Папоротников Цвет

      Машину трясло и подкидывало на ямах и бугорках, но это значило только то, что скоро они будут дома. Арс тщательно записал в блокнот все рекомендации и был полон решимости оставить Аню у себя на пару дней, чтобы присмотреть. Врач сказал, что все прошло хорошо, но необходим покой и постельный режим, а если начнется кровотечение, то срочно вести обратно в город, но девушка чувствовала себя нормально. Она смеялась, улыбалась, просила купить на заправке пончики и весело болтала, лежа под пледом на заднем сидении. Тем не менее, Арсений старался вести машину аккуратнее, потому что на каждой кочке Аня ойкала. - Ну так что там с Антоном? – Аню явно занимала эта тема, но у нее только сейчас нашлось достаточно сил для такого разговора. - А что с ним? - Дядя, ты дебил? Я у тебя это спрашиваю. - Ну, лежит. Типа порчу навели. Не знаю, должен вроде очнуться скоро. Полнолуние все-таки, максимум энергии, все дела. Непонятно в общем. - Да это я и так поняла. Ты лучше скажи, что ты с ним делать собираешься? В зеркале заднего вида отразился сурово-вопросительный взгляд, после того, как Арсений чуть не поперхнулся кофе от такого вопроса. - В смысле? – это все, что смог сгенерировать его мозг в ответ. - В коромысле, блять. Что ты как маленький? Он же ничегошеньки не помнит. Ты ему собираешься там рассказывать это все или как? - А что мне ему рассказывать? Да и зачем? Чтобы он ко мне в объятия за спасенную жизнь бросился? Или чтобы обходил меня за три километра, из-за того, что я извращенец? Тут настал Анин черед бросаться суровыми взглядами. - Знаешь, а может и бросится. Ты хотя бы что-то узнаешь, а не просто будешь любоваться на него часами и думать о всякой хуйне. - Анна, вы суровы слишком. Во-первых, ни о чем я не думаю. Во-вторых, не любуюсь. И, в-третьих, давно это уже было. Все поменяться могло тысячу раз, сама знаешь. Да и не хочется отношения портить. - Арсений Сергеевич, пусть я сурова, но ты все равно тупой. Почему у тебя ничего не поменялось, а у него поменяется? И вообще, может он все помнит? - Ох, мать. Ты мертвого затрахаешь своими вопросами! Угомонись, Христа ради. Помнит – не помнит. Было – не было. Какая кому разница? Прошло столько лет, что тебя еще на свете не было. Мы изменились. Да и глупости это все, так, забавы детские… - Арс хотел еще что-то добавить, но странное, обрывчатое воспоминание внезапно вспыхнуло перед глазами, и он не смог продолжить. Сердце на секунду заныло, будто уколовшись об иголку, и тихонько-тихонько постаралось биться дальше. Вроде получилось. Это была и правда очень, очень старая история. И никто не помнит, правда это или не правда. Вообще, из всех живущих людей, эту историю сейчас знал только Арсений. И, конечно, было бы весело и славно вернуться ненадолго в былые дни и обсудить это с Антоном, но это как будто было … Неважно? Неловко? Странно? Глупо? - Ладно, ладно, я поняла тебя. Ни слова не скажу. Но просто, не знаю, мне как-то грустно, когда я думаю, что он не знает, кто ты такой. Ведь ты же… - Аня! Ты же только что сказала, что все поняла! Господи, непоседливая ты девчонка, все-таки. Давай не будем. Тем паче, вон уже дом, не дай Бог, кто услышит. - Не будем, так не будем. А это что за столпотворение? Поклонники? – дальний свет фар осветил толпу, стоящую прямо перед их домом. Арс на секунду засомневался и немного сбросил скорость, но, присмотревшись внимательнее, перестал дышать. - Держись крепче! – его собственный возглас вскрыл напряжение, и Аня уже готова была испугаться, как Арс дал по газам. Разбилось стекло.

***

      Пальцы начинали дрожать. Во рту явственно ощущался привкус крови вперемешку с отголосками пшенки. Мягко сказать, необычное сочетание. Ноги, будто слушаясь кого-то другого, держались только на честном слове и с трудом передвигались. Но энергия, живая и бурлящая, кипела в каждой клеточке тела, поддерживая в вертикальном положении. Энергия была чужой и легонько покалывала теплом, но она казалась если не родной, то очень-очень близкой, как будто он давным-давно знаком с ней и уже чувствовал ее прежде. Однако, на выяснение обстоятельств не было времени и все усилия были направлены на поддержание защитного барьера и сложения ручной печати. Физическая сила его была истощена, но духовная - на пике. Его родная энергия без должного барьера и так била ключом, выжигая все вокруг, а еще кубометры чужой делали его ядерной боеголовкой. И в эту секунду Антон скорее напоминал оболочку вокруг готового к извержению вулкана, чем живого человека. Но, так как количество гулей явно превышало допустимое на квадратный километр, и все они, очевидно управлялись кем-то не очень дружелюбным, Шастун благоразумно решил направить всю энергию на них и на печать вокруг дома, которую кто-то находчиво немного пошатал. - … рядке? Антон? АНТОН!!! – голос Позова прорвался сквозь сосредоточенность, и заставил его все-таки обратить внимание на бившегося в истерике друга. Тот стоял, бледнее простыни, держась за его плечо и пристально глядя то на него, то на тварей, собравшихся около дома. - Чего орешь!? Я делом занят, что такое? - Ах, простите, что вы такой деловой у нас. Антон, мать твою, ты почти что воскрес только что ни с хуя! Я очень рад, что ты внял моим уговорам, но не хочешь объяснить, что, сука, происходит? Ты вообще живой? Что это за мрази? Что им надо? Почему они выглядят, как будто я обдолбался чем-то? Дима кричал и ругался за его спиной, но Шаст не оборачивался, понимая, что гнев своего друга он, в общем, видел, а такой хуйни, как перед ним сейчас – нет. - Я все объясню, как только это закончится. - Я могу чем-то помочь? – Дима вытер с лица холодный пот и уже взял в руки ниоткуда взявшуюся лопату и подкинул ее пару раз, а потом взмахнул, видимо, просчитывая ее убойную силу. - Да. Стой смирно и не психуй. – парень говорил ровным и спокойным голосом, пытаясь сделать вид, что не происходит ничего страшного и у него все под контролем, но подкатывающие волны силы вытекали у него кровью из носа и уголка рта. - Да кто психует? Никто не психует! – явно психовал Дима, - Просто мой лучший друг сперва хуй пойми от чего отключился на недельку, потом включился как по мановению волшебной, сука, палочки, и вокруг нашего временного дома собралась толпа каких-то зомбаков из хуевого хоррора. Никто не психует и нет никаких, блять, причин переживать! Каждый день такое происходит, и все в порядке. Дима снял очки и протер лоб каким-то платком. Если честно, он понятия не имел, что сейчас делать. Не то, чтобы он был испуган. То есть он конечно был напуган, но больше непонятной хуйни за забором его пугал Антон. Он боялся, что если его друг перенапряжется, то он может снова отключиться и больше не проснуться. А стекающая по лицу кровь вполне подходила под Димино описания «перенапрячься». - Поз, не ссы. Все путем. Просто надо… Какого хуя ты творишь? – Позов схватил парня за запястье и принялся считать его пульс, глядя на наручные часы. - А на что похоже? Стой, блять, смирно. Я хочу убедиться, что ты достаточно живой для всей этой херни. - Дим, не хочу тебя расстраивать, но, если я не буду заниматься этой херней, мы скоро все станем достаточно мертвы. - Нормально. – парень отпустил его запястье и еще раз внимательно вгляделся в его лицо. Впалые щеки и выступающие скулы, синяки под ярко-горящими глазами. И кровь на бледной коже. - Дим, попозже полюбуешься. Лучше скажи, где мои кольца? И где Арсений? – Антон наконец-то отрефлексировал, что хоть кольца на его руках были достаточно сильными и напитанными энергией, они были не его. И что, несмотря на явный шум, хозяин этого дома так и не показался. Но пока Дима хотел начать как-то объясняться, ряды мертвецов резко сбились, и темная с белым фигура во мгновение ока протеснилась к калитке. Антон хотел было начать атаку, но фигура громко крикнула «Свои!» и начала приобретать очертания Арсения с девушкой на руках. Шаст, быстрее, чем успел подумать об этом, материализовался перед калиткой и на секунду снял ручную печать, чтобы их впустить и снова захлопнуть дверь. Но после того, как Арс зашел, в печати больше не было смысла – барьер как-то сам восстановился, видимо, почувствовав мощный поток энергии от хозяина. Парня тоже достаточно обдало и перед глазами вспыхнули какие-то странные, размытые картинки, за которые он так и не смог ухватиться. И тут Антон понял, чья энергия так плескалась в нем. Вроде это было логично и по-другому просто и быть не могло, но парень почему-то об этом не подумал. И только сейчас, когда сила внутри него буквально привязала к нему мужчину, до него дошло, что все это время, видимо, именно он вливал в него такое количество энергии. Не до конца понятные чувства резко заполнили голову, но также резко отступили из-за остроты ситуации, однако оставили после себя ощутимый привкус. Решив, что разберется с этим попозже, Шастун, не отводя взгляд от гулей, вошел в дом.

***

      Дверь в избу резко захлопнулась прямо перед его лицом сильной, бледной рукой, и Антон перевел взгляд выше. Голубые глаза мужчины горели на спокойном, выточенном лице. Губы были поджаты. Парень приподнял бровь, в знак удивления, и хотел что-то сказать, но его опередили. - Раздевайся. – тон был безапелляционным и холодным, от чего Шаст опешил. – Мне надо провести диагностику. Он наконец убрал руку от двери и сложил их на груди, кивая на кушетку. - А почему в избе нельзя? – парень, в целом, понимал чужое беспокойство и уже снимал разворачивал простынь. - По кочану. Нечего несовершеннолетних девушек развращать. – Антон покорно лег, и Арс достал из-под футболки маятник на цепочке. - Арсений, ты скоро? Раздался из избы женский возглас. - Да, Анечка. Подождите пару минут, я диагностику провожу. Не мешайте. Дим, завари чай. - Понял, - ответил мужской голос из-за двери, и Лавр наконец смог сосредоточиться. Фарфоровая кожа, покрытая легкой испариной. Ровные, но чуть угловатые изгибы ключиц. Руки. Просвечивающая сеточка вен. Подрагивающие ресницы на тонких веках. И с силой покачивающийся зеленоватый маятник. Мужчина водил им над пациентом, задерживая его в определенных точках, каждый раз задавая один и тот же вопрос. Ступни. Покрасневшие от холодного, дощатого пола. Здоров. Колени. Выступающий треугольник надколенника. Здоров. Овальный пупок на впавшем животе, очерченном по нижним краям подвздошными гребнями. Солнечное сплетение в вершине округлого грудного угла. Сердце. Под ломанной клеткой ребер и грудины. Чуть темные локтевые впадины, отдающие синевой сосудов. Исчерченные глубокими линиями ладони. Умиротворенное, истонченное болезнью лицо. Впавшие щеки. Родинка на кончике носа. Подрагивающие веки с темной каемкой ресниц. Здоров, здоров, здоров, здоров, здоров… Арсений запнулся на секунду, потому что игра света снова сделала Антона трупом, но тут грудь поднялась вдохом, а сам парень открыл глаза и внимательно посмотрел на стоявшего над ним мужчину. Камень, так долго холодивший что-то внутри, вдруг упал и первый вдох после этого был сладостнее всех предыдущих. Здоров. Получилось. Вышло. Он справился… - Арс, все в норме? Да? – Шастун как будто легко напомнил, что негоже пялится на его оголенное тело, чем вывел Арсения из счастливого ступора. Он секунду посмотрел на лицо Антона и, не сдержав порыва, ободряюще коснулся его обнаженного плеча. Парень вздрогнул от вспышки чужой своей энергии, которая радовалась прикосновению первого хозяина, и улыбнулся. - Одежда в правом шкафу. Бери любую. – Лавр отнял руку и в спешке зашел в избу, оставив Антона наедине со своими мыслями и ощущениями.

***

- Мне кто-нибудь объяснит, что это за хуйня или мы так и будем чаи гонять? Арсений, мать твою храни Господь, что происходит? Почему ты сбил их на машине? Что это за несанкционированный митинг? – стоило Лавру войти в избу, вихрь страха, волнения, возбуждения и колкостей сбил его с мыслей. Аня вскочила с кровати и бросилась к нему, но он остановил ее взглядом. - Ты- сидишь и пьешь чай. И не нервничаешь. И не бегаешь, блять. И тогда я объясняю. Идет? Дождавшись кивка и того, как чуть загорелые обвили керамическую чашку с незамысловатым цветочным узором, а босые ноги забрались под одеяло, Арс сел, развернув стул и прочистил горло. - В общем. Это гули. Мерзкие твари из арабского и тюркского фольклора. Живут на кладбищах, перекидываются, как оборотни, едят трупы. Если не повезет, и ты их разозлишь, то могут и тебя сожрать. Ну то есть для них нет особенной разницы, готовый ты труп или тебя этим качеством надо наделить. Если вырезать у них глаза, по поверьям, ими можно управлять, и они будут слушать того, кто эти самые глаза вырезал, в надежде их вернуть. В общем, как-то так. С течением его речи, лица Димы и Ани заметно растягивались, видимо, представляя, что в их жизнях пошло не так, что они оказались в дешевом хорроре. Первым, отошел Дима. - Так, а почему они вас не тронули, когда вы через них шли? - Потому что у меня для них слишком сильная энергия. Она просто выжигает их тонкую мертвецкую ауру. А вот у обычных людей обычно энергии не очень много, ее как раз хватает, чтобы их приманить, но недостаточно, чтобы убить. – Арсений лениво перекатывал чай в кружке, будто бы объясняя детям начала арифметики, но брови его были сведены и думал он о совсем другом. - И что нам теперь с этим делать? – Аня отставила чашку и порывалась встать, но Арс снова посмотрел на нее. - Вам – ничего не делать. Вы чем слушаете? Они вас сожрут, если выйдете. – Лавр вздохнул и допил остатки чая, а потом резко встал, растер лицо руками и взъерошил волосы. –Ладно, все равно это так просто оставлять нельзя. Сейчас пойду прогоню их, а то к утру мы тут трупов не оберемся от любопытных соседей. - Так, тормози, болезный. Ты выглядишь не ахуеть лучше, чем они. И один ты туда точно не пойдешь, а то тебя сожрут, а я останусь навек привязанный к этой глухомани, чтобы местных бабушек лечить. Спасибо, не надо. – Дима тоже встал, очевидно готовый даже собирать ручной напалм, только чтобы отогнать этих тварей подальше. Мужчина закатил глаза. - Так, Арс, я оделся, верни мне мои кольца и погнали. – Антон зашел в избу, стирая с лица капли колодезной воды. - Ты никуда не пойдешь! – хором сказали оба лекаря, заставив Антона замереть на месте и активно недоумевать. - В смысле? Эта хуйня похожа на гулей, из бабушкиных сказок. И судя по всему, это они и есть. Но они все равно меня не тронут, а вам пизда. – Развел руками парень. - Отлично резюмировал речь Арса. – Аня тоже поднялась. – Это мы и так поняли, от души. Но теперь вы оба должны резко сообразить, как бы нам тоже принять участие во всей этой ебанине. - Аня, ты никуда не пойдешь, тебе показан постельный режим. - Пойду. - Нет. - Пидора ответ. – Аня, видимо не теряя присутствия духа, показала Лавру язык и тот еще сильнее закатил глаза. - Хуй с вами…

***

      Через пятнадцать минут активного мозгового штурма и аналитических работ, было решено все-таки взять с собой и Диму, и Аню, под угрозой того, что иначе она через задние ворота пойдет домой. И, так как Лавр знал, что она и правда так сделает, ему пришлось согласиться. Но на них должны быть надеты крестики из Петрова креста, и они до зубов должны были быть вооружены полынью. Вообще, Антону и Арсению не представляло большого труда разобраться даже с пятью десятками гулей, потому что только их прикосновения сразу превращали низкоуровнего духа в неприглядный, разложившийся труп. Но энергия у обоих парней была не бездонной и сейчас и вовсе была очень неустойчивой. Второй вариант бороться со всякой нечистью – отрубать им голову и класть в рот пучок полыни. Такая схема, была хоть и неприглядна, но действовала всегда безотказно. Сперва, Аню и Диму по уши одели в не пойми откуда взявшиеся пожарные куртки, и Арсений любовно обвязал их васильками и повесил на каждого по кресту. Это должно было предотвратить их повреждения. Потом, на заднем дворе нашлись две достаточно острые косы, которые вполне годились для отделения от тела разных частей. И, наконец, каждому были всучены по паре перчаток и по мешку полыни. Так, в полной боевой готовности, они стояли и курили на крыльце, обозревая начинавших стенать тварей, которые бились о хрупкую калитку, но так и не могли проникнуть в огород. Волк сидел у них в ногах, напряженно рассматривая непрошенных гостей, и шерсть вставала у него на холке. - Аааарс, - из избы, где Шаст надевал свою броню в виде колец, раздался протяжный зов и Лавр поспешил дойти до его источника. - Чего тебе? Антон сидел, согнувшись над столом в три погибели, в каких-то модных мешковатых штанах и черной футболке, напоминая подростка, который немного перестарался с хеллоуинским костюмом мертвой рок звезды. Перед ним на темной бандане были разложены все его украшения, которые он рассматривал. - А где мое кольцо? Такое, старое, с розовым турмалином, большое? Я посмотрел все, которые ты чистил, и это не нашел. - Ты о чем? – Арсений снова сдвинул брови и подошел к столу, стараясь припомнить все кольца. Оникс, тигровый глаз треснул, молитва, руны, два без камней – ни одного с турмалином. - Ну ты с меня кольца снимал и чистил. Я тебя и спрашиваю, где мое кольцо? У меня было семь, - Антон начал загибать те пальцы, на которых были украшения, перечисляя каждое, - вот тут черный оникс, здесь тигровый глаз в серебре, здесь руны… - Шесть, - Лавр перевел взгляд на парня, - у тебя было ровно шесть колец, когда я их с тебя снимал. Две безделушки, два камня и два с гравировкой. И все они чистились вот здесь – он показал на подоконник с рядом прозрачных стаканов, - Может, ты просто надеть его забыл? Или он у тебя слетел? Антон побледнел. Казалось бы, что быть более бледным просто невозможно, но у него как-то получилось. Чужой взгляд выражал полное отчаяние. - Нет, невозможно. Я не снимал его никогда. Его нигде нет, я не могу найти. Оно не могло слететь, я бы заметил, оно мне впритык. Блять. Да не может быть. Блять. – Антон начал перерывать все карманы своей грязной одежды, куртки, сумки и еще раз пересматривать все кольца. - Дима! - Что? - Дима на мне было бабушкино кольцо, когда я отключился? Ты его видел? На руке, было кольцо, вот здесь, - Антон, чуть ли не в истерике, подлетел к Позову, показывая ему средний палец и пытаясь заново нащупать там кольцо. - У тебя после кому мозги отшибло? Ты нормальный? По-твоему, когда ты подыхал, я кольца твои пересчитывал!? - Да я не ебу… - Антон был готов взорваться и снова было метнулся к избе, но тут его остановил холодный голос. - Как ты сказал? – Арсений вышел в сени и впился глазами в испуганное лицо парня. - Что сказал? - Бабушкино кольцо? Кольцо Раисы Максимовны? – Мужчина стиснул чужие плечи до боли, и повторил, чеканя каждое слово. – Ты. Носил. Кольцо. Раисы. Максимовны!? - Да, так мою бабушку звали, а ты откуда… - Антон кажется начал что-то вспоминать, но тут Арсений осел и расхохотался, выдирая свои волосы и глядя абсолютно сумасшедшими глазами. - ахахахахахах, Антон, сука, Шастун… Какой же ты долбоеб… Господи! За что мне это!? ГОСПОДИ! Я все понял, - какие-то смысловые реплики перебивались неуемным хохотом, проклятьями, молитвами и чем-то еще… Шаст хотел спросить, что, все-таки, понял Арсений, как вдруг невдалеке от толпы гулей раздался пронзительный женский вопль. Все посмотрели в ту сторону. - Пойдем. Пора. – Арсений в мгновение ока собрался, и таким же спокойным голосом отдал приказ.

***

      Дима задорно отсекал голову своей матери, засовывал в ее одряхлевший рот полынь, и все думал, когда же все успело настолько пойти по пизде. Рядом Антон, весь в крови, избивал его однокурсников, и те замертво падали, рассыпаясь в песок. - Ах ты ж, ебанный ты свет, - Арсений где-то за спиной запачкал джинсы и пытался разглядеть пятно, когда еще толпа его друзей окружала мужчину, скрывая от любопытных глаз, но скоро все рассеивались. Аня где-то впереди хохотала, снося скопом головы знакомых. - Не дождетесь, я вас всех ненавижу, ненавижу! – она крутилась, и ее юбка повторяла полукруглую траекторию лезвия, разбрызгивая то ли кровь, то ли какую-то флегму. Арсений, в спешке, забыл упомянуть о том, что, когда гули атакуют, они принимают форму близкого человека. И сперва Дима знатно ахуел, увидев свою сестру, которая стремилась отгрызть ему ногу, но потом ему все объяснили, и он без жалости лишал голов всех ближайших друзей и знакомых. - Аня, блять, можно поаккуратнее? – Шастун стирал с лица дурно пахнущую слизь рукавом футболки, попутно пиная какую-то девушку и перерезая ей горло. Когда он поднялся, на него уставился декан факультета и Антон, не долго думая, харкнул на него кровью. Тот разлетелся на куски и скоро растаял. - Прости, я не спец, - она отсекла голову взрослому мужчине, который атаковал ее со спины, и с особым пристрастием, выбивая зубы, засовывала в него полынь, - иально. Просто так получилось. - Главное, голову ему не снеси, - Лавр поднялся и всадил нож в глаз какому-то старику, потом похлопал по щекам двух девушек, что были по краям от него, и, перехватив рукоять поудобнее, не глядя, проткнул скулу подошедшему сзади мужчине. - Я уж постараюсь, - Аня снова взмахнула и три головы ее одноклассников покатились по дороге, а она весело побежала за ними с мешком полыни. За ней увязалась какая-то женщина, но и ее судьба была предрешена. Шастун неосознанно потрогал свою шею, думая, что вообще-то, в этот раз коса была достаточно близко. Вокруг него собрались мать, отец и бабушка, он, особенно сердясь, отвесил всем пощечин. - Антон, меньше экспрессии, они и так помрут, - справа резко оказался Арсений, который вскрыл живот его двоюродному брату, а потом, подпрыгнув, ударом ноги повалил наземь его первую учительницу и размозжил ей голову ударом кулака. - И это ты называешь меньше экспрессии? Даже меня ударной волной обдало. Арсений поднялся и ладонью стер с щеки кровь. - Никогда не любил эту суку. Но все равно, энергию надо беречь. Клинок ее немного экономит, но не сильно. Антон снова подкинул и поймал охотничий нож, а потом метнул его в преподавателя матанализа. Тот упал, завыв, и растекся. Парень поднял нож и снова принялся резать всех вокруг. Арсений, буквально в последний момент, вспомнил, что вообще-то можно не просто их бить, а резать хорошо проводящим энергию клинком. У него как раз нашелся один, старый, еще дедовский, но второго он не смог найти и тогда Шастун, что-то вспомнив, добежал до своего дома и в недрах своей спортивной сумки нашел свой любимый охотничий нож черного покрытия, который за счет долгого контакта с экстрасенсом стал идеальным духовным оружием, которое только можно было придумать. И Антон очень радовался, что наконец смог воткнуть его в кого-нибудь. Вообще, парню доставляло особое удовольствие не просто касаться, а именно бить оборотней. Он вырос в не лучшем микрорайоне и дрался часто, а такая драка, когда никакого большого урона тебе причинить не могут, но ты вполне безнаказанно можешь резать направо и налево иномирных тварей, его очень развлекала. Адреналин подлетал, поднимая пульс, тело разминалось после долгого лежания, а все отрицательные эмоции уходили с раскроенными черепами. Небольшая боль от ударов или попыток укуса только подстегивала его драться еще более ожесточенно и, когда перед ним предстал его друг детства, он, играючи, вспорол ему тело от самого низа живота до шеи, сломал хлипкую грудину. Стоит сказать, что гули хоть и перекидывались в людей, на деле все равно оставались безглазыми, давно разложившимися трупами, и все их кости ломались значительно лучше. Арсений, прыгнув, раздавил подошвами ботинок кому-то грудную клетку и потом воткнул в затылок лезвие. Дима случайно сломал черноволосой девушке нижнюю челюсть, пытаясь впихнуть в рот траву. - Арсений! – гулей оставалось штук десять, когда Позов наконец смог расслабиться и поучаствовать в общей беседе, попутно сшибая с ног очередную тварь еще не рассыпавшейся головой. - Аушки, - Лавр настолько уже заебался, что, будучи с ног до головы во флегме, одной рукой курил, а другой хаотично разрезал идущие на него туши. - А ты сказал, что если они без глаз, то ими кто-то управляет, так? – Дима, запыхавшись, вытирал со лба пот и слизь, а Аня рядом с ним помогала ему скашивать нечисть. - Ну, допустим, - Арс с силой дернул клинок, который застрял в глазнице, отчего тот очень резко взметнулся и чуть не ударил мужчину по лбу. Но Лавр вовремя изменил траекторию и пронзил сердце матери, что нашел весьма символичным и продолжил. – Так. И их явно сюда прислали, а к чему это? - Да так, - Дима поднял за длинные волосы свою бывшую, и, кажется, на секунду улыбнулся, - Я просто подумал, а вдруг это та девушка, которая сейчас бежит от нас в деревню по правой обочине? Арсений с Антоном тут же подняли взгляд на удаляющуюся фигуру и переглянулись. Лавр всадил последнему гулю, в форме продавщицы, нож в верхнее небо, и сорвался в сторону девушки. Антону не нужно было отдельное приглашение, так что он помчался следом, оставляя Диму с Аней разбираться с последствиями побоища.