Сансара

Максанс улыбается и вытягивает руку вперед. Как раз ту, в которой зажатой держал волшебную палочку. Аксель смеется, но подыгрывает, и отшатывается назад, словно его отбросило ударом. Его смех заразен, и Фовель подхватывает его едва не сразу, тут же выходя их образа. Сегодня он целый день был мрачным талантливым волшебником Томом Реддлом. На бледном лице виднеются тонкие ниточки вен, а, и без того выразительные скулы подкрашены так, что выражение “об них можно порезаться” сейчас, как никогда актуально. Почти Малефисента, сравнил утром Жорис. Максансу сегодня страшно не нравится свое отражение в зеркале. Этот грим он считает даже хуже того, что был у Элиотта во время депрессивной фазы, или того, что был у него в “Le diable au cœur”. Хотя, думалось Максу не раз за эти пару часов, скорее всего дело было вовсе не в гриме, а в образе. Он был так чертовски счастлив, получив эту роль, но лишь выйдя сегодня на площадку, став перед камерой, и сказав первую реплику, он понял, насколько на самом деле был сложным этот персонаж. Напуганный талантливый мальчик Том. Максанс впервые чувствовал себя неуверенно перед камерой, даже первые “пробы” на курсах дались ему проще. Но тут приехал Аксель. Огромные синие глаза пытливо смотрели на него, пытаясь угадать вот в этом человеке в красивой черной мантии своего парня. Их взгляды пересекаются, и Орьян улыбается. Он его находит. Машет рукой, садится рядом с Жорисом, и только тогда Фовель может спокойно выдохнуть. Только тогда он начинает играть. - Чем ты хоть в меня пульнул? - лежа на полу и картинно приложив ладонь к сердцу, спрашивает Аксель, - Этой своей керавдой? - Кедаврой, дурень, - смеётся Макс, победно возвышаясь над пареньком, для пущей убедительности поставив ногу Орьяну на грудь. Теперь он был окончательно повержен, - Это заклинание называется “Авада-Кедавра”. Но нет, это не оно. Я бы ни за что тебя не убил. - И что бы ты на мне использовал? - интересуется мальчишка, приоткрыв один глаз. Макс едва сдержался, чтобы не засмеяться во весь голос. Какой же он был смешной. - Империус, - подумав несколько секунд, отвечает Фовель. Только спустя время эту мысль догнала другая - насколько это было эгоистично. Но сейчас он действительно думает именно так. - Что оно делает? - Оно...подчиняет тебе волю человека. - Типа внушения? - Аксель оживляется и привстает, что заставляет Макса убрать ногу. - Ага. Я бы сделал так...чтобы ты ни за что не хотел уйти. - Ну ты и глупый, - Орьян падает обратно на пол и широко улыбается, - Я и так ни за что не уйду. - Ни за что? - переспрашивает Максанс таким тоном, будто ответ Акселя - тот самый непреложный обет из книг. Будто его нельзя будет нарушить. - Ни за что.

***

- Макс, сколько раз я говорил тебе нормально высыпаться? - Фовель сидел на высоком стульчике с прикрытыми глазами, и краем сознания ощущал, как к коже раз за разом касается спонжик с тональным средством. Это было чудо, что он ещё не уснул прямо в гримерке. Нет, он выходил на площадку и после большего недосыпа. Пару лет назад, на пике своей популярности, Максанс мог красоваться перед камерами, не спав при этом несколько дней. Но эта ночь была совершенно не о том. Переживание за его нерадивого коллегу - вот, что вымотало Макса до ручки. Парень смог уснуть только под утро, да и то.... - Фил, ты же знаешь, я… Глядя на себя в зеркало, Макс думал о том, что ещё очень неплохо выглядит. Но тут в гримерку ворвался Орьян. Вот именно ворвался. На носу солнцезащитные очки, на ногах белые кеды, на плечах джинсовая куртка. Фовель уже было думал, что умер, но тут ему на глаза попалась зубочистка, которую Аксель держал во рту, прикусив зубами. Максанс даже головой тряхнул, для уверенности. Ему это сейчас, блять, не снится? Как? Как такое вообще было возможно? Либо дружки Акселя вчера так решили пошутить на парочку с самим Орьяном, либо… - Придержи челюсть, Макс, - тихо шепнул ему на ухо его верный визажист Филлип, который тоже не сводил глаз с Акселя, пока тот двигался по гримерке, здороваясь со всеми за руку, - Ты то вспомни себя в двадцать шесть. Я тебя даже после самых блядских попоек не всегда гримировал. Выглядел, как попка младенца. Что, в понимании Фила, значило выражение “блядская попойка” Макс спрашивать не решился. Да и комплимент про детские попки не сильно пришелся ему по вкусу. Все его мысли, как и всегда. Как и до и после, занимал Аксель Орьян. Который выглядел...на миллион долларов. Тот Аксель, которому пару раз даже бездомные пытались сунуть в ладонь парочку евро, потому что думали, что он страшно промерз, поэтому идет в своих, сразу трех! убогих куртках. Макс прикрыл глаза и выдохнул. Не матерных слов в его голове сейчас не было, а Орьян неумолимо приближался прямиком к ним. Его гримерное трюмо очень удачно соседствовало с Максовым, так что у обоих будет вдоволь времени насмотреться друг на друга. Если не учесть, конечно, несколько нескончаемых часов на площадке. Они сегодня ещё не будут снимать. Так, прогонят некоторые сцены, чтобы посмотреть, как всё это будет выглядеть в кадре. Последний раз они появлялись там вместе пять лет назад. Многое успело поменяться. Внешний вид Акселя только лишний раз орал об этом. - Доброе утро, Фил, - просиял Аксель, останавливаясь рядом со своим местом. С Филлипом они были знакомы ещё со Скама, ведь, в общем-то, именно оттуда Макс стащил парня себе. Он тогда занимался сразу тремя актерами - Мэрилин, Лулой и самим Акселем. Но, завидев Макса в его первый съемочный день, тут же захотел ещё и его. С того самого дня Фил неизменно следовал за Фовелем в каждый новый проект. - Аксель… - Макс.... Они, по прежней привычке, заговорили одновременно, и Филлип, вдруг, почувствовал себя третьим колесом - жутко неудобно. Было очевидно, что этим двоим было о чем поговорить. Желательно, с глазу на глаз, если это, конечно, вообще было возможно в заполненной людьми гримерной. Ну, хоть так. Учтиво что-то промямлив, Фил ретировался к ассистентке режиссера, имя которой ещё не успел запомнить. Или он его и вовсе не знал? Всё возможно. - Ты первый, - кивнул Аксель, сбрасывая с плеч куртку. Только сейчас Макс заметил, что под ней была простая белая рубашка, которая к этой джинсовке совершенно не шла. Фовель даже выдохнул. Значит, всё ещё не настолько безвозвратно утеряно. - Ты забыл у меня телефон вчера, - Макс перегнулся через соседний стул и выудил из собственной куртки новенький айфон Орьяна. Он всё ещё любил следовать всем новинкам, в то время, как Максанс в таких вещах был консерватором, и, если бы не насмешки Лили, до сих пор ходил бы с со своим стареньким черным восьмым плюсом. Фовель руководствовался золотым принципом - звонить по нему можно, и хорошо. - Тогда мы думаем в одном направлении, - усмехнулся Орьян, принимая драгоценный телефон из рук Макса. Их мизинцы всего на мгновение соприкоснулись. Кожа к коже, будто два оголенных провода. Короткого замыкания не случилось. Совершенно ничего из того, о чем пишут в бульварных женских романах. Ни у кого ничего не вспыхнуло, да и током никого не било, пусть и малюсеньким. Максу просто стало...спокойно. Словно астматику дали его ингалятор. Он смог дышать. - Прости, - Фовель одернул руку, и принялся искать что-то у себя на столике. Что-то, о чем он сам ещё не знал. Каким же идиотом он казался со стороны, - Прости, он разрядился, а у меня зарядка старая. Если бы Лили была, можно было бы одолжить у неё, но она так и не пришла, так что.... - Не волнуйся, - резко прервал Макса Аксель. Странно. Либо Фовель вкрай параноик, что возможно, либо Акселю было неприятно упоминание о нынешней пассии Максанса. Нет, Фовель. Ты просто хочешь, чтобы так было. В таком состоянии можно напридумывать, что угодно. Акселю? Неприятно? Ха. Да ему, как соловью! - Никаких важных звонков, вроде, не было. По крайней мере до пяти утра, - Макс замялся. Он понятия не имел, стоило ли ему говорить о его ночных разговорах с Орфео, и о том, что он знает, в каком состоянии Аксель вчера добрался домой. Но, по лицу Орьяна было ясно, что говорить об этом, по крайней мере сейчас, он не намерен. А у Макса был большой принцип - если человек хочет, он сам обо всем расскажет. Он прям не любил лезть человеку в душу, но все знали - если что, старина Максанс рядом. - Спасибо, - Аксель улыбнулся и, плюхнувшись на высокий стул, принялся критично рассматривать себя в зеркале. Похоже, своим отражением он был не так же доволен, как Макс. Тот уже хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать, но в другом конце гримерки у кого-то зазвонил мобильник, наполнив помещение старой, как мир песней. Макс прикрыл глаза. Да быть не может. Аксель тихо рассмеялся на своём месте, даже оторвавшись от рассматривания себя. - Помнишь?

***

- Я не буду под это танцевать, даже не старайся, Фовель. Макс смеется, и в уголках его глаз западают мелкие морщинки. Ему правда смешно. Они едва успевают усесться по местам, как светлый свадебный зал наполняет мелодия песни “My heart will go on”. Той самой, которую пол мира ненавидят, а вторая половина тайно включает в наушниках в своем плеере. Макс, по странному стечению обстоятельств принадлежит ко второй. А вот Аксель к первой. Весь юмор ситуации заключается в том, что буквально вчера Фовель заставил мальчишку смотреть вместе “Титаник”. Нужно было видеть, как психовал Орьян. А потом пытался незаметно стереть со щек слезы в конце. Ненароком заметив это, Макс не смог удержаться. Прижался ближе и принялся сцеловывать их. Аксель сопротивлялся ровно пару секунд, чисто из вредности. А потом покорно подставлялся сам, словно кот под солнечные лучи на подоконнике. - Ну же, давай, - Макс встает со стула и протягивает ему ладонь. Краем глаза он замечает, как небольшой танцпол начинают занимать парочки. Они пришли на свадьбу каких-то старых друзей Акселя, которые были с ним одного возраста. Макс их не знал, и пол дороги страшно негодовал, как вообще можно жениться в двадцать один. Аксель что-то бормотал ему в ответ, пытаясь на ходу застегнуть белую рубашку. И ровно в тот момент, засмотревшись на Орьяна, внутренний голос дал Максансу ответ на собственный вопрос. Пусть не в двадцать один, но в двадцать шесть он готов был смотреть на такого растрепанного, бормочущего что-то Акселя вечно. А может быть, даже больше. - Мы не будем танцевать под эту глупую песню, - Аксель откидывается на спинку стула, демонстративно скрещивая руки на груди. Мол, попробуй, сдвинь меня отсюда, - Хочешь, чтобы мы были похожи на всех тех влюбленных дурачков? - он кивает, и случайно его взгляд падает на молодоженов, которые тоже присоединились ко всем остальным. Макс успел поймать этот взгляд и мягко улыбнулся. Не словам Акселя, нет. Собственным мыслям. - Да. Я очень хочу, чтобы мы были похожи на них, Аксель Орьян.

***

- Ещё бы, - хмыкнул Макс, слабо улыбаясь. Он мельком взглянул на Акселя. Девушка быстро взяла трубку, но их мысли всё ещё были там, в том дне, где они всё таки танцевали под эту дурацкую песню. От этого стало как-то тепло на душе. Ощущение того, что у них всё ещё было это воспоминание, которое они делили на двоих. Значит он, Макс, всё таки не сошел с ума. Правда было, - Ты мне тогда все ноги оттоптал. - Я же говорил, что не хотел танцевать, - попытался оправдаться Аксель, сквозь смех. Сам отлично знал, что врал. - Ты мне мстил, и не смей это отрицать! - теперь они оба смеялись, и когда это закончилось наступила гнетущая тишина. Нет, вся гримерная гудела, все решали какие-то свои проблемы. Тишина была между ними. Словно кто-то вдруг выкрутил рычажок котла вниз, и температура упала сразу на несколько градусов. Спустя пару минут Фил вернулся, ведя под руку какую-то девчонку, которую Макс видел впервые. Оказывается, именно она была визажисткой Акселя для этого проекта. Всё это время они сидели в такой тишине, что даже Фил с новенькой не решались переговариваться. Все делали свою работу молча. Аксель листал сценарий, а Макс, который за всё это время успел выучить там даже нумерацию страниц, лишь изредка отвечал в сообщениях Лили. Они договорились встретиться сегодня вечером, потому что завтра должны были приехать её родители. Родители, которые ничего не знали, и безмерно любили своего, без пяти минут зятя. Максанс соврал бы, если бы сказал, что ему не нравились эти встречи. Напротив, порой он даже ждал их. Это придавало его жизни на публику хоть какой-то покой. Это было чем-то стабильным, раз в месяц, как по расписанию. Вечером, перед электрическим камином в квартире Лили. - Я слышал Агата вышла замуж, - Макс сначала даже не понял, сказал ли это Аксель на самом деле, или ему просто показалось. Приоткрыл глаза, которые визажистка подкрашивала, кажется, коричневым. Точно, говорил. - Да, года два назад. Если честно, Максанс не сильно любил вспоминать тот день, когда его сестра стала женой. Конечно, он был рад за Агату, как никто другой, и даже пустил две скупых мужских слезы во время церемонии. Вокруг пахло цветами, пирожными и в центре всего этого Агата. Его красивая младшая сестра, самая счастливая девочка в мире. Фовель определенно должен был бы быть рад, особенно с такой девушкой, как Лили под боком. Оба в бежевом, они с ней выглядели, как образцовая пара с обложки. Хотя, почему “как”? Ею они и были. Проблемой стал Аксель. Снова этот чертов мальчишка, даже тогда, когда его уже много лет не было рядом. Агата обручилась тогда, когда Орьян ещё был рядом. Когда ещё обещал никогда не уходить. Макс помнил, как они сидели на террасе в доме Максанса, вечером возле небольшого бассейна и обсуждали предстоящую, когда-нибудь, свадьбу. Макс сидел отдельно за столиком, курил и смотрел, как Агата и Аксель листали всякие модные свадебные журналы, развалившись на одном шезлонге. Тогда Макс думал, что не сможет быть счастливее. Он оказался прав. - Я передавал ей цветы, - осторожно начал Орьян. Теперь стало понятно, почему он так подозрительно молчал всё это время. Просто не знал, как подступиться, - Не знаю, дошли ли… - Белые лилии, - перебил Акселя Максанс. Слушать его сейчас было, от чего-то, невыносимо, - Да. Их доставили перед самой церемонией. Аксель открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но его перебил какой-то паренек, который, войдя в гримерку, сообщил, что их с Максом ждут на площадке. Что же. Пока что Фовелю везет. Он просто не может дать слабину перед Акселем Орьяном.