Двадцать-двадцать

***

      Светло сидел на подоконнике, беззаботно свесив ноги из окна и смотрел в заснеженную далекую даль, вдыхая свежий морозный воздух. Твёрдую почву и Ваньку сейчас разделяла высота в девять этажей, а сам он витал где-то в облаках, прокручивая в голове воспоминания из прошлого, тем самым сильнее вгоняя себя в состояние депрессии. Ваня не собирался прыгать, нет, таких мыслей у него точно не было. Просто помещение ему сейчас казалось довольно душным, а вид города — завораживающим. — Слушай, Ванька… — кто-то заботливо коснулся светловского плеча, заставляя обратить на себя внимание. Рядом стоял Букер, посматривая на Ваню добрым и сочувствующим взглядом, поддерживающе улыбаясь, — я, конечно, не Слава, но тоже могу выслушать тебя… если тебе это нужно… Светло раздраженно фыркнул и нахмурил густые брови. — Я в полном порядке и сам разберусь со своими проблемами, так что не нужно ко мне блять лезть! — огрызнулся он.       Букер убрал руку с плеча друга и сел рядом, всматриваясь в непроглядный горизонт. Ветер колыхал голые ветки деревьев и подхватывал летящий снег и самый разный мусор, вихрем разнося все это недоразумение по недавно очищенным улицам. В окнах домов стал постепенно загораться свет, виднелись мерцающие гирлянды. Небо темнело, а дело тем временем близилось к вечеру. — Знаешь, — после недолгой паузы вновь заговорил Федя, все также не отрывая взгляда от серых многоэтажек, — ты хоть половинку свою нашёл, ты был хоть с кем-то… А я вот постоянно одинок, я без пары… Он тяжело вздохнул. Светло все это выслушал с каменным лицом, недовольно закатил глаза и кинув равнодушное: «Радуйся, блять!», поспешно покинул комнату, оставив недоумевающего Букера наедине с самим собой.

***

      За последние несколько часов некогда скучный и серый зал превратился в красивое праздничное место. — Ну наконец-то новогодняя атмосфера восстановлена! — довольно проговорил Охра, горделиво осматривая преображенную им комнату.       И действительно, атмосфера царила просто сказочная. Около стены располагался главный атрибут праздника — ёлка, свежий запах которой разносился повсюду, отчего в душе заиграли нотки какой-то ностальгии. Цветные огоньки неторопливо мигали, отражаясь в блестящих елочных шарах. На макушке величаво располагалась яркая красная звезда. Стены были украшены гирляндами-фонариками, от которых в комнате разливался теплый желтый свет. На тумбе скромно горели три свечи. Выглядело все довольно-таки гармонично и эстетично, по крайней мере, с точки зрения Охры.       Что-то негромко насвистывая, демон загружал коробки украшениями, которые не нашли в этот раз места на елке, как вдруг чей-то громкий возглас из ниоткуда заставил его подпрыгнуть на месте. Голос, эхом отдаваясь по комнате, радостно объявил: — И победителем в номинации «Самая великолепная демоническая ёлка» становится Охра!!! Принимайте поздравления!       Охра, конечно, подахуел от таких раскладов, пусть и подобное было ему не в новинку. Все демоны знали, что таким образом высшие силы контактируют со всеми сверхъестественным существами, подобными самому Охре. Все это излишнее внимание его уже явно раздражало, так теперь как назло еще и вот это. Да и подобную номинацию он посчитал несколько оскорбительной. — Че?! Я вам посмешище что ли? Не нужны мне эти ваши награждения! — не скрывая злобы ответил он, поднимая взор к потолку и сверкая блестящими черными глазами. — Тогда мы забираем ваш титул одного из самых сильных демонов в истории! — Стоп, что?! В комнате вихрем промчался прохладный ветер, снося пылящуюся много лет стопку бумаг со стола и прочий мусор. Охра почувствовал какое-то неприятное опустошение внутри и от досады злобно врезал кулаком по стене, отчего с места удара прошла огромная трещина, а с потолка посыпалась штукатурка.

***

      Пимп целый день беззаботно провалялся с Боссом на диване, поглощая трехкиллограмовую порцию жареной картошечки. День шел как никогда лучше, ведь оба наши героя наконец-то смогли насладиться тишиной и покоем. Босс лениво разлепил глаза, сладко зевнул и потянулся. — Да-а, — довольно протянул он, — давненько я так не высыпался. — Ты уснул на середине моего рассказа, — несколько обиженно проговорил Пимп, но тут же выражение его лица сделалось вновь счастливым, — ну ладно, ты наверное устал пока все это организовывал.       Босс поправил бороду, поднялся с дивана и отряхнулся от налипших на него хлебных крошек. — Блин, Пимп, пошли лучше наверх, а? — А тут тебе чем не угодили? — Да тут батарея хреновая, у меня все пятки замерзли! — Босс пошевелил пальцами на ногах и недовольство хмыкнул.       Второй кивнул и, нехотя, поднялся следом. Непрерывные крики и шум с других частей дома явно беспокоили Пимпа, из-за чего тот не очень-то желал выходить из безопасной и уютной зоны, но делать было нечего, в комнате действительно ощущалась прохлада. — Странно, утром еще тепло было, — напоследок произнес Пимп, перед тем как выйти в коридор. Босс шел следом с телевизором в руках.

***

— У меня никогда не будет пары… — обреченно прошептал Букер, будто вынося самому себе приговор. С момента как ушел Светло, Федя так и остался сидеть на подоконнике, свесив ноги вниз. Окно оставалось открытым, позволяя вечернему морозцу проникнуть в недра квартиры, а ветер задувал в комнату летящий с неба снег. Правда, Букера сейчас мало волновали низкие температуры в помещении. Несколько неприятный недавний диалог с другом заставил его задуматься о чём-то своем, о чём-то личном, о чем он, в общем-то, никогда и не задумывался раньше. Парень вдруг резко почувствовал себя очень одиноким, непонятным всеми, не получившим тот заветный лучик тепла и заботы, который получили когда-то Ваньки или Слава с Оксаной. — Боже, что за приколы, Букер?! Закрой окно! Я продрог до костей! — послышался недовольный голос за спиной. — Очень смешно, Бернард, — равнодушно ответил Федя, закатив глаза. — Нет, серьёзно, что произошло то? Я вижу, ты какой-то подавленный что-ли…       Букер пусть и нехотя, но всё же поведал другу о тяготах своей жизни. О том как ему уже надоели эти цветочки и хочется уже нормальных отношений. Понимал, что скорее всего выглядит очень жалко со стороны, но прекратить словесный поток было уже не в его силах, поэтому он просто говорил, говорил и говорил, пока Бернард его не прервал: — Дру-у-уг, не бери в голову, у тебя еще вся жизнь впереди, все успеешь! Кто знает, может этот момент настанет аж завтра…       Букер неопределённо пожал плечами, до конца еще не понимая, стало ему легче или нет. По крайней мере, высказаться кому-то действительно стоило, пока еще тараканы в его голове не устроили революцию. — Доброе утречко всем! — вошел в комнату почтальон, приветливо всем улыбаясь, — О чем щебечите? А впрочем, неважно, мне уже пора доставлять письма людям! — весело заключил он, не дожидаясь ответа. Почтальон буквально светился от радости и желал делиться своим хорошим настроением со всеми на свете. Неудивительно: его день начался совсем недавно, едва солнце скрылось за горизонтом, и поэтому ничто еще не успело подмешать в его яркую палитру серых красок. Он отряхнул свой рабочий пиджак и накинул на плечи, оценивающе смотря на себя себя в перемазанное чьей-то помадой зеркало. Букер тоже непозволительно долго пялился на почтальона. — О боже, я влюблен! — выдал тот неожиданно даже для самого себя. — Чего? Букер, ты снова пил? — ошарашенно спросил Бернард, пытаясь хоть как-то оправдать сказанное. — О никак нет, любезный! Позвольте помочь вам с развозкой почты. Вы садитесь в машину, а я понесу эту коробку для посылок и побегу за вами следом!       Букер радостно подбежал к почтальону, выхватывая какую-то коробку прямо у него из-под ног и что-то неистово крича про прекрасную любовь. Почтальон ничего не понимал от слова совсем, пялился на Букера как на дурачка и диву давался, открывая для себя все более интересные и странные факты о человекообразных созданиях.       Федя тем временем с диким воплем пронесся вон из квартиры, все также держа несчастную коробку в руках. — Букер, не думаю что это хорошая идея! — прокричал Почтальон из окна, видя, как тот предпринимает безуспешные попытки открыть багажник. — И пытаться запихнуть машину в коробку тоже не стоит! — подхватил его слова Бернард, наблюдая за дальнейшими еще более ебанутыми действиями Феди. Почтальон поджал губы, непонимающе помотал головой и тоже направился к выходу, подхватив рабочую сумку и тяжело вздохнув. Несколькими минутам позже он подбежал к Букеру, пробормотал ему что-то, быстро сел в машину и уехал, надавив на педаль газа как можно сильнее и впоследствии снеся стоящий рядом мусорный бак. Из груды мешков с мусором показались макушки недовольных Вани Светло и Гриши. — Я бесконечно влюблен… — прошептал самому себе Федя, чувствуя, как эмоции приятно сдавливают горло и грудь. Бернард, наблюдавший за всем мракобесием из окна, лишь покрутил костлявым пальцем у виска и покачал головой

***

      Охра удобно расположился на диване, тепло укутавшись во всех найденных в доме пледах, прижимал к себе Гришу и ещё какую-то приблудившуюся в подъезде кошку. Сбоку от него стоял поднос с мандаринами, зефиром и какао, а на стареньком ноутбуке была воспроизведена какая-то новогодняя киношка.       В дверном проёме показался Ванька Светло. Тот уверенно шагал вперёд, и Охра быстро притворился мертвым, в надежде, что его не заметят. Но курс Вани, спасибо тебе, Галарка, изначально был намечен в сторону караулящего дверь Данила. — Привет, Данил! — Ванька! П-привет, дружище! Как жизнь?! — резко и как-то слишком наигранно воскликнул Данил. Сам он выглядел несколько взволнованно. — Да вот, к Оксане иду. Как она там? Славка волнуется. Можно войти? Данил испуганно дернулся: — Нет! То есть да! Да, она там! Но не стоит к ней ходить! — дрожащим голосом тараторил он и непослушными руками зачем-то повесил на дверь массивный старый замок. Ванька недоверчиво покосился на собеседника:. — Почему это не стоит? — Ну ей нужен покой…       Данил нервно посмеивается. судорожно хватает одну из стоящих рядом досок и с дикой скоростью начинает прибивать ее к двери, громко стуча молотком. Дверь от столь сильных ударов просто срывается с и без того не особо прочных петель и с грохотом падает на Данила. Светло воспользовался случаем и прошмыгнул внутрь.       Первое что заметил Ваня — это страшная вонь, от которой в трубочку сворачивался не только нос, но и все остальное. Оксаны в кровати не наблюдалось ровно также, как и под кроватью.       Краем глаза Ванька заметил стоящую в углу комнаты ванну, закрытую плотным материалом от чьей-то старой шубы. Светло подошел ближе и быстрым движением руки откинул материал в сторону. Увиденное в ванне вызывало тихий ужас и пару седых волосков на голове. Светло бы никогда не догадался, что лежащий в ванне, разбухший от воды, противный труп — некогда прекрасная Оксана, если бы не несколько узнаваемых татуировок и большой еврейский нос. Посиневшее морщинистое тело плавало в какой-то склизкой полупрозрачной жиже, по голове ползали жирные мухи, а на руках заметно бросались в глаза ярко-фиолетовые дорожки от вен.       Светло отошёл на пару шагов в сторону, машинально закрыв руками нос и рот и испуганно таращась на столь ужасную картину, а затем и вовсе покинул комнату.       Мимо проходил Музыченко, который тут же громко рассмеялся и кинул бегущему Ване вслед: — Вань, а чё у тебя борода седая? И, услышав порцию трёхэтажного мата в свою сторону, снова залился громким смехом.