Сансара

- Акс, да отойди ты от осколков, только руки себе искромсаешь! - Макс наспех вытирает руки полотенцем и бежит к Акселю. Тот сидит на полу, судорожно пытаясь собрать пальцами осколки от разбитого бокала. Он раскололся на десятки мелких щепок. Порезаться такими было раз плюнуть. Фовель бегло смотрит на руки Акселя - ну да, он уже. - Я думал… - Аксель поднимает руки вверх, пытаясь на них подуть. Словно это поможет делу. Ну что за ребенок вообще, господи? - Орьян, у тебя из ладони торчит осколок. Это не сработает, - сначала Макс поднимается сам, а после помогает подняться Акселю, поддерживая его за плечи. Спустя минуту Аксель сидит на закрытом унитазе, и Максанс, который сейчас сидит перед ним на коленях как-то иррационально, а главное, совершенно не вовремя его возбуждает. - Жонглировать бокалами для Тик-Ток, - приговаривает Фовель, вымывая из ладоней мальчишки кровь. Все осколки он уже достал, с самыми мелкими помог пинцет. Это ещё хорошо, что он нашелся в их холостяцкой гомосексуальной квартире, - Это ж надо, блядь, додуматься… - Ты такой красивый сейчас, - шепчет Аксель, которого, кажется, уже совершенно не заботят собственные руки. Хотя ещё пару секунд назад он разыгрывал такой спектакль, будто ему скальп живьем снимали. - Сейчас? - На коленях, - кивая, уточняет Орьян. Он тут же замечает, как краснеют щеки Макса. Аксель даже не думал, что тот всё ещё может смущаться комплиментам по поводу внешности. Всё таки этому парню их делали чаще, чем здоровались. - Не думал, что тебя заводит такое, - пожимает плечами Максанс, нарочито внимательно рассматривая ладонь Акселя. Словно проверяя, не пропустил ли он там чего. Конечно нет, он смотрел чуть ли не под лупой. Сейчас он просто прятался, как тот двадцатилетний парень, который первый раз попал под прицел камеры. Но дело было даже не в смущении, причина сидела куда глубже, хоть и была очевидна в своей прозаичности. Ровно те же слова ему сказал фотограф во время его первой в жизни съемки. Моделей часто воспринимали, в качестве объектов. Красивых объектов, которых мастера могут вертеть во все стороны, как игрушек. Стань так, голову туда. Понятно, что от такого отношения следовали предложения и другого рода. Тот первый фотограф оценил Макса слишком высоко и слишком буквально. Макс всё ещё помнил, как тот шептал о том, как хочет видеть его на коленях. Какой сногсшибательной была бы эта картина. - А я не думал, что тебя можно так легко смутить, - Аксель улыбается, и кладет ладонь Максу на щеку. Прикосновение Акселя отзывается в нем улыбкой. Но лишь на мгновение голову посещает вопрос. А сможет ли кто-нибудь однажды увидеть в нем больше, чем красивую картинку?

***

- Макс, давай вставай, блять. Поднимайся с пола! - Аксель как-то глупо хихикал, и пытался подняться с кушетки, на которой восседал уже чуть больше часа. Но смех и пару бутылок пива несколько...усложняли этот процесс, - Да хер с тем кольцом, ты сейчас простудишься. - Никакой не хер, - откуда-то снизу донесся голос Фовеля. Он стоял на четвереньках, и подсвечивал себе обзор фонариком на айфоне. Аксель тоже пытался подсветить сверху, но становилось только хуже. От такого освещения Максанс сам становился самой большой и мешающей тенью, - Я не зря тут пять минут ползаю! Вообще-то, причина была не только в этом, но Макс бы в жизни себе в этом не признался. В жизни бы не сказал, что для него это составляло хоть малейшую ценность. Кольцо, в поисках которого он ползал уже, кажется, вечность, было помолвочным кольцом Акселя. Мария, бывшая невеста Орьяна, подарила его на следующее утро после того, как он сделал ей предложение. Таким образом все могли видеть, что они уже принадлежат друг другу, и к черту такие условности, как свадьба. Оба кольца были настолько красивыми, что ни Аксель, ни президентская племянница их так и не сняли. Только пальцы поменяли - Мария носила своё на указательном, а Аксель на среднем. Максу было тошно на него смотреть. Он словно воочию видел ту нить, которая по прежнему связывала бывших возлюбленных. Мария занимала в жизни Орьяна колоссальное место. Она была не какой-то там очередной, как Максанс. Она была его, черт бы её побрал, невестой! Она была всем, что могло бы быть у них с Акселем. Разница только в том, что они “могли бы быть””, а Аксель с Марией действительно были. Не украдками в большой квартире, а у всех на виду. Макс попросту завидовал. И Марие, и статьям о их скорой свадьбе, и этому чертовому кольцу. - Да брось, я новое куплю. Знаешь, сколько их у меня, - Аксель наклонился, пытаясь поднять Макса на ноги за воротник рубашки. Конечно же сил в руках у него не хватило, зато этого хватило, чтобы обоих пробрали мурашки, - Поднимайся, Макс, - чуть хрипловато попросил Орьян, не убирая руки. Он случайно коснулся подушечкой пальца к шее Фовеля, и тот вздрогнул, словно от удара. - Разве оно не имеет для тебя значение? - спросил Макс, застыв в той позе, в которой Аксель прикоснулся к нему. Будто лишь одно его движение могло всё разрушить. - Оно...красивое, - честно ответил Аксель, так и не отыскав в чуть хмельном сознании довода получше, - Уверен, утром ты его найдешь. Тогда и отдашь. А сейчас - к черту его. - Это твое помолвочное кольцо…. - Да, для помолвки, которая была разыграна для прессы, - раздраженно отмахнулся Аксель, окончательно убрав руку. Он выровнялся, и уселся обратно в кушетку. На том месте, где только что были пальцы Орьяна Макс почувствовал холодную пустоту. Её мгновенно хотелось заполнить чем-то. Желательно, тем же самым. Какой же ты слабак, Фовель. - Я не знал, - тихо проговорил Максанс, поднимаясь на ноги. Странно, ещё пару секунд назад ему хотелось выяснить отношения, может даже устроить скандал. А сейчас, глядя на Акселя, он ощущал себя виноватым. Орьян сейчас выглядел, как тот двадцатилетний парень, в которого Макс так отчаянно вляпался. Который, порой, мог лечь в кровати, скрутиться клубочком и закрыться от всего мира. И Макс невероятно гордился тем, каким он стал к этим годам, и что начало этому они положили вместе. - Ты правда думал, что я её люблю? - хмыкнул Аксель, которому две бутылки пива изрядно развязали язык. Буквально час назад он устроил Максу допрос за фото на стене, где они с Лили вместе позировали для Терри Ричардсона*. Съемке было уже года три, но Максу она всё ещё нравилась. Черно-белый снимок отличался своей чувственностью, которая в принципе не была присуща именитому фотографу, так что снимок Максанс хранил, скорее, как дань мастерству. Как комплимент. Даже сам Терри, поговаривали, повесил его у себя. - Я ничего не думал, Акс, - выдохнул Фовель, упав на стул напротив мальчишки. Макс всё ещё удивлялся тому, что именно так называет Акселя в своей голове. Ему, черт возьми, двадцать шесть! Соберись, Фовель! Какого черта? Столько вопросов, и ни одного ответа. В памяти Макса этот уверенный в себе парень напротив остался тем смешным мальчишкой, который любил лопать мыльные пузыри, которые дети вокруг них пускали из своих специальных пистолетов. Там, в его сердце, он всё ещё оставался тем человеком, в которого однажды влюбился Максанс. И он был бесконечно рад тому, что хотя бы где-то он останется таким навсегда, потому что между Акселем из сердца Макса и Акселем из глянцевой обложки была не меньше, чем пропасть. - Ты когда-нибудь скучал? По… Макс не дал ему договорить. Никогда и ни за что. - Тебе пора, Акс. Считай, что бармен отказывается тебе наливать, - добавил Максанс с улыбкой, на которому ему еле хватило духа. У него было полное ощущение того, что она напрочь отняла у него последние силы. - Да, - кивнул Орьян, и принялся стряхивать с колен несуществующие крошки, - Уба меня уже заждалась, наверное. Он поднялся с места и очень быстро зашагал к выходу. Не оглядываясь, будто боялся, что если остановится хоть на секунду - случится что-то страшное. Аксель уже открыл дверь, одновременно набрасывая на плечи пальто, как вдруг остановился, одной ногой шагнув за порог. - У тебя есть кто-то? Максу едва хватило выдержки не открыть рта от удивления. Что? - Лили, - кивнул Фовель, указав на фото в гостиной. Аксель кивнул, и в следующую секунду за ним закрылась дверь.

***

- Акс, я могу объяснить! Аксель бежит по ступенькам вниз и ему хочется закрыть уши руками. Оглохнуть, сделать хоть что-то, лишь бы не слышать того, что сейчас нес Максанс. Чужая рука перехватывает его за локоть всего в шаге от выхода из подъезда. Не думая даже секунды, Аксель сопротивляется и они оба оказываются на улице под дождем. Оба чувствуют себя героями какого-то дурацкого сериала. Да хоть того же Скама! Только это не об Луке с Элиоттом, и страстного поцелуя тоже не будет. - Аксель Орьян, остановись! Аксель оборачивается и смотрит на Макса с улыбкой на губах. Если честно, то от бессилия хочется даже не плакать, а смеяться. Громко, на всю улицу, чтобы все услышали. Он это и делает, чуть ли не пополам сгибается от хохота, а потом подходит ближе и толкает Макса в грудь. Не сильно, тот даже с места не двигается. Потом ещё раз. И ещё. Макс молча стерпел все удары. Он перестает считать после шестого. - Не смей называть меня по имени! - кричит Орьян, наконец прекращая колотить Максанса по груди. Плечам. Куда попадется, - Не смей… Макс делает шаг назад, давая мальчишке пространство. Казалось, что Аксель сейчас даже не хотел с ним одним воздухом дышать. У него было право. - Ты же знаешь, Анемон отводит от нас внимание, - выдыхает Макс, сам до конца не понимая, что сейчас несет, и насколько сильно ранит Акселя. Он просто не мог больше стоять и молчать, - Она… - Прости?! Отводит внимание? От чего, Макс? От твоего члена у неё в глотке? От таких слов Макс ежится, будто Аксель ещё ребенок, которому бы не стоило так выражаться. - Мог позвонить, я хоть бы не прерывал вас! Она так усердно старалась, ты бы видел. Чуть не подавилась. Я то точно…. - Хватит! - Макс и сам не ожидал, что получится так громко, - Замолчи. Ты ничего не знаешь. - Возвращайся к себе, Макс, - выдыхает Аксель, и Максанс буквально воочию видит, как на мальчишку в одну секунду накатывает вся та усталость и боль, что он таил в себе всё это время. Всё таки, даже несмотря на огромную любовь, их отношения были непростыми, - Ты простынешь в этой футболке. Только сейчас Макс действительно замечает, что в отличии от Акселя, который стоял перед ним в осенней одежде, сам он был в одних шортах и футболке. Да ещё и босиком. - Всё, что хочешь забери, Акс, - тихо говорит Фовель, даже не обращая внимания на капли, которые стекали с волос прямо на лицо. На всё плевать, лишь бы он сейчас послушал, - Только дай нам объясниться. Нам с тобой. - Возвращайся в дом, дурак, - Аксель улыбается, подводит его к козырьку и коротко целует в мокрую щеку. Ещё миг назад у Макса на глазах сыпался целый мир, а сейчас этот мальчик собрал его вновь.

***

Сначала Максу казалось, что ему это снится, но нет - на балконе явно что-то звенело. Точнее вибрировало, прямо на стеклянном столике. Потом это что-то, судя по звуку, свалилось на пол, и звук стал глуше. Фовель тихо выругался себе под нос, не сразу поняв, что лежит в постели один и Лили рядом нет. Тогда он позволил себе заматериться вслух. - 2:40 ночи?! - Максанс развернул настольные часики циферблатом вниз, и спрятал голову под подушку. Странно, но под ней стало гудеть ещё отчетливее. Вот же блядство! Он поднялся с кровати и босиком, в одних трусах, побрел на балкон, проклиная всё и всех на свете. Какого черта кто-то звонит ему посреди ночи, и как он вообще мог оставить телефон на балконе? Ответ пришел ровно в тот момент, как Макс поднял айфон с пола. Во весь экран красовалась фотка - Аксель и его закадычный низенький друг Орфео. Это был телефон Акселя, вот, почему он валялся тут, а не рядом с Максом на кровати. Его то там! Несколько секунд Фовель думал над тем, поднимать ему трубку, или нет. Но, судя по значку, это был уже четвертый звонок. А вдруг что-то случилось? Вдруг что-то с Акселем, и тот успел сказать, что его телефон остался у Макса? Руки сработали быстрее, чем мозг, и Макс уже держал телефон у уха. - Алло. Орфео? По ту сторону трубки было молчание. Орфео сначала набрал в легкие воздуха, будто хотел что-то сказать, а потом снова замолчал. - Орфео, не молчи! - Фовель, ты, что ли? - как-то ну совсем осторожно и тихо спросил парень, словно сам сомневался в том, что сейчас говорил. - Я тоже не думал, что когда-то ещё раз тебя услышу, - хмыкнул Максанс, начиная понемногу приходить в себя. Судя по голосу Орфео, никто не умер, и, вроде, не собирается. - Что его телефон делает у тебя? Мы договорились встретиться. Он опаздывает на час. Он у тебя? Дай ему трубку. - Нет, - протянул Макс, нахмурившись. Ладно, расслабляться было рано, - Я встретил его днем. Мы пришли ко мне, посидели несколько часов и он ушел. Если бы ты не позвонил, я бы и не узнал, что он забыл у меня телефон. - Ладно, я скажу Лео, чтобы позвонил к ним домой. У них же там этот модный консьерж. Может он видел, как Аксель заходил, - Орфео что-то тихо зашептал Лео, а Макс уже думал, куда ему вначале ехать. По улицам, к ребятам, или прямиком к Орьяну домой и ждать его там. Но спустя пару секунд возни, Орфео заговорил снова, - Если что-то узнаешь, позвони мне. Со своего. Номер у меня остался. - Ты тоже, Орфео. Как объявится, сразу набери. Им даже не нужно было прощаться. Однажды у Макса с друзьями Акселя были отличные отношения. Несколько раз Орьян даже сумел заявить, что ревнует их друг к другу. Уж слишком быстро сошелся Макс с шебутными Лео и Орфео. Удивительно, что так же хорошо Акселя приняли и парни Максанса, Симон и Тибальт. Он и не думал никогда, что будет так рад слышать их голоса вновь. Лишь бы только причина была другой. Макс наматывал круги по квартире, словно волк, загнанный в клетку. Неизвестность убивала его настолько, что он несколько раз звонил на номер Акселя, и лишь слыша мелодию рядом с собой понимал, что делал. Это было похоже на паранойю. Стенания продлились минут десять. За это время Максанс успел дважды переодеться и примерно столько же раз вызвать такси к дому Орьяна. Самому садиться за руль в таком состоянии было категорически нельзя. Но в пустой квартире прозвучал телефонный звонок. Звонили уже на Максов телефон. - Орфео? - кажется, не прошло даже секунды, как Фовель, дрожащими пальцами взял трубку, - Орфео, вы узнали что-то? - Да, он дома. Мы едем к нему. Консьерж сказал, что он ввалился в дом...еле на ногах стоял. Это ты его таким отпровадил? Макс застыл, хватая ртом воздух, будто выброшенная на сушу рыба. Он даже не думал, что подобное заявление разозлит его. - Думаешь я мог бы отпустить его таким? - как-то даже чересчур грубо бросил Максанс. У него вдруг в одночасье пропало желание вести любой разговор. Вот, каким его обрисовал Орьян? - Прости, я просто… - Орфео замолчал, и даже несмотря на то, что они ехали в машине, Макс мог слышать его дыхание. Этот звук немного успокоил его, как если бы он слышал дыхание Акселя на другой половине своей кровати. Как раньше, - Он очень давно не пил, понимаешь? У него с этим были проблемы некоторое время. Он даже в больницу попадал, и мы переживаем за него. - Он, что? - переспросил Максанс, искренне желая, чтобы слова Орфео ему лишь послышались. Но нет, кажется, тот был предельно серьезен. - Три года назад. Когда вышла твоя съемка для Ричардсона. Он убьет меня, если узнает, что я сказал. - Позаботьтесь о нем. Завтра днем на площадку. Я отдам ему телефон там, пусть не переживает. Орфео словно хотел сказать что-то ещё, но Макс сбросил вызов и расхохотался на всю квартиру. Кто бы не играл их жизнями, делал он это искусно. И этот кто-то совершенно точно был чудовищем.

***

- В главном офисе говорят, что вы...слишком подогреваете интерес к себе. Давид сидит перед ними на стуле. За ним большое окно в пол, а Максу, даже в солнцезащитных очках солнце слишком светит в глаза. Хотя, Фовель вполне мог спорить, что дело было в тусовке Симона, на которой ни с Акселем вчера упивались до пяти утра. В девять уже нужно быть на работе. Ну просто блеск. - Они же сами просили наснимать фоток, - немного резко отвечает Максанс, которого его состояние сейчас беспокоит куда больше каких-то там претензий. - Вы привлекли слишком много внимания к себе, - Давид выделяет последнее слово, будто оно самое важное в этом предложении, - А не к персонажам. - Да это бред, - не выдерживает Аксель, и Макс очень жалеет о том, что не захватил с собой кепку. Сейчас мог бы прикрыть ею лицо и поспать те пять минут, что Орьян будет орать. А при хорошем раскладе, может и все восемь, - Меня страхивали со всеми молодыми французскими актерами ещё до того, как сериал продлили на мой сезон. А они говорят о том, что мы внимание к себе привлекаем? - Аксель… - Нет, Давид. Это же глупо. Они думают, что мы рейтинги на супер сценарии делаем, уж прости? Если бы мы сейчас с Максом вышли и заявили о своих отношениях, вы бы завтра получили Сезар* не меньше! Они знают это не хуже меня, так в чем причина? Давид молчит и поочередно смотрит то на Макса, то на Акселя. Его смелые мальчики. Наверное, даже слишком смелые для того мира, в который впутались. Хотя, скорее ворвались. Ярко, крышесносно. Их любят миллионы, а Давиду отчаянно хочется прикрыть их от каждого. - Тогда...к чёрту их? - Максанс открывает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Давид им улыбается. Он отлично знал эту улыбку, как и Аксель. Они с ним переглядываются и берутся за руки, пряча их под столом. Словно при Давиде этого нельзя было делать, - Сделаем из этого сериала блядское шоу. А шоу должно продолжаться?