Путь жизни

      Юноша рассказал, что сам когда-то заблудился в этой пещере, что тысячу раз прошел её вдоль и поперек, но так и не нашел выход, и уже позабыл, когда перестал искать его.       Вода мерно билась о борт лодки. На фоне рыжей дымки тускнеющего неба темнели три остроконечных пика. Итачи пытался рассмотреть их как можно лучше.       За последние полгода он всё чаще ловил себя на мысли, что советы Рейши, которыми он пренебрёг в предыдущий раз, были весьма полезны. Тренировки для глаз больше не казались ему таким уж унизительным занятием. Особенно теперь, когда его план относительно Саске пошел совсем не по тому пути, на который он рассчитывал.       Итачи понимал, что Орочимару рано или поздно попытается заполучить Саске в качестве сосуда для своего будущего перерождения. И он мог только надеяться, что у его младшего брата хватит благоразумия не поддаваться на манящие россказни змеиного саннина о невообразимой силе.       Увы, надежда не оправдалась.       Теперь оставалось надеяться только на то, что в нужный момент у Саске хватит сил отразить нападение Орочимару. Итачи не сомневался в способностях брата, однако перспектива была далеко не радостная.       Чертова змеиная страхолюдина, как выразился бы Кисаме. И Итачи бы с ним полностью согласился.       Он шагнул на пристань и посмотрел вверх. На этот раз сыворотки едва хватило на полгода. Чем выше была концентрация препарата, тем меньше он сохранял свои лечебные свойства. Так что вернуться пришлось раньше.       Прежде Итачи приезжал на остров в самом начале весны. Это было время, когда даже здесь всё обретало особую хрупкую свежесть и пропитывалось энергией новой жизни. И хотя сейчас осеннее время года выдавали лишь беспорядочные пятна желтеющей и алеющей листвы, в воздухе витало странное настроение спокойной усталости.       Хотя… может быть, это попросту собственная усталость.       Итачи медленно прошел под тускло-освещенными арками тории. Ветер стих. Вокруг всё впало в беззвучное, будто мёртвое, оцепенение. Даже привычное мерцание светлячков не разбавляло сумерки своим зеленоватым свечением.       Улицы Селения Волчьего Воя так же оказались на удивление пустыми. Кое-где попадались отдельные люди, с корзинами и телегами; несколько патрульных, косо посмотревших на прошедшего мимо Итачи; из глубины переулков доносились голоса. Безлюдность меняла это место. Но над ним всё равно, словно кокон, нависало ощущение размеренного спокойствия и отрешенности от всего остального мира.       Итачи всё ближе подходил к «Ренгъюдо». Впереди показалась темнеющая постройка храма Кодон со статуями волка и тигра у ворот. Жизнь в качестве одного из членов «Акацуки» не предполагала возможности вернуться в место, которое можно было бы назвать домом. Но, кажется, после ухода из Конохи Итачи нигде не проводил столько ночей, сколько в этом храме.       Крик.       Протяжный вымученный крик заполнил всю низину, едва Итачи ступил на спускающуюся к «Ренгъюдо» лестницу. Звук эхом отразился от холмов и взвился куда-то вверх в темное небо. Затем всё снова стихло; остался лишь едва уловимый перезвон бубенцов в храме.       Итачи инстинктивно активировал Шаринган. В аптеке, откуда донесся вопль, было двое: взрослый и ребенок. Прошла пара секунд, и ребёнок, который оказался Киной, босяком вылетел из заднего выхода и побежал в лес. Мальчик этот был не из тех, кто сдается без боя и убегает от опасности. Но сейчас его буквально трясло от испуга.       Всё совсем скверно.       Мгновение спустя Итачи стоял в доме. Из дальних комнат не переставали доноситься крик и стоны.       Что за…       - Итачи-сан, скорее, помогите мне! – среди остальных звуков он отчетливо расслышал голос Сэн.       Буквально залетев в комнату, Итачи был готов к чему угодно. Но то, что он увидел, на миг выбило его из колеи. Сэн, стоя к нему спиной, пыталась поднять извивающуюся на полу женщину. Та истошно кричала, её лицо исказилось от боли, а руки плотно обхватывали живот.       - Её нужно перенести, скорее!       Сэн не оставляла попыток поднять сопротивляющуюся женщину, которая изо всех сил тянула её к полу. Итачи вмиг оказался у неё за спиной и подхватил под руки. Женщина застонала сильнее, но послушно подалась вверх. Через секунду она – измученная и растрепанная – уже лежала у него на руках.       - Сюда, - скомандовала Сэн и указала на длинный деревянный ящик, с которого наполовину съехал запачканный кровью футон.       Она молниеносно поправила импровизированную кровать и помогла уложить на неё женщину. Та, стиснув зубы, уже не кричала. Теперь из её горла вырывались срывающиеся в рычание стоны.       - Не дайте ей подняться, - сказала Сэн и быстро покинула комнату.       Итачи остался наедине с мучающейся женщиной. Всё случилось настолько быстро, что он даже не успел понять, что происходит. Он всматривался в исхудавшее с темными отметинами под глазами лицо и вдруг… почувствовал покалывание в пальцах.       Итачи был не из тех людей, которые поддавались стихийному волнению ситуации. Закалка шиноби и характер исключали возможность застать его врасплох. Но сейчас… почему-то то, что произошло сейчас, на какое-то крохотное мгновение заставило его растеряться. Он ощутил нечто странное при соприкосновении с исходившей от этой женщины энергией.       Она снова сильно зажмурилась и вцепилась в футон. Женщина вся вспотела; волосы налипли ей на лоб, а губы, наоборот, казались совсем сухими. Её мучала нестерпимая боль, это Итачи было не сложно понять. Ему часто приходилось видеть людей, которые бились в агонии.       - Пожалуй…ста, - сквозь зубы прошипела женщина, - мне… мне нужно… идти. Мне… нужно идти.       Она сильнее схватилась за фунон и, повалившись на локоть, попыталась приподняться. Итачи едва коснулся её плеча и заставил её вернуться обратно на подушку.       - Пожалуй… ста… - она задышала чаще.       Из-за спины послышались шаги. Сэн села по другую от Итачи сторону кровати. В руках она держала яноми и конвертик с порошком. Он поднял на неё взгляд: прежде Итачи видел лишь её спину.       - Кодакара-сан, - она нагнулась к женщине и слегка приподняла ей голову. – Выпейте это, вам станет легче.       Женщина из последних сил попыталась отмахнуться и что-то замычала.       - Итачи-сан, - Сэн первый раз посмотрела на него. – Вы не могли бы… - она нагнулась вперед, будто передавая пациентку ему в руки.       Итачи помог придержать голову женщины. До этого он не обратил внимания, но она казалась неестественно тяжелой. Как люди, которые только что покинули этот мир.       И, судя по всему, ей тоже осталось недолго.       В конце концов Сэн заставила женщину выпить порошок; буквально через минуту её дыхание выровнялось, а сама она уснула. Сэн глубоко вздохнула и снова посмотрела на Итачи.       - Спасибо. Если бы не вы, боюсь, мы бы так и не сдвинулись с того места.       Теперь он мог лучше разглядеть её лицо. Она выглядела более уставшей, чем в их предыдущую встречу. И, кажется, немного похудевшей. Её темно-серые глаза в полумраке комнаты почему-то казались светлее обычного, а извечно покоящегося на голове капюшона не было.       Итачи скользнул взглядом по её волосам. До их похода в Лунное ущелье за пыльцой гинноками он видел её волосы лишь в самую их первую встречу. Тогда, однако, Итачи не придал этому никакого особого значения. После, Сэн всегда появлялась в плаще с натянутым капюшоном, причина чего оставалась для него совершенно неясной.       А затем он понял.       Сэн слегка качнулась. Тонкий луч света ярко сверкнул у неё в волосах. Сквозь жемчужно-серые пряди кое-где можно было заметить серебряный блеск.       Как успел заметить Итачи, Сэн была невероятно одаренным сенсором. Она не могла использовать ниндзюцу, но её способности к распознаванию любого вида чакры и энергии были весьма выдающимися. Ко всему прочему…       Как она сама рассказала, она могла поглощать и отдавать чакру практически в любом количестве. Но главное – та чакра, которая «проходила сквозь неё», обретала для Сэн совершенно уникальные свойства, и она могла чувствовать её источник на невообразимо далёких расстояниях. Именно поэтому, что у Рейши, что у Кины, всегда был привязан её волос, который до этого казался Итачи всего лишь тонкой серебряной ниткой.       Это было всё, что рассказала ему Сэн. На его вопрос, была ли эта способность кекке-генккай её клана, она лишь молчаливо отвела взгляд. Такая реакция была вполне очевидна. Наверняка были люди, которые не отказались бы разжиться человеком с такими незаурядными умениями.       Лидер точно бы был в их числе.       Женщина прерывисто вздохнула. Сэн мельком глянула на неё и зачесала пальцами волосы.       - Мы нашли её в лесу. Без сознания, пару дней назад. Ей пришлось бежать из соседней деревни Роугурай. Не представляю, как в таком состоянии она смогла преодолеть подобный путь. У неё сильное внутреннее кровотечение, а мы не те врачи, которые могли бы ей помочь. Кроме обезболивающего мы ничего не можем дать ей. И в данной ситуации… - она поджала губы и замолчала.       Ясно, вот, в чем дело.       - Она беременна?       Сэн кинула на него короткий взгляд и кивнула. Затем поднялась на ноги. Итачи последовал её примеру.       - Она будет спать следующие несколько часов. Пойдемте, вы, наверное, устали.       - Рейши в деревне? – немного погодя спросил он.       - Он ушел за травами для Кодакары-сан. Когда у неё случился приступ, я отправила за ним Кину: сама бы я не справилась, и… я слишком поздно почувствовала ваше присутствие, - то ли виновато, то ли с досадой добавила Сэн.       Точно. Когда Итачи зашел в «Ренгъюдо», Сэн позвала его по имени. Значит, она уже запомнила его чакру и даже в таких обстоятельствах смогла различить её.       Они зашли в комнату. Прямо посредине стоял не укрытый котацу. Около стен стояли различные колбы и оборудование; в углу в яме, вырытой под очаг, дотлевали угли. Итачи впервые зашел в жилую часть «Ренгъюдо», и теперь он действительно понял, насколько бедно жила эта семья.       В этом мире добрые люди почти всегда живут бедно.       - Садитесь, пожалуйста, - Сэн кивнула на котацу. – Футон пришлось отдать Кодакаре-сан, но стол есть стол.       Итачи колебался, но всё же опустился и сел на колени.       - Она хотела уйти. Вы держите её насильно?       Сэн поставила яноми с чаем и тоже села. Она вздохнула и посмотрела через окно куда-то в темноту.       - Она узнала, что отца её ребенка собираются казнить.       Сэн отпила из чашки, а через несколько секунд с улицы послышались голоса и звуки шагов. Затем в комнату забежали запыхавшиеся Рейши и Кина.       - Итачи-сан, а вы много где были?       Они снова сидели в полутемном зале храма. Кодакару-сан тоже перенесли сюда: ей нужно было больше воздуха, а в «Ренгъюдо» было слишком мало места. К тому же Сэн тоже ночевала здесь. Они обе расположились в углу за ширмой, около переносного очага.       После осмотра Рейши сказал, что оставит концентрацию препарата прежней. И ему снова потребуется пять дней. Хотя… сейчас уже Итачи этот срок не казался таким уж страшным.       Он посмотрел на онигири в своей руке и откинулся головой на деревянную колонну. За ширмой рвано подрагивал огонь.       - Да, - он прикрыл глаза. – Много где.       - Правда?! – загорелся Кина. – А я вот только три раза уезжал с острова. Но скоро я сам смогу ездить, продавать снадобья. Итачи-сан, а вы были в Стране Железа? Правда, что там живут самураи? А в Стране Луны были?       - Был, - он приподнял веки и встретился с восхищенным взглядом мальчика; Итачи едва заметно вздохнул. – Страну Железа со всех сторон опоясывает горный хребет, а омывается она морем Сенсоо. Поэтому там всегда идет снег и очень холодно. Она расположена между тремя горами, названными Три Волка, и считается нейтральной территорией. Там, действительно, живут самураи. Их лидер Мифунэ – один из самых мудрых и сильных людей, которых я когда-либо встречал. В Стране Луны, наоборот, очень тепло. Это такой же остров, как и этот, но их порядки очень далеки от всего, что близко нам.       - Как здорово! Я бы хотел побывать там. И в Пяти Великих Странах тоже. И где-нибудь еще дальше…       Кина начал с упоением перечислять места, куда он в будущем отправится с миссиями в качестве первоклассного шиноби. Итачи смотрел на восторженного мальчика и все больше и больше видел в нем Саске, каким он запомнил его шесть лет назад. Шесть лет…       Пронеслись ли они для него вихрем или текли медленно, будто оттягиваемые тяжестью возложенного на него бремени?       - А где лучше всего?       Окунувшись в свои мысли, Итачи не сразу понял, что Кина обращался уже к нему.       - Где вам понравилось? Больше всего?       Итачи всматривался в лицо ребенку. Смысл его вопроса ему тоже стал понятен не сразу. Просто потому, что он никогда прежде не задавал его себе сам. Он побывал во множестве мест, видел сотни пейзажей, но… где ему понравилось? Действительно…       Несколько месяцев назад ему исполнилось девятнадцать. Он был одним из самых выдающихся шиноби своего времени, по крайней мере, его считали таковым. Он встречался с тысячами разных людей, но… иногда он сталкивался с абсолютно обыденными для остальных вещами, которые просто не существовали в его мире. В мире, который был выстроен на смертях, тайнах и лжи. И который был настолько хрупок, что все мысли и силы Итачи уходили на поддержание этого мира и его служению.       С самого раннего возраста он добровольно взвалил на себя эту ношу, и теперь, спустя столько лет, он все чаще и чаще ловил себя на мысли, что о другой жизни он не просто не думал. Он даже не знал о ней.       Именно поэтому некоторые вопросы не всплывали в его сознании. При всей его гениальности...       В какой-то степени это даже смешно.       Огонь в очаге прерывисто задрожал, будто в помещении поднялся ветер. Гнетущая аура, будто пламя от взрыва, моментально заполнила хайден. Теперь Итачи знал наверняка, что было источником этого чувства.       - Кина!       Голос Сэн донесся из-за ширмы, едва Итачи заметил остекленевший взгляд ребенка. Кина тут же вздрогнул и заморгал. Словно очнувшись ото сна, он ошарашенно посмотрел на Итачи.       - Кина, уже очень поздно, - тише заговорила Сэн. – Кодакаре-сан нужен отдых, и тебе пора спать.       Кина еще немного посидел молча, а затем тихо поднялся и побрел в сторону выхода.       Итачи проводил его взглядом. Он все еще чувствовал шлейф чакры, преследующий мальчика. Он сосредоточился на своих ощущениях, чтобы лучше различить её природу и природу того, что скрывалось внутри Кины. Потоки этой энергии были похожи на те, что выходили из джинчурики во время извлечения биджуу. Но Роен…       - Итачи-сан.       Голос Сэн. Снова.       Итачи медленно перевел взгляд в сторону ширмы. Он увидел силуэт девушки, зависший над переносным очагом. Его свет становился все тусклее, пока не осталось лишь едва различимое мерцание углей.       - Прости, ты не поможешь мне?       В ярких лучах света плавно скользили пыль и блестящие на солнце крупицы песка. Ветра почти не было. Несмотря на наступившую осень, воздух все еще был пропитан летней жарой, и днем все впадало в душное оцепенение, будто погружаясь в дурманящий сон.       Итачи поднял веки и встретился взглядом с беременной женщиной.       Уже второй день он проводил у постели Кодакары-сан, прячась от духоты в прохладном помещении храма. Сэн ясно дала понять, что ему не стоило вмешиваться в их дела и пытаться разузнать что-то о семье Кодон.       Впрочем, Итачи и сам не рвался становиться частью очередной тайны. Он уже смирился с состоянием ленивого безделья, которое накрывало его, стоило ему оказаться в стенах этого святилища. Поэтому занимать себя чем-то, чтобы противостоять скуке, он больше не видел смысла: его мысли сами по себе были вполне подходящим занятием, чтобы скоротать время ожидания.       Женщина, всё еще смотря на него, сделала движение в попытке подняться. Кодакара-сан была уже совсем немолодой девушкой, но даже под тяжестью её состояния было видно проблески её прежней красоты. Сейчас же от неё остались лишь впадины на щеках, темнеющие круги под глазами и потерявшие блеск черные волосы.       Однако внешность – это не то, что выдавало в ней её возраст. Несмотря на все происходящее, её окружала особая аура спокойствия, какая присуща лишь умудренным годами людям. И то не всем. Находясь рядом с ней, по непонятной ему причине, Итачи ощущал тот же покой, что и тогда – полгода назад – когда он шел сквозь спящий ночной лес.       Итачи поднялся и подошел к женщине. Придержав её за спину, он помог ей выпрямиться и подняться на ноги. Кодакара-сан слегка поморщилась, но встала почти прямо.       Она была на третьем месяце, но из-за худобы её живот уже казался неестественно большим. А еще Сэн сказала, что у неё отказала левая почка. Эта беременность убивала её, но женщина даже не хотела слышать о каком-либо вмешательстве. Она отдала все деньги, которые были при ней, и попросила позаботиться о ней «до самого конца».       До конца чего именно вслух она так и не произнесла.       Она подхватила Итачи под руку, чтобы не упасть.       - Не составишь мне компанию? От этого лежания у меня все затекло, а пройтись очень хочется.       Итачи мельком посмотрел на улицу. Над землей, будто потекшее стекло, нависало облако горячего воздуха.       - Там слишком жарко. Вам лучше не выходить из храма.       Кодакара-сан вымученно улыбнулась.       - Ты наконец-то заговорил со мной, - от этих слов Итачи почему-то почувствовал себя неловко. – Хотя бы по галерее вокруг. Мне не нужно долго.       Ему пришлось сдаться. Они медленно двинулись к выходу из хайдена на энгаву. Едва переступив порог, Итачи ощутил дуновение сдавливающей духоты. Кодакара-сан протяжно выдохнула.       - Всё нормально, - сказала она, почувствовав, как он напрягся. – Не переживай, всё в порядке, я гораздо сильнее, чем кажется.       С виду в это сложно было поверить. Однако за последние два дня Итачи не раз вспоминал свою мать в то время, когда она была беременна Саске. Он помнил, как сильно все переживали за неё, за её положение. Но она с улыбкой справлялась со всем сама.       Будто маленькая жизнь, растущая внутри нее, придавала ей сил и делала её неуязвимой. Словно какая-нибудь забытая секретная техника.       - Они хорошие люди, - вдруг сказала Кодакара-сан. – Рейши, Сэн и Кина-кун. Я знаю, тех денег, что я дала, недостаточно… но они все равно приютили меня, - она замолкла; Итачи тоже молчал. – Тебе они тоже помогают?       - Рейши делает мне сыворотку. Обезболивающее для глаз.       - Такой молодой, - Кодакара-сан недовольно покачала головой. – Это ужасно, когда дети болеют.       Итачи невольно усмехнулся: он не помнил, когда последний раз его кто-то называл «ребенком». Они делали уже третий круг вокруг храма. Подул легкий бриз, и идти стало немного полегче.       - У меня никогда не было своих детей, - снова заговорила женщина. – Кодакара*, - она грустно улыбнулась. – Боги любят играть злые шутки над людьми. Мне уже сорок восемь. Мы с мужем никогда не теряли надежды, жили честно, не отказываясь ни от какой работы. Когда Йоширо узнал, что у нас будет ребенок, он решил, что нам нужны деньги. Но сейчас работы на этом острове не найдешь, - она прервалась. – Не прошло и месяца, как его и всю его команду поймали за пиратство и отправили в тюрьму на материке.       - Вы шли к нему?       - Любовь толкает людей на безумные поступки, - она кивнула. – Больше всего мне хотелось иметь семью и детей, но… - она снова замолкла, а затем, подняв голову, посмотрела на Итачи и улыбнулась. – Но сдаваться еще рано, верно? Судьба каждого человека в его руках. А свои я всё еще могу крепко сжимать в кулаки.       Кодакара-сан приподняла руки, чтобы проиллюстрировать свои слова. Казалось, она вложила в это действие все свои силы, и её кулаки, действительно, выглядели весьма крепкими.       Она снова посмотрела на Итачи. Её лицо вдруг будто разгладилось и помолодело, а на губах появилась теплая улыбка.       - Ну вот, - сказала она, - наконец я смогла увидеть, как ты улыбаешься.       И в правду, Итачи сам заметил, что и его губы непроизвольно изогнулись в легкой улыбке.       - Почему ты так на меня смотришь?       Итачи оторвался от ленивого изучения свитка и перевел взгляд на женщину.       За последние несколько дней Кодакара-сан, кажется, стала чувствовать себя лучше. Он так и продолжал проводить с ней часы дневной жары. Итачи слушал рассказы женщины о её жизни, о планах и о её мечтах, которым – они оба, наверное, понимали это – вряд ли уже суждено было сбыться.       Итачи было интересно слушать её. Иногда Кодакаре-сан даже удавалось расшевелить его на беседу. Неожиданно для себя он встретил в ней тот самый отголосок обычной жизни, которой ему так и не удалось постичь.       Ее образ мыслей совершенно отличался от того, которого придерживался Итачи. И хотя он был понятен ему, как бывает понятна та или иная теория из учебника, он впервые имел время и возможность осмыслить другой взгляд на мир и на роль отдельного человека внутри него.       - Я не смотрел на вас.       - Ты всегда смотришь, - не открываясь от подушки, она покачала головой. – Особенно когда думаешь, что я этого не замечаю.       Итачи еле заметно усмехнулся. Женщина ответила ему сдавленной улыбкой. Она вздохнула и посмотрела вверх на потолочные балки.       - Ты думаешь, что я поступаю неправильно. А еще ты думаешь, что, покинув сегодня-завтра это место, ты меня больше не увидишь. А, впрочем, - в её глазах появилась усмешка, - мне кажется, в твоей голове найдутся мысли поинтереснее, чем о старой глупой женщине.       - Я не думаю, что это наша последняя встреча.       Итачи нахмурился. Конечно, он понимал, что подобный исход был самым вероятным. Но теперь почему-то ему совсем не хотелось признавать этого.       - Ты – шиноби, - неожиданно сказала Кодакара-сан; до этого она ни разу даже вскользь не касалась этой темы. – Разве вас не учат, что, выбирая между двумя людьми, спасать нужно более сильную и потенциально полезную для миссии единицу?       - Жизнь не подчиняется правилам шиноби.       - Я рада, что ты так думаешь, - она снова повернула голову в его сторону и заглянула ему в глаза. – Но тебе все равно не до конца понятно. Я права?       Итачи тоже внимательно смотрел на нее. Нет, она ошибалась. Ему было понятно то, что она чувствовала. Это чувство было сродни тому, что подтолкнуло его той ночью взять в руки катану и собственноручно привести в действие приговор клану Учиха.       Жертва во благо…       - Я просто люблю его.       Своими словами Кодакара-сан вмиг заставила мысли покинуть его голову; кажется, она заметила появившееся на его лице удивление и снисходительно улыбнулась.       - Я просто люблю своего мужа и своего ребенка. Поэтому готова отдать свою жизнь, чтобы защитить их, и они могли жить счастливо.       - Но ваш муж…       Итачи и сам не заметил, как в его голосе появились ноты замешательства. Он прервал себя на полуслове, наконец понимая, в чем он так сильно ошибался. Он просто недооценил эту женщину.       - Вы хотите добиться помилования для своего мужа, - озвучивая свои мысли, произнес он.       Так вот куда пропала Сэн два дня назад. Скорее всего она поехала на материк, чтобы передать прошение на помилование мужа Кодакары-сан. Насколько было известно Итачи, согласно Морскому Соглашению, арестантам, повинным в пиратстве, в особых случаях давали амнистию при отсутствии отягчающих обстоятельств. И ребенок-сирота, рожденный от законной жены, вполне мог входить в список этих особых случаев.       Кодакара-сан улыбнулась.       - Я говорила тебе, помнишь? Любовь толкает нас на безумные поступки. Которые, несмотря ни на что, кажутся нам правильными. Я ни за что не позволила бы себе жить, зная, что тем самым лишила бы шанса на жизнь двух дорогих мне людей.       Она снова поймала недоумленный взгляд Итачи; женщина наверняка знала к чему он относился.       - Ты еще слишком молод, чтобы понять, что чувствует родитель, оберегая свое дитя. Даже еще не рожденное. Я уже прожила свою жизнь и знаю, что не смогу сделать что-то важное или значимое для этого мира. Но каждый родитель верит, что их ребенок способен на нечто большее. Пусть даже это не так, но мы верим. И будем гордиться вами, несмотря ни на что.       «Пускай наши взгляды расходятся, но я горжусь тобой».       Эти слова эхом разлетелись в его голове, заставляя тело вздрогнуть. Итачи давно запретил себе вспоминать детали той ночи. Он помнил о ней как о мосте, который он собственноручно уничтожил, отрезав себе пути назад. Как о преследующей его пустоте, которая разрушала мир за его спиной. Она не давала ему даже малейшего шанса остановиться или обернуться и вынуждала двигаться вперед к одной единственной цели.       Но сейчас вопрос, который он спрятал на задворках своего сознания, снова сковал все его мысли.       Что чувствовали родители, стоя на коленях перед сыном, предавшим свою семью?       - Это не последняя наша встреча, - голос Кодакары-сан будто вывел его из сна. – Я не собираюсь сдаваться. И ты, надеюсь, тоже, Итачи-кун.       Она снова взглянула ему в глаза, а затем её взгляд скользнул ему за спину. Итачи повернулся ко входу в храм.       На пороге хайдэна стоял Рейши. В руках у него был пакет с сывороткой.