Тренировка трепета в самообладании

На следующий день Куроо окончательно убедился в том, что Ячи его избегает. И это вполне нормально. Он настолько сосредоточился на игре, что почти в каждом матче победа была за «Некомой». Но его взгляд то и дело обращался к Ячи, когда он делал особенно удачный блок. Пару раз Некоме пришлось бежать вверх по склону. В те моменты Кенма не переставал сверлить его взглядом. Что касается Ячи, то теперь она была уверена, что поступила правильно, когда сказала, что справится без его помощи. И про то, что ему стоит сосредоточиться на обязанностях капитана. Она не могла смириться с чувством вины за то, что докучала капитану признанной на национальном уровне команды и была для него обузой. Ей было стыдно, что он так долго это терпел. И она понятия не имела, почему он так долго это терпел. Ей нужно было взять себя в руки, но мысли то и дело возвращались к нему. К тому, как он смеялся над ее шутками и улыбался, когда она подбадривала его. Даже к тому, как она скучала по его помощи. Она сложила в стиральную машину последние тренировочные майки Карасуно и поставила таймер на телефоне. Она вышла из прачечной, радуясь, что до конца вечера ей не придется его видеть. Ячи сдула прядь волос, упавшую ей на глаза, и вернулась в спортзал, чтобы помочь с сольной тренировкой Кагеяме. Теперь, когда они с Хинатой тренировались по отдельности, обязанности менеджера стали еще более обременительными, чем раньше. Теперь ей приходилось совмещать их с подбрасыванием мячей Кагеяме, пока тренер Укай наблюдал за другими игроками. Как только он убеждался, что они достаточно натренировались, он брал все в свои руки, чтобы она могла вернуться к своим обязанностям менеджера низшего звена. Поскольку она была единственным менеджером-новичком, на ее долю по умолчанию выпадали самые утомительные задачи. Например, мыть бутылки из-под воды или выносить мусор. Киёко помогала, чем могла, но не только Кагеяма нуждался в помощи. Весь день Ячи трудилась не покладая рук, даже с помощью Киёко. Теперь у нее было полчаса на отдых, прежде чем нужно было бежать на кухню помогать Эри готовить ужин. К тому времени стирка будет закончена, и она сможет уговорить Юки помочь развесить белье в обмен на то, что после ужина она отнесет белье Фукуродани. Потом она вернется, чтобы поужинать, сложить и убрать все белье, и наконец-то сможет лечь спать. Ячи не сомневалась, что наконец-то сможет лечь в постель в положенное время. Она с нетерпением ждала этого момента. После множества неудачных бросков в сторону Кагеямы тренер Укай наконец вернулся, чтобы сменить ее пораньше. Она поблагодарила его и побежала в прачечную. Может быть, ей все-таки не придется просить помощи у Юки. С нагрудниками в руках Ячи вышла на поле. И тут же споткнулась на тротуаре. Нагрудники полетели на влажную траву, а Ячи упала прямо на них. — О нет, — прошептала она и схватила ближайший нагрудник, чтобы рассмотреть. На цифре 6 виднелась грязь и зеленая трава. — Нет, нет. Она почувствовала, что вот-вот расплачется. Ничего страшного, у нее еще есть время. Она может закинуть их обратно в стиральную машину и достать до прихода Юки, которой нужно постирать номера и полотенца Фукуродани. Ячи схватила все нагрудники и помчалась обратно в прачечную. У нее оставалось еще двадцать пять минут. Она сбросила таймер и пошла на кухню. Едва войдя, Ячи услышала, как кто-то пытается справиться с чем-то тяжёлым. Она бросила свои вещи на один из столов и бросилась на кухню. Там громко шипело: Эри пыталась снять с огня большой котелок с кипящей водой, пока он не переполнился. — Подожди! — крикнула Ячи, пытаясь предотвратить еще больший казус, — дай мне помочь! Эри резко отскочила, едва осознав свою ошибку: она пыталась сдвинуть кастрюлю с решетки над еще горящим огнем. Затем она спокойно помогла Ячи переставить тяжелую кастрюлю на другую конфорку. — Она просто начала выкипать, и я испугалась, — она хихикнула, потом вздохнула и осмотрела ожоги от воды, — ты как раз вовремя. Эри улыбнулась, и они вдвоем принялись готовить оставшуюся часть ужина. Ячи была рада, что помогает Эри с ужином. В следующем году вернутся только они вдвоём, и Ячи искренне нравилось общество старшой подруги. Особенно после того, как Эри рассказала о том, что раньше тоже нервничала. — Быть с этими ребятами, ну даже не знаю… То, что они слушают только меня, действительно повышает уверенность в себе. Ячи снисходительно улыбнулась. Хотя она сомневалась, что команда когда-либо прислушается к ней так же, как к Киёко, она также не сомневалась в уверенности, которую уже заметила в себе. На кухню вбежала Юкиэ. Ячи впервые видела её такой рассерженной. — Ячи, почему твои нагрудники всё ещё были в стиральной машине? Это не круто, бро. Мне пришлось вынуть их и повесить, чтобы постирать свои. Нельзя перекладывать свои обязанности на других. Мы все тоже заняты. — Ч… Ячи почувствовала, как всё её лицо горит, а глаза начинает щипать от стыда. Она вскочила и побежала к столу, куда положила сумку. И действительно, на её телефоне высветился давно уже не звучавший сигнал будильника. Она его даже не слышала. — Нет! Я клянусь, — она попыталась показать Юкиэ будильник, но девушка уже уходила. Если тебе нужна помощь, просто попроси о ней. Это был полезный совет, но именно тон заставил Ячи замкнуться в себе. Она была расстроена. — Что это только что было? — спросила Эри, стоя позади неё. Ячи быстро смахнула слёзы, успокоила себя и повернулась лицом к подруге. — Я всё испортила. — Что? Что случилось? Ячи пожала плечами, и смех, сорвавшийся с её губ, был снисходительным и ничуть не удивлённым. — Так всегда и происходит, — прошептала она, — я недостаточно старалась и в итоге поплатилась за это. Это был лишь вопрос времени. Я не могу винить Юкиэ-сан за то, что она сердится на меня. Эри лишь фыркнула. — Юкиэ не обижается и не расстраивается. Она просто раздражена. К ужину она успокоится, я обещаю, — девушка ободряюще положила руку на плечо младшей подруги, и её голос стал мягче и тише, — все мы совершаем ошибки, Яччан. Это по-человечески. Ячи не стала проверять эту теорию и поужинала на кухне, подальше от всех, как можно быстрее. Она вымыла посуду и поставила её на сушилку, прежде чем броситься в прачечную за нагрудниками. И действительно, они были аккуратно развешаны, и Ячи почувствовала себя так, словно её ударили под дых. Она медленно сняла их и сложила, пытаясь сдержать слёзы. У неё всё так хорошо получалось, как она могла так быстро всё выпустить из-под контроля? Она вздрогнула, когда поднялся ветер. Ночь становилась ещё холоднее, и она поняла, почему тренировочный лагерь проходил в Шинзене. Ей явно понадобится куртка, если она захочет оставаться на улице дольше. Её лицо покраснело, и ей пришлось несколько раз хлопнуть себя по щекам, чтобы развеять образ, который возник в её голове. Её собственная куртка. Убрав нагрудники на следующее утро, Ячи немного побродила по кампусу перед отбоем. Она с ужасом думала о возвращении в комнату девочек. Ей не избежать неприятностей за безделье. И она не сможет игнорировать мнение остальных девушек о том, что она бесполезна, когда они узнают о её проступке. Эри, скорее всего, даже узнает о масштабе её неудачи и удалит её контакт из телефона. С другой стороны, если Ячи пробудет на улице достаточно долго, возможно, она даже сможет избавиться от жжения в глазах. Ей нужно было успокоиться, и когда ночь внезапно стала светлее, а облако рассеяло луну, она подняла глаза. Большая белая луна смотрела на неё сверху, без осуждения, вселяя чувство безопасности. Она надеялась на тишину и ушла как можно дальше, спрятавшись в незнакомом кампусе. Тяжело вздохнув, она опустилась на цементные ступеньки. Она уткнулась головой в руки, провела ладонями по лицу, вытирая слезы, застрявшие на ресницах, а затем провела ими по волосам до затылка. Она снова почувствовала прохладный ветерок и вздрогнула. Хитока крепко обняла себя и посмотрела на чистое небо. Она наблюдала, как мимо проплывают облака, беззаботно и без тревоги. Она позволила себе глубоко дышать, позволила слезам течь, если они хотели, и просто смотрела, как небо непрерывно меняется, словно живая картина для ее глаз. Она услышала тихое «тум-тум», постепенно усиливающееся, и приготовилась к вторжению в своё уединение. Хотя она не могла представить, кто мог бы так далеко отойти, если только он не искал её специально. А кто бы её искал, кроме одного из других менеджеров? Она была так далеко от той части кампуса, где все остальные заканчивали ужинать и болтали перед сном. Она замерла, по спине пробежал холодок, когда она поняла, как далеко от всех. Сейчас будет подходящий момент для нападения. О… О нет. Это была ужасная идея. Она оставила себя беззащитной перед любыми недовольными, которые могли бы проникнуть на территорию кампуса. И что она сможет с этим сделать? Кричать? Никто не услышит её так далеко. Все были слишком заняты, наслаждаясь свободным временем перед отбоем. Она заметила, что шаги остановились, и вздохнула с облегчением. Они даже близко к ней не подошли. Но потом она поняла, что за ней кто-то стоит. Затем Ячи почувствовала легкое прикосновение к плечу. Она вспомнила рассказы Мако, и ее сердце забилось быстрее, а дыхание стало поверхностным. Она начала поворачиваться, смирившись со своей судьбой — встречей с призраком этой ночью. Она повернулась медленно, не в силах держать глаза открытыми, глядя в лицо своей участи. Она почувствовала хрип у себя на щеке и резко открыла глаза. Она громко вскрикнула, когда перед ней действительно оказалось чье-то лицо, и отлетела назад. Естественные инстинкты заставляли ее хотеть убежать как можно дальше от внезапно появившейся фигуры. Улыбка и озорной блеск в глазах Куроо тут же исчезли. — Ох, чёрт, — он потянулся за ней и схватил ее за руки, чтобы она не упала с лестницы и не разбила голову о бетон. Он держал ее за локти и не собирался отпускать, пока она не восстановит равновесие. Но тут Ячи внезапно осенило: ее реакция была чрезмерно драматичной, и радость от того, кто это был, — и все это обрушилось на нее. Она вскрикнула от смущения и попыталась низко поклониться — задача непростая, учитывая, что ее руки были связаны, а тело практически безвольно лежало на ступеньках. — Простите! — крикнула она. — Стоп, стоп, — настаивал он и сел рядом с ней, когда она наконец его послушала, — не стоило тебя так пугать. Куроо запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо, пока она приходила в себя. — Здесь больше звёзд, чем дома, — тихо сказал он. — Но я уверен, что в Мияги их ещё больше. Она смотрела на него, разглаживая брюки, чтобы хоть чем-то занять руки, — ты дома не видишь звёзд? — Ну, несколько бывает. Мы живём близко к центру Токио, — Куроо пожал плечами. — Ох, — кивнула она и тихо сказала, — я все равно не смотрела на звезды. Он посмотрел на нее сверху вниз, она смотрела на небо. — Я смотрела на облака. Куроо заметил, что кончик её носа красный. — Облака? Она тоскливо вздохнула. — Мне нравится наблюдать за облаками, когда нужно успокоиться. Полнолуние идеально для этого подходит. — Успокоиться? — он не сводил с неё глаз. Наконец она обернулась к нему, и ее глаза расширились, когда она поняла, что он наблюдал за ней. — Да, когда я нервничаю. — Нервничаешь по поводу чего? — спросил он так, словно не догадывался о том, что Ячи нервничает из-за всего. — Другие девочки такие хорошие, — она пыталась подобрать слова, чтобы выразить мысль. Ей срочно нужно было уединиться, чтобы сообразить. Уединиться без всякого желания находиться рядом с другими и умело притвориться, что ничего, кроме себя, не существует. Она знала, что он не сможет её понять. С его дружелюбным характером и постоянными приставаниями. Он явно был из тех людей, которым нравится находиться в окружении других. Она постаралась объяснить свои чувства простым языком. — Но мне бы очень хотелось побыть одной до конца ночи. Я не привыкла постоянно находиться в окружении такого количества людей. К тому же, каждую вечер я боюсь, что они скажут, что я где-то накосячила, когда мы придём в комнату. Поэтому я хотела бы немного побыть здесь, успокоиться и остаться наедине с собой. Она усмехнулась. — Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума, желая побыть одна просто ради уединения, но меня это успокаивает, — она пожала плечами и снова встретилась с ним взглядом, — Я знаю, ты просто скажешь, что я становлюсь лучше, и мне не стоит об этом беспокоиться. Он открыл рот, чтобы сделать именно это. — Но я сегодня сильно накосячила… К тому же, я не могу так уж сильно измениться за несколько дней, — она усмехнулась и снова посмотрела на небо, не в силах удержать его взгляд после признания в своем самом большом позоре. Ячи пожала плечами. — Поэтому я пришла сюда, чтобы успокоиться и переосмыслить ситуацию. Так я буду меньше плакать. Она ненавидела то, сколько всего она ему рассказывала. Но она также не могла сдержать слов. На секунду повисло молчание. — Что случилось? Она резко повернула голову на него. — Что? Его колено задрожало, и Ячи перевела взгляд на него, Куроо снова попытался встретиться с ней взглядом. — Ты сказала, что ты накосячила. И я знаю, что это не из-за того, что я отвлёк тебя, как всегда это бывает, — она открыла рот и начала уверять, что в этом нет его вины. Куроо лишь поднял бровь, и она замолчала, — так расскажи мне, что случилось. Я хочу знать. Казалось, он искренне интересовался её сегодняшним днём. Он скрестил руки на коленях и наклонил голову, чтобы смотреть на неё, не напрягая свою невероятно длинную шею. — Ну что ж, — начала она медленно, стараясь не утомить его. Конечно же, она пожалела об этом, когда рассказывала о том, как споткнулась на траве. Она понимала, что не хочет, чтобы он подумал, будто она идиотка. И ей это не удалось. Он начал так громко смеяться, что хохот эхом отражался от луны. — Тсс! — Ячи заставила его замолчать, легонько толкая в плечо, пока смех не утих. Они оба одновременно взглянули на её руку, и она резко отдернула её, словно Куроо горел. — Прости, — пробормотала она и прижала руки к груди, чтобы лучше контролировать их. Ячи глубоко вдохнула и продолжила рассказ. — В общем, я совсем забыла про форму, пока помогала Эри-чан с ужином. Юкиэ-сан так разозлилась, — Ячи скривила губы, пытаясь сдерживать слёзы, — она подумала, что я перекладываю на нее ответственность. Она даже развесила за меня всё белье. Я действительно все испортила, и знаю, что когда вернусь в общежитие, все будут на меня очень злиться. — И поэтому ты не ужинала? — Куроо тихонько фыркнул. — Откуда ты… Он замер, его глаза широко распахнулись, но она не стала его расспрашивать. — Я поужинала, просто на кухне. Его плечи расслабились, а улыбка вернулась. Теперь она почему-то сияла ярче, чем до этого. — А я думал ты меня избегаешь, — он наклонился ближе и слегка толкнул её плечо своим. — Как будто ты это заметил, — она нервно хихикнула. Как только слова слетели с её губ, она сжала губы и крепко зажмурила глаза. «Какая грубость!» — упрекнула она себя. Почему он всегда пробуждал в ней эту черту характера «сначала говори, потом думай»? Черту, о существовании которой она даже не подозревала до недавнего времени. Его смех был полон недоверия. — Ну… — он медленно объяснял, словно разговаривал с маленьким ребенком, — это же именно то, что я только что сказал? Она открыла глаза и посмотрела на него. Его брови были нахмурены, и было ясно, что он изо всех сил старается не рассмеяться. — Ты… правда? Куроо наклонил голову, а затем поднял брови, словно его осенило. Он посмотрел на луну. — Яччан, ты крутая, — он обернулся к ней, и его голос был мягким, но твердым. Словно он знал, что должен это сказать, и что ему нужно сказать это как можно скорее, — ты забавная, и мне нравится с тобой разговаривать. Я заметил, что тебя нет на ужине, потому что весь день скучал по нашим разговорам. Он пожал плечами, словно его мнение сводилось к простой вещи — предпочитать зиму лету. Ячи тихонько ахнула. — Но… я… Она сглотнула, пытаясь сдержать жар на щеках, благодарная за лунный свет, который окутывал все вокруг серебристым сиянием. — Спасибо, — наконец произнесла девушка тихим голосом, — Я никогда не чувствовала, что люди хотят или нуждаются во мне. Поэтому твои слова очень много значат для меня. — Я знаю, что «Карасуно» нуждается в тебе. Даичи постоянно говорил о том, как многого ты уже достигла. Что он и Шимизу-сан чувствуют, что оставляют команду в надежных руках, пока ты с ними, — она не смогла сдержать тихий радостный возглас, и Куроо усмехнулся, — Что касается меня, мне тоже нравится, когда ты рядом. Он улыбнулся так широко, что закрыл глаза. Ячи довольно рассмеялась и позволила чувству «товарищества» и спокойствию окутать себя. — Спасибо тебе, Куроо-сан. Он кивнул и секунду смотрел на нее, прежде чем быстро отвести взгляд. — Без проблем. В любом случае, мне нужно срочно кое-что уладить, но тебе не стоит здесь задерживаться слишком долго, — сказал он, прежде чем она успела негативно отреагировать на его внезапный уход, — У тебя красный нос. При этом ее глаза расширились от смущения, она закрыла лицо руками и прижала ладонями кончик носа. — Похоже, я немного замёрзла, — признала она. Она ахнула, почувствовав лёгкое прикосновение пальцев к волосам. Куроо заправил их за ухо Ячи. — И уши тоже, — сказал он, не убирая руки. Ей показалось, что парень немного наклонился ближе в тот же момент, когда она повернулась, и ее щека мягко легла ему на руку. Ячи почувствовала, как ее лицо еще больше разгорячилось. Она почувствовала, как его пальцы растопырены, большой палец на ее щеке. Она не могла этого вынести. В тот же момент, когда он встал, она снова закрыла лицо руками. — Тебе нужно зайти внутрь и идти греться, — его голос звучал издалека, но он произнес это с авторитетом. Авторитетом капитана. Она выглянула сквозь пальцы, но он уже был на полпути по тротуару, махая ей через плечо. — Е-есть! — Она встала и отдала честь, как дура. Затем повернулась и направилась в комнату девочек на другой стороне кампусов. Ячи не заметила, как Куроо обернулся, чтобы проводить её взглядом. Застывшее, ярко-красное лицо. Он прикрыл рот рукой. Шокированный тем, что чуть не сделал. Ох. О нет… Всё оказалось намного хуже, чем он себе представлял.