Тренировка трепета в самообладании

Ячи подошла к раковине, чтобы помыть посуду. Стоя там, она пыталась взять себя в руки. Она только включила воду и начала мыть первый поднос, как вдруг услышала тихий вопрос Киёко. — Что это было? Ячи подпрыгнула, забрызгав себя водой. — Что было что? — спросила она, схватив полотенце, чтобы обтереть шорты. — Хм, — последовал ответ. Киёко взяла поднос из рук Яти и принялась за мытье — полотенце у тебя уже есть, так что можешь вытирать, — будничным тоном сказала она. Какое-то время они работали молча. Киёко не торопилась, тщательно вымывала каждый поднос и ждала, пока Яти закончит вытирать предыдущий, прежде чем приступить к следующему. В конце концов остальные девочки ушли, и у раковины остались только они вдвоем. — Если не хочешь об этом говорить, ничего страшного, — несмотря на то, что они остались одни, ее голос звучал мягко, — Но знай, что бы ни случилось, Карасуно всегда прикроет твою спину. — Нет, — она положила высохший поднос на медленно растущую стопку, — дело не в этом. Я просто… — она сделала глубокий прерывистый вдох, — я не могу победить, потому что недостаточно стараюсь. Я так нервничала всю эту неделю, и каждый раз, когда мне казалось, что я делаю успехи, что-то напоминало мне, что я недостаточно стараюсь. Киёко протянула ей еще один поднос, и Ячи, не поднимая глаз, сосредоточилась на нем. — А Куроо-сан оказывается рядом каждый раз, когда я натворю что-то ужасное. — Она пожала плечами. — Неудивительно, что он меня избегает. — Чего? — недоверчиво переспросила Киёко таким тоном, какого Ячи от нее не ожидала. Она подняла на неё взгляд и тихо переспросила: «Чего?». Киёко приподняла одну бровь, снова взяла себя в руки и покачала головой. — Я правда не думаю, что он тебя избегает. Скорее наоборот, Дайчи считает, что он изо всех сил старается побыть рядом с тобой, — она выключила воду и протянула последний поднос Ячи. — Дайчи хотел, чтоб я поговорила с тобой и выяснила, не нужно ли ему сказать что-то Куроо-сану. Ячи почувствовала на себе пристальный взгляд Киёко и промолчала. От этой новой информации у нее еще сильнее разболелась голова. — А он точно? — уточнила Шимизу. — Кто он? Киёко тяжело вздохнула. — Стоит ли Дайчи что-то говорить Куроо или это будет слишком? С этими ребятами нужно быть прямолинейным. А иногда даже и после этого, — она покачала головой и её глаза расширились, и Ячи поняла, что она имела в виду. — Даже после этого они все равно бросались к тебе и признавались в вечной любви на каждой тренировке, каждый день. Киёко моргнула и снова сосредоточилась на Ячи. — Было бы лучше, если бы ты сама ему сказала, но никто из нас не против быть посредником. Ячи рассмеялась. Мягкий и непринуждённый смех помог ей расслабиться. — Я правда думаю, что в этом нет необходимости, Киёко-сан. В ответ ей Киёко кивнула. — Я говорила Дайчи, что это бесполезно, и он не поймёт. Но… Он не очень хорош… В общении с девушками, — старший менеджер усмехнулась, как будто пошутила. — Не переживай. В любом случае, если тебе понадобится помощь… просто… не бойся поговорить со мной. Но не говори об этом с мальчиками, они все равно ничем не смогут помочь. Ячи была настолько потрясена, что ничего не сказала, пока Киёко не ушла. — С… чем? — ей очень хотелось, чтобы все перестали говорить с ней загадками. Она вздохнула и оглядела комнату в поисках часов. Днем она помогала наполнять бутылки с водой, а вечером вернулась на кухню, чтобы помочь с ужином. Она хотела убедиться, что в комнате чисто, и если она приберется как следует, прежде чем вернуться в спортзал, то что в этом плохого? Она постучала пальцами по больному месту на лбу и поморщилась. Скорее всего, останется синяк, но она все равно пошла в морозилку и достала пакет со льдом. Не помешает иметь дополнительное оправдание своего опоздания.

***

Когда она наконец добралась до спортзала, волоча за собой бутылки с водой, которые звенели при каждом шаге, Ячи увидела, что Карасуно снова бежит вверх по склону, и вздохнула. У нее сжалось сердце за них, хотя они и не унывали. Ну, по крайней мере, большинство из них. Она тихо выругалась, увидев, что Цукишима отстает. С Хинатой было легко, даже с Кагеямой было довольно просто общаться. Но когда Цукишима впадал в уныние, она понятия не имела, как его расшевелить. Она видела, как Ямагучи поговорил с ним, прежде чем пробежать мимо. Он оглянулся через плечо, с тревогой глядя на друга. Если кто и знал, что делать, так это Ямагучи. Она постаралась не обращать на это внимания и уже собиралась вернуться к своим делам, когда боковая дверь спортзала распахнулась. С громким ПАППЕНГ дверь ударилась о ящик с бутылками из-под воды. Она успела схватиться только за одну ручку, все бутылки разлетелись по земле. Она стояла, держа пустой ящик, и смотрела на беспорядок на цементном полу. Многие бутылки уцелели, но некоторые разбились от удара. Кусочки пластика валялись в траве, как после взрыва на минном поле, а цемент потемнел от воды. — О боже, — до её ушеё донёсся шёпот. Ячи перевела взгляд на преступника, который появился в поле зрения лишь после того, как дверь за ним с грохотом захлопнулась. На мгновение его лицо стало печальным, но, поймав её взгляд, он ухмыльнулся и сверкнул глазами в своём стиле. — Воронёнок! Её глаза расширились. — Прячешься за спортзалом? — он присел на корточки и начал бутылки. — Не стоит так увиливать от своих обязанностей, — усмехнулся он, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Ч-что? Я не… — Куроо взглянул на нее, и Ячи опустилась на корточки, чтобы помочь ему. — Я просто проходила мимо, когда ты… — И какова была вероятность, что я выйду из спортзала именно в тот момент, когда ты будешь проходить мимо, да еще и дважды за день? Звучит немного подозрительно, — его тон был легким, но немного неуверенным. Как будто он прощупывал почву. Холодок сменился жаром, который разлился у неё по лицу, шее и всему телу. — Я… прости, я знаю, что постоянно все порчу, и не понимаю почему, но это происходит только рядом с тобой. Я клянусь, — его ухмылка исчезает, но она продолжает, — я не лентяйничаю, хоть ты и считаешь иначе. — Я не… — Я пытаюсь стать лучше, правда. И я знаю, ты ненавидишь меня за то, что я всегда отвлекаю тебя от того, что ты должен делать, но я пытаюсь. Поэтому, пожалуйста, не говори остальным членам моей команды, я не хочу, чтобы они думали, что я тоже не стараюсь. Потому что я такая. Она посмотрела ему в глаза, ее голос стал более уверенным и твердым. — Я пытаюсь, Куроо-сан. Она втянула воздух и с ужасом поняла, что он превратился в рыдание. — Подожди, стоп, — он вытянул ногу и, прихрамывая, подошел к ней. Даже в таком положении он возвышался над ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Она не собиралась отводить взгляд, даже когда почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы. — Я не ненавижу тебя… Как я… Я не против помогать тебе, и я не делал бы этого, если не хотел. Куроо встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она в ужасе приняла его помощь. — Есть и другие вещи, которыми я должен заниматься вместо обязанностей менеджера, — он ухмыльнулся и наклонился к ней, словно делясь секретом. — Я ведь капитан, знаешь ли, — подмигивая прошептал он. — Но я не ненавижу тебя, Ячан. Не знаю, почему ты продолжаешь считать меня страшным монстром. Это не так. Тут она поняла, что её руки до сих пор в его. Ячи отпрянула, отдёрнув руки. — Ты… Ты правда…? — она быстро осмотрелась. Даже осколки пластика оказались убраны. Ячи поняла, что он прав. Если бы он не хотел помогать, то никогда бы не стал. Он бы поручил эту задачу какому-нибудь первокурснику из Некомы, но взял всё на себя. Чтобы провести время с ней? Девушка быстро замотала головой и вздохнула. — Ох… — Ага… Он потянулся и потер затылок, положив другую руку на бедро, и уставился на холм, щурясь от заходящего солнца. В этот момент она внимательно его рассмотрела. Длинные конечности, угловатые черты лица. В отличие от большинства парней, которые были широкоплечими и мускулистыми, Куроо был гораздо стройнее. И, похоже, гораздо более неуклюжим, чем она думала. Она улыбнулась, но быстро взяла себя в руки и откашлялась. Он резко повернул к ней голову. — В таком случае прошу прощения. Мне не следовало делать поспешных выводов, — она сделала еще один глубокий вдох и выдохнула со вздохом, — что я справлюсь. Ты только вчера вечером сказал, что я хорошо работаю, но я позволила себе об этом забыть. Куроо пожал плечами, не сводя с неё глаз. — У всех бывают плохие дни, воронёнок, — он снова ухмыльнулся, но на этот раз его ухмылка казалась не такой угрожающей, как раньше. Хотя всё-таки она была немного пугающей, и Ячи прикусила губу, чтобы ничего случайно не выпалить. — То, как мы реагируем на эти плохие дни, и определяет нас как людей. Мгновение Ячи смотрела на него с благоговением. Она кивнула. — Хорошо. Ну, как ты и сказал… У тебя есть обязанности, которые ты должен выполнять, — девушка не видела, как улыбка сползла с его лица. — Так что я отпускаю тебя, я справлюсь со своими обязанностями… — Ячи подняла глаза и слабо улыбнулась ему. — Мне действительно очень жаль, что я отняла у тебя столько времени. Она бросилась прочь, не в силах больше сдерживаться. Ей нужно было сбежать и дать себе минутку, а то и десять, чтобы успокоиться. Ячи не слышала, как секундой позже из двери вышел Акааши, явно выжидая, пока всё стихнет. Он проследил за тем, как Ячи свернула за угол, а затем повернулся к Куроо и сказал, — Ты действительно умеешь находить подход к этим префектурским воронам, да?

***

В тот вечер, во время матча «Некома» — «Карасуно», Куроо, как обычно, наблюдал за ней. Даже несмотря на то, что ее команда, казалось, вот-вот провалится, она кричала и вскидывала кулак каждый раз, когда вороны блокировали или забивали. С таким же успехом она могла бы надеть помпоны и юбку чирлидерши. ПАППЕНГ. Волейбольный мяч приземлился позади Куроо, и тот в шоке смотрел, как тот отскакивает от площадки. Он легко мог бы его отбить. Кенма сверкнул на него взглядом, когда они поменялись местами, и отошел назад. Он покачал головой и постарался не стиснуть зубы, когда услышал, как один из его товарищей по команде сказал ему, — Стряхни это с себя. Куроо заставил себя не смотреть в сторону боковой линии, даже когда она подала мяч своей команде. Он был капитаном, и она велела ему сосредоточиться на этом. Он должен был сосредоточиться на этом. Он все же бросил взгляд на скамейку запасных, где сидел его тренер, надеясь, что старик не заметил, что он отвлекся. Тонкая гримаса и едва слышное ворчание подсказали Куроо, что, если они проиграют этот сет, его, скорее всего, ждет дополнительное наказание. К счастью, после неудачного паса, от которого Ячи сначала ахнула, а потом издала стон, который он не стал запоминать, они не проиграли сет. Некомата хлопнул себя по затылку и кивнул Кенме, прежде чем сделать замечания по поводу их выступления. Куроо слушал, но при этом занял выгодную позицию, чтобы наблюдать за выходом из спортзала, где Карасуно «довольные» собирались на пробежку, а Ячи ждала их с бутылками воды. Она хихикнула, услышав что-то от другого менеджера, и он заставил себя вернуться к слушанию тренера. Куроо был капитаном, и ему приходилось вести себя соответственно. После последнего вечернего матча Карасуно, она снова ждала у выхода с бутылками воды. Куроо разговаривал с тренером Некоматой, пока Кенма и Яку обсуждали вечернюю тренировку Лева, хотя и Лев, и Кенма пытались увильнуть от разговора. Когда Карасуно вернулись с пробежки, она сделала то, чего Куроо никак не ожидал. Ячи подскочила, словно что-то вспомнила, широко улыбнулась и подошла к Кенме. Она рассмеялась над чем-то, что сказал Яку, а Лев смутился. Куроо прищурился, наблюдая за происходящим. Казалось, она стеснялась Льва, но не так сильно, как можно было бы ожидать, учитывая рост русского. А еще были Кенма и Яку. Она улыбалась и без труда с ними общалась. Она не краснела и не отводила взгляд. Такое беззаботное отношение он видел лишь пару раз, когда она обращалась к нему. Он пытался понять, почему она с ними разговаривает, и вдруг услышал. — Хината-кун сказал, что ты хочешь попробовать, — Кенма кивнул и взял протянутую бутылку. — Так что не дай мне снова застать тебя витающим в облаках, иначе останешься на скамейке запасных до конца сборов, понял? — Куроо снова включился в разговор, и его рот приоткрылся от удивления. — Я знаю, как много это для тебя значит, и знаю, что ты хочешь, чтобы мы поехали на национальные. — Конечно, есть! — в отчаянии перебил он. — Я знаю, что ты учишься на третьем курсе и готовишься к поступлению в колледж. На тебе лежит большая ответственность, больше, чем на ком-либо в команде. Быть капитаном непросто даже в самых благоприятных обстоятельствах, — он положил руку на плечо Куроо, и в его голосе зазвучали теплые нотки, — Ты многого добился, Тецуро. Я благодарен тебе за это. Но это последний рывок. Если мы хотим попасть на национальный чемпионат, мне нужны сосредоточенные игроки. Мне нужен сосредоточенный капитан. Куроо не упустил из виду многозначительный взгляд и то, как он посмотрел на небольшую группу, болтающую с менеджером Карасуно. — Дружба и соперничество с другими командами — это нормально. Это помогает расти. И я понимаю, что ты всегда хотел, чтобы твои соперники были на высоте. Я это уважаю. Я горжусь этим, — его голос понизился, — но если они отвлекают тебя от игры, то, может быть, с некоторыми отношениями лучше подождать до окончания сезона. — После окончания сезона мне нужно готовиться к вступительным экзаменам. — Если ты не начнешь использовать свою голову по назначению… Некомата вздохнул и отвесил Куроо подзатыльник. — Ай! Я понял! — со смехом сказал Куроо. — Я понял. Больше никаких проблем. Клянусь. Я буду тем капитаном, который Вам нужен! Это сразу стало проблемой. Он направился к маленькому кругу, чтобы собрать свою команду. Туда уже присоединилась карасунская креветка. Когда Кенма сказал что-то, чего он не расслышал, Ячи улыбнулась. Она так широко улыбалась, что Куроо показалось, будто в его легкие проникла вакуумная трубка и выкачала весь воздух. Потом Яку крикнул что-то в ответ на слова Хинаты, и Ячи рассмеялась, боже, она рассмеялась. Свет померк, и она засияла, как солнце, а он почувствовал, как что-то ударило его в грудь, словно аккорд, наконец найденный на своем месте. Все, что только что сказал ему тренер, вылетело у него из головы, когда он бросился к ней, чтобы выхватить из рук бутылку с водой. Слова вырвались сами собой. — О! Теперь ты официально исполняешь обязанности менеджера Некомы? Она поджала губы, и улыбка исчезла с ее лица. Он ненавидел себя за то, что испортил ей настроение, но не сдавался. Это было то, что у него получалось лучше всего. Он строил козни, провоцировал, давил на все болевые точки. И если эти мелочи еще немного отвлекали ее внимание, то так тому и быть. Он запрокинул голову и сделал большой глоток, демонстративно удовлетворенно вздохнул. — Просто чтобы ты знала, на мой вкус, напиток слишком холодный. Куроо бросил ей бутылку, и она поймала ее. Он улыбнулся ей и начал хвалить ее за быструю реакцию, но тут его окликнул Бокуто с другого конца зала. — Ох, чувак, — вздохнул он, а потом крикнул: — Чего тебе надо?! На что Бокуто крикнул в ответ: «Я вообще ничего не говорил!». Куроо закатил глаза, но понимал, что ему пора уходить. Он положил руку на плечо Кенмы и повел его из спортзала. — До новых встреч, менеджер, — подмигнул он ей через плечо, пока Кенма пытался стряхнуть его руку. Его лучший друг молчал, но Куроо чувствовал, что он тяжело вздыхает, как будто его что-то тяготит. Он остановился и повернулся к нему. — Что случилось? — спросил он, скрестив руки на груди. Кенма огляделся, чтобы убедиться, что их никто не подслушает, и прищурился, глядя на Куроо. — Я правда не думаю, что это лучший выход. Учитывая… Куроо в замешательстве прищурился. — Учитывая что? — Учитывая, что она постоянно на нервах. У Куроо екнуло сердце, когда он понял, что его лучший друг все знает. Конечно, он знал. Он расслабил лицо, пытаясь изобразить безразличие. — О чем ты говоришь? Кенма раздраженно вздохнул. — Не думай, что я буду тебе помогать, если ты даже не пытаешься, — Кенма развернулся и пошёл прочь. Помогать? Больше не будет? — Погоди, — Куроо побежал за ним, — о чем ты говоришь? Кенма лишь пожал плечами, и раздражение Куроо взяло верх. — Что — рассмешить ее? Это мне поможет? — усмехнулся Куроо, ненавидя себя за мелочность, с которой это прозвучало, даже несмотря на то, что Кенма бросил на него недоуменный взгляд. Кенма презрительно фыркнул. — Думаешь, она тебя боится? — Он покачал головой и прошел мимо третьего спортзала. Куроо даже не заметил, как Кенма добавил, — Она уже несколько дней не боится тебя. Куроо подумал, что Кенма, скорее всего, сильно ошибается в оценке этого маленького менеджера, но не стал заострять на этом внимание, когда к нему подошел Бокуто. Раздражение Куроо, вызванное его поведением, как рукой сняло. — Ты готов к тренировке? Или тебе еще нужна минутка? — Да, но я сейчас вернусь, - он словно в тумане спросил следом, — Что скажет Акааши? Бокуто покачал головой, когда связующий медленно подошел к ним со стороны спортзала. — Мы разогреемся. Только поторопись, дружище. Куроо снова кивнул. Ему нужно было сосредоточиться на игре. Не на том, что только что сказала ему лучший друг, не на том, как бешено колотилось его сердце, не на том, как она зажмурилась от широкой улыбки, и не на том, как ее смех был похож на жидкое золото. Некомата предупреждал его. Он должен был сосредоточиться на игре, иначе его бы заставили сидеть на скамейке запасных. Ему нужно было сосредоточиться и не забивать себе голову первокурсницей, которая даже не болела за его команду. Он был хорош в такого рода делах. Он сделал затяжку… Выдыхая дым, Куроо думал, как справиться с этими мыслями. — Ццк— выругался он. Если он смог справиться с этим, то сможет справиться и с миниатюрной, короткостриженной, вечно встревоженной девушкой из префектуры, с которой он виделся всего дважды. Ему нужно было вернуться к игре. Он глубоко вдохнул теплый летний воздух и досчитал до десяти. На этой неделе она была рядом, но потом она уедет, и он больше не увидит ее до национального чемпионата — если обе команды вообще туда попадут. Он проигнорировал резкую боль, которую ощутил при этой мысли. Если он будет хорошо играть и сосредоточится, попасть на национальный чемпионат не составит труда. Он не вспоминал о ней все время, пока тренировался. Даже когда в игре участвовали два игрока из Карасуно, он не думал о ней. В тот вечер он не разговаривал ни с Яку, ни с Левом и даже был резок с Кенмой. Яку не обращал на это внимания, но Лев, наивный идиот, все время спрашивал, что он сделал не так. Наконец, после того как все приняли душ и Куроо провел небольшое «командное собрание» перед отбоем, он объяснил, что потерял терпение, и закончил словами. — Если у тебя хватает времени на то, чтобы шутить с другими командами вместо тренировок, то, наверное, Лев — звезда и ему больше не нужны дополнительные тренировки. Яку был оскорблен. — Ты несешь чушь. Он и близко не… — То есть ты просто тратил время впустую? Кенма тихо усмехнулся, и Куроо переключил на него внимание. — И если ты собираешься так много времени проводить с номером 10, тебе стоит остепениться. Я не шучу. Кенма закатил глаза, но с Яку было уже достаточно. — В чем твоя проблема? Деньги? Хочешь, чтобы я покараулил за тобой, пока ты не залезешь в дом тренеров до наступления темноты? — злобно спросил он, которому никогда не нравилась дурная привычка Куро. Но Кенма ответил первым. — Он просто злится, что Ячи с нами разговаривала. Глаза Куроо расширились, он открыл рот, чтобы возразить, но Кенма сегодня был слишком разговорчив. Креветка из Карасуно оказала на него благотворное влияние. Сейчас Куроо это очень не понравилось. — Особенно теперь, когда она с ним не разговаривает. — Она разговаривает со мной! — возразил он, не подумав. В комнате воцарилась тишина. Кенма приподнял бровь, — Она просто… сосредоточилась на своих обязанностях менеджера. Но было уже слишком поздно. Ущерб был нанесён. Кенма снова принял сосредоточенный вид. Такой у него был всегда, когда он понимал, как победить большого босса. Только теперь все в комнате знали о дилемме Куроо. Он закрыл глаза и откинулся на спину, закутавшись в одеяло. — Черт.