Having lost all masks, I finally found you.

      Несколько дней течки пролетели незаметно: в диком сексе, оглушающих стонах и с ласковыми объятиями после. Юнги давно не чувствовал себя таким счастливым, засыпая в объятьях крепких рук. Он особо не вылезал из постели, даже когда заказывали доставку еды. Хосок заботливо приносил в кровать, укутывая юношу в одеяло. Юнги позволял себе в такие моменты кормить старшего, специально вымазывая его нос и щёки в соус, а после с тихим смехом слизывая. Он был рад, что оказался в нужное время в нужном клубе и наткнулся на истинного.

***

      Хосок лежал на животе, обнимая одной рукой подушку, на которой разместился головой, а второй пробрался под лёгкую ткань футболки, что выделил Юнги в качестве домашней одежды, и уложил кисть в районе солнечного сплетения, поглаживая и лениво выводя подушечками пальцев своеобразные узоры. Погода сегодня радовала, как и факт, что течка начала сбавлять свои обороты и накрывала их обоих с головой уже не так часто, как в первые дни. Сейчас же они могли насладиться приятным вечером за просмотром какого-то фильма, что шёл на фоне. Честно, Хосок не особо вникал в его суть, даже название не запомнил, по большей части не отрывая глаз от истинного, изучая того взглядом, будто видел впервые.       — Кстати, — тихо, как бы невзначай, произнёс Чон, стоило актёрам в фильме на миг замолчать. — Получается, твой двоюродный брат, который сейчас является главой, не знал, что ты жив?       Хосок даже взгляд от созерцания собственной метки, что виднелась из-под выреза футболки, оторвал, переводя взор на лицо младшего, и увёл ладонь от солнечного сплетения на дальнюю от него ногу, словно обнимая так бёдра юноши, лениво поглаживая. Юнги чуть сполз, открывая вид на обнажённые ноги и пах. Он даже оторвался от поедания сладостей, которые становились его слабостью в этот «весёлый» период. Быстро прожевав, что было во рту, и проглотив, парень вздохнул.       — Если честно, я не в курсе, кто из наших родственников знает, что я жив. Сказал отец Унсону или нет — я без понятия. Но, думаю, что, скорее всего, да. Отец был неглупым человеком и понимал, что я, вероятней всего, вернусь в Корею, стоит только появиться такой возможности, — Юнги поджал губы, переворачиваясь набок, и обнял старшего, уткнувшись ему в грудь. Альфа устроился поудобнее, когда омега обнял его, и просунул одну руку под голову юноши, касаясь ею волос младшего, пропуская слегка влажные от недавнего душа прядки сквозь пальцы.       — Возможно, и знал. Иначе его управление кланом «на отъебись» по-другому не объяснить, — вздохнул альфа, размещая руку на талии истинного, слегка поправив задравшуюся футболку, но сразу же пробрался под неё ладонью, касаясь тёплой кожи подушечками. — Когда сенатор рассказ мне о помолвке, то предположил, что на основе договора наших отцов, я смогу объединить кланы под моим руководством. Я думал над этим, но раз сложилось так, что прямой наследник клана жив, а договор отцов силы не потерял и мы до сих пор обручены, то мне будет разумнее сделать тебе предложение, — Чон опустил взгляд на лицо младшего, легко улыбаясь уголками губ, и поцеловал юношу в приоткрытые уста, ощущая привкус сладости, который Юнги так увлечённо поедал ранее. — Мы станем супругами, если ты, конечно, не против такой перспективы — а твой брат избавится от трудностей управления.       Юнги чуть удивлённо приподнялся, смотря мужчине в глаза с нескрываемым изумлением. Он словно застыл, пытаясь увидеть в омутах, цвета самого горького шоколада, хоть какой-то намёк на шутку. Чуть приоткрыв губы, омега снова лёг, прижавшись к истинному. Резко мысли поплыли ровно в противоположное русло, и на душе стало как-то чуточку обидно.       — А ты сам этого хочешь? И не из-за клана, а из-за меня, чтобы я стал твоей семьёй? — тихим голосом спросил юноша, сжимая пальчиками ткань одеяла.       — Малыш, я же говорил тебе, что хочу связать с тобой жизнь. И я сказал об этом не из-за того, что хочу объединить кланы или же потому, что в моём сне мы тоже были женаты, — альфа тяжело вздохнул, ложась на спину, и притянул омегу к себе. — Я не хочу жить прошлым или же только делами клана. Я хочу жить настоящим. А в моём настоящем есть именно ты. И я искренне хочу, чтобы мы были вместе и, возможно, в ближайшем будущем, стали одной семьёй.       Омега уложил руку чуть ниже груди альфы, обнимая, и закинул на него ногу. Немного поёрзав на месте, Юнги улёгся удобней и приоткрыл веки.       — Когда случилась авария, отец сразу узнал, что это было покушение на жизни брата и мою. Я несколько дней не приходил в себя. Удар был такой сильный, что Юнхёк-хён вылетел через лобовое стекло, а я застрял в машине, прижатый сидением и искорёженным металлом. После удара я пришёл в себя, но всего на минуту; видел людей, которые проверили, жив мой брат или нет, а после прострелили ему голову. Это было последним, что я помнил, — омега ощутимо поёжился, прижимаясь к истинному как можно сильнее. — А потом я очнулся в больнице, и самое забавное, что в больнице Лондона. Несмотря на риск, отец настоял, чтобы я восстанавливался там. Некоторые раны зажили, не оставив и следа, а некоторые — стали хранителями этих ужасных воспоминаний в виде уродливых шрамов и редких болей в сломанных костях. Родители решили, что лучше мне остаться в Великобритании, а всем сообщить о моей смерти. С того дня я больше никогда не был в Корее. Это первый раз, когда я здесь, спустя столько времени.

flashback

      Несколько месяцев восстановления после аварии были крайне тяжёлыми, особенно если учитывать, что в больничных стенах Юнги был один. Родители уехали практически сразу, стоило им рассказать все последние новости, что омега будет оставаться ради его же безопасности в Великобритании. Несмотря на отсутствие желания находиться в незнакомой стране, его никто слушать не стал. К нему приставили «няньку», который помог ему освоиться и восстановиться.       Школа-пансионат, в который его отправили практически сразу после выписки, был для детей из богатых семей иностранцев. Благодаря тому, что, даже живя в Корее, он учился в частной школе с усиленным английским, проблем в общении и познании материала у него не было. Вот только Юнги не торопился заводить друзей, чувствуя себя здесь не в своей тарелке. И конечно, в середине учебного года влиться в общий коллектив так же было трудно. Несмотря на то, что в школе училось достаточное количество ребят из азиатских стран, на новенького ученика всё равно косились с некой осторожностью, замечая отрешённость и явное нежелание идти на контакт. Это заметил ещё один парень, который и сам в прошлом учебном году перенёс непростой период адаптации к новым условиям.       На обеде, в общей столовой, Марк без раздумий направился к одиноко стоящему юноше за дальним столом. Удерживая свой поднос с едой в руках, Туан неспешно прошёл к столику, ставя поднос, и присел прямо напротив мальчика, дружелюбно улыбаясь.       — Привет, — китаец чуть нахмурился, не замечая реакции на своё приветствие, и без раздумий протянул руку вперёд. — Я Марк. Мы с тобой в одном классе учимся, если помнишь, конечно.       Юнги неохотно поднял на одноклассника взгляд, продолжая ковыряться вилкой в салате. Желания есть не было, ровно как и находиться здесь, но для учеников были установлены правила, что в обеденное время они были обязаны сидеть в столовой. Он поднял лениво взгляд на лицо мальчика, изучая, а после перевёл на его ладонь. Юнги потупил немного, а после слегка кивнул.       — Прости, я не обращаю внимание на одноклассников, — вяло проговорил он, всё же откладывая столовый прибор, и пихнул тарелку, скривив лицо. — Я Юнги, если тебе это действительно интересно.       Покосившись на свою протянутую руку, омега тихо хмыкнул, хлопнув самого себя по ладони, и сжал пальчики в кулак, уложив на колени.       — Ты из Кореи, да? — попытался перевести тему разговора Марк, изучая опущенный взгляд и лицо омеги. Почему-то ему было интересно узнать, почему его ровесник так реагировал на окружающих и вообще закрылся от общества. Если повезёт, можно стать друзьями.       — Да, из Сеула, — ответил Мин, откинувшись на спинку стула, и скрестил руки на груди, языком тела показывая своё нежелание общаться. Он перевёл взгляд в окно, наблюдая за тем, как ветер играл с ветвями деревьев. — И если честно, хотел бы туда вернуться. Здесь всё слишком чужое.       — Не хочу говорить, что к этому можно быстро привыкнуть, но как вариант — да, свыкаешься, — Марк тихо вздохнул, отводя взгляд на паренька, и опустил глаза на свой обед, с лёгкой придирчивостью излучая содержимое тарелок. — Особенно с их кухней. Кормят здесь неплохо, но порой в рот не запихнёшь.       — Мне непривычна европейская еда. Папа всегда готовил блюда корейской кухни и повара заставлял. Мы редко могли есть что-то из блюд других стран, — омега плотно стиснул челюсть, придаваясь воспоминаниям, когда они с хёном наперегонки ели спагетти. На глазах навернулись слёзы от осознания того, что его любимый старший братик мёртв. Желая скрыть влагу, он закрыл ладонями лицо, тихо всхлипывая. Мин ни с кем не делился своей болью, никому не говорил о ней, и сейчас, просто поддавшись воспоминаниям, разревелся как маленький. Туан мгновенно вскинул взгляд, непонимающе смотря на своего собеседника, замечая, как юноша дрожал, всхлипывая. Многие за соседними столами обернулись, всматриваясь в лица двух омег, тихо переговариваясь. Марк терпеть не мог, когда кто-то говорил за спиной, особенно, когда в подобных ситуациях в открытую смеялся, чуть было не показывая пальцем, заведомо не зная, что стало причиной этих слёз. И это дети влиятельных семей! Закатив глаза и шикнув на компанию каких-то мальчишек, что были на год младше них самих, но уже в открытую обсуждали всех, Марк поднялся со своего места, обходя стол, и присел рядом с новым знакомым, руками приобнимая за плечи, чуть поглаживая.       — Ну же, Юнги, не стоит плакать, — омега смотрел с некой печалью на дне кофейных глаз, поглаживая рукой. Он ещё не знал, что произошло у этого хмурого мальчишки, который был мрачнее тучи, но ощущал, что тому нужна поддержка, хотя бы такая.

***

      Как бы это ни было странно, но Юнги и правда подпустил к себе Марка. Он постепенно открывался ему, делясь своими переживаниями и проблемами. Ему было необходимо кому-то выговориться. Возможно, Мин нашёл в нём некую отдушину, ведь Туан был прекрасным слушателем: он не всегда мог поддержать его чувственной речью, но хватало простого ласкового слова и крепких объятий, чтобы осознать, что его услышали, его поняли. Порой этого хватало. Они сидели вместе на уроках, даже умудрились уговорить воспитателей и коменданта, чтобы их заселили в одну комнату. И если Юнги после первого раза сдался, то только не Марк, который так надоел взрослым, что те буквально сами помогли омегам собрать вещи и переехать в общую комнату. И там они, уже не разделённые стенами, могли болтать до самого утра, а после сонными идти на занятия.       Очередной урок биологии закончился. Юнги смог спокойно выдохнуть после просмотра образцов вскрытых и залитых в раствор лягушек. Новость о том, что они на следующем занятии будут препарировать несчастных земноводных, чуть не довела его до вывернутого наизнанку желудка.       — Я не представляю, как мы будем их резать, это мерзость, — омегу передёрнуло. Он сильнее прижал к груди учебники и тетради, покидая кабинет.       — Профессор Семит сам на жабу смахивает. Думаю, это будет кощунством с его стороны, — Марк даже как-то поморщился от этих мыслей, придерживая одной рукой свои учебные принадлежности, и тяжело вздохнул, поправляя другой упавшие на глаза пряди.       — Причём на самую уродливую. Его бородавка на щеке похожа на Микки Мауса. Бедный персонаж Диснея, — хохотнул Мин, повернув голову на друга. — Но зато Коуэр классный. Не удивлюсь, если почти все омеги школы сохнут по нему, — хмыкнув, мальчик повернул голову на какой-то шум, а после уставился на компанию альф, которые кидали школьные учебники, споря у кого дальше проскользнёт по полу книга. Один из них поднял голову, с неким восторгом смотря на омег, и, резко подскочив, направился к ним.       — Марк!       — Опять он, — тихо простонал китаец, закатывая глаза перед тем, как обернуться на позвавшего его паренька, натягивая милую улыбку. — Подыграй мне, ладно? — прошептал омега, но уже по-корейски, чтобы подошедший к ним парень этого не понял. Хорошо, что за год их дружбы Юнги неплохо его поднатаскал. — О, Джексон, привет.       — Привет! — с широкой улыбкой на лице поговорил юный альфа, стараясь словно невзначай поправить немного растрепавшиеся волосы. — О, Юнги, и тебе привет, — бросил Джексон, возвращая взгляд на Туана под едва слышный хохот Мина. — Через три дня день Святого Валентина, и у меня есть парочка билетов в кино. Я хотел бы пригласить тебя.       Марк заметно расслабился, прижимая к груди учебники с тетрадями, и чуть склонил голову набок, приподнимая уголки губ.       — Да, а что за фильм? — омега окинул взглядом находящихся за Ваном ребят, которые тихо посмеивались со сложившегося обстоятельства и очередной попытки их друга заполучить сердце Марка.       — Волк с Уолл-стрит, — ответил Ванг, с надеждой смотря на предмет своего воздыхания. Юнги и правда еле сдерживал смех, ведь как только Джексон не пробовал позвать Марка на свидание. Это уже его третья попытка пригласить в кино. Во второй раз даже были места на последнем ряду. — Я не стал брать боевик, тебе же такое не нравится. Взял билеты на то, что понравиться и тебе, и мне. Потом можем сходить в кафе, поесть чего-нибудь вкусного.       — «Волк с Уолл-стрит»? Правда? Блин, — Марк как-то виновато свёл брови к переносице, поджимая губы и прикусил нижнюю. Он окинул Юнги взглядом, будто собираясь что-то сказать, и разочарованно вздохнул, переводя внимание на альфу. — Прости, Джексон, но мы с Юнги вчера забронировали билеты на этот фильм. Вечером сеанс и я обещал ему, что пойду с ним.       — Эм... — альфа захлопал глазами, пытаясь что-то сказать, отчего открывал и закрывал рот, а после опустил взгляд в пол. — Понятно. Знаешь, Марк, если не хочешь идти или тебе просто неприятна моя компания, так бы и сказал. Сколько раз я звал тебя куда-то, но ты находил отговорки. Мог бы прямо сказать, а не давать надежду, — Ван достал из кармана форменных брюк два билета и кинул на пол перед ногами омеги. Развернувшись, Джексон направился к друзьям. Схватив свои вещи, он пошёл прочь, явно понимая, каким идиотом был всё это время.       — Честно, мне теперь его жалко. У него такой побитый вид был, — проговорил Юнги, следя за осунувшейся фигурой. Туан чуть надул губы, поджимая их, и вздохнул, отводя взгляд от альфы и окидывая взглядом брошенные под ноги билеты.       — Думаешь, он сильно обиделся? — негромко проговорит тот, пальцами крепче сжимая край блокнота. Марк покосился на кучку альф, что тихо переговаривались и посмеиваясь, и, не выдержав, шикнул им грозное «завалитесь», переводя взгляд на друга, чуть печально опуская брови вниз. — Он настырный, я терпеть таких не могу, потому что сам такой, но и обижать его я не хотел.       — Ну, ты нравишься ему, потому его настырность понятна. Хотя, знаешь, я буду дико угорать, если окажется, что вы истинные, — хмыкнул Мин, переведя на китайца взгляд. — Он ведь тоже нравится тебе. Ты мог бы давно отшить его прямым текстом, и я не понимаю, почему ты ломаешься!       — Пфф, да не нравится он мне, — хмыкнул Туан, чуть вздёрнув носик кверху, и слегка повёл плечами, словно замёрз. — С чего ты вообще это взял? Просто Джексон симпатичный. Ну да, пытается ухаживать, да, мне это приятно, но он мне не нравится.       — Ну пусть будет так. Только не ной потом, что после его первого гона он сам станет объектом обожания других омег, — хохотнул Юнги, толкнув друга бедром.       — Ой, да ну тебя, — Марк наиграно закатал глаза, фыркая, и отвернулся, поджимая губы, когда всё же переступил брошенные под ноги билеты, чувствуя противное ощущение где-то в груди. Он неспешно зашагал в сторону нужного кабинета, гордо продефилировав мимо друзей Джексона.       — В этом весь ты, Туан, — засмеялся Мин, поднимая билеты. Он бросил взгляд на дату и места. День Святого Валентина, снова последний ряд. Юнги улыбнулся сам себе, вспоминая своего истинного, которого видел всего раз в жизни, и сунул билеты в карман жилетки, следуя за своим другом.