Двадцать-двадцать

***

      «Говорят, что новый год — это пора чудес, радости и новых начинаний. Но это только блять говорят. Жизнь — хитрая и коварная штука, которая преподносит ужаснейшие сюрпризы: подстерегает из-за угла и, когда выдаётся подходящий момент — момент твоего спокойствия и нормализации жизни, она беспощадно, со злорадством на лице, обрушивает на тебя тысячу и одну тонну пахучего дерьма и кулёк страданий в придачу — философствовал Слава, хлеща какое-то дешёвое пойло из горла бутылки.       Так он спивался уже около недели, разделяя день на время для сна и пиздостраданий. Правда, еще исправно, точно по режиму, насыпал Кохе корма и менял миску с водой — не забывал.       Внутри была удручающая опустошенность, а в голове либо происходил тотальный пиздец — смертоносный ураган, разносящий все хорошее в щепки, либо не было ничего вообще. Хотя, второе чаще случалось, когда Славе наконец удавалось заснуть после бесконечной возни на стареньком диване. Карелин жил, хотя, в его случае это трудно назвать жизнью, он, скорее, существовал попытками забыться и затуманить разум чем-нибудь крепким, тошнотным и чтобы желательно еще в доступе всегда было: дальше ближайшего к дому ларька он обычно не выбирался. А после он в основном лежал, сидел, курил.       Откуда-то из недр квартиры выбежала Коха и ловко запрыгнула к парню на колени. — Слав, и долго это будет продолжаться? — обеспокоенно вопрошала кошка.       Слава тряхнул головой, слегка поморщился от подступившей боли и потянулся к радио, что вот уже часа два транслировало одни лишь помехи. Как только прибор был выключен, в комнате сразу стало непривычно тихо. Слишком тихо. — Да я не об этом говорила. Сколько еще ты будешь вот так валяться? Не пора ли отвлечься? Новый год на носу! — И что? — незаитересованно ответил Слава, закинув в рот очередной мятный леденец (и откуда он вообще их берет?) — Как что? Тебе Ресторатор совсем последние мозги отшиб? Ну включи хоть музыку, отвлекись! — Эта хуйня нормально не работает — указал рукой на радио Слава, — я… пиво на него пролил… — Боже… Ну запиши тогда что-нибудь свое! Давай, у тебя в таком состоянии отлично писать получается! — загоревшись идеей, восклицала Коха и подталкивала к Славе потертый желтоватый блокнот, — пиши-пиши! А я пока биты раздобуду, а то у тебя на лице написано, что ты их до сих пор делать не научился!       Коха юркнула в другую комнату, оставив парня одного, без возможности возразить. Славе не сказать, что прям хотелось расчехлять свой дофига писательский талант и что-либо делать, но огорчать свою кошку хотелось в последнюю очередь: пусть гордится своим хозяином.       Поначалу было трудно, хотелось кинуть все в топку и никогда к этому не возвращаться, но вскоре Слава приноровился: воспоминания и мысли сами ложились на бумагу, выстраивая полноценный текст. — Не в рифму, да и похуй… — пробормотал парень, чиркая по блокноту наполовину сточенным карандашом.       Коха уже давно мирно спала рядом, мурчыла и видя в сновидениях, вероятно, как под ёлкой ее ожидает приличная порция вкусной щебы и новая книга. А Слава лег спать только ближе к утру, когда всё мысли были, сформулированы правильно, записаны и полностью соответствовали Славкиным требованиям. Уснул вымотанным, но полностью довольным проделанной работой. — Поздравляю, ты сдвинулся с мёртвой точки!       Карелин проснулся, обнаружив рядом с собой Коху, читающую его вчерашние записи с блокнота. Та нахваливала его писанину и повиливала хвостом. — Кох, тебе чего не спится? Сколько время вообще? — недовольно пробурчал Слава, а за еще окном царила лишь непроглядная тьма. — Время творить Слав!!! — В отличие от тебя, я не ночное животное, между прочим. — Да ты просто тюлень! Поднимай как-нибудь свои неподъемные булки и мы идем записывать трек, пока ты снова к своей бутылке не присосался.       Славке спорить было бесполезно. Коха была упертая и вечно стояла на своём, чем и была похожа на своего хозяина. Карелин любил Коху за это, пусть и сам часто упрямился, не желая сдавать позиции. Он знал — кошка его любит и все пинки и призывы к действию — ему во благо.       Под вечер трек был записан, спродюсирован и даже полностью готов был выходить в свет. Слава же заметно повеселел, погулял в парке, прикупил всяких вкусностей и даже посетил с Кохой пару книжных магазинов, а только после этого, с чистой совестью и пустым кошельком, они вернулись домой. — Ты чего смеёшься? — спросила Коха, как услышала Славкино хихиканье с соседней комнаты. — Да так, тут просто синий чел смешно трясёт указкой под бит — тычет Слава пультом в телевизор, на котором крутили клипы Муз ТВ.       Коха закатила глаза, посчитав ситуацию не особо смешной, и, решив заняться более полезными вещами, вернулась к чтению книги.       Наконец, все снова стало на свои места, и жизнь, вроде как, больше не выглядит как протухший кусок дерьма. Славе хотелось творить — и творить, естественно, какую-нибудь хуйню. Хотелось новый год справить, гулять, жить. Слава, если честно, даже по Ваньке заскучал и искренне надеялся, что у него там все хорошо с этим его непонятным Рудибоем. Коха действительно каким-то чудом смогла отвлечь Карелина. Хотя, на то она и Коха, чтобы удивлять. Жизнь Славы вновь бьет ключом. Правда, не сейчас бьет: сейчас Слава спит — спокойно, непробудно и умиротворенно.       На предстоящий день у Кохи была запланирована декорация комнаты и елки, которую они еще, правда, не купили. Кошка еще вечером ввела Славу в курс дела и тот вроде не возражал. По крайней мере, всегда можно свистнуть его карту и самой всем закупиться (с доставкой на дом, конечно) — Вячеслав Машнов, уже утро — запрыгнула на парня Коха и начала топтаться у него на груди, переступая с лапки на лапку.       Карелин недовольно поморщился то ли от света, бьющего по глазам, то ли от того что его снова разбудили. — А? Че? — не сообразил он спросонья. — Вставай! Украшаем дом! — Да сдался тебе этот новый год в такую рань, боже… Еще пять минут.       И только успел Слава натянуть до ушей одеяло, а Коха закатить глаза, как послышался звонок Славкиного телефона. Слава, если быть честным, уже и забыл, что у него есть телефон и что он умеет издавать звуки. — А вот это уже интересно! — навострила уши Коха и спрыгнула с хозяина, позволяя тому встать.       Слава пробурчал что-то недовольное не найдя второй тапочек и, наполовину босой, матерясь, пошел на звук. Почти парень оказался у цели, как звонок прекратился и следом, почти моментально, пришло уведомление. Светило Ебаное: «Я надеюсь, ты не в обиде. Перезвони.» Светило Ебаное: «Как можно скорее!» — Ты серьёзно записал Ваньку так? — из ниоткуда объявилась Коха, — никакого креатива… — Ты постоянно будешь смотреть мои сообщения? — уставшим голосом спросил Слава, проигнорировав вопрос. — Я еще и директ твой читаю. — Что?! — Ничего! И вообще, я кошка, мне можно! Но тут что-то не так…       Слава вопросительно перевел взгляд на экран телефона, не перебивая. — Ванька твой всегда капсом пишет, а тут текст нормального человека. — Ну, может кто-то забрал телефон? Любой мог. — Значит содержание тебя тоже не обеспокоило? — Ой, давай я просто позвоню и мы покончим с этим? — Слава устало вздохнул и протер ещё заспанные глаза. — Ладно, мне просто было скучно…       После пары гудков, тянувшихся, казалось, вечность, послышался вздох, а затем неуверенное: «Алло?» — Вань, ты? Хотя по голосу Слава уже понял, что это действительно он. Но звучал Светло взволнованно, испуганно. — Слав, привет. Я лучше сразу скажу: Оксана… — Ваня запнулся, а Карелин насторожился, — ее больше нет… — Ч-что? — дрожащим голосом переспросил Слава. Может, ослышался.?       Но из-за не менее дрожащих рук телефон выскользнул на полуслове и парень, махнув рукой и плюнув на несчастный гаджет, подхватил Коху и кошелек под руки и пулей метнулся из дома, даже не удосужившись запереть дверь.