Путь жизни

      Пройдя на звук, Йоватари поняла, что ударялись капли не о землю, а о человека, лежавшего на ней. Дотронувшись, она разбудила его, и им оказался юноша, и имя ему было Шикатсу.              Вода мерно билась о борт лодки. Из серо-зеленого пятна расплывчатым миражом начинали проступать очертания скалистого берега. Итачи опустил веки.       Это место нисколько не изменилось за прошедший год. Даже облака, цепляющиеся за три горных пика, выглядели примерно так же. Итачи был уверен, что больше не вернется в это место. Но последние события были весьма убедительны, чтобы он изменил своё решение.       Сыворотки, которую в прошлый раз изготовил ему Рейши, хватило почти на восемь месяцев. Она действительно помогала. Но и он особо не использовал Мангекё.       А после Мангекё было совсем тяжело. Хорошо, что Кисаме был счастлив попрактиковаться в своём мастерстве с каким-нибудь достойным противником. В плане инициативности Кисаме вообще был идеальным напарником.       Однако в последний раз даже он был бессилен перед обстоятельствами. Итачи дважды пришлось использовать Тсукиёми и даже прибегнуть к Аметерасу: встреча с одним из Великих саннинов не входила в их планы. Джирайя был слишком силен, им повезло, что они смогли сбежать. Пусть даже и такой ценой.       Всё тот же сгорбленный что и год назад паромщик причалил к острову. Итачи не спеша двинулся в уже известном направлении, снова вдыхая пропитанный йодом и травами воздух. Здесь он и в правду был совершенно другим.       Он взашел на ступени и посмотрел вверх: почему-то теперь тории по дороге к селению не казались ему такими уж неуместными.       Итачи медленно двигался к деревне. Где-то впереди показалась невысокая фигура в плаще с поднятым капюшоном. Он вздохнул. Помнится, в прошлый раз около семнадцатой тории он встретил Кину. Тогда он почувствовал нечто неприятное, тяжелое, опасное, но сейчас… сейчас он не чувствовал ничего, совсем ничего, кроме слабых потоков энергии в лесу.       Совсем ничего…       Итачи поднял голову. Он и сам не заметил, как расстояние между ним и фигурой впереди успело значительно сократиться. Сейчас между ними было не больше пары метров. А главное – человек не двигался, застыв на ступенях.       Не успел Итачи последовать его примеру и остановиться, как вдруг тот обернулся.       - Итачи-сан?       Из-под капюшона на него смотрело смутно знакомое лицо. Хотя он видел его всего один раз, Итачи мог с точностью сказать, кто сейчас стоял перед ним. Это чувство… полное отсутствие всяких ощущений.       - Сэн, - он еле заметно кивнул ей.       Темно-серые глаза девушки внимательно следили за действиями Итачи. Её волосы были стянуты и убраны под капюшон так, что ни одна прядь не падала ей на лицо. В руках она держала большую корзину с рогами и костями животных.       Сэн перевела взгляд и посмотрела в глаза Итачи. Она сдвинула брови. Как и тогда, когда она впервые взглянула на него.       - Вы пришли за сывороткой, - прозвучало так, будто она смотрела на призрак.       Итачи не сдержал усмешки.       - В «Ренгъюдо» не рады хорошим клиентам?       - В нашем деле не бывает хороших клиентов, - вздохнула Сэн, качнув головой. – Хороший лекарь всегда надеется увидеть пациента лишь однажды. Пойдемте, - она развернулась и возобновила путь, - Рейши уже должен был вернуться.       Итачи двинулся следом. Он и забыл, что не только воздух другой в этом месте. Эти люди и их доброта…       Когда он уходил в прошлый раз, он был уверен, – он хотел быть уверенным, – что всё их отношение – лишь напускное беспокойство, входящее в стоимость сыворотки. Но…       « …хороший лекарь всегда надеется увидеть пациента лишь однажды».       Интересно, он всегда был таким циничным?       - Кина будет очень рад вашему возвращению, - вдруг сказала Сэн. – Он постоянно допытывался у Рейши, на сколько вам должно было хватить препарата. И ждал вас. Мы, конечно, понимали, что рано или поздно вы вернётесь на остров. Ваши глаза…       Она прервалась. Они шли в обход деревни; на дороге никого не было. Было так тихо, что был слышен треск песка под ногами и плеск воды по другой берег озера. Итачи смотрел на девушку поверх её капюшона, будто пытаясь сквозь ткань увидеть её лицо.       - В ваших глазах заключена большая сила, - снова заговорила Сэн; Итачи нахмурился. – Скорбная сила… и опасная. Эта сила будет уводить вас от света всё дальше и дальше, а отказаться от неё вы не захотите.       Он не мог понять, почему она говорила то, что говорила. Её голос, что в их первую встречу, что сейчас, звучал до невозможного уверено. Будто она и не допускала возможности, что может ошибаться. Будто видела его насквозь и знала, что его ждет. Но это…       - Итачи-сан! – громкий оклик вывел его из мыслей; Итачи поднял голову и увидел радостно размахивающего руками мальчишку.              Рейши неохотно признал, что хочет увеличить концентрацию препарата, и на этот раз на изготовление сыворотки понадобится пять дней.       Пять дней. В этом месте. Снова.       Хотя сейчас Итачи отдых был действительно нужен. Нужно было время всё тщательно обдумать. Ведь теперь, когда Третий Хокаге умер, никто не сдерживал Данзо, и это могло не лучшим образом отразиться на Саске.       Саске…       Впервые за долгое время Итачи встретил брата. Он вырос, и он ненавидит его. Всё шло по плану… вот только легче от этого не становилось. Ненависть поглотила Саске настолько, что он разучился отличать гнев на Итачи от остальных чувств. И теперь этот гнев движет им во всем. И тормозит его во всем.       Этот гнев не позволит Саске раскрыть весь свой потенциал, и, возможно, это была главная ошибка Итачи. Когда-то давно он надеялся, что его брат сможет совладать с этим… однако пока что Саске этого не смог. И всё же…       - Итачи-сан, - вдруг позвал его Кина.       Они сидели на полу в храме, на том же месте, где расположился Итачи и в прошлый раз. Уже второй вечер мальчик приносил ему онигири с конбу и рассказывал о своих успехах в подчинении чакры.       В небольшом фонаре спокойно горел огонек, изредка подрагивающий от сквозняка. На лице у ребёнка танцевали тени, но сам он сидел почти неподвижно. Это делало его похожим на куклу.       Итачи посмотрел на мальчика.       - Вы же… То есть я хотел попросить… может, вы покажете мне, как управлять…       Ясно. За год он понял, что до «нереальных» техник нужно еще кое-чему научиться.       Итачи слегка улыбнулся. Он протянул руку и взял онигири.       - Может быть.       До ребёнка явно не сразу дошел смысл его слов. В замкнутом мире мальчика молчаливый незнакомец в темном плаще, по счастливой случайности назвавший ему свое имя, был тем, к чему Кина всегда стремился.       Настоящий шиноби.       Хотя он и понятия не имел, что это на самом деле означает, мальчик вбил себе в голову, что сила и навыки Итачи были чем-то за гранью человеческих возможностей. Наверное, он думал бы так о любом ниндзя, прибывшим на остров.       Отчасти, Кина был не далёк от истины.              После двух дней бесконечных просьб Кина всё-таки вынудил Итачи дать ему пару советов. Он молча смотрел на ребёнка. Тот, задрав голову, практически умоляюще глядел на него в ответ.       Итачи был сильным шиноби, но в этой битве он потерпел сокрушительное поражение. Скука и не дающие ему покоя мысли взяли своё. Вздохнув, он в конце концов согласился.       Кина радостно побежал к ручью, чтобы продемонстрировать свои скромные умения. Нить у него на рукаве то и дело ярко переливалась. Ребёнок сконцентрировал чакру в ногах.       В момент воздух будто пропитался чем-то тягучим, липким; стал обволакивать всё вокруг словно болотная грязь. Отвратительное ощущение накрыло Итачи с головой. Это ощущение преследовало его и раньше здесь, на острове. Но оно было в разы слабее и больше походило на внезапно возникшую тревогу. Но сейчас… волны враждебной чакры расходились текучими лучами от стоящего неподалёку ребёнка.       - Кина, - Итачи не спускал с него взгляд.       Мальчик в момент поднял голову. Чакра тоже скрылась. Как скрывается хищник в норе, чтобы напасть на неосмотрительную жертву.       - Подойди.       Радостный ребёнок тут же подбежал к провозглашённому наставнику. Итачи активировал Шаринган. Сомнений быть не могло: в мальчике был запечатан источник мощной неконтролируемой энергии. И, судя по всему, сдерживающая печать мало-помалу ослабевала.       - Кина!       Внезапный окрик из-за спины заставил Итачи обернуться. Через мгновение мимо него мелькнул силуэт, и в следующую секунду перед мальчиком на корточках сидела Сэн. Она обхватила его за плечи. Несмотря на солнечную погоду, она всё так же была в плаще с поднятым капюшоном.       - Кина, что случилось? С тобой всё хорошо? – в обычно её едва различимом голосе было слишком много беспокойства.       - Всё хорошо, - почти весело ответил Кина и улыбнулся. – Итачи-сан согласился поучить меня контролю чакры!       Сэн отшатнулась. Она повернула голову и из-под капюшона посмотрела Итачи в глаза. Он тут же вспомнил этот взгляд: так отец смотрел на Саске, когда был недоволен им. А теперь на него самого подобным образом смотрит человек, которого он видит третий раз в жизни. Но главное – он осознал, что произошло на самом деле. И понял, что это была его ошибка. Что он не догадался сразу.       Обычно с ним такого не происходило… но тут всё было необычно.       - Сегодня Тюнити, - сказала Сэн и повернулась обратно к Кине. – Пойдем, поможешь мне в доме.       - А как же наш урок!       Сэн снова посмотрела на Итачи, будто давая ему понять, что он должен сделать.       - Продолжим потом, - тихо он сказал.       Кина снова улыбнулся и, кивнув, побежал к дому. Сэн двинулась вслед за ребёнком.              Мысли о мальчике не давали ему покоя. Итачи не спал, ожидая, когда Сэн вернется в храм после праздничного ужина. Но она так и не вернулась.       Расспрашивать Рейши он не стал. Тот, как и в прошлом году, пришел к Итачи, чтобы пригласить его на ужин в честь праздника. И чтобы, как и в прошлом году, получить уклончивый отказ.       - Ты уверена, что справишься?       Из полудремы Итачи вывел звук приближающихся шагов и голоса. Он открыл глаза. Чакра, которую он ощущал, явно принадлежала Рейши.       - Я ходила туда не один раз. К тому же у меня есть два дня. Я буду аккуратна, обещаю.       А голос – Сэн.       - Но ты же… а как же пещера…       - Я буду аккуратна. Мне нечего бояться. К тому же… мне там гораздо проще.       Послышался вздох юноши. Какая-то короткая фраза. Треск песка под ногами.       Итачи поднялся и не спеша прошел к выходу из храма. На дороге всё еще стоял Рейши. Он смотрел в глубь леса, где растворялась широкая тропа. Итачи подошел к нему практически вплотную, когда Рейши наконец его заметил.       - Итачи-сан, мы вас разбудили?       - Я не спал, - он чуть помедлил. – Что-то случилось?       - Что? А, нет. Ничего особенного. В это время года в Лунном ущелье распускаются гинноками. Их пыльца очень ценна. Сэн отправилась за ней. Обычно, хожу я, но мне нужно… следить за сывороткой.       Значит, следить за сывороткой.       Возможно, дело было действительно в этом. Но что-то подсказывало Итачи, что его сыворотка была не единственной причиной такой жертвы. Он посмотрел в темнеющий лес и двинулся вперед по дороге.       - Итачи-сан?       - Я помогу. Я все равно собирался осмотреть остров, - прежде чем Рейши успел что-то сказать, добавил он.       Итачи скрыл чакру и пошел в лес. Сэн не успела уйти далеко. Через несколько минут он заметил темный силуэт, на который сквозь листву падал лунный свет.       В лесу было необычайно спокойно. Будто это место было отделено от всего остального мира мощным барьером, который не позволяет попасть в него ничему, что может хоть как-то пошатнуть его умиротворение.       Холодный предрассветный воздух и мерцающие капли росы напомнили Итачи ту последнюю ночь – год назад – перед тем, как он покинул остров. Тогда он был уверен, что навсегда разорвет связь с этим местом и с этими людьми. Но теперь они только больше вовлекли его в свою жизнь.       Хотя, возможно, это было просто следствие непривычного для него безделья.       Часа через четыре в конце дороги показался просвет. Фигура идущей впереди девушки скрылась в пятне яркого света. Оно колющей болью ударило по глазам Итачи. За последние несколько недель – после встречи с Джирайей – он практически не использовал Шаринган, не говоря уже о Мангекё. Боль стала беспокоить его реже, но темные и белые пятна периодически разрывали его мир.       Но за время, что он провел на острове, это был первый раз, когда зрение решило ему напомнить о себе.       Едва справившись с взбунтовавшимися глазами и выйдя из леса, Итачи остановился. Он всё еще смутно различал очертания предметов. Вокруг всё превратилось в яркие разноцветные пятна, но насколько он мог судить, Сэн сидела под деревом прямо около дороги. Капюшон до сих пор был на ней, а сама она только-только достала из рюкзака онигири.       Итачи помедлил несколько секунд, а затем двинулся к ней: вряд ли оставался хоть какой-то шанс, что она его не заметила.       - Вы решили, что прятаться больше нет смысла? – Сэн даже не посмотрела на него.       Итачи перестал скрывать чакру. Она улыбнулась и протянула ему несколько обернутых в нори онигири.       - Эти с конбу.       Итачи скептически осмотрел еду. Сэн, будто прочитав его мысли, наконец подняла лицо и заглянула ему в глаза.       - Я была уверена, что, если не Рейши попросит вас, то вы сами рано или поздно решите присоединиться, - она заметила, как веки собеседника слегка дрогнули и добавила словно в знак снисхождения. – Здесь не особо много вещей, которыми можно было бы скрасить ожидание. Ту часть острова, кажется, вы еще не успели посмотреть.       Эта девушка, действительно, либо просто создавала впечатление, либо и в правду была очень уверена в себе. Но эта уверенность была лишена нахального высокомерия или наивной глупости. Наверное, именно поэтому её поведение не казалось Итачи вызывающим.       Он взял сверток и, прислонившись к стволу, опустился на траву сбоку от Сэн.              После короткого привала они продолжили путь. Лес кончился, и теперь они шли по горной тропе. Сэн сказала, что, чтобы попасть в нужное им место, придется сначала подняться в гору. А затем сквозь тоннель пройти во внутреннее кольцо гор.       - Люди из нашей деревни боятся ходить сюда.       Она заговорила спустя полпути молчания. Итачи шел немного позади; Сэн сбавила шаг и поравнялась с ним.       - Несмотря на то, что раньше мы назывались Скрытым Селением Волчьего Воя. И в прошлом многие из них были шиноби, - она коротко усмехнулась. – Люди здесь очень суеверны. Думают, что в этих горах живут тэнгу, а лес населен ёкаями, призраками и тануки.       Они снова замолчали.       - А вы с Рейши не боитесь, - его вопрос прозвучал скорее как утверждение.       - Мы… Мы с Рейши видели вещи пострашнее тануки.       - Роена?       Сэн вздрогнула и потупила взгляд. Теперь, в отличие от его прошлогоднего разговора с Рейши, Итачи понимал, почему у Сэн была такая реакция на его слова. Она не отвечала. И это было самым красноречивым ответом на вопрос, который Итачи хотел задать еще прошлым вечером.       - Кодон Тенма семь лет назад запечатал Роена в мальчике?       Сэн молчала. Она вдруг остановилась; Итачи последовал её примеру и обернулся.       - Вам не следует влезать в это. Это дело Рейши и Кины. И моё.       Она подняла на него глаза.       И снова это непривычное чувство: будто он что-то сделал не так. Дела этой семьи действительно не касались Итачи. Но по какой-то недоступной ему самому причине, всё, происходящее в этом месте, привлекало его.       Сэн прерывисто вздохнула и потянулась к голове, чтобы зачесать назад волосы. Итачи уже успел заметить – она делала так, когда пыталась успокоиться и собраться с мыслями. Однако, вспомнив о капюшоне, она остановила руку и смущенно отвела взгляд.       - Эта тема болезненна для нас троих, - она заговорила так тихо, что, казалось, её голос терялся где-то в дуновениях ветра. – Поэтому я очень прошу вас, не поднимайте её больше. Кина ничего не знает. И мы с Рейши, по сути, тоже. Поэтому… не нужно.       Она выдохнула и пошла вперед. Сэн прошла мимо Итачи и снова остановилась.       - Я знаю, ваши глаза заставляют вас страдать по-настоящему. Такое не подделать ни одной маскирующей техникой. Но… если вы прибыли на остров за тем, что запечатано внутри Кины, – откажитесь от своих целей. Это чудовище никому не подвластно.       Сэн возобновила путь. Итачи стоял и смотрел ей в спину.       Год назад он был уверен, что это место настолько же далеко от войны, насколько Пять Великих Стран далеки от мира. Может, он просто отказывался замечать или на самом деле просто не думал об этом всерьез, но нескрываемая горечь в голосе Сэн будто соединила все кусочки мозаики: Аобико, Роена, сайзенгай и даже сам мирный уклад в пределах высокой каменной стены деревни.       Теперь он видел всю картину целиком.       Селение Волчьего Воя было всего лишь еще одним местом, искалеченным миром шиноби. И в нем было не меньше своих пороков чем в Скрытом Листе.       Итачи продолжал стоять на месте. «Я знаю, ваши глаза заставляют вас страдать по-настоящему». Она снова сказала это так, будто действительно знала, что́ ему приходится терпеть в обмен на силу своего клана.       Да, Сэн была сенсором, и, весьма вероятно, очень талантливым. Но каким бы ни был сенсор – это было за пределами любых техник. К тому же... Итачи был уверен, что она не использовала ни одной.       Он двинулся вслед за удаляющейся фигурой.              Чем выше они поднимались, тем сильнее чувствовались прикосновения холодного ветра. Сэн шла все медленнее, изредка ускоряя шаг и поправляя спадающий капюшон. Было заметно – дорога измотала её. Однако показывать свою слабость ей, очевидно, хотелось меньше, чем отдохнуть.       Белая дымка тумана становилась всё плотнее, словно ветер проходил сквозь неё, нисколько не тревожа густое марево. Туман обволакивал всё вокруг; ощущения стали притупляться, воздух будто потяжелел. В какой-то момент Итачи понял, что едва различает тропу впереди. Лишь треск под подошвами помогал телу чувствовать свою связь с земной поверхностью.       Сэн резко зашагала в сторону и совсем пропала из вида. Итачи не мог чувствовать её чакру, только звук удаляющихся шагов выдавал её присутствие, и куда она направляется. Он двинулся следом, но надо было признать, что в молочно-белом пространстве ему становилось всё некомфортнее: Итачи привык рассчитывать на свои силы, но сейчас он чувствовал себя уязвимым.       И это опять слишком непривычно.       Внезапно ветер изменился. Звуки стали глуше и объемней, и через мгновение всё вокруг потемнело. Итачи активировал Шаринган и инстинктивно потянулся к оружию. Он ничего не ощущал, и это давало больше поводов быть настороже.       Из-за его спины струился белый свет, а воздух засасывал его вперед, в темноту. Там, в её глубине, Итачи смог различить необычные завихрения энергии.       - Я уже говорила, вам не стоит использовать ваши глаза, если в этом нет особой необходимости, - вдруг послышался голос Сэн прямо сбоку от Итачи; он и не заметил, что она стоит так близко.       Рукой, которая практически лежала на холодной рукояти куная, он почувствовал тепло сжавшей его пальцы ладони. Сэн потянула его вперед, и ему не оставалось ничего, кроме как податься: как шиноби Итачи был готов отразить любое нападение, но он давно разучился реагировать на простые человеческие действия, если того не требовало задание.       Эта мысль на секунду задержалась в его голове, но тут же Итачи вновь возвел барьер здравого смысла между собой и остальным миром. Он давно отказался от обычной человеческой жизни, и этот остров с этими людьми не были поводом в очередной раз задаваться вопросом о правильности его пути. Однако… пока он просто молча шел за девушкой, сжимающей его руку.       Насколько он мог судить, Сэн с уверенностью двигалась в неизвестность метров триста – пока свет еще отражался от влажных стен пещеры. Затем она замедлилась. Кожа её руки была вся в мелких порезах и рубцах, а пальцы мелко подрагивали. Итачи чувствовал, как быстро бьется её сердце.       Неужели она…       Недалеко от них что-то звучно ударилось о каменный свод пещеры. Сэн пропустила вздох и сжала ладонь Итачи сильнее.       Ей страшно.       Понятно, именно по этой причине она решила отступиться от своей обиды и терпеть его сопровождение: не даром Рейши беспокоился – он знал о её страхе.       - В этой пещере обитает очень редкий вид летучих мышей, - едва слышно заговорила Сэн. – Любой яркий источник света для них губителен: они моментально слепнут. Им редко удается перелететь с острова на континент и тем более прижиться там, поэтому их почти не встретить. Как я говорила, люди из деревни сюда не ходят, а мы с Рейши… передвигаемся только в темноте.       Она боится темноты?       - Вы слишком полагаетесь на свои глаза, - продолжила она. – Несмотря на то, что они калечат вас. Сейчас вам совершенно необязательно использовать это додзюцу, но вы не доверяете мне и тратите лишние силы.       И опять она так просто говорила о нарушении законов, которое в мире Итачи каралось смертью. Довериться кому-то. Довериться практически незнакомому человеку? Хотя…       - Если бы мы хотели навредить вам, ваша сыворотка имела бы совсем иной состав, - будто закончив его мысль, сказала Сэн.       Но навредить можно было по-разному. Еще в прошлый раз Итачи заметил, как это место влияет на него, как выявляет в нем его слабости. И это причиняло ему гораздо больше вреда, чем любые сражения на поле боя: бороться с собой гораздо сложнее чем с врагами.       Однако пока он здесь, он должен был примириться с тем, что далеко не все законы его мира действовали на этом острове.              Итачи уже понял, что Сэн ориентировалась по направлению воздуха: пещера была сквозная, и холодные потоки тянуло вперед. Затем появилось нечто странное. Будто всё пространство наполнилось разного рода чакрой, а источников этой чакры Итачи почувствовать не мог. Она словно бралась из ниоткуда.       Сэн зашагала увереннее. Она всё еще крепко сжимала его руку, а её пульс мало-помалу успокоился.       - Что это за место?       От его голоса она снова вздрогнула. В абсолютном отсутствии света и звуков тепло её ладони ощущалось невероятно сильно. Сэн не ответила, лишь немного ускорила шаг.       Еще через некоторое время впереди показался темно-синий просвет. Появились новые запахи. Снаружи пещеры, по-видимому, уже была ночь.       Они оказались на обрыве, откуда открывался вид на всю внутреннюю долину: солнце почти зашло за горизонт, а полная луна уже сияла над островом. Перед глазами у Итачи парили искрящиеся звездочки: такое иногда случалось, когда он долго бывал в темноте.       Тепло в ладони, к которому он успел привыкнуть, исчезло. Сэн поправила рюкзак и двинулась вниз по дороге, оставляя Итачи позади. Она быстро скрылась под кронами деревьев, которых внутри горного круга было куда больше чем снаружи.       Итачи обернулся и посмотрел в темноту пещеры. Что за странное ощущение не покидало его на протяжение всего пути? Его взгляд скользнул чуть правее, натыкаясь на небольшую статую женщины. Кажется, под святыней в камне было выдолблено «Йоватари-о-химе».       Очередное местное божество.              Лес подступал к небольшому пруду в центре долины, обрамленному тонким кругом серебряного света. Итачи глубоко вдохнул пропитанный неизвестными ему ароматами вечерний воздух. Если в тумане на той стороне он не чувствовал вообще ничего, то здесь его ощущения обострились до предела. Не нужно было быть сенсером, чтобы заметить потоки чакры, которые тянулись к зеркальной поверхности воды.       Теперь Сэн шла впереди. Она всё чаще подтягивала рюкзак; её шаг сбивался. Судя по солнцу, они были в пути уже около одиннадцати часов и делали всего одну остановку. В мире шиноби такой темп выбирали для миссий чуунины, но никак не сельские лекари. Хотя… что Итачи вообще знал о том, как живут сельские лекари?       Серебристые искры всё чаще появлялись у него перед глазами. Это начинало напрягать. Неужели теперь и обычное использование Шарингана так сильно сказывалось на его зрении? В какой-то момент Итачи и вовсе показалось, что между деревьев появлялись яркие вспышки, освещавшие лес. Если бы он не знал, что на улице была ночь, он подумал бы, что за время их пути сквозь чащу успело рассвести.       Однако, когда они вышли к озеру… Итачи наконец понял, в чем было дело.       Весь берег был усыпан бутонами цветов. Они пробивались сквозь гальку и кое-где уже успели раскрыться. В месте, где стояли Итачи и Сэн на озеро падала тень от горы, но чуть поодаль, где берег освещался луной, распустившиеся бутоны сверкали серебром.       Голубоватый свет отражался от воды, и по всей долине расплывалась сияющая дымка.       Это… невероятно красиво.       Итачи смотрел перед собой. Он вдруг понял, что не может вспомнить, когда последний раз он задумывался о красоте чего-либо. Да, он чувствовал красоту инстинктивно, как нечто, на чем держится мир, который он стремился сохранить. Но сейчас… сейчас, как, казалось, никогда до этого момента, он был близок к этой красоте, ощущал её.       И, действительно, она была тем, что нужно было и хотелось защищать. И почему раньше ему не удавалось заметить?...       - Глаза нужны не только на поле боя, верно?       Голос Сэн прозвучал как-то по-особенному. Как-то… одухотворенно. Итачи не стал отвечать. Он даже не стал удивляться тому, что в который раз она врывалась в его мысли очередной беспринципной фразой.       Он всё еще был потрясён осознанием того, что чуть ли не впервые за свою жизнь он не может отвести взгляд от чего-то по-настоящему прекрасного, что отражалось в его глазах.