, не успев ни слова сказать, ни спрятать секретный материал. Попался. – О, это что такое? – слышен тоненький голосок также неожиданно появившейся Кёки. Тут же подбежав к братцу, сестра присела рядом с ним на корточки. Она с интересом около двух минут пялилась на картинки, только после выдав: – Чуя, это ты, когда был маленьким? Откуда фотографии? И что за мальчик рядом с тобой? Тот самый брат? Теперь даже Кое подключилась к беседе, подошла к детям и устроилась рядом. Парнишка фыркнул, осознавая, что его почти раскрыли. – Да, я. – А откуда это всё-таки? – задаёт тот же вопрос мама. Сердце Чуи в пятки убежало. Он совсем не знал, что отвечать. Кажется, сейчас всё будет звучать глупо. Теперь жалел, не нужно было ничего брать... А сестра подняла белый конверт, повертела его в руках и нашла маленькую надпись в углу. "От Дазая Осаму". – Дазай Осаму? О, это же наш историк! И твой тоже. Но... Почему? Откуда у него твои вещи? Девчушка задумалась, а её брат сильно покраснел от волнения. На горе Чуи, она снова вгляделась в фото. – Слушай, а этот мальчик и Дазай-сенсей похожи... Неужели?.. – Чуя, ты ничего не хочешь нам рассказать? – слегка шокированно проговорила Кое.