Папоротников Цвет

      Долго не удавалось согреться. Била дрожь. Бутылка воды, несколько раз поднесенная ко рту, расплескивалась на середине, орошая теплыми каплями штаны и грудь. Тремор. Страх. Губы поджатые, синие, яремная вырезка очерчивается с каждым судорожным вдохом, на бедрах видны мурашки. Чужие глаза, захлестнутые девятым валом беспокойства и боли, подначивают внутри вину и самоуничижение. Антона снова спасли. Арсений снова чуть не умер. Мысли, вязкие и острые, загнанными лошадьми носятся по заколдованному кругу. Они подбрасывают его в истеричный смех и снова топят в истошных рыданиях. Мир вокруг выключен, только подведенные к подбородку колени, только сведенные судорогой руки, только удушливая сырость отчаянья. …блема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-проблема-ты-про… Нельзя вырваться, нельзя закрыться, нельзя уйти. Его укутывают. Он чувствует, как мокрая футболка липнет к коже. Гладят по спине. По голове. Руки такие теплые, знакомые. …рут-они-умрут-они-умрут-они-умрут-они-умрут-они-умрут- они-умрут-они-умрут-они-умрут-они-умрут-они-умрут- они-умрут-они-умрут-они-умрут-они-умрут-они-умрут-они-ум… Внутри все стянуто, клокочущий гнев сводит скулы, стискивает челюсть до зубной боли, но этого мало. …УТ-УМРУ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМРУТ-УМР... Антон кричит в ладони, до хрипа, до кашля, пытается перекричать голос в голове, но тот только громче, только сильнее. УМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТУМРУТ Он бесполезный. Ни на что не годен. Ему бы, по-хорошему, отблагодарить друзей, поддержать, разобраться – а он бьется в истерике. И от этого еще мучительнее. Чувство вины затягивает удавку и переходит на вкрадчивый шепот. Ты только и можешь, что рыдать. Изматывать им нервы, ломать жизни, заставлять волноваться за тебя. Вынуждать беспокоиться. Вспышка. Лба касаются холодные пальцы. Мажут чем-то. В нос ударяет запах металла, плечи сжимаются в чужих объятьях. Он слышит голос. Сперва тихий, робкий, но с каждым вдохом обретающий силу. Он становится все четче, заглушает тягучий гомон в голове. Одно слово. Оно повторяется бесчисленное множество раз, даже не в просьбе – в мольбе. Живи… Вспыхивает ярким лучом. Антон исступленно хватается за него, как преступник за паутинку, желая выкарабкаться из ада, в который превратилось собственное сознание. Он бежит, несется навстречу этому слову, навстречу голосу, навстречу… Живи, пожалуйста, живи! Парень открывает глаза и резко вдыхает, оказываясь в чужих объятьях. Биение чужого сердца слышится едва ли тише своего, оно такое же быстрое и спешащее, такое же рвущееся из тесноты грудной клетки. Арсений обнимает его, зажмурившись, и держит крепко-крепко, но это только помогает дышать. Знахарь так же промок до нитки, но пышет жаром от подскочившего адреналина. Шастун старается подражать ритму чужого дыхания и постепенно приходит в себя. Он живой. Он рядом. - Пиздец, - Матвиенко тушит окурок носком ботинка и оседает на капот. Дима с Аней помогают парням встать и отряхнуться от песка, что-то говорят, но мужчина их не слышит. Он смотрит внимательно, с прищуром, на друга и понимает ясно, как день. Понимает то, что, похоже, пока не доходит ни до одного из ребят. Арсений влюбится. Может, не прямо сейчас, может не через неделю, но Арсений точно влюбится в Антона. И назад дороги уже не будет.

***

      Дима ходит из стороны в сторону, не в силах уложить все в голове. Экстрасенс затягивается поглубже и кутается в плед. Одежду пришлось повесить сушиться, а переодеваться сейчас сил никаких. Попов сидит рядом, крутя в руках кольца. Волосы всклокочены, и, если бы не изможденные выражения лиц, то могло бы показаться, что эти двое решили внезапно принять душ и сейчас сушились в лучах закатного солнца. Аня постоянно бегала смотреть за чайником на крыльцо, и в этих незамысловатых действиях находила некоторое успокоение. Сережа же вызвался разбираться с огородом, чтобы Лавр мог, не отвлекаясь, восстанавливаться и участвовать в мозговом штурме. Пара литров чая с мятой и отсутствие смертельной опасности немного охладили общее беспокойство, но напряжение все еще сохранялось. - Значит так, что мы имеем, - Позов наконец-то остановился и синтезировал из сбивчивых рассказов парней объяснение, - Антон все еще находится под следовым эффектом порчи, так что чем дальше он удаляется от защищенного пространства, тем больше на него влияние этого мудака, так? - Так, - хором подтвердили присутствующие. - Хорошо. Арсений из-за затянувшегося энергообмена и поставленной «сигнализации» теперь может чувствовать изменения в твоем состоянии, так что порча аффектирует и его. Так? - Так. - И как убрать этот следовой эффект вы не знаете? Арсений зажмурился и потер виски. Его тело и психика явно не были рассчитаны на такое частое умирание, так что думалось с трудом. Спустя пару затянувшихся мгновений, он протянул. - Я не знаю, но, думаю, где-то можно об этом почитать. Или, по крайней мере, узнать у кого-то. Над этим можно поработать. - Добро, - кивнул Дима. – Теперь к проблемам. Мы имеем Лихо и мудака, который проклял Антона. - Мудачку, - раздался нежный женский голосок, и Дима вскинул бровь. Аня бросилась пояснять, - Ну, мы вполне можем предполагать, что если это один человек, то это та девушка, которую вы преследовали. Так что это «она», а не «он». Или «они». - Да, точно, спасибо. В общем, мы имеем злоумышленников и Лихо. - Скорее, они нас, - брошенная в сторону реплика Антона прозвучало слишком громко, Позов закатил глаза. - Особенно ценный комментарий. Так, короче, вы меня все путаете! Завалитесь на полминуты. У нас есть Лихо и злоумышленники. И мы не знаем сколько этих злоумышленников и какими будут их следующие действия. Но, по крайней мере, мы знаем, что их цель – дар Шаста, так? Связаны ли они с Лихо или это просто пиздецово неудачное стечение обстоятельств – тоже неясно. Тогда какой у нас план действий? - Ну смотри,- знахарь встал и размял плечи, - у нас цели – остаться в живых и, желательно, сохранить здоровье и психику. По поводу злоумышленников, мне кажется, что она все-таки одна, потому что этот «дар» нельзя поделить на двоих. А так, вряд ли кто-то станет посредничать подобным целям. Поэтому нам надо защитить Антона от злоумышленницы. Для этого желательно, чтобы он, во-первых, постоянно находился с теми, на кого порча не действует, то есть с тобой, Дим, или с тобой, Анюта. Или с Серегой. И чтобы он при этом находился внутри защитного контура, потому что так негативное влияние меньше. Во-вторых, Антон, тебе придется самому выстроить себе защиту. В-третьих, я думаю, что тебе было бы полезно в полной мере реализовать то, что оставила тебе твоя бабушка. И да, предвкушая вопросы, я пока что тоже не ебу, как это сделать. Но будем думать. Так, с этим все, теперь с Лихом. Нам нужно его либо усыпить, либо каким-то образом наебать. - А его вообще можно наебать? – Шаст свел брови в явном замешательстве. - Нет. Но и упокоить его тоже, вообще-то, нельзя. Но твоя Раиса Максимовна и Григорий Яковлевич как-то справились, так что, возможно, и мы сможем. - С божьей помощью… - траурно промычал Антон, но потом взял себя в руки, - А где ты предлагаешь искать информацию? Я просто не очень представляю запрос «Окей, Google, как убить Лихо?». - Ну, может такой запрос будет неудачным, но ты забываешь, что говоришь, между прочим, с культурологом. - на этой фразе мужчина приосанился и со значением поднял вверх указательный палец, что сильно повеселило Аню и Антона. Позов закатил глаза, бросив что-то про детей, - А мы чего только не проходили на фольклористике. Так что нам нужны хорошие эпосы, песни или притчи. Там много чего полезного можно нарыть. - Ага, понятненько, будем частушки вспоминать, - экстрасенс хотел было исполнить одну из любимых, как тут его внезапно посетила идея, - Арс! А сказки годятся? - Да, конечно, в них всегда много всего полезного. А что такое? Антон чуть ли не подпрыгнул от радости. - Да я все думал, что не могла моя бабушка завещать мне всю эту хуебесину без инструкций. И, похоже, правда не могла. У меня дома, в комнате, целый книжный шкаф. Она мне часто читала какие-то книги странные, сказки. Там про волколаков было, и про гулей, и про всякую такую страхоебину. Так что, посмотришь? Может это пригодится? Арсений хотел было что-то ответить, как Аня его опередила. - Антооон, а у тебя большой дом? Сколько комнат? - Ну… Два этажа и мансарда. Не знаю, комнат 6, наверное, есть, а что? - Тогда, если мы все равно должны держать тебя в поле зрения, может переместим полевой лагерь к тебе? А то мне кажется, что ютиться впятером в этой развалине не самый хороший план. Шаст немного оторопел от такой прямоты и даже немного пожалел, что сам не предложил это Арсению и остальным. Действительно, зачем жить здесь, если можно благополучно спать в своей кровати, там и вещи его есть, и места больше. Вот только на секунду закралось смутное опасение – а что если знахарь откажется переезжать с ним? Он быстро одернул себя, мол, ну и что – живут же в трех минутах друг от друга, но тревожный осадок все-таки остался. - Так эммм… Да, хороший план! Так будет даже удобнее, да, Арс? - Наверняка, - Мужчина, в отличие от Шастуна, даже бровью не повел. Однако парня это не успокоило. Его ответ можно было трактовать двояко. С одной стороны, было бы и правда удобно жить вместе со всеми, а с другой у Лавра тут оставалось все хозяйство, травки-муравки разные, зелья, и всякие другие страннопахнущие жижи. Да и было бы невежливо настаивать на переезде, в конце концов у человека должно быть личное пространство. И люди обычно не очень любят гостей, которые каждые десять минут так и норовят умереть на их пороге, так что, наверное, ему нужно какое-то время, чтобы прийти в себя и как следует отдохнуть. Аня задорно хлопнула в ладоши и подпрыгнула. - Ну что? Переезду быть? - Быть, - вторили ей мужские голоса.

***

Навьюченные тюками и сумками, Дима с Сережей курсировали от одного дома к другому, стараясь унести за раз побольше, чтобы не пришлось возвращаться. Но возвращаться все равно приходилось. Лекарь суматошно руководил погрузкой, мечась от одного шкафа к другому – ведь надо было столько всего забрать с собой. На всякий случай, чтобы было под рукой и не надо было лишний раз бегать туда-обратно. А мало ли что? Была бы его воля, он бы унес с собой свой дом на спине, как улитка – тогда бы ему точно не пришлось бы беспокоиться так сильно. Переезд – шутка ли? Он даже и предположить не мог, сколько всего полезного и критически нужного вмещал его небольшой шкафчик. Тут были и старые настойки, и ларчик с камнями, и бесчисленные сушенные травы, и куклы, и амулеты, вырезанные на спилах деревьев или вышитые на хлопке, и, главное, ценнейшие книги, рукописи и берестяные грамоты, на поиск которых и его дедушка, и он сам потратили не один десяток лет. И все это было вещами первой необходимости! Антон сперва сильно воодушевился, осознав, что лекарь собирается переезжать к нему и бросился помогать упаковывать вещи. Но, оглядев масштабы бедствия, понял, что больше пользы он принесет, разгребая это у себя дома. Для знахарского скарба он специально освободил два шкафа в гостиной и один в комнате родителей, куда планировал поселить Арсения. В промежутках между приемом бандеролей и разбором шкафов, Шаст впопыхах разбирал собственные вещи, оставшиеся с их приезда, а также мозговал, куда всех уложить так, чтобы было удобнее. И, если бы не Аня, вызвавшаяся помочь, этот процесс вряд ли был бы завершен. - Смотри, у нас получается два этажа и мансарда. На первом этаже у тебя гостиная, столовая и комната родителей, вместе с уборной. На втором – твоя комната, комната бабушки, гостевая и еще одна уборная. На третьем – мансарда, то есть еще одна комната для гостей. И, судя по тому, как нервно ты кусаешь губы, комнату бабушки мы оставляем в нетронутом виде. Арсению надо оставаться на первом этаже, потому что Серый и Дездемона вряд ли сделают ваши полы сильно чище, да и как-никак, они втроем будут первым барьером на пути у незваных гостей. Так что ему – комнату родителей. Ты остаешься на втором этаже, и Дима должен остаться там же, потому что если вдруг кто-то решит умереть посреди ночи, то это скорее всего будешь ты и ему нужно это услышать и вовремя среагировать. Сережа здесь не останется – он не большой фанат скопления людей, так что здесь можно и не думать. И, за нежеланием смущать вас моим утренним туалетом, я останусь на мансарде. А то переодеваться при вас – вас инфаркт хватит. Договорились? Аня плела это все скороговоркой, покручивая на пальце прядь волос, и Шастун не мог не быть благодарным ее стратегическому складу ума, который избавил его от этой головоломки. С каждым ее словом, он понимал, почему Дима так сдружился с ней за эти дни. Суматоха постепенно подходила к концу. Солнце уже утонуло в горизонте, оставляя только слабый отсвет сумерек. Экстрасенс закурил, облокотившись о забор, и пристально вглядывался в раскинувшееся поля созревших одуванчиков. Отсюда, слегка в расфокусе, они напоминали утрамбованные и сконцентрированный в шарики туман. Ветер только слегка касался их, и они нежно покачивали своими раздутыми головами, посылая в полет бесчисленное множество белесых парашютиков. Было спокойно и тихо. Дима с Сергеем и Аней стучали посудой на кухне, готовясь к ужину, волк с кошкой, умаявшись, дремали на крыльце. Защита на дом, лучшая, которую они могли себе сейчас позволить, уже была наложена и закреплена рунами и столбами. Травник обходил участок по периметру, последний раз проверяя геометрию их расположения, так что Антон мог с чистой совестью побездельничать пару минут, прежде чем окунуться в живость чужих разговоров за обеденным столом. На подкорке зудели спутанные мысли. Эмоциональное истощение после нескольких истерик за день давало о себе знать, и только больше подчеркивало умиротворенность сегодняшнего вечера. Горят лампы в столовой, кто-то включил радио и до сюда доносятся легкие джазовые мелодии. В доме смеются и переговариваются. Все хорошо, ничего не болит, ничего не угрожает, люди добрые и приятные, на них можно положиться. Но в голове все равно сверчком тянет мысль – так уже было. Не было Ани и Сергея, но так уже было. Они сидели за общим столом, смеялись, веселились, наслаждались едой и разговорами. И все оборвалось. Резко и болезненно. Высосало жизненные силы из всех присутствующих, отравило воздух и воду, въелось прогорклым страхом в мозг. Перестать об этом думать, перестать накручивать себя – сложнее, чем кажется. Антон старается переключиться, старается подумать о чем-то еще, но взамен проносятся воспоминания о постоянно спасающем его грешную душу лекаре. Еще до того, как они приехали в деревню, до того, как этот капкан захлопнулся – Арсений стал частью его истории. Он ей и был всегда, только у парня нет этих записей в голове. Зато есть Лавр. Постоянно рядом, постоянно приходит на помощь, протягивает руки, кутает в свои плечи. Не жалея живота своего, как говаривала бабушка. Да, именно так. Не жалея живота своего, он всегда возвращается к нему, как намагниченный. И Антона тоже тянет к нему. Тянет силой едва ли меньшей, чем Лихо и порча вместе взятые. Он буквально летит к нему с бешенной скоростью, лоб в лоб, щека к щеке. И до столкновения, экстрасенс это чувствует – считанные секунды. А дальше его либо обнимут, либо он разобьется вдребезги так, что не собрать. И назад дороги уже не будет.

***

      Вкусная еда, приятная музыка и терпкое вино быстро разгоняли хмурь на сердце. Ужин прошел быстро, но они остались подольше за столом, не желая окончания вечера. День пусть и начался недавно, но вместил в себя столько переживаний, что недолго за полночь всех обуяло устало-лирическое настроение, которое предшествует отходу ко сну. Поз достал гитару, и, настроив ее как следует, тихо затянул романсы, вперемешку со старой доброй классикой таких посиделок. Батарейку уже спели, вспомнили все песни Сплин, которые когда-либо знали, нестройными голосами поддержали пару фольклорных мотивов, и теперь все слушали Диму, который нежным перебором играл что-то трогательное на английском. - If you must die, sweetheart Die knowing your life was my life's best part.** Аня качала ногой в такт медленному ритму, Сергей безмятежно потягивал остывший чай. Арс откланялся с полчаса назад, сославшись на то, что должен проверить, не осталось ли чего важного в доме. Позов доигрывал отходную, вглядываясь куда-то вглубь себя. - If you must live, darling one Just live** - Just live… - вторил ему Антон. Собирались спать. Матвиенко попрощался со всеми, и, обещая непременно прийти на завтрак, побрел к своему дому, отдыхать от компании. Дима, гордо неся перед собой комплекты постельного белья, помогал Ане справляться с пододеяльниками, пока хозяин дома убирал со стола и мыл посуду. До рассвета оставалось часа полтора, когда все приготовления были завершены и ребята обживались на новых местах. Шастун, по привычке, курил на крыльце. Знахарь еще не вернулся, так что парень решил проведать его, и, если что, помочь перенести забытые вещи. Предупредив о своих намереньях Поза, он зашагал к хорошо знакомому дому, на всякий случай приглядываясь к придорожным кустам и канавам. Конечно, это маловероятно, но Попов уходил от них весьма поддатый. Литр коньяка, упокоенный на двоих с архитектором, мог сыграть с мужчиной злую шутку и вызывал обоснованные беспокойства. Но, все-таки, их связь работала в две стороны, что немного успокаивало экстрасенса. В конце концов, если бы жизни Лавра угрожала опасность, он должен был это почувствовать. Дверь на участок была открыта, в доме, вроде как, никого не было, и Антон вышел во двор, надеясь найти лекаря в теплице. В горле тут же встал ком. Ладная и белая в свете луны спина была усыпана родинками, а крепкие, правильно очерченные ноги топтались на мокрой траве. Мужчина безостановочно фыркал, поливая себя из ковшика и пытаясь смыть шампунь с головы. Руки растирали грудь и плечи, в надежде согреться. Такой… красивый… Парень покраснел до кончиков ушей и тут же поблагодарил всех богов за то, что при таком освещении это вряд ли будет заметным. Он хотел было отвернуться или быстро ретироваться с места, чтобы избежать неловкости, но все еще был не в силах отвести взгляд. Стало как-то неожиданно душно. Арсений повернулся к нему лицом и тоже на мгновение замер от неожиданности. - Антон? – оклик вывел парня из ступора, и тот замахав руками, отвернулся и, на всякий случай, зажмурился. - Арс, прости, ты это, ну просто… Тебя давно не было, и я решил было сходить проверить, мало ли что, а ты тут моешься, а я не знал, что нет душа, я не хотел, я ничего не видел, прости, - сбивчивые объяснения, вывалившиеся на Лавра, привели того в еще большее замешательство. - Шаст, ты так говоришь, как будто я тут с секретаршей трахался, ей Богу. – мужчина поспешил взять с лавки белье, чтобы не смущать собеседника, - Я немного перебрал и решил, что стоит принять душ перед сном. Да Господи, можешь повернуться уже, я оделся. Экстрасенс осторожно посмотрел на лекаря через плечо, и, убедившись в правдивости его слов, обернулся. - Так это, ну… У меня там душ есть. Дома. Целых два. С горячей водой, - он нервно крутил кольца на пальцах, а сердце продолжало бешено колотиться. - Ах, и правда, что это я? - чужие губы тронула легкая улыбка. Тон его казался слишком спокойным. То ли из-за алкоголя, то ли из-за врожденной флегматичности, эта ситуация его ничуть не смутила. Да и в конечном счете – он не невинная барышня, чтобы начать возмущаться. А вот реакция парня на его водные процедуры показалась ему удивительно смешной. - Тош, ты чего так нервничаешь? Аль не люб я тебе?, - снисходительно ухмыльнулся Арс и потянулся к чужой руке, но Антона как кипятком обдало. Он отпрыгнул на метр и снова направился в сторону двери. - Так, ну в общем, если тебе не нужна помощь, я тогда пошел-пойду домой, и ты это, ну, как будешь готов тоже возвращайся… Арсений заметил смущенный румянец, покрывший щеки и шею, и, практически интуитивно схватился за чужое плечо. Парень развернулся и тут же опустил взгляд. - Чего еще? - Антон, посмотри на меня. – легкая хрипотца в голосе разогнала пульс до каких-то неизмеримых высот, и, не успел он прочувствовать до конца этот момент, как в его губы с силой впились чужие, отдающие миндалем и коркой дуба.