Путь жизни

      И чувствовала Йоватари, как энергия, что питала её и народ её, угасает во мраке пещеры, и как народ её волнуется, и гармония, что царствовала в мире их, пошатнулась. И чувствовала Йоватари, что погибает.              Яркая вспышка света. Стальное кольцо боли туго стянуло голову.       Мир закружился, тело качнуло назад.       Кажется, он вовремя успел сделать шаг, сохранив равновесие.       - Итачи-сан. Итачи-сан!       Голос Рейши.       Сквозь боль Итачи приоткрыл веки. Он и не заметил, как его собственная ладонь крепко сдавила голову, закрывая половину лица.       Тусклый свет снова ударил по глазам. Итачи через силу заставил себя смотреть вперед. Размытая реальность всё никак не собиралась воедино; силуэты расплывались, темнея на фоне полумрака.       Чувство опасности отступило. Рыже-черная чакра и вороны исчезли, а на поляне стало совсем тихо.       Значит, сломать контроль Роена над мальчиком все-таки получилось.       - Итачи-сан, что с вами?!       Рейши. Он сидел на земле. Раненой рукой он обхватил беспамятного брата и смотрел на Итачи снизу-вверх. Лица юноши все еще было не разобрать, однако в его голосе тлела нескрываемая тревога.       - Всё… нормально, - Итачи вздохнул, чтобы хоть как-то унять боль. – Как Кина?       - Он… он успокоился. Не знаю, что вы сделали, но если бы не вы… - Рейши сглотнул. – Спасибо, Итачи-сан, мы…       Вдруг он замолк на полуслове и повернулся куда-то в сторону.       - Сэн!       Итачи тоже повернулся.       Сэн лежала лицом вниз на грязной пожухлой траве, не сдвинувшись ни на сантиметр; мелкий дождь тихо бился о жесткую ткань её плаща. Итачи тут же переместился к девушке. Он перевернул её на спину и приподнял с влажной земли на руки.       Сэн бил озноб. Хотя зрение Итачи еще было далеко от нормы, он разглядел выступившие у неё на лбу капли пота и губы, абсолютно сливающиеся с побледневшим лицом. Она тяжело дышала. Каждый её вздох через раз срывался в приглушенный хрип.       - Сэн… - дрожащим голосом произнес Рейши; он подошел к ним, всё еще прижимая к себе Кину.       - Что с ней случилось?       - Она… - он не отводил взгляда от лица девушки. – Я не знаю… когда Кина… Роен, она, Сэн пыталась…       Рейши не в силах сказать больше ни слова осел на землю и начал что-то шептать себе под нос.       - Рейши, - он будто ничего не слышал. – Рейши!       Тот медленно поднял взгляд.       - Вы должны взять себя в руки. Сэн. Она пыталась перетянуть на себя чакру Роена? – Рейши запоздало кивнул. – Она делала подобное раньше?       - Она… постоянно пытается подавить чакру Роена. Раньше всё было не так… раньше Кина не… не убивал. Не убивал так. Я говорил вам уже…       - Что здесь произошло? Рейши, - Итачи заметил, как он побледнел, - если вы хотите помочь Сэн, вы должны успокоиться и рассказать мне. Самое главное и как можно быстрее.       - Когда мы с Сэн нашли Кину, один из этих людей был мертв. Второго Роен уже захватил. Я хотел позвать Кину, хотел использовать на нем сайзенгай, чтобы усыпить его, но… Роен схватил меня, - Рейши прерывисто выдохнул. – Сэн пыталась помочь… мне кажется, у неё даже получилось ослабить Роена. Она тоже сильно ослабла, и зверь взбесился и отбросил сначала меня, а потом ударил и её. Потом он снова напал, и Сэн опять…       Пытаясь сделать вдох, Сэн захрипела, будто в её легкие набралась вода. Рейши тут же замолк. Итачи инстинктивно сжал её сильнее.       Она вся дрожала. Из-под подрагивающих век у неё стали выступать слезы от удушья. Пальцами она вцепилась в свою же одежду, словно желая разорвать её. Итачи чувствовал, как участился её пульс, а тело потяжелело.       - Рейши, что можно сделать?       - Я не знаю… - он обреченно мотнул головой, с ужасом наблюдая за Сэн. – Иногда ей было плохо, но я никогда… не видел её в таком состоянии. В этот раз всё, действительно, было по-другому. Эта чакра была… слишком агрессивной и… живой. Сэн… не должна была…       Конец фразы Рейши произнес одними лишь губами и спрятал лицо за макушкой брата.       Он понимает, насколько всё может быть плохо. Отравление чакрой с такой природой как у Роена – человек может просто не перенести подобного.       Итачи почувствовал секундный укол холода.       - Рейши, вы должны знать, что она обычно делает, чтобы нормализовать своё состояние. Просто сосредоточьтесь и подумайте.       - Поймите, Сэн… она почти ничего не рассказывает мне. Она знает, что я не позволил бы ей так рисковать, поэтому…       Рейши снова прервался и посмотрел неё; сложно было даже представить, что сейчас происходило у него в голове. Взгляд выдавал его растерянность и страх.       - Гинноками, - он наконец поднял глаза на Итачи. – Пыльца гинноками очень сильный абсорбент чакры. В аптеке должно было остаться немного. Совсем немного… - он снова задумался и прикусил губу.       - А если отнести её в ущелье?       - Цветы еще не распустились… бутоны тоже собирают чакру, но… путь туда займет не меньше десяти часов. К тому же в горах сейчас… Итачи-сан?       Итачи положил её обратно на землю. Он снял с себя плащ и отработанными движениями завернул в него Сэн. Водрузив её себе за спину, Итачи поднялся и обернулся на Рейши.       - Я отнесу её. Вы сами должны понимать, что может случиться, если ничего не сделать.       - Но, Итачи-сан, вы...!       - Рейши. Мне нужно будет два часа, чтобы туда добраться. Ей нужна помощь. И Кине тоже. Позаботьтесь о нём. Никому не станет лучше, если вы будете поддаваться панике.       Итачи оттолкнулся от земли, оставляя позади братьев Кодон. Рейши, действительно, был слишком напуган, чтобы правильно оценить ситуацию. Итачи не был медиком. Но он был шиноби. И он знал, что происходит с людьми, когда они соприкасаются с подобной силой. Он не представлял, откуда у Сэн были её способности, и насколько хорошо она владела ими, но её нынешнее состояние…              Холодный воздух вперемешку с изморосью били в лицо. Впереди всё сливалось в сплошную черную пелену сменяющих друг друга силуэтов.       Итачи подтянул сползающую со спины Сэн и удобнее перехватил её ноги под коленями. Нужно было перевязать ей руки, чтобы не отвлекаться лишний раз. Но, в отличие от Рейши, Итачи видел, что для неё лишняя минута промедления могла быть решающей.       Всё тело ломило. Голову сжимало в тиски. У Итачи еще не было времени осознать природу того места, куда завела его собственная техника. Однако использование Мангекё истощило его сильнее обычного. Возможно, всё дело было в противостоянии Роену. Возможно, всё то, что произошло с ним…       Сквозь одежду Итачи почувствовал слабое прикосновение горячего дыхания на шее; пальцы Сэн сжали ткань его кофты. Он слегка повернул голову.       - Сэн?       - Итачи… сан… - на выдохе произнесла она.       Он вновь почувствовал волну озноба.       - Что…?       Сэн сильнее сжала руки у него на груди и попыталась подтянуться. Ничего не вышло.       - Держитесь крепче. Мы направляемся в ущелье. За гинноками.       - Кина…       - Он остался с Рейши. С ним всё в порядке… чего не скажешь о вас.       Они замолчали. Итачи пытался отвлечься от ноющей головной боли и сосредоточил свои ощущения на пульсе девушки. Он чувствовал исходящий от неё жар, и как быстро билось её сердце. Этот ритм заставлял двигаться быстрее и его самого.       - Итачи-сан… - спустя некоторое время молчания вдруг произнесла Сэн, - ваши… глаза. Вы…       - Не о чем беспокоиться. Мы приближаемся к горам и скоро начнем подниматься. Берегите силы и тепло.       Сэн затихла. Итачи все еще слышал хриплое дыхание у себя под ухом. Её пальцы время от времени стягивали его кофту.              Чем дальше они поднимались в горы, тем труднее становилось идти. Голова Итачи, как и тело, всё чаще отказывались работать так, как ему было нужно. Не говоря уже о зрении, которое время от времени и вовсе пропадало. Итачи приходилось идти практически наощупь и выбирать на свой риск безопасное место для следующего прыжка.       Впереди что-то начало мерцать. Из-за облаков выплыла почти полная луна. Здесь, в горах, она казалась невероятно большой. Словно фонарь она освещала показавшееся за обрывом ущелье. Итачи выдохнул: оставалось совсем немного – нужно было только спуститься и добраться до озера.       Внутри кольца гор серебристый блеск освещал всю долину. Итачи помнил, как он впервые попал сюда. Тогда он тоже был вместе с Сэн. Шел за ней следом, а она держала его за руку, будто он был маленьким мальчиком, который мог потеряться, оказавшись в одиночестве.       В то время он и в правду слишком часто чувствовал себя ребенком, перед которым открывается новый, неизвестный ему ранее мир. А люди, которых он встретил на этом острове, были его проводниками. И все они казались невероятно сильными.       Но у каждого сильного человека были свои слабости. И теперь Итачи был единственным, на кого могли положиться его проводники, которые сейчас просто не могли двигаться дальше под гнетом их бремени.       «Помоги им… Если так пойдет дальше, все они будут… в большой опасности». Итачи сглотнул и выдохнул облако пара в холодный воздух.       Он спустился с горы к лесу. На этот раз серебряные искры были не крохотными крупицами пыльцы, а снегом, переливающимся в лунном свете. Едва приблизившись к озеру, Итачи заметил тонкую пленку у берега. Местами между крупной галькой проглядывал лёд.       - Сэн, - позвал он; ответа не последовало. – Сэн?       Итачи повернулся и попытался разглядеть её лицо. Голова девушки была опущена. Её ладони всё еще смыкались у него под шеей. Но только сейчас Итачи заметил, что больше не чувствует её пульс и напряжения в руках.       Он ссадил её со спины, прислонив к валуну, и повернулся. Блестящие в свете луны волосы падали ей на лицо, скрывая побледневшую кожу. Итачи нащупал артерию на её шее и попытался прощупать пульс. Огрубевшие от холода пальцы не чувствовали ничего, кроме неприятного покалывания.       - Сэн! – взяв её лицо в обе ладони, снова позвал Итачи; никакой реакции. – Проклятье.       Что ему нужно было делать? Итачи стал растирать руки, чтобы хотя бы немного отогреть кожу.       Он добрался до этого места. Принес сюда Сэн. Но он понятия не имел, что делать дальше. Обычно Итачи всё просчитывал до мелочей, а если нет, то моментально мог разработать стратегию. Однако сейчас он даже не знал, жива ли девушка.       Чертов холод.       Итачи активировал Шаринган. Тут же новая волна боли заставила его зажмуриться и схватиться за голову. Он выдохнул, перебарывая головокружение и подступившую к горлу тошноту, и оперся рукой на камни.       Это было безумием – использовать Шаринган в таком состоянии. Но другого способа, кроме как уловить мельчайшие её движения, чтобы убедиться, что Сэн жива, Итачи на данный момент не знал.       Ледяная галька царапала пальцы. По земле потянуло холодом. Почему-то, однако, было очень жарко. Голова неистово гудела; темноту сомкнутых век стали прорезать блестящие искры. Каждый удар сердца отдавался грохотом во всем теле.       Итачи сделал глубокий вдох: сейчас явно было не время поддаваться собственной слабости. Еще несколько вдохов. Он почувствовал, как ему становится легче. Боль мало-помалу отступает, и сердцебиение успокаивается.       Итачи слегка приоткрыл веки и увидел едва различимое голубоватое свечение, окутавшее камни под ним. Это…       - Вы слишком… бездумно… используете свои глаза.       Он поднял голову и встретился взглядом с девушкой.       - Сэн…       Она смотрела на него из-под подрагивающих ресниц и вдруг горько улыбнулась.       - Кажется, за все время… что вы были на острове… - она прервалась и выдохнула, будто после долгого бега, - вы столько… не называли меня… по имени.       Итачи рассматривал её усталое лицо; все мысли почему-то исчезли. Что это было? Ведь он действительно подумал, что она могла умереть.       - Я никогда… не была здесь в это время.       Сэн подняла глаза, обводя взглядом долину; несмотря на бледность, на её лице было странное выражение радостного умиротворения.       - Холодно, - сказала она и улыбнулась вновь, как ребенок, увидевший первый снег.       Итачи снова сел перед ней. Их окружали только камни и лед, а у них на двоих был лишь его плотный плащ. В который сейчас с невероятным усилием Сэн пыталась спрятать руки.       - Я разожгу костер.       Она вдруг неодобрительно мотнула головой.       - Нельзя. Цветы… погибнут.       Итачи нахмурился. Даже будучи в одной кофте, он сможет пробыть в такой температуре часов пять. Но вот Сэн в её состоянии такая закалка вряд ли будет под силу.       - Принести вас сюда было правильным решением?       Она кивнула.       - Это удивительные цветы. Не думаю, что они… растут где-то… еще, но даже здесь их почти не осталось. Их свойства… уникальны. Они притягивают к себе… любую чакру и поглощают её. Вы же почувствовали это… еще в прошлый раз и… сейчас чувствуете, верно?       Это действительно было так. Возможно, именно чакра Роена так сильно повлияла на его самочувствие. Теперь, когда они оказались в этом месте, чакра зверя утекала из него вместе с его собственной. Мерцание же между камнями становилось всё сильнее.       Значит, скоро сил не останется совсем.       Итачи прислушивался к своему состоянию. Изредка он бросал короткие взгляды на Сэн. Она сидела с прикрытыми глазами и дышала через рот. Около её лица образовывался пар, который с каждой минутой становился всё прозрачней.       Долго так продолжаться не может.       - Сэн, - Итачи потряс её за плечо; она разомкнула глаза. – Мне нужен плащ. Вы замерзните, если будете так сидеть.       У неё не было сил даже на то, чтобы что-то спрашивать. Она податливо дала стянуть с себя верхнюю одежду и тут же съежилась от озноба.       Итачи надел на себя плащ, сел, прислонившись спиной к валуну, и притянул к себе Сэн. Он обнял её, запахивая полы. Её снова затрясло от холода, исходящего от его одежды.       - Сейчас станет лучше, - он направил остатки чакры в камень, на который опирался; валун начал нагреваться.       Ощущая мало-помалу нарастающее тепло, Сэн слегка расслабилась. Итачи снова почувствовал, как быстро бьется её сердце и мелкую дрожь по всему её телу. Он не знал, сколько нужно было провести здесь, чтобы ей стало легче. Но чем дольше они оставались, тем сложнее мог стать для них обратный путь.       - Вам всегда так больно?       Услышав голос, он опустил взгляд. Сэн снова смотрела на него, устало изучая лицо.       - Мне не… - начал Итачи, но, заметив движение, прервался.       Сэн вытащила руку из-под плаща. Она потянулась к Итачи и коснулась шершавой ладонью холодной кожи его щеки. Девушка несколько раз провела пальцем ему по скуле, будто пытаясь стереть что-то.       - Я никогда не поверю… что кровавые слезы… это совсем не больно.       Она встретилась с ним взглядом. В этот момент Итачи показалось, что по земле снова прошел морозный сквозняк. Всё это время на его лице…       Сэн убрала руку от его щеки, но глаз не отводила. Казалось, из них исчезла усталость и болезненная тяжесть. Но поселилось нечто иное. Нечто, напоминающее ту горькую улыбку, которой она одарила Итачи, придя в себя.       - Когда вы помогли Кине… с вами же что-то произошло?       Её зрачки забегали, ища ответ на его лице; Итачи молчал. Он в замешательстве наблюдал за ней. Он и сам не до конца осознавал, что просто не знает, что ей сказать.        - Я… - Сэн опустила голову. – Я думала, что умру. Не знаю, как описать это, но мне казалось… что еще немного, и я растворюсь в чем-то… отвратительно злом. А потом все прекратилось. Но мне… стало невыносимо грустно. И больно. Такая тупая, ноющая боль… - она выдохнула. – Я почувствовала, как вся чакра очень плотным сгустком этой боли… собралась в одной точке. Меня тоже тянуло туда… В какой-то момент я услышала крик. Может быть, это кричал Рейши или Кина, или кто-то… из тех людей, но…       Она снова ненадолго замолчала.       - Я никогда не думала, что способна на нечто подобное. Я попыталась дотронуться до этого сгустка. Но едва я дотянулась до него, едва попыталась распутать его, я… больше не смогла выносить этого… Итачи-сан, - совсем шепотом добавила она, - неужели вы всегда… чувствуете подобное...?       Сэн притихла и вся сжалась. Итачи следил за ней сверху.       То, что она сказала. Неужели её способности позволяли ей и такое? Находясь в том месте, в той ужасной иллюзии, Итачи не мог полностью осознать того, что с ним происходило. Однако то, что ему удалось обрести контроль над собой и вырваться оттуда, несомненно, было большой удачей.       Дело было не только в удаче.       - Вы спасли нас, Сэн.       Она затаила дыхание.       - Кину и меня, - озвучивая мысли, словно разгадывая головоломку, продолжал Итачи. – Я был уверен, что смогу подавить Роена, погрузив Кину в свое гендзюцу. Но я сам попал в западню. Сущность Роена – это неконтролируемая агрессия, заражающая все, с чем ни соприкоснется. Люди, чакра… мысли.       Он тоже замолк. Кажется, он наконец понял, что с ним произошло. Теперь всё медленно вставало на свои места.       - Роен при помощи чакры берет под контроль сознание своего носителя, пробуждая в нем все, что он пытается подавать в себе, - будто в трансе заговорил Итачи. – Сомнения делают человека уязвимым. Ненависть к окружающим опасна, но… ненависть к себе – разрушительна. Нет слабее того, кто ненавидит себя. Кто живет сомнениями и мыслями о своей вине. О неправильном выборе. Такого человека проще всего заставить забыть себя. Заставить добровольно расстаться с жизнью. Нет… его даже не нужно заставлять, это становится собственным желанием…       Почувствовав, как Сэн снова сжала ткань его кофты, Итачи словно очнулся. Роен все еще был запечатан в Кине. Ему явно не следовало произносить всего этого вслух.       - Роен неразумен, Сэн, - будто пытаясь успокоить её, сказал Итачи. – Он использует силу своего противника. Я применил на нем гендзюцу, и он обернул его против меня. Но Кина не имеет возможности сопротивляться. Поэтому Роен не может навредить ему. Когда мы вернемся, я попытаюсь придумать способ укрепить печать, так что…       - Итачи-сан.       Голос Сэн был совсем тихим, но Итачи он показался куда громче, чем его собственный. Она прижималась к нему всем телом. Однако Итачи не чувствовал ни малейшего её движения. Будто она застыла и не подавала никаких признаков жизни.       - Я…       Едва заговорив, Сэн тут же замолкла. Послышался её прерывистый выдох.       - Мне… трудно даже представить, что вам пришлось пережить, - он еле различал её голос. – Но… вы не должны ненавидеть себя. Вы столько сделали для Кины, Рейши и меня. Для Кодакары-сан, Фудо и Йоширо-сана. Я… мы видим, что вы храните у себя за спиной вещи, которые тяготят вас. Прошлое или ваша жизнь за пределами этого острова. Но… Но здесь есть те, кто нуждается в вас. И кому вы дороги. Может быть, этого мало, чтобы забыть о ненависти к себе. Но этого больше, чем достаточно, чтобы не потерять желание жить.       Последние слова Сэн произнесла совсем неслышно. Но они громким эхом отразились у него в голове.       Люди, которые нуждались в нем. Которым он был дорог, да?       Всё это время, последние семь лет, Итачи существовал, ведомый одной лишь целью – использовать остаток своей угасающей жизни для защиты Саске и Деревни Листа. Он знал, что иного пути у него не было. И он понимал, что иного конца ему было не нужно.       «Ты боишься показать миру, что… тебе не всё равно. Что есть вещи, которые тебе небезразличны».       Итачи не осознавал, как часто слова Кодакары-сан всплывали в его мыслях. И как часто всё то, что она говорила ему, оказывалось верным. Он всегда знал, что выбранный им путь был единственно правильным. Он верил в это, потому что у него не было другого выбора: он не имел права сомневаться.       Если бы он сомневался, если бы свернул со своей дороги, смерть его родителей, страдания Саске и уничтожение клана – всё это было бы бессмысленно. Однако…       С момента прибытия на этот остров он и сам не заметил насколько сильно позволил себе привязать свои мысли, свои эмоции и желания к этому месту. Насколько сильно он позволил другим людям проникнуть в свою жизнь. И… насколько сильно он привык возвращаться куда-то, где его ждут.       И теперь, осознав это, впервые за бесконечные семь лет он наконец-то признался себе: он сомневался всегда. И всегда боялся ответить себе на вопрос – что, если всё, что он делал, было неправильным? Что, если было другое решение, которого не увидел мальчик тринадцати лет?       Что, если во всём этом, действительно, не было никакого смысла…       Он ненавидел себя: больше, чем войну, которой он пытался избежать; больше, чем мир шиноби, который причинял людям лишь боль; больше, чем всё остальное, что он мог себе представить. И именно эта ненависть помогала ему не сворачивать со своего пути.       Но сейчас, после адресованных ему слов, Итачи на мгновение вспомнил, что это такое – желание жить. Каково это – когда есть кто-то, кому небезразлично твое существование.       - Сэн, я…       Он наконец избавился от своих мыслей и посмотрел на её лицо.       - Сэн?...       Она не дышала.