"Организация"

      Если бы минувшим вечером Элиас не набирался с Мачлиссом, Реджи, Рэмом и Дарби, а поступил как посоветовала Руми, то возможно он и не валялся бы мертвым грузом на кровати. Возможно, он даже бы услышал, как дверь в их с Руми квартиру открылась. Услышать он мог, если услышала Руми, так как их кровати находились прямо над гостиной и маленькой входной. Но Элиас этого не слышал, как и не слышал, что Руми поприветствовала вошедшую Каролине Гарт.       — Руми, зайчонок! Доброе утро, — Каролине по-матерински чмокнула девушку в носик и подозрительно приподняла. — Так, а где второй?       — Спит. Вчера напился с ребятами.       — Надеюсь, ты предотвратила его возможные половые связи, — произнесла Каролине, снимая служебные сапоги.       — Насколько мне известно они с Дарби ничем таким не занимались, — весело хмыкнула Руми. — По крайне мере, та была в приличном состоянии.       — Ну и хорошо.       — Ты сегодня на дежурстве, Каролине? — спросила Руми, проводя мачеху в гостиную, смежную с кухней.       Мама Элиаса, как и всегда зачастую, была одета в полицейский комбинезон характерного цвета с красными погонами и шевроном, выполненном в виде малого княжеского герба. Она сняла берет и присела на бело-бежевого цвета диванчик. Тут же словно бы по сигнальчику сверху по лестнице сбежала Люмос, весело виляя хвостом. Хаски запрыгнула на диван к Каролине, высунув язык и ожидая, когда гостья соизволит ее приласкать.       — Ну, приветики, оторва, — улыбнулась она и нежно потрепала собаку. — Нет, солнышко, я сегодня на выезде. По Хангвегу недалеко от Сити нашли трех убитых.       — Убитых? — стоящая за кухонным столом Руми замерла.       — Да, мне сказали семья из трех человек, но ничего большего я не знаю. Сделаешь мне кофе?       — Конечно.       — Боже милосердный, Элиас действительно повесил это убожество? — вопросила Каролине, переведя взгляд на портрет книжного персонажа, выдержанного в стиле поп-арт.       — А мне нравится, — улыбнулась Руми. — Особенно взгляд Дэнни и ее нос — прекрасное свидетельство того, что Эл не умеет в мимику и изображение носа.       — Зато формы ее передал он очень даже хорошо. — Каролине попыталась подавить улыбку, но у нее не вышло. — Ты какая-то не своя, Руми. Что-то случилось?       — А? Нет, ничего. — Руми убрала волосы за ухо. — Пиццы? Еще горячая, пару минут назад доставили.       — Вот любите вы баловаться всяким фаст-фудом, — покачала головой Каролине. — Мне кажется, денег на пиццу и бургеры вы тратите больше, чем на содержание этой квартиры. И мне все еще не нравится ее однотонность.       — Нам с Элиасом она нравится, — Руми невинно пожала плечами и понесла мачехе кофе и тарелку с двумя кусочками пиццы.       — Двадцать одна с половиной тысяч этеров, — отчеканила цену Каролине, — еще бы она вам не нравилась. Кстати, кто из вас двоих в этом месяце платит за нее?       — Я, — виновато поджала губы Руми.       — Тебе есть, чем платить? Если что, я могу…       — Нет, Каролине, — выставила руки Руми, — у меня на счету восемь этеров, так что оплатить квартиру я смогу. К тому же мне наш деканат тонко так намекнул, что «Демиург» и «Мыслитель» набирают в нашем Университете группу, которая после нового года поедет в Италию по специальной программе.       — И…       — Подготовительная составляющая платная для всех кроме отличников, а если наберется группа помощников руководителей, в которую я записалась, то будет еще оплата и возможность полных отпускных в соответствии с нормами работников «Skyline-Corp.».       — Как нам повезло, что ты отличница, Руми. Хоть кто-то из вас двоих стремится к чему-то, не то, что этот счастливчик Ганс.       — Ну, я бы не сказала, что Эл ничего не делает. У них же в этом семестре периферийный язык пойдет модулем по выбору — он планировал взять русский.       — И почему я не удивлена, — хмыкнула Каролине и сделала очередной глоток кофе.       — И еще прямо-таки горел научным углубленным изучением, а оно при «Демиурге» ведется.       — Ну ладно, убедила ты меня, что Элиас — не голова в облаках. Кстати, про него. Элиас Гарт! Просыпайся!       — Да пусть спит, — махнула рукой Руми. — Он же полный, как пляжная гаубица. К тому же сегодня воскресенье, это я тут, что ни свет ни заря, а уже на ногах.       — А вам разве не надо сегодня быть в Университете? — Каролине сверкнула своими темно-карими глазами. — Послушать ректорский спич в честь нового семестра?       — Официально ректор собирает нас в три дня.       — Ладненько. Спасибо тебе за кофе, — Каролине поставила на стекло читального столика пустую кружку, — и пиццу.       — К которой ты едва ли притронулась.       — Это потому что я успела перекусить сладким по дороге, а ты знаешь, как у меня после десерта сбивается аппетит.       Руми проводила Каролине ко входной и, пока та обувалась, спросила:       — Мне сходить в Арнбрукский собор? Помолится за тебя, пока ты будешь выезде? Целая семья же убита.       — Руми, солнышко, — Каролине положила руку на щеку своей падчерицы, — если бы я боялась за свою жизнь каждый раз как выезжаю на такие дела, я сама себе запретила бы служить в полиции. Но я буду тебе очень благодарна, если ты поднимешь этого пьяного лежебоку и сводишь его просто погулять по городу. Мне очень жаль, что у нас не получилось на этот уик-энд съездить в горы.       — А что я? — Руми наигранно выкатила глаза. — Я понимаю, что Вы и Хартвиг занятые люди.       — Вы?       — Прости, — слегка виновато улыбнулась Руми.       Каролине усмехнулся и чмокнула Руми в носик.       — Люблю тебя, малышка.       — И я тебя, Каролине. — Руми обняла мачеху и чуть погодя позволила той покинуть квартиру.       После того как дверь за Каролине закрылась, Руми вновь убрала волосы за ухо, глянула на Люмос, которая, высунув языка, глядела на закрытую дверь, и пошла назад в гостиную. Зеленоглазая девушка начала мыть грязную посуду, когда включила телевизор. Руми и Элиас редко когда смотрели конкретно кабельное ТВ, отдавая предпочтения расплодившимся стриминг-сервисам и YouTube. И эти двое условились делить обязанности оплаты услуг, которыми пользуются, по полугодиям, когда съехали от Каролине и Хартвига. Первая половина года висела за Руми, а вторая за Элиасом, однако квартплата между ними разделялась по месяцам, и пока что никто из них не пропускал свой черед. Сейчас же Руми включила кабельное, чтобы хоть что-то бубнило на фоне.       Как оказалось, попала Руми на обращение Густава III Ар Гаворна и Иво Крофт по случаю пятилетия со дня падения Виауссовского метеорита. Настроение Руми моментально упало, как только Крофт начал говорить о многих жертвах того ужаснейшего дня в истории Гвильканк’ха. Да, жертв было много, а некоторые заставляли Руми тихо горевать, скрываясь от Элиаса в туалетной комнате. Пять лет назад жизнь Руми, Элиаса, множества и множества людей изменилась на До и После. В этот день пять лет назад человечество вспомнило, что они бессильны перед властью природы.       То было такое же утро, какое случалось каждый день. Авель и Ивона Фукс — отец и мать Руми — встали, как и причитается у всех австрийцев Циеттины, рано. Ивона работала фрилансером, и пятнадцатилетняя Руми в тот год мечтала, что, когда вырастет, тоже будет работать подобно маме дома. А Авель был врачом при одном из отделений «Филантропа». Он всегда подвозил Руми к Элиасу, а от него к Рейеру их уже везла Каролине. Руми, Авель и Ивона жили в одном из частных домов микрорайона Риксинг, в то время как Элиас с Каролине и Хартвигом в микрорайоне Кематинг. Десять-пятнадцать минут на машине. И эти десять-пятнадцать минут в тот день могли, наверное, решить все.       Авелю не свойственно было задерживаться, но в тот день он разговорился со своими родителями по видео-звонку. Бабушка и дедушка уехали на другой конец света, чтобы посмотреть на мексиканский Хэллоуин — День мертвых — и заодно месяц-другой провести вдали от суеты Гвильканк’ха. Тогда никто еще не знал, как изменят жизнь ближайшие пару минут.       — Твоя мать каждые два часа жалуется, что тут слишком жарко! — причитал дедушка Кристиан.       — Но тут ведь жарко, — всплеснула руками бабушка Джессика, находясь позади дедушки, но все еще в поле зрения объектива камеры.       — Мы с папой тебя предупреждали, — сказал Авель, улыбнувшись, — но ты сама настояла, что хочешь именно в Мексику. А могли бы поехать в Аргентину.       — Ну этих аргентинцев, — фыркнула бабушка где-то вне кадра, — приютили у себя Гитлера, а мы еще и ездить должны к этим пособникам.       — Мама… — Авель уронил руку на лицо.       — Джессика, когда Вы вернетесь, то все вместе поедем в Альпы, — заявила Ивона. — На недельку-другую.       — Ивона, зайчик мой, ты сама доброта, — улыбнулась бабушка. — Но боюсь, что не переживу резкого перескока с жары до холода. Предпочту Netflix и диван.       — Современна как никто другой.       — Бабушка, а Гаст, как и Вы, не переносит жару? — спросила Руми.       — Ох, деточка, бедняжка Гаст лежит постоянно на полу прямо под кондиционером, — бабушка Джессика взяла камеру в руки и вытянула ее в сторону миниатюрненькой собачки породы пекинес, которая с грустным взглядом повалилась прямо под потоки холодного воздуха. — Но ты мне скажи, Руми, тебе в школу не пора?       — Это вопрос к папе, — Руми многозначительно покосилась на отца.       — Мы не в Германии живем, — ответил Авель и отпил немного кофе. — Уроки, в конце концов, начинаются у тебя в девять.       — Я к тому, что маме будем мешать работать.       — Никоим образом, — улыбнулась Ивона.       Руми возвела очи горя и вернулась в свой телефон, в котором активно серфила в интернете. Отец и его родители вернулись к разговору про Мексику и про то, что дедушка Кристиан и бабушка Джессика уже успели там увидеть. В Банджи Руми практически ничего нового не находила — все посты и твиты обмусоливались тысячи раз. Вот новостная рассылка о новом сезоне сериала «Пользователь n-Силы», очередные подборки с актерами и актрисами из сериалов от Netflix и Amazon Prime, разные смазливые цитаты, которые девочки возраста Руми так сильно почему-то любили.       Входящее сообщение от Элиаса. И тут же второе. Руми кликнула на раздел сообщений и открыл чат с Гартом. Первое сообщение оказалось ссылкой на прямой эфир Вейва в Инстаграме, а вторым было аудио.       — Посмотри, это просто с ума сойти, — проговорил динамик голосом Элиаса Гарта. — Это видно по всей Европе.       Руми пожала плечами — да, у Элиаса бывала привычка присылать непонятную чепуху, от которой только и хотелось, что промолчать либо руку на лицо с хлестом положить. Но девочка все же перешла по ссылке и увидел Вейва на фоне Оберрегауских высоток на границе Сити и Краймса. Эти многоэтажки хвастались, что были самую малость выше 30 Хадсон Ярдс в Нью-Йорке, однако Руми считала это таким себе достижением.       Вейв переключил режим камеры, и Руми увидела, что имел в виду Элиас. Голубое небо с редкими перинами облачков прорывал метеорит. Его огненный шлейф отдавал сиреневым заревом. И Руми не могла поверить, насколько он большой, а ведь Вейв даже не увеличил разрешение. Неспешно набирающий популярность блогер приблизил метеорит, и тот стал еще больше. Внутри Руми почему-то сжалось все, но не от страха, а от ощущения некой величественности этого странного булыжника, объятого заревом цвета сирени.       — Еще ближе приблизить Инстаграм не позволяет, — сказал Вейв. — Но вы только взгляните на это — эта штука просто нереально огромная.       — Что там Вейв в этот раз показывает? — спросила Ивона, готовя свое рабочее место за обеденным столиком.       — Метеорит, — коротко отозвалась Руми. Свой собственной голос девочка едва ли могла понять — он почему-то выражал одновременно и задумчивость, и неверие реальности происходящего.       — Какой метеорит? — поднял голову Авель.       — Кто-то сказал метеорит? — прозвучал голос дедушки Кристиана. Тот был ярым любителем поглядеть в телескоп сумеречным вечерком.       Со стороны улицы донеслись возбужденные голоса. Руми вместе с родителями вышла посмотреть, что происходит. Но стоило девочке оказаться на улице и поднять глаза, как она остолбенела — метеорит, который показывал в своей трансляции Вейв был не просто виден не вооруженным взглядом, он был очень близко. И он был огромным. Сиреневое зарево, обволакивающее его, было четким словно художник специально отретушировал и обозначил карандашом границы, чтобы наблюдатель впечатлялся этим поистине великолепным зрелищем.       Собравшееся на улице столпотворение спешило запечатлить это явление на камеры. Кто-то даже умудрялся с ковбойской скоростью заливать это в соцсети. Руми не могла сказать, сколько времени это длилось. Но то, что в следующий момент ее телефон издал характерный звук оповещения, заставило ее вернуться в реальность. Чат «Гайте. Важное!» трещал приходящими и приходящими сообщениями с твитами и хэштегами — #гвилькак’хметеорит, #виаусметеорит #насталконецметеорит и тому подобное. И, видимо, некоторые, кто был на улице, тоже видели эти хэштеги, потому что они на мгновение замедлялись в своих действиях, полностью адресовывая свое внимание телефону и соцсетям.       Тот мимолетный ажиотаж был похож на хаос в положительном его виде. Авель и Ивона не удержались и тоже достали телефоны.       — Красиво, — сказал Авель Руми, и девочка на автомате согласилась.       И тут зазвенел оглушительный сигнал тревоги с предупреждением о том, что это не учения. Руми растерялась. Ивона с Авелем и столпившимся народом впали сперва в замешательство, а следом паника сменила это недоумение тяжелой волной, которая начала смывать людей прочь с улиц обратно в дома, чтобы наперегонки со временем забрать с собой предметы первой необходимости.       — Авель, сынок, что у вас там происходит? — спросил дедушка Кристиан, когда сын и его жена с дочерью вновь оказались перед объективом камеры.       — Сигнал тревоги, в нас летит метеорит!       Бабушка Джессика ахнула и схватилась за сердце, и Авель моментально попрощался с родителями, сказав, что свяжется, как только они оберутся отсюда.       — Папа, что мне брать? — вопросила Руми.       — Только самое важное.       Руми не ориентировалась в летящем времени. Даже когда она с родителями села в машину, время для нее оставалось размытым и существовало где-то там. Дорога была усеяна машинами, которые спешили убраться подальше. И Руми это пугало. Пугала до ужаса и назойливая сирена, которая подобно октаве — то поднималась, то опускалась. Ивона всячески пыталась успокоить постоянно озирающуюся по сторонам Руми, а Авель тем временем пытался выбраться на шоссе, которое еще не было заполнено потоком авто, но стремилось к этому.       Гул сирены почти что скрылся за ревом падающего булыжника. Руми глянула на сиреневое зарево, обволакивающее тяжелый камень, который был огромен. Он падал, казалось, далеко, но в то же время опасно близко. Многочисленные постройки начинали скрывать его собой, а вскоре он исчез из виду окончательно. И это было самым страшным, ведь именно после этого Руми, Авель и Ивона почувствовали толчок и нарастающую вибрацию волны.       — Это же не то, о чем я подумала? — озвучила мысленный вопрос всех трех Фуксов Ивона.       После этого был рев, а сразу за ним оглушительная волна света и разрушения. Эта волна сметала все на своем пути. В тот момент Руми подумала, что это конец. Свет и адская волна настигали их, стирая краски. Авто Авеля полетело кубарем, как и все прочие, что были на трассе. Руми не могла различить уничтожения, которые оставляла за собой волна.       И тут наступила темнота.       Не было ничего. Руми поднялась по лестнице на второй этаж квартиры, где расположилась две смежные спальные и рабочий кабинет, которым тем не менее она и Элиас редко использовали. Руми обошла высокую ширму из непрозрачного белого стекла и взглянула на Элиаса, который пьяной грудой валялся на растрепанной кровати. Она понятия не имела, как этот парень с темно-русыми волосами, которые сейчас были похож на страх и ужас, умудрился кровать-то сдвинуть.       Руми прошлась зелеными глазами по спящему Элиасу и против своей воли улыбнулась. Все же несмотря на весьма отталкивающее зрелище, Элиас был милым, когда спал, особенно с этим приоткрытым ротиком. Руми села на кровать, поднесла смартфон к уху Элиаса и включила заглавную тему «Атакующего титана». Вместе с ревом «это ли разрушитель…» Элиас подпрыгнул, полностью ошеломленный происходящим.       — Добрейшее утречко, — улыбнулась Руми, слегка склонив голову в бок.       — Утро не может быть добрым, если ты меня будишь, — проговорил Элиас в ставшей для него привычной манере. Хотя если быть честным, то Руми и сама начинала привыкать к этой расстановке тона.       — Я заказала пиццу, — проигнорировала выпад Элиаса девушка, продолжая улыбаться. — Иди, делай свои дела, и начинай завтракать.       — А мы разве в Германии? — Элиас вопросительно взглянул на Руми. — Куда ты так спешишь?       — Я хотела погулять по Сити перед спичем ректора Викки. К тому же Каролине считает, что и тебе пойдет на пользу, — ехидненько ухмыльнулась Руми.       Руми спустилась, а Элиас, громко выдохнув, повалился на кровать.