Путь жизни

      Они долго провели в беседе, говорили они о судьбе и о времени, и как они властвуют над всеми людьми на этом свете. Шикатсу спрашивал Йоватари о мире за пределами пещеры, и как он изменился. А Йоватари поведала ему о народе своем и о силе их, что направляла энергию мира и дарила гармонию за пределами пещеры, где встретились они.                     Жизнь – есть рождение. Жизнь – есть смерть. Жизнь — есть…       Итачи поднял веки. Он смотрел вперед, наблюдая, как из серо-зеленого пятна мало-помалу начинают проступать очертания скалистого берега.       Уже несколько ночей подряд он видел обрывки старого сна. В нем он был ребенком, бродившим по полю после боя в поисках живых. Вокруг лежали тела убитых, под ногами трещала земля, выжженная порохом и пламенем техник; ветер разносил зловонный запах гниения и гари.       Он ходил, озираясь вокруг, и не понимал, что должно было послужить причиной подобного. Неужели существует нечто ценнее человеческой жизни? Неужели существует что-то, что стоит убийства или подобной жертвы? Что стоит войны?       Он слышал чей-то стон. Он нашел еще живого человека. Он пытался помочь.       Но его попытка была встречена желанием убить. И он сам отнял чужую жизнь.       Его обдало облаком брызг. Промозглый ветер трепал воротник.       Море штормило.       Это был первый раз, когда Итачи пришлось пересекать пролив пешком. Прогулку эту вряд ли можно было назвать приятной, но скорейшего, как в принципе и другого способа добраться до острова у Итачи не было: из-за ужасной погоды близ материка все паромные рейсы были отменены до неопределенного момента.       Чем ближе, однако, Итачи подходил к берегу, тем – как ни странно – погода становилась лучше. Темные облака цеплялись за уходящие в небо пики гор; на остове ветра почти не было. Иногда сквозь тучи пробивался солнечный свет.       Вид уходящей вверх лестницы и тории уже успел отпечататься в его памяти. Итачи быстрее обычного поднялся по ступеням. Когда он поймал себя на бессознательной спешке, объяснением, которое показалось ему наиболее удовлетворительным, стали вымокшая одежда и желание в кои-то веки выпить чего-нибудь горячего.       Оправдание было сомнительное. Потому, что, даже очень не желая признавать этого, он несвойственно часто за путь в Деревню Волчьего Воя думал о настоящей причине своего ускорившегося темпа.       Впереди появились очертания храма. Сконцентрировавшись на своих ощущениях, Итачи попытался понять, куда ему следовало идти. Тонкий, будто струя воды, вытекающая из крохотной трещины в сосуде, след мощной чакры уходил за спину Итачи, доходя, кажется, до самого моря. Итачи чувствовал его и до этого и, без сомнений, он принадлежал Кине.       Еще два совсем слабых источника энергии он различил в «Ренгъюдо» и в храме. Итачи едва на мгновение остановился и свернул с тропы по направлению к святыне.       Внутри было прохладно. Он прошел в хайден, встречая взглядом развернутую ширму, за которой и находился источник энергии. В помещении было настолько тихо, что он слышал треск углей в стоящем в углу очаге. Итачи вдохнул чуть глубже и сделал первый шаг.       Он долго всматривался в бесцветное лицо спящей женщины: и до того впалые щеки сейчас буквально обтягивали выступающие скулы; цвет потрескавшихся губ едва отличался от вытравленного цвета кожи, а прежде длинные черные волосы выцвели и были коротко подстрижены.       Кодакара-сан лежала неподвижно, не издавая ни малейшего звука. И лишь движение глаз под тонкой кожей век выдавало в ней еще не угасшую жизнь. Его взгляд скользнул ниже…       - Мальчик, - внезапно послышался хриплый голос.       Итачи вновь поднял глаза. Из-под приподнятых век на него смотрела очнувшаяся женщина. Она поджала губы, а затем попыталась улыбнуться.       - У меня родился здоровый мальчик, - чуть громче сказала она.       Итачи горько улыбнулся.       - Поздравляю. Я рад, что вы справились, Кодакара-сан.       - Ты рад, потому что думал, что у меня не получится, - на секунду в её голосе появилась прежняя шутливая небрежность. – Вечно вы, мужчины, недооцениваете нас, женщин…       Улыбка сошла с лица Итачи, стоило хриплому кашлю прервать её речь. Он опустился перед ней, помогая привстать, и подал чайник с водой.       - Всё хорошо, спасибо, Итачи-кун, - она отдышалась и снова посмотрела на него. – Тебе не стало лучше? – он не сразу понял вопрос. – Твои глаза. Ты вернулся, а значит в этом есть необходимость.       - Почему вы не думаете, что я пришел, чтобы навестить вас?       Кодакара-сан почти рассмеялась, а морщины в уголках её глаз показались не такими болезненными.       - Итачи-кун, ты очаровательный ребенок! Спасибо. Но я не настолько наивна и у нас не так много времени, чтобы тратить его на взаимные заблуждения.       Ясно. Значит, она не питает иллюзий по поводу собственного состояния и понимает, что скоро умрет. Сколько же усилий ей приходится прикладывать, чтобы вести себя так непринужденно?       - Я назвала сына Фудо*, - уже спокойнее произнесла женщина; она понимала, что тема здоровья для Итачи была неприятна.       - Сильное имя для сильного человека.       - Да, - она тяжело вздохнула и посмотрела куда-то в сторону. – Ему придется быть очень сильным. Уметь принимать тяжелые решения в одиночку и не жалеть о них. А главное, ему придется принять себя и своё прошлое. И не потерять веру в жизнь после всего, через что ему придется пройти.       Итачи не спускал с неё взгляд. Она все осознавала – ту боль, через которую придется пройти её ребенку, вынужденному расти без родителей. В их мире была не одна сотня, а то и не одна тысяча детей, которые не знали счастья взросления в любящей семье, да и в семье в принципе. Чего стоило женщине, которая, бесспорно, была бы превосходной матерью, знать, что она обрекает своё дитя на подобную участь?       - Имя, данное вами, поможет ему. Я уверен, - Итачи просто не знал, что сказать, но промолчать он не мог.       Кодакара-сан едва заметно поджала губы.       - Я бы очень хотела, чтобы ты оказался прав. К сожалению, как я уже говорила тебе когда-то, Боги любят играть злые шутки над людьми, - она снова повернулась и посмотрела на него. – Нам ли с тобой не знать, Итачи-кун?       Итачи промолчал, потупив взгляд. Он понимал, что имела в виду женщина: «Итачи»* – было не совсем тем именем, которым обычно родители хотели бы назвать своего ребенка. Однако же, как оказалось, это имя подошло ему как нельзя лучше. Итачи – демон, хитрый манипулятор, предвестник беды, несущий лишь разрушение. И старший из ныне живущих братьев Учиха в глазах всего остального мира был именно таким.       - Ты, Итачи-кун, и я, мы очень похожи. Наши с тобой имена, они будто зеркало, отражающее реальность наоборот, - Итачи поднял на неё глаза. – Они невероятно точно описывают нас, вот только описание это, на самом деле, не имеет ничего общего с действительностью. Kodakara ga nai*, - она печально усмехнулась. – Вот, в чем правда.       - Мое имя всецело мне подходит, - тихо сказал Итачи.       Он не хотел, чтобы женщина продолжала вгонять себя в мысли о неизбежном расставании со своим ребенком. Однако эта тема, как и их предыдущая, давила в нем на нечто болезненное.       Он снова посмотрел в лицо Кодакаре-сан. Теперь она тепло улыбалась, смотря ему в ответ.       - Человек, который считает себя демоном и говорит об этом с такой горечью, уже не может быть чудовищем, - его взгляд еле заметно дрогнул; женщина заметила это и сильнее растянула губы в благодушной улыбке. – Ты думаешь, что я не могу говорить настолько уверенно о том, чего не знаю. Что, несмотря на столь юный возраст, ты совершил множество вещей, за которые ты не имеешь права на прощение ни от других, ни от себя, - она вздохнула. – Я очень многому не смогу научить своего сына. Еще больше не смогу рассказать ему. Но если бы у меня был выбор сказать ему что-то одно… Гораздо проще быть хорошим человеком, не возлагая на себя никакой ответственности. Но только люди, которые наделены мужеством справляться с последствиями своих поступков, смогут изменить этот мир к лучшему.       После этих слов Итачи почувствовал себя ровно так же, как и тогда, когда они разговаривали в последний раз полгода назад: действительно ничего не понимающим ребенком, которому сообщили заветную истину, изменившую всю его жизнь. Нет, конечно, он много раз и сам задумывался о том, что сказала женщина, но сейчас… сейчас Кодакара-сан произнесла эти слова не как какое-то пространное рассуждение, она адресовала их ему. И говорила она тоже о нем. Неужели…       - Итачи-сан.       Он очнулся от своих мыслей и поднял голову на голос. Над ним с небольшим свертком в руках стояла Сэн.       - Здравствуйте.       Она кивнула ему головой и присела рядом, протягивая сверток потянувшейся ей навстречу женщине.       - Я покормила его, - сказала она с легкой улыбкой, когда ребенок оказался в руках у матери. – Он молодец, совсем не плакал.       - Спасибо, Сэн-чан. Фудо, - с нежностью произнесла Кодакара-сан. – Ты хороший ребенок, да? Смотри, это Итачи-кун, он тоже очень хороший. Пойдешь к нему?       Если бы в следующий момент кто-то, кто знает об истинной личности нукенина, увидел его лицо, он бы махнул рукой, заявив, что это просто чья-то неудачная техника перевоплощения. Потому что поверить, что у печально известного Учихи Итачи может быть такой ошарашенно-растерянный вид, было просто невозможно.       Итачи во все глаза смотрел на появившегося перед ним младенца. Наверняка он выглядел до невозможности нелепо, что подтвердилось коротким смешком со стороны Сэн. Итачи и сам не заметил, как на несколько секунд повернулся к ней со взглядом, в котором отчетливо прочитывалась просьба о помощи.       Кодакара-сан едва сдерживала смех.       - Итачи-кун, мне очень тяжело держать его так. Он не укусит, не бойся.       - Я… - Итачи снова посмотрел на улыбающегося беззубым ртом ребенка. – Это не очень хорошая…       - Ну же. Ни с тобой, ни с ним ничего не случится.       Как же, не случится. Это не кунай сжимать или ломать врагам шеи на поле боя.       Итачи медленно потянулся к ребенку и аккуратно забрал его из рук матери. Младенец тихонько пискнул и снова улыбнулся.       Прижав Фудо к себе, он вдруг вспомнил как четырнадцать лет назад он так же держал Саске, который так же беззаботно улыбался ему. Который так же не имел ни малейшего понятия, через что ему придется пройти в будущем. И которому так же предстояло остаться совершенно одному в этом незнающем жалости мире.       Он – Итачи – и Кодакара-сан, действительно, были очень похожи. Ведь они оба обрекали на страдания самое дорогое, что было у них в жизни. И, как бы парадоксально это ни было, причина подобного их поступка происходила именно из их безграничной любви.       - Кодакара-сан родила неделю назад.       Сэн и Итачи оставили женщину с ребенком спать в храме. Они вышли и двинулись по направлению к «Ренгъюдо». Из-за наплывших плотных облаков казалось, что на улице была уже ночь; а ветер стал гораздо сильнее.       - Рейши сразу же отправился на материк… за мужем Кодакары-сан. Кина сбежал вместе с ним. Нам удалось отсрочить казнь, но местные власти еще не согласились помиловать Йоширо-сана в случае рождения ребенка. А из-за погоды переправу закрыли, - она на мгновение прервалась. – Ураган должен немного стихнуть завтра-послезавтра. Надеюсь, такая задержка не сильно нарушит ваши планы.       - Все в порядке. Я подожду.       Сэн скосила взгляд на идущего рядом Итачи. Он смотрел вперед, но, кажется, его мысли были где-то очень далеко. Она тоже едва заметно подняла уголки губ.       - Вы изменились, - услышав это, Итачи повернулся. – Стали терпеливее и спокойнее.       Стал терпеливее и спокойнее, да? Он и раньше не жаловался на отсутствие этих качеств. А некоторые окружавшие его люди, например, Кисаме, и вовсе считали, что он излишне злоупотребляет ими.       Так что бы могли значить слова этой девушки?       - Вы не так сильно, как раньше, боитесь остаться наедине со своими мыслями.       Итачи вздохнул и вновь устремил взгляд вперед. И снова она делала это. Говорила, словно прочитывая его мысли. А ему нечего было возразить. Да и смысла отрицать что-то он не видел.       - Муж Кодакары-сан. Рождение ребенка не единственное условие его помилования?       Сэн поджала губы и опустила глаза.       - Условие – ребенок-сирота. Кодакара-сан… она невероятно сильная женщина. Во время беременности у неё отказали обе почки. Было очень сильное истощение и токсикоз. А при родах она потеряла слишком много крови. И другие осложнения. Фудо родился абсолютно здоровым, но Кодакара-сан… я не представляю, как она смогла еще неделю продержаться в таком состоянии.       - Ничего нельзя сделать?       Она покачала головой. Этого ответа было достаточно. Итачи слегка сдвинул брови.       - Не переживайте, я всегда чувствую её. Её состояние пока стабильно. Плохо, но стабильно. Сейчас они спят.       Итачи мельком глянул на девушку. В полумраке этого было не видно, но…       - Вам тоже нужен отдых.       От Сэн, действительно, так и веяло усталостью. Пока они спускались по лестнице к «Ренгъюдо», видимо, из-за головокружения она несколько раз замедляла шаг перед тем, как поставить ногу на ступень. Говорила вяло и с едва уловимым хрипом. Глаза были прикрыты. Все это было верными признаками сильного недосыпа.       - Я не смогу заснуть, пока не вернутся Рейши и Кина. К тому же… я боюсь, что Кодакара-сан…       Они уже давно были в помещении кухни. Сэн поставила над очагом большое ведро с водой. Итачи стоял в дверях и следил за её движениями. Рейши не было неделю, сколько она спала с момента его отплытия? И сколько еще это будет продолжаться?       - Я останусь с ней, вы можете отдохнуть. Если что-то случится, в таком состоянии от вас будет мало толку, - наконец сказал он.       Сэн остановилась. Она глубоко вздохнула и повернулась к нему лицом.       - К сожалению, Итачи-сан, - с горькой улыбкой сказала она, - если что-то случится, от меня вообще не будет никакого толку.       Сэн так и не отступилась от своего желания провести очередную бессонную ночь. Итачи помог ей донести вскипевшую воду, и они оба остались в храме.       Кодакара-сан тяжело дышала, сквозь сон прижимая к себе Фудо. Сэн пришлось забрать ребенка с груди матери, чтобы хоть немного облегчить ей дыхание. Она сидела, прислонившись к стене у ног женщины, и мерно укачивала младенца. Итачи видел, как она то и дело проваливалась в сон, но каждый раз Сэн отгоняла от себя дрему.       В конце концов усталость взяла над ней верх. Едва стальное небо начало подсвечиваться рассветом, девушка в бессилье уронила голову, давая волосам нависнуть над её бледным лицом. Итачи сидел неподалеку и вслушивался в дробь капель, бьющихся о крышу храма.       Внезапно сквозь шум дождя он различил хриплый стон.       - Кодакара-сан, - он опустился рядом с ней и приподнял ей голову, чтобы помочь выпить воды.       - Спасибо… Итачи… кун.       Женщина отдышалась, пытаясь приглушить тяжелые вздохи. Она посмотрела на Фудо и Сэн и вымучено улыбнулась. Но вдруг её лицо снова исказилось, и она прикрыла глаза.       - Хорошо, что ты пришел. Сэн-чан наконец смогла заснуть, - она прервалась и снова вздохнула. – Они ведь и в правду очень хорошие люди. Но судьба к ним очень несправедлива. Все трое… им всем очень тяжело. Кина, он… - она посмотрела на Итачи. – Ты и сам всё знаешь, так ведь?       Он чуть помедлил, но в конце концов кивнул.       - Пожалуйста, помоги им. Я понимаю, почему они не хотят посвящать кого-то… в свои тайны. Но сами они не справятся… всё гораздо серьезнее, чем они думают. Если так пойдет дальше, все они будут… в большой опасности.       - Вы знаете о Роене?       Женщина ничего не ответила и повернула голову. Она снова смотрела на девушку с ребенком.       - Я уверена, ты уже не раз думал… о том, чтобы ты мог сделать. Но ты боишься показать миру, что… тебе не все равно. Что есть вещи, которые тебе небезразличны. Сейчас ты можешь сам не понимать этого, но… именно поэтому ты смотришь на мир, когда думаешь, что тебя никто не видит. Просто… помоги им, если им понадобится помощь. Хотя… ты бы и без моих просьб справился, так?       Повисла тишина. Фудо засопел, на что Сэн сквозь сон инстинктивно прижала его к себе сильнее. Кодакара-сан грустно улыбнулась и глубоко хрипло вздохнула.       - Сэн-чан совсем… не щадила себя. Она была со мной все время, пока я была беременна. А сейчас, когда Рейши и Кина-кун ушли за Йоширо… было бы несправедливо оставить её одну с Фудо и… моим телом.       - Кодакара-с…       - Я умираю, Итачи-кун, - не дав ему вставить слово, отрезала женщина. – Я умираю последние полгода. И я чувствую, что… больше у меня не осталось… сил. Я очень хотела еще один… последний раз увидеть мужа. Хотела… чтобы мы хотя бы раз оказались все вместе. Но… я и так получила больше… чем могла желать.       Итачи смотрел в слегка приоткрытые глаза тяжело дышащей женщины. Он понимал, что это случится, но он и не мог представить, что это… будет так непросто.       Он уже давно забыл, каково это – видеть смерть человека, который значит для тебя несколько больше, чем все остальные люди. Последние шесть лет он жил мыслями лишь о судьбе Саске. Но сейчас он снова почувствовал горечь от осознания потери. Пусть даже он знал Кодакару-сан совсем недолго, но он по-настоящему уважал и восхищался этой женщиной.       И ему было жаль, что она не сможет обрести счастье и передать свою силу своему ребенку.       - Я… так хотела…       Голос женщины стал совсем хриплым и почти неслышным. Итачи смотрел, как подрагивают её ресницы и шевелятся губы. Он действительно хотел, чтобы она получила то, чего желала.       Итачи вдруг замер. Он почувствовал, как в горле у него будто что-то застряло. Перед глазами всплыл эпизод из шестилетнего прошлого, который он вместе с другими хотел стереть из своей памяти.       Но даже если бы он стал другим человеком, он не позволил бы себе забыть лицо умирающей у него на руках девочки. Забыть то, с чего началась та страшная ночь*.       Итачи пододвинулся ближе и склонился над Кодакарой-сан. Она сильнее приоткрыла глаза, и тут же в них отразился огонь клана Учиха.       Перед ней замелькали картинки. Обрывки жизни, которым никогда не суждено было стать правдой.       Вот она и её муж снова вместе; его освободили из тюрьмы и сняли все обвинения. Вот они возвращаются все втроем в их старый дом. Первые слова и шаги Фудо. Йоширо находит себе работу в Стране Рисовых Полей, и они теперь переезжают на материк. Фудо идет в школу, у него появляются друзья, первая любовь. Они живут счастливо, Фудо растет сильным и талантливым человеком, он женится. Кодакара-сан с мужем растят внуков. Они прожили долгую жизнь вместе без сожалений, полную любви и радости.       Зрачки женщины двигались, словно перебегая со строчки на строчку в книге. Внезапно они остановились и будто побледнели. Кодакара-сан выдохнула, все её мышцы расслабились, а лицо, казалось, просветлело и разгладилось от морщин и темных синяков. По её щекам бежали слезы, а губы изогнулись в теплой улыбке.       - Спасибо… тебе…       И снова он услышал эти ненавистные до боли знакомые ему слова. Худшие, что сейчас он мог услышать. Под шеей стянулся ком: ведь это он должен был благодарить её.       - Спасибо тебе… - вновь заговорила Кодакара-сан, пустым взглядом смотря ему в лицо, - Учиха… Итачи. Ты… и вправду… очень… хороший ребенок…       Итачи продолжал всматриваться в лицо женщины, пытаясь осознать произошедшее и сказанное. Может, он все еще был в своей же иллюзии? Но это было не так. И в доказательство этому Итачи заметил, как сбоку от него появился профиль Сэн. Она медленно опустилась рядом, одной рукой придерживая все еще спящего Фудо. Другой она потянулась к Кодакаре-сан.       - Она… - Сэн дотронулась пальцами до её лба и отвела с него волосы. – Я думала, я буду готова… - она прерывисто выдохнула. – Я даже не попрощалась, и Фудо…       - Кодакара-сан была очень благодарна вам троим, - ровно произнес Итачи. – Она была рада, что смогла побыть с сыном хотя бы немного. Она…       Итачи хотел сказать, что ей не о чем было жалеть. Но он не смог. Ведь глупо было бы даже подумать, что она могла не сожалеть о том, что ей пришлось оставить сына.       Он слышал, как дышит рядом Сэн в попытках справиться со слезами.       Он тоже думал, что будет готов. Он думал, что уже не сможет почувствовать нечто подобное.       Но в груди у него по-прежнему что-то неприятно щемило.       «Спасибо тебе…». Как бы он не хотел услышать этого вновь.       Рейши с Киной и Йоширо-сан с сопровождающим из тюрьмы пришли к вечеру этого же дня. Все это время Сэн готовила Кодакару-сан к церемонии погребения, вверив Итачи заботу о младенце.       Когда Йоширо-сан увидел тело своей жены, и Сэн, и Рейши с Киной, и даже Итачи пришлось пройти еще одно испытание на стойкость. Мужчина плакал, и его рыдание над гробом жены можно было сравнить только с тем, как он плакал, увидев своего новорожденного сына. Ему было очень непросто, ведь его безмерное горе смешивалось с безграничной радостью. С него сняли все обвинения, и на следующее утро на похоронах Йоширо-сан держался лучше, роняя уже тихие слезы на молодую траву.       - Она не могла иметь детей.       Была глубокая ночь. Кина заснул рядом со сколоченной колыбелью Фудо, пока все остальные оставались сидеть у очага на кухне. Итачи тоже принял приглашение провести этот вечер в «Ренгъюдо», оправдывая свое согласие бушующим за стенами здания ураганом.       - Во время войны Кода была ранена. Рана была несерьезная, но… она сражалась с кукловодом, который использовал яд. Она выжила, но этот яд… сильно повлиял на её организм.       - Во время войны? – после короткого молчания наконец спросил Рейши.       - Да, - Йоширо кивнул. – Во время Второй Великой Войны я сражался за Песок, а Кода за Лист. Было сражение в Стране Травы, обе армии потерпели огромные потери. Нас обоих спасли медики из местных, а после мы так и не вернулись к себе на родину. Остались жить в Стране Травы и иногда брали миссии от соседних стран. Когда началась Третья Великая Война, мы уехали дальше от всего мира и поселились здесь.       - Так Кодакара-сан… была шиноби?       Йоширо кивнул.       - Вы не пытались поддерживать связь с Конохой или Суной? – вдруг спросил Итачи.       Мужчина посмотрел на него, а затем на Рейши с Сэн и опустил взгляд.       - Семь лет назад на этом острове происходили страшные вещи. Мы потеряли всё, и Кода отправилась на материк, чтобы зарабатывать, пока я помогал восстанавливать Роугурай. Её не было больше года. Иногда мне приходили от неё письма… она не говорила, где она и чем занимается, но я знал, что птицы, которые приносили её послания, летели из Конохи.       Вот, значит, как. Итачи чувствовал, что Кодакара-сан была не обычной женщиной-островитянкой. А еще все это время он чувствовал, что она могла знать о том, кем он является на самом деле. Это было так же маловероятно, как и то, что она сможет родить. Но эта женщина, как оказалось, была полна сюрпризов, и теперь уже никто не узнает, что ей было известно, а что нет.       На протяжение оставшихся четырех дней, что Итачи пробыл на острове, было пасмурно. Ветер почти стих.       Почему-то ему совсем не хотелось находится в храме, да и в «Ренгъюдо» он чувствовал себя не на месте. Возможно, Итачи, как и всем остальным, нужно было немного времени, чтобы обдумать все, что успела сказать ему Кодакара-сан за те недолгие часы их знакомства.       Это было странно, но несмотря на то, что они общались всего шесть дней, эта женщина заставила его задуматься и переосмыслить вещи, которые волновали его очень и очень давно. С раннего детства Итачи любил задавать наводящие вопросы. Но он никогда не мог спросить чего-то, что по-настоящему волновало его, пытаясь дойти до сути самостоятельно.       Возможно, это было именно тем, о чем перед смертью сказала ему Кодакара-сан: он смотрел на мир только тогда, когда был уверен, что тот не смотрит на него в ответ, опасаясь, что кто-то может разоблачить в нем какие-то слабости. Но Кодакара-сан будто чувствовала в нем этот страх, и сама давала ответы на некоторые вопросы.       Он понял, что именно поэтому ему хотелось, чтобы Кодакара-сан знала о его происхождении и о том, что он совершил. В это тяжело было поверить, что человек, зная о его поступке, мог называть его «хорошим ребенком». Но ему действительно очень этого хотелось. Ведь тогда её слова обретали именно тот смысл, который Итачи усмотрел в них для себя с самого начала.       «Спасибо тебе…».       Пальцы непроизвольно сжались в кулак.       - Вы здесь.       Итачи сидел, свесив одну ногу с обрыва, оставив позади себя место, где они похоронили Кодакару-сан. Он склонил голову вбок и увидел приближающуюся к нему фигуру Сэн.       Видимо, она тоже искала любую возможность, чтобы побыть подальше от остальных. Здесь же – рядом с могилой женщины – Сэн могла ощущать себя не так одиноко. Но присутствие постороннего, кажется, разрушило её планы.       Вопреки ожиданиям, она все же подошла к обрыву. Сэн села рядом с Итачи и обхватила колени руками. Капюшон снова был на ней, хотя волосы под ним были распущены.       - Мне всегда нравилось это место, - спустя несколько минут молчания сказала она. – Из-за ветра даже в самую плохую погоду здесь почти нет облаков.       - Как Йоширо-сан и остальные?       - Лучше. Мальчики всегда тяжело переносили смерть… Кодакара-сан была потрясающей, и от этого еще тяжелее смириться с её судьбой, - Сэн опустила подбородок на колени. – Она приняла решение, - совсем тихо добавила девушка, - и мы должны уважать его.       Понятно. Значит, не одного Итачи мучала эта мысль. Он мог понять Сэн – он провел с Кодакарой-сан шесть дней, а она почти шесть месяцев. Наверняка девушка до невозможного привязалась к ней, и какой-то частью души была готова пожертвовать жизнью Фудо, чтобы сохранить жизнь ей.       Было видно – это мучало её. Когда-то давно Итачи тоже столкнулся с этим: Шисуи пожертвовал собой, вверив Итачи свою волю. Было невыносимо больно. Он вспомнил, как спросил тогда у Какаши, уважает ли он желание своего друга, отдавшего ему Шаринган. Какаши тоже мучали сомнения, но он ответил, что пытается.       Тогда ему стало легче от его слов. И сейчас тоже, после того как Сэн произнесла это вслух, Итачи стало легче от мысли, что эти сомнения принадлежали не только ему.       - Однажды она заговорила об этом, - вдруг сказал он.       Сэн повернулась на его голос. Итачи всматривался в горизонт, куда уходило темное море; волосы, выбившиеся из хвоста, мягко бились о его лицо.       - О своем выборе. Она понимала, что это риск. Что умереть могла не только она, но еще и ребенок. Что у него почти не было шансов выжить и родиться здоровым. Она спросила меня, считаю ли я её решение неправильным.       Он прервался, все еще смотря перед собой.       - И что вы ответили ей?       - Я… тогда я промолчал. Но потом я долго думал над тем, что сказала Кодакара-сан. И вспомнил слова одного ребенка, которые слышал когда-то очень давно.       Жизнь – есть рождение. Жизнь – есть смерть. Жизнь — есть… их союз.       - Жизнь и смерть существуют в круговороте. Тот ребенок был гораздо мудрее меня.       - Возможно… тот ребенок искал ответ, - вздохнула Сэн. – Пытался понять, почему смерть забирает у людей их любимых и близких. Когда-то я… тоже пришла к этому ответу, но… менее больно от этого не становится, когда ты сам теряешь кого-то, кто был дорог тебе.       Итачи молчал. Тот мальчик тоже понял это, когда ему впервые пришлось потерять друга. Новая жизнь может притупить боль от смерти, может оправдать ее. Но темный след, оставленный на сердце потерей, никогда не сотрется.       Именно поэтому он никогда не будет прощен за убийство своего клана, пусть даже тем самым он спас сотни невинных жизней. Даже если через десятки лет кто-то узнает об истинной причине этого убийства. Даже если его простит весь мир и провозгласит его героем, себя он не простит. Потому что ту боль, которую он причинил Саске и себе самому, ничего не могло излечить. Даже время и сохраненные жизни.       - Вы, действительно, изменились, - вдруг сказала Сэн; теперь была очередь Итачи поворачиваться в её сторону. – Или вы просто стали доверять нам чуть больше. Спасибо вам, Итачи-сан.       Стал доверять чуть больше? В системе координат Учихи Итачи уже тот факт, что он принимает лекарство, о составе которого не имеет ни малейшего представления, уже был проявлением наивысшей степени доверия.       - Вам не за что благодарить меня.       Сэн легко качнула головой.       - Вы не правы. Вы не обязаны были делать и половины того, что сделали для нас. К тому же, вы можете не замечать этого, но вы очень сильно влияете на Кину. Он стал сдержаннее и перестал реагировать на провокации местных, - она усмехнулась. – Говорит, что настоящий шиноби должен быть спокойным и непоколебимым. Как вы.       «Пожалуйста, помоги им. Если так пойдет дальше, все они будут… в большой опасности»,– внезапно Итачи будто услышал у себя в голове хриплый голос умирающей женщины. Он понимал, что все и в правду могло было быть очень серьезно. Что то, что он чувствовал рядом с Киной, выходило за грани нормального. И это не могло не наводить его на дурные мысли.       - Вы слышали, что говорила мне Кодакара-сан перед смертью? – спросил он.       Сэн вздрогнула и молча опустила взгляд. Именно такой реакции можно и было ожидать.       - Я… я проснулась, когда почувствовала сильный выброс чакры. Я не знаю, что вы сделали. Но Кодакара-сан выглядела счастливой.       Итачи не нужно было вмешиваться в дела этой семьи, но…       Возможно, чуть ли не впервые в жизни ему захотелось, чтобы мир, на который он смотрит, посмотрел ему в ответ. Однако Итачи понимал, что, несмотря на его желание, сейчас этот самый мир как никогда раньше пытался спрятать от него взгляд.       - Итачи-сан, - тихо и осторожно заговорила Сэн. – Я… понимаю, что это может показаться странным, но…       Она потянулась к волосам и, выдернув один, переливающийся на свету серебряным блеском, протянула его Итачи. Он настороженно взглянул на её руку. Затем поднял глаза на Сэн. Она склонила голову, пряча лицо под капюшоном.       - Вы… пожалуйста, только не спрашивайте. Вы же знаете, что это. Поэтому, если вы можете, просто возьмите его, если нет…       Она не закончила. Итачи все еще всматривался в её скрытое капюшоном лицо. Да, он знал, что это. Такие же были у Рейши и Кины. С их помощью Сэн могла чувствовать их, где бы и как бы далеко они не находились. И единственной причиной, для чего она давала ему свой волос, похожий скорее на серебряную нить, было именно желание знать, где находился он сам.       Вот только природа этого желания Итачи пока была не ясна.       Она просила не спрашивать ничего, чтобы избежать непродуманных объяснений. Вариантов было много. В том числе и те, которые нашёптывали нукенину годы, проведенные под градом интриг и заговоров.       Сэн все еще сжимала волос в пальцах, ожидая реакции Итачи. Вероятно, она уже успела пожалеть о своем поступке, но все, что произошло с Кодакарой-сан слишком сильно ударило по её сентиментальности. Наверное, она была уверена, что Итачи был человеком, который сейчас понимал её лучше всего остального мира. Или, по крайней мере, ей просто очень хотелось, чтобы сейчас это было так.       И на какое-то мгновение ей стало очень страшно, что, появившись в их жизни так же неожиданно, как и Кодакара-сан, он так же неожиданно из неё исчезнет.       Наконец она поняла, что вся эта затея была одной неприятной ошибкой, исправлять которую будет очень неловко. Сэн уже потянула руку обратно, но вдруг почувствовала прикосновение пальцев к своей ладони.       Итачи подцепил тонкую нить и забрал её себе. Она, не скрывая удивления, повернулась. Он рассматривал искрящийся на свету волос, а затем продел его в одно из колец своей цепочки и завязал на узел.       Итачи продолжал смотреть на неспокойное море, когда до него долетело еле слышное «спасибо». Он слегка скосил взгляд. Сэн снова сидела, опустив лицо.       Но он был уверен, что в момент, когда её капюшон сдвинулся от ветра, он заметил её улыбку.