Глава 16
28 февраля 2023 г., 19:06
*
Проснулись все почему-то ближе к обеду. И едва Юнги спустился в гостиную, чтобы найти Сокджина, глазам своим не поверил — перед ним, в красно-чёрном традиционном ханбоке, стоял принц Чон Хосок. Он с минуту стоял как вкопанный, не понимая, реальность или нет, но когда увидел улыбку и услышал смех, поверил — перед ним был его друг! — Неужели я так изменился, Юнги? Это же я! Ну? Юнги почти кричал, кидаясь в объятия друга, и оба вели себя абсолютно не так, как было положено принцу крови и титулованному дворянину, похлопывая друг друга по спине и крепко обнимаясь. — Как ты здесь оказался? Как ты вообще узнал, что я в империи? — широко улыбался мужчина, так же крепко сжимая плечо друга. — С вами плыл военный линкор. Вы были как целая эскадра, и вести о вас передавались быстро. О вашем приближении нам сообщили во дворце ещё три дня назад. Утром я был в гостинице. Видел госпожу герцогиню в полном здравии и детей тоже. Я был очень рад увидеть их вновь. Но только… Минхо мне кое-что сказал, — Хосок посмотрел внимательно на друга. — Скажи, Юнги, что за ангел с тобой? Это из-за него ты здесь? — Да… — и улыбка, полная счастья, расплылась на лице герцога. — Юнги? Ты… влюблён? — почти прошептал принц, слегка наклонив голову в неверии. А улыбка Юнги готова была растрескаться на его лице, и глаза блестели словно тысячи звёзд в них. Он порывисто зацепился за плечи друга и выдохнул почти отчаянно, жмурясь: — Безумно, — и потряс головой, словно сам не верит в то, что сказал, но потом посмотрел прямо в глаза: — Я люблю его больше жизни! Дышать без него не могу, Хосок! — Друг? Мне так трудно поверить в то, что я сейчас слышу, но… это… просто великолепно! Я счастлив, что ты счастлив! Кто он? Где он? Познакомь нас немедленно! — Познакомлю… познакомлю обязательно! Само провидение послало тебя ко мне! Я собираюсь просить его руки! Прошу тебя быть моим шафером! — Что-о? — изумлению Хосока не было предела. — О, боги! Почему я всё пропустил? Почему я этого не видел? О, святые небеса! Я бы всё отдал, чтобы увидеть, как ты встретил его, как полюбил! Ты должен всё мне рассказать! В самых подробных подробностях! И да, Юнги — я согласен! Я буду свидетелем на помолвке и шафером на свадьбе! Я вообще тебя не узнаю, Юнги? Ты — и женишься… на юноше! О, боги! — Хосока невозможно было остановить, и герцог громко и счастливо смеялся, когда в гостиную судорожно поправляя*
Вечером все приглашённые прибыли в особняк Кимов. Юнги привёз с собой детей и свою матушку. Мужчина просто светился счастьем, но госпоже Соён всё-таки было неспокойно на душе — слишком всё это быстро закрутилось! Хотя ни в коем разе не сомневалась в чувствах своего сына к Чимину. И юноша сам нравился ей безумно. Но всё же… Мальчики такие нарядные, такие радостные, пытаясь быть послушными и воспитанными, вошли в парадную гостиную вместе с отцом. Но стоило Джинхо увидеть своего белокурого ангела, все его попытки стоять смирно и не мешать взрослым, улетучиваются, и он бежит к нему. Все приготовились к очередному визгу, но… о, чудо! Субин позволил себя обнять и не сопротивлялся. Но всё объяснялось просто — ребёнок был слаб от пока-что непонятной болезни и не сопротивлялся, хотя недовольно дул пухлые розовые губки. Юнги ждал, в невероятном нетерпении ждал своё прекрасное златовласое счастье, свою златоглазую судьбу, свою нежную любовь! Мужчина сам не мог поверить в происходящее! Скажи ему кто-нибудь ещё два месяца назад, что он влюбится безумно и пылко пожелает быть обручённым — он бы смеялся долго и весело. Рядом стояли Хосок и Намджун, и первый заметно волновался, а второй был спокоен как скала. Но оба улыбались одобряюще и счастливо. Ким Тания и герцогиня Мин сидели в бархатных креслах, тихо переговариваясь. Кёнсу и Себастиан стояли близ ярко горящего камина, обсуждая переход помощника капитана на службу к Кимам. Ясон и Альбрехт оживлённо рассказывали что-то друг другу, порой посмеиваясь над каким-то моментом. Вошёл Тэхён, так широко и счастливо улыбаясь во всё лицо, сверкая своими глазами цвета жжёного сахара, нарядный и сверкающий драгоценностями. Он оставил двери нараспашку и так зыркнул взглядом в сторону герцога, что Юнги заволновался ещё сильнее. Следом вошёл Сокджин, и по залу пронеслись восхищённые вздохи — за спиной Джина стоял Чимин! Но Юнги его не видел, лишь мог заметить очертания розового шёлка. Только взгляд мужчины сразу выхватил, как напрягся Кёнсу, что стоял недалеко от него, как ошеломлённо выдохнул Ясон, как судорожно вздохнул, сглатывая, Альбрехт, и даже как округлились глазки Минхо. Сокджин смотрел прямо на Юнги, немного серьёзно и напряжённо, но всё же улыбнулся мягко и отошёл в сторону. Вся Вселенная слышала ритм сердца мужчины, когда он увидел своего любимого! Звезды померкли перед сиянием чёрных глаз влюблённого, когда он увидел своего любимого! Всю Землю накрыло невероятной волной нежности, когда мужчина увидел своего любимого! Чимин стоял посреди комнаты невероятный, невозможный, восхитительный до дрожи, до трещин в сердце. Глубокий розовый цвет шёлкового ханбока делал его настолько нереальным, воздушным, что казалось это ангел, а не человек из плоти и крови. Шёлк струился по плечам длинными рукавами, струился по бёдрам, доходя до пят. Чёрный тонкий пояс, змейкой несколько раз опоясывал тонкую талию по всей высоте. Такие же чёрные ленты обхватывали запястья до локтей, а на груди, меж распахнутого розового шёлка, выглядывал чёрный. Волосы, слегка умасленные розовым маслом, были собраны в короткий пучок на макушке жемчужными шпильками, а маленькие прядки на затылке, над лбом и висками, так живописно облепляли прекрасное лицо юноши, что Юнги забыл как дышать! Он впервые видел любимого с убранными вверх волосами, и не мог отвести взгляд от тонкой шеи, слегка выглядывающих ключиц, от невероятных огромных глаз, что были скромно опущены вниз. Но самое главное, от чего мужчина лишился последних остатков разума — это губы — невозможные, манящие, невинно-пухлые как у ребёнка, нежно-персикового цвета. И мужчину прошибло острой волной возбуждения, от понимания, что эти губы будет целовать только он! Юнги почувствовал руку Хосока на локте и услышал тихое: «Дыши!..», и лишь тогда осознал, что действительно не дышал. Он видел, как его матушка подошла к Чимину, обнимая его тепло и улыбаясь, счастливо и ласково приговаривая: — Как же ты прекрасен, ангел мой! Я счастлива, что ты войдёшь в нашу семью, Чимин! Ничего не бойся, рядом с моим сыном ты найдёшь счастье и невероятную заботу, я уверена! Юнги? Подойди к своему жениху и возьми за руку! — О нет, миледи! Это моя прерогатива, — улыбаясь, подошёл Себастиан. — На правах дяди, позвольте мне передать этого прекрасного юношу в руки жениха, — и забрал Чимина, немного бледного и почти не дышащего, из объятий герцогини и мягко повёл за собой к Юнги. Он передал маленькую ладошку в руку мужчины, накрывая их соединённые руки своей ладонью, и обратился ко всем присутствующим: — Сегодня мы собрались для того, чтобы стать свидетелями радостного события — помолвки двух влюблённых сердец — Мин Юнги и Паке Чимина. Привожу вас всех и Господа Бога в свидетели о том, что данное решение является добровольным и осознанным! И пусть ваше счастье продлиться до конца ваших дней! Обменяйтесь помолвочными кольцами, дети мои! Хосок, как свидетель герцога, поднёс бархатный футляр, где лежала звезда — не иначе! Госпожа Соён не позволила покупать новое кольцо — она отдала своё помолвочное кольцо, подаренное ей отцом Юнги. Этим она хотела показать, что принимает юношу всем сердцем, что желает этого брака между ними! И оно прекрасно подошло Чимину, что просто потерял дар речи, увидев это кольцо — две линии из холодного белого золота переплетались меж собой, как гибкие ветви цветка, усыпанные крохотными бриллиантами. А в центре, меж линий, блестел в форме звезды огромный алмаз. И он засиял на пальце юноши, переливаясь голубыми, розовыми и прозрачными бликами. — Посмотри на меня, любовь моя… — услышал хриплый голос мужчины юноша, что до сих пор не мог поднять глаза — так накрыло его волнение и смущение. И всё же он смотрел, утопая в чёрном омуте, и видел, как его руку с кольцом поднесли к губам и поцеловали трепетно. Тания и Соён охнули умиленно с этой трогательной картины, а Джинхо засмеялся звонко. Кёнсу, свидетель Чимина, поднёс серебряную шкатулку в котором перстень с изумрудом, и юноша, немного дрожащими руками, надел его на палец мужчины, что улыбался широко и счастливо, от понимания того, что любимый подарил ему кольцо с камнем, которое сам носит не снимая на большом пальце. И все тут же восторженно зашумели и разразились аплодисментами. А двое влюблённых смотрели лишь друг на друга, и глаза юноши расширились ещё больше, когда услышал тихое: «Я поцелую тебя, маленький мой!..». Чимин лишь слабо замотал головой, когда понял, что мужчина наклоняется всё ближе и ближе… И вдруг Хосок выскочил вперёд закрывая их спиной, и Намджуна потащил за собой, ставя его рядом, как большой щит, и практически кричал, привлекая всё внимание на себя: — Дамы и господа! Прошу минуточку вашего внимания! Ровно через неделю приглашаю вас всех, кто находится в этой комнате, на мою свадьбу, что состоится в нашей родовой резиденции Кёнбоккун! И снова восторженный гул, поздравления, теперь уже в адрес принца. Хосок заметил Кёнсу, что судорожно встал рядом с ним, опуская шокированный взгляд в пол, а потом услышал тихий стон и звук нежного поцелуя за спиной. Намджун всё же не выдержал — кашлянул в кулак громко и чуть в обморок не упал, когда услышал голос своего мужа: — Джунн~и? Что он там делает с моим ребёнком? — Ничего, — голос бравого, сильного, мужественного капитана прозвучал как-то тонко и слабо. О, Сокджин! Если бы ты знал, что Юнги делал с твоим «ребёнком» на корабле, и что желал бы сделать сегодня ночью — ты бы поседел вмиг! Юнги целовал любимого так медленно и упоительно, как будто вокруг них никого не было, как будто они не стояли среди друзей и родных! И мужчина решил для себя — сегодня ночью он сделает Чимина своим — до конца… по-настоящему… навсегда! И весь дрожал в предвкушении, умирая от сладкой неги! Он безумно хотел юношу, хотел медленно стягивать этот розовый шёлк с восхитительного тела, распустить золотые прядки из тугого узла, целовать эти греховные губы и брать его сильно и глубоко! Но Сокджин всё же что-то почувствовал, и за время праздничного ужина и близко не подпустил его к юноше, а к концу трапезы и вовсе попросил уехать — он его практически прогнал! Эту кошмарную ночь, когда мужчина, практически выл в подушку от бессилия и возбуждения, он не забудет никогда! Как не забудет и нежный, немного обречённый взгляд любимого, когда они прощались, понимая, что сегодня ночью не смогут обнять друг друга! И Юнги понял, каким жестоким может быть Сокджин!*
Последующие пять дней были ещё кошмарней — они либо не могли увидеться совсем или только в присутствии Сокджина. Юнги довольно долгое время был занят на пирсе, готовя всё необходимое для обратного плавания линкора, попутно занимаясь выбором дома для семьи здесь, поскольку герцогиня всё-таки пожелала остаться в Пусане и лишь изредка наведываться в столицу. А уж тем более, разлучить детей с Чимином не представлялось возможным. Все эти дни обитатели особняка были заняты здоровьем Субина, что слабел день ото дня: он практически перестал есть, мало двигался, предпочитая лежать на руках у папы, хотя лекари не находили никаких болезней. Сокджин сильно волновался за сына, уделял ему всё своё время, оставив все дела в банке на заместителей и Тэхёна, и старался не обременять мужа, у которого и так было много дел и в офисе Кимов, и на пирсе. Из-за слабости сына, Сокджин отказался ехать на свадьбу принца, но уговорил мужа поехать, чтобы не выказывать неуважения к монаршей особе. Тэхён и Чимин, в сопровождении Себастиана, выехали раньше на два дня, поскольку им нужно было заехать в столицу по делам банка. Остальные должны были прибыть в день самой церемонии. Но и госпожа Тания и герцогиня Соён остались в Пусане с внуками, посчитав длинную свадебную церемонию слишком трудной для детей. Все эти дни Хосок и Юнги провели вместе, тепло общаясь друг с другом, вспоминая дни проведенные в Англии в поместье, и рассказывая, что произошло у них в жизни за этот год, что они не виделись. Хосок рассказал, что его невеста принцесса Китая — дочь императора от одной из его наложниц, и с ней он был обручён, когда ему самому было десять лет, а она сама только родилась. — Я даже не знаю, что я с ней буду делать, Юнги?! Ей едва исполнилось шестнадцать, она сущий ребёнок! И видел я её лишь раз, когда ей было лет двенадцать, если не ошибаюсь… — сокрушался мужчина. — Ведь ты же знаешь, я очень хотел семью, чтобы и любовь, и дети. А вот теперь боюсь! Боюсь, что ничего из этого не получится, и мы будем жить как и десятки других семей, что заключили выгодный союз между династиями. — Не нужно отчаиваться раньше времени, дружище! Сначала узнаешь ее получше, а может и влюбишься с первого взгляда, — широко улыбался герцог. — А детишек сделать проще простого! — откровенно смеялся Юнги. — О! Тебе легко говорить. Сидишь здесь — весь влюблённый по уши, сияешь от счастья, — беззлобно ворчал принц, но всё-таки вздохнул радостно, размахивая руками. — Я до сих пор не могу поверить, Юнги! Это просто невероятно для меня… для всех, наверное! Вы нашли друг друга, и это прекрасно, мой друг! И, насколько я понял, ты мучил его долго, а он всё равно надеялся и любил! Я в восторге от вас, Юнги! Вы такие красивые! Оба! Но особенно Чимин! Мне кажется, я слышал это имя раньше. Он жил здесь в империи раньше? — Да. До того как ему исполнилось шестнадцать, он жил здесь в Пусане, сначала с родителями, а после их смерти — с Сокджином. Я не совсем знаю, почему они уехали, Чимин не рассказывал, да и я не спрашивал. Возможно, из-за обучения в столице. Он раньше учился в финансовой школе при патронаже одного из влиятельных дворян в империи, но не смог завершить обучение, и Сокджин увёз его с собой во Францию. Он у меня француз, — улыбнулся широко мужчина. — Его отец был французским подданным, поэтому и фамилия у него — Паке! У Юнги перед глазами прекрасное лицо любимого, а в воспоминаниях его глаза, его губы, его голос музыкой звучал в ушах. Поэтому, он не заметил, как вытянулось лицо друга, как кровь понемногу сходит с его лица и он переспросил взволнованно: — П-паке? — Да! Что-то не так? Хосок улыбнулся как-то быстро, растягивая губы, и пытался спрятать впившиеся в подлокотники кресла пальцы за спиной. — Необычно, просто… Юнги был влюблён. Юнги был счастлив и ничего не замечал. Но Хосоку не нужно складывать дважды два, чтобы понять, кто такой Паке Чимин — «золотой мальчик», юноша из-за которого так страдал его младший брат! И он снова здесь! Он придёт к нему в поместье, и Чонгук вновь встретит его! Мысли разрывались в его голове со скоростью света. С одной стороны мысль, что его брат встретит, наконец, того по кому тосковал четыре года обрадовала невыразимо. Но тут же вспомнив, что Чимин помолвлен с Юнги, его лучшим другом, и они безумно любят друг друга, заставило принца метаться, не понимая что выбрать — отвести Чимина к брату или наоборот — спрятать юношу от него. Но взглянув на друга, решение назрело моментально. — Юнги! Я… хотел бы, чтобы вы с Чимином поехали со мной и моей невестой в поместье Кёнхверу, сразу после церемонии, не оставаясь в императорском дворце. Погостите у меня несколько дней, отдохнете… то есть… — широко улыбнулся принц, сверкая глазами, — … отдохнёте от Сокджина! Ну, поедем, прошу! Этот дворец просто рай на земле! — Я только «за», но друг… мы не помешаем вам? Думаю, вы с молодой женой будете заняты и вам будет не до гостей, — тоже многозначительно улыбнулся герцог. — Нет, нисколько не помешаете. Наоборот, думаю даже вы сгладите наше с ней немного неловкое знакомство. Хотя… я действительно хочу, чтобы вы смогли побыть вдвоём. Я чувствую, что вам это нужно. Поедем? — Хорошо! Хосок попытался обмануть судьбу. Он сердцем понимал, что сделал правильный выбор, не давая шанса собственному брату увидеть юношу. Он знал Чонгука. Знал его характер, его жестокость и упрямство! Увидев Чимина — цель, к которой он шёл давно и отчаянно, он будет добиваться его любым путем! И его не остановят ни чувства Чимина к другому человеку, ни то что он помолвлен! Чон Чонгук — сущий демон!────༺༻────
Солнце, в самом зените теплого весеннего дня, блестело и отражалось от темных полированных доспехов воинов, что впечатляющей шеренгой стояли вдоль сторожевой башни Чжонхен у самой границы с империей Цин. У каждого в руках развевающиеся алые знамена, и пики копий сверкают на солнце серебром. От самых ворот расстилаются полотна красного шелка, по которым будет ступать юная принцесса, проходя через границу империи. Здесь, на чужой для нее территории, ее будет ждать новая свита, новая повозка, новая охрана. Ничего из своей прежней жизни она взять с собой не имеет права — лишь одна девушка-служанка будет сопровождать ее. Красный шелк заканчивается прямо у ног молодого мужчины, что стоит в окружении царедворцев и высокородных дворян, в черном ханбоке с золотой вышивкой, а символы выведенные на плечах и полах золотого чонбока говорят о его королевском происхождении. Глаза юноши чернее ночи, кудри вьются до плеч, блестящими темными локонами. Лоб его перевязан шелковой лентой чхэк. Фигура его стройна и статна, и не скажешь, что юноше едва исполнилось восемнадцать лет. Чон Чонгук во главе делегации, что встречает китайскую принцессу, и будет сопровождать ее до столицы, пока он не передаст в руки своего брата — ее будущего мужа. Он внимательно смотрит на выкрашенную в красный цвет повозку, нарядно украшенную яркими лентами и цветами, запряженную в четверку крупных волов, и усмехается — долго же ехала принцесса в такой «карете», устала небось! Над повозкой тут же раскрывают покрывало. Сопровождающие принцессу войны и царедворцы склоняются в почтительном поклоне, а несколько девушек ставят лесенку, по которой ступает, крохотными ножками в атласных туфельках, девушка. Лицо ее закрыто легкой вуалью. Наряд ее длинный и тяжелый, усыпан драгоценностями. Волосы уложены в высокую прическу и украшены золотыми шпильками и цветами. Чонгук не видит ее лица, но уже издали замечает черные волосы, белое лицо, а сквозь вуаль сияют черные глаза. И юноша тут же теряет всякий интерес — уже давно его любимый цвет только золотой! Он не знает меры в этом цвете! Он готов окружить себя золотыми вещами, жить в золотом дворце, носить золотой шелк — а ему все мало! Потому что нет главного золота — нет золота волос, золота глаз, теплоты золотистой кожи, нежно персикового блеска губ! И нигде не может найти! Он долго тосковал по нему, много плакал от обиды и беспомощности. По мере взросления обида сменилась злостью, а злость — целью: найти, сделать своим, присвоить вопреки всем и всему и насытиться, наконец, этим золотом, втереть его в свою кожу, в свою кровь, сжимать его так, чтоб меж пальцев растеклась золотая патока! Чон Чонгук не найдет успокоения, пока он не станет принадлежать ему! Процессия выдвигается незамедлительно — к вечеру они должны быть в столице. На всем пути их встречают люди: простые ремесленники и крестьяне, зажиточные горожане и купцы. Они кланяются в пояс принцу и осыпают закрытую повозку белыми цветами и рисом — приветствуют невесту! Чонгук едет на черном гнедом жеребце, щедро украшенном золотой сбруей, восседая как некое божество, демонстрируя свою стать и мужскую красоту. Краем уха он слышит тонкий девичий голосок из повозки, что на китайском языке обращается к принцессе: «Моя госпожа! Если Ваш будущий муж хоть издали будет похож на своего брата, Вам несказанно повезло!» — и тихий смех заглушается тяжелой тканью портьер. Юноша усмехается — он знает что красив. Знает, что им восхищаются и в него влюбляются очень многие девушки. У принца есть свой гарем, с тех пор как ему исполнилось шестнадцать, и он уже опытен в любовных утехах. Но сердце его не занято никем, лишь горьким осадком на самом дне лежит воспоминание о Чимине. И стоит лишь разбередить их, такая буря поднимается в сердце юноши, что нет спасения никому от его, казалось бы, беспричинного гнева. Ближе к вечеру процессия торжественно въезжает в императорский дворец, через главные ворота Кванхвамун, где практически весь двор встречает невесту старшего принца. Почетный караул в парадных доспехах, покрытых лакированными бамбуковыми пластинами, с развивающимися алыми знаменами, так же склонились перед принцами, когда два брата тепло обнялись. За спиной, в сопровождении фрейлин императрицы, стояла принцесса, замершая в поклоне, перед будущим супругом. Когда Хосок посмотрел на нее, она показалась ему такой крохотной, совсем юной девочкой. Церемониймейстер громко оповещает о прибытии долгожданной гостьи, и все повторно склоняются, на этот раз перед принцессой. — Принцесса Суин! — Хосок обращается к своей будущей супруге. — Добро пожаловать! — Благодарю Вас, достопочтенный принц Чон! Я бесконечно радоваться наша встреча с Вами, мой будущий супруг, и Ваша императорская семья, — и принцесса позволяет себе легкую улыбку. Хосок отмечает, насколько мила его невеста. Она очаровательна и скромна. Ее красота как нераскрывшийся нежный бутон цветка — белое, чистое личико, черные, сверкающие глаза бусинки, алые пухлые губы. На ее лице нет и тени волнения, кажется, что она даже счастлива. И принц тоже улыбается ей ласковой улыбкой, жестом приглашая во дворец на церемониальное знакомство с его семьей. В сердце Хосока зажглась надежда, что их знакомство перерастет в нежную дружбу, а может… и любовь! Может, Хосок… обязательно может!────༺༻────
С самого утра Чимин крутился перед огромным зеркалом во весь рост. Наряд, который он выбрал для церемонии во дворце, лежал расправленный на кровати, чтобы не было ни одной мятой складки на нежном шелке. Юноша в сотый раз любовался своим нарядом — он был восхитителен! Чимин снова выбрал изумрудный ханбок. Он любит этот цвет! Он любит этот камень! И он безумно хочет, чтобы его любимый мужчина увидел его именно в них! Чимин не видел Юнги целых два дня! Звучит смешно, и юноша сам бы посмеялся над собой, если бы не скучал как сумасшедший. Он тосковал по нему немыслимо — по его глазам, по его голосу, рукам, взглядам, поцелуям, объятиям… Юноша одергивает себя, заставляя отвлечься от мыслей о Юнги, но это не возможно — мужчина в его мыслях и днем, и ночью. И сегодня он хочет предстать перед ним во всей красе, хочет снова поразить в самое сердце! Он собирается неспешно. Волосы уложены пробором посередине прямыми мягкими прядями, и собраны на затылке в аккуратный пучок. На открытом лбу сверкает тонкая золотая нить, которая исчезает в волосах, и переплетаясь с височными прядями, крепилась к пучку высоким золотым гребнем в виде райской птицы, хвост которой был усыпан изумрудами. Как бы не тянулась рука к любимым изумрудным сережкам и изумрудному браслету, юноша их не одел — это были подарки других мужчин! Поэтому он надел свои золотые сережки-протяжки, а на пальцах оставил только помолвочное кольцо и свой изумрудный перстень. Нижнее платье из черного шелка — как дань любви к своему мужчине! Чимин знает, что Юнги снова будет в черном — теперь это тоже любимый цвет юноши! Слуга помогает ему надеть верхний ханбок — длинный, струящийся, с широким рукавами, а сам ахает и охает от восторга. — Бог ты мой! Чимин? Это незаконно! Тебя не пустят во дворец! — голос Тэхена более чем серьезен. — П-почему? Что не так? — юноша взволнован не на шутку. — Да потому, что ты будешь прекраснее невесты! А так нельзя! Зачем портить праздник бедной девочке, Чимин? — теперь Тэхён улыбается широко и протягивает руки для объятий, в которые со смехом падает юноша. — Ты так прекрасен, мой ангел! Даже не верится, что на земле возможна такая красота! — Это потому, что я люблю, Тэхён! Безумно и бесконечно люблю! — сипит юноша, уткнувшись в грудь своего друга. — Это Юнги делает меня таким красивым! — Ну это вряд-ли, — скептично звучит голос Тэхёна. — А вот ты как раз оживляешь его немного мрачноватый вид! — Мрачный?! — Чимин смотрит на друга шутливо-недовольно. — Ты не видел как он улыбается! — Юнги и улыбается — эти понятия не совместимые, мой хороший. Но… довольно об этом. Нам уже пора выходить, а ты еще не до конца готов. — Я готов… — Ээ-э нет! Так… где бежевая сурьма? Где пудра? — Я не хочу, Техен… — Что значит «я не хочу»? Еще как хочешь! Тэхён безапелляционно берет в ладони лицо юноши, и буквально пальцами накладывает косметику — мягкими мазками размазывает нежные тени на веки, большим пальцем растушевывает пудру на скулах, и при этом что-то бубнит под нос, и как художник, рассматривает лицо юноши, как картину — то приближаясь, то отдаляясь. — А теперь приготовься! Сейчас я намажу тебе на губы такое масло, от которого будет немного щипать, как-будто тебя пчелка укусила, — шепчет Тэхён, указательным пальцем нанося на пухлые губы сладко пахнущее масло, и юноша морщится от жжения. — Но зато, твои прелестные губки будут такими восхитительно красными весь день, словно тебя твой герцог целовал без остановки целый час! Чимин смеется тихо от такого сравнения, которое ему очень нравится — он хочет быть зацелованным Юнги… и не один час! — Мальчики, вы готовы? — буквально влетает в комнату Себастиан. — Бог мой, Чимин! Что это за красота невозможная? Ты затмишь невесту! Но все! Едем… едем! Чимин снова смеется — звонко, счастливо! Как же похожи друг на друга отец и сын! И все трое скрываются в самом дорогом нанятом экипаже.────༺༻────
«Дворец лучезарного счастья» сиял в лучах закатного солнца, размахивая алыми и черными знаменами, утопая в буйстве цветов и лент. Гости подъезжали один за другим, согласно иерархической традиции, пышно разодетые, сверкая золотыми украшениями, важно обмахиваясь веерами. На главной площади перед дворцом раскинулся огромный шатер из алого шелка с золотыми узорами мифических драконов и огненных фениксов, а под ним размещены сиденья для главных гостей. Сам император, с семьей, сидел на широком балконе, наблюдая за церемонией. С противоположной стороны от балкона, на специальной возвышенности, находился так называемый «дом невесты», где сидели посол Китая с супругой и чиновники посольства. В самом центре, под шатром, стоял высокий ритуальный столик, покрытый синей и красной скатертью. По обе стороны от столика, на мягких циновках, сидели жених и невеста. Суин счастливо улыбалась — ей нравилось здесь все: двор, люди, еда, одежда, сам дворец, но главное — ей очень нравится муж! Ее собственный муж! Эта церемония для нее как необычное представление, от которого иногда хотелось смеяться. Но она стойко проходила через все обряды, улыбаясь и смущаясь от пристального взгляда Хосока. Сам жених был немало удивлён — его супруга не выглядела напуганной, растерянной или недовольной! Она мило и непосредственно улыбалась, любовно оглаживала рукава нового и непривычного наряда — видно было, что он ей нравится. Она на всё смотрела с большим интересом и любознательностью, в том числе и на него. И Хосок надеялся, что в дальнейшем это любопытство приведёт к тёплым чувствам между ними. Чимин сидел с Тэхёном в одном из отдаленных рядов, но церемония была хорошо видна и отсюда. Юнги нигде не было видно, как и Кёнсу и Намджуна, и это удручало. Тэхён оказался прав — Чимин затмил даже невесту, затмил всех! Столько любопытных, восхищенных, настороженных, ошеломленных взглядов было устремлено на него. Сколько перешептываний, вздохов, и даже тихих стонов он слышал, пока проходил по площади, в сопровождении Тэхёна и Себастиана. А когда они заняли места, Чимин услышал краем уха знакомое «золотой мальчик», его кто-то узнал, и усмехнулся про себя — сколько воспоминаний связанно с этим прозвищем, сколько событий! И прежде всего с Чонгуком! Юноша понимает, что они находятся в императорском дворце, что Чонгук, как принц крови, возможно находится здесь. Но шанс встретить его в огромной толпе гостей, которых не меньше двух тысяч, почти невозможен. Да и все мысли юноши заняты Юнги, он не может думать ни о ком другом, и ищет его глазами повсюду. Каким-то невообразимым чудом рядом с ними оказался Кёнсу, который аж за сердце взялся, увидев Чимина. — Слава богам! Я вас нашел! Чимин, не смей больше быть таким красивым! Это опасно! — то ли шутит, то ли всерьез говорит мужчина. — Посмотри туда, Чимин~и, — указывает он рукой в сторону дворца, — Он там… смотрит на тебя… Юноша тут же вскидывает волнующийся взгляд туда, куда указывает рука брата… и видит его, своего любимого! Он стоит позади Хосока, почти рядом с ним и глаз с Чимина не сводит. Лицо его серьезно, но когда их взгляды пересеклись, легкая улыбка касается его губ. — Он официально друг жениха, — сообщает Кёнсу для всех троих, — и будет сопровождать жениха и невесту после церемонии в летнюю резиденцию императора. Вместе с тобой, Чимин! — юноша взволнованно смотрит, не понимая как это. — Там вы пробудете три дня. Ты будешь входить в свиту принцессы, — как-то тихо продолжил Кёнсу, замечая, что все взгляды вокруг устремлены больше на них, чем на церемонию, и он замолкает, вставая рядом. Чимин снова смотрит на герцога, и теперь замечает, что Юнги одет в традиционный ханбок. Он в восторге — как же ему идет струящийся черный шелк! Волосы мужчины перехвачены лентой чхека. К поясу прикреплен длинный меч и короткий кинжал. На груди пересекающиеся кожаные ремни, придерживающие широкие наплечники в виде золотых драконов. Черные пряди волос, так живописно свисают над лентой и струятся по затылку. А юноша даже не замечал, как отросли волосы мужчины, и теперь пальцы чесались ощутить их густоту, вытянуть на всю длину, оттянуть их, чтоб от боли появилась складка меж бровей любимого! Позади Юнги, юноша заметил высокую фигуру Намджуна, что тоже был одет в ханбок, но на нем были доспехи, указывающие на его принадлежность к офицерскому составу мореплавания. Ох! Если бы его мог видеть Сокджин! Его муж выглядел впечатляюще! Хоть его хён и выглядел как бог, а глаза тянулись только к Юнги, только к любимому!.. Юноша продолжал любоваться своим мужчиной, но постепенно стал ощущать прожигающий взгляд на себе. На него многие смотрели, но этот взгляд так пылал… ненавистью! Впервые Чимин ощущал на себе такую жгучую неприязнь, что он не выдерживает и поворачивает лицо. На него смотрела женщина! Ее выкрашенное белым кремом и щедро напудренное лицо, пылало гневом. Черные глаза сверкали недобрым огнем и… презрением! Пальцы, сжатые в кулак, стискивали рукава красного с золотым, богатого ханбока. Юноша не понимал, почему эта незнакомая женщина так смотрит на него, и слегка смущался от такого пристального взгляда. Чимин почувствовал, как Кёнсу сжал его локоть, и склонился к уху, шепча взволнованно: — Чимин! Это супруга князя Чхве! Это жена Дино… Чимина как громом оглушило, и он испугано вскидывает взгляд на нее. И видимо женщина поняла, что юноша узнал кто она, и улыбается как-то зло, высокомерно задирая подбородок, и расправляя плечи. — Рядом с ней их старший сын. Я узнал его — это Чхве Кан! Чимин переводит взгляд на стоящего рядом высокого юношу и вздрагивает. Перед ним словно возник призрак Дино — так был похож сын на отца! Те же черты, те же глаза, такие же чёрные длинные волосы, струящиеся на спине, только моложе! И взгляд у юноши был заинтересованный, с отблеском восторженности. Как молнией пронзили юношу воспоминания о Дино — знакомство, вечер в английском посольстве, его замок, пруд с лотосами, признание в любви… и в сердце немного отдаётся болью судьба мужчины. В ушах так явственно прозвучало хриплое «Прощай, мой рай…», а в теле дрожью отозвалось воспоминание о прикосновениях… Но юноша тут же смахивает это наваждение, лишь раз моргнув глазами, и больше не смотрит ни на женщину, ни на юношу. Взгляд снова ласкает фигуру мужчины в чёрном ханбоке с золотыми драконами — только он для него весь мир! И никто более! Церемония идёт своим чередом. Распорядитель-чимрэ объявляет об обряде «кэбарё», и жених с невестой подходят к ритуальному столику для омовения рук. Сейчас они близко и могут смотреть друг другу в глаза. — Суин! — заговорщически шепчет Хосок своей невесте. — Сможешь сделать кое-что для меня? У девушки глаза зажигаются озорными огоньками: — Я вся слушать, мой господин, — шепчет она так же тихо, опуская вторую руку в воду. Хосок улыбается широко и ярко: — К следующему обряду подойдет один юноша. Ты заметишь его. Он очень красивый, — Хосок чуть оглядывается по сторонам, и шепчет еще тише, — надо чтобы он попал с нами в Кёнхверу… для моего друга! — и глазами указывает на Юнги. Принцесса широко распахивает глаза, смотря на своего жениха, потом косит взгляд на мужчину за его спиной, и хитрая улыбка расплывается на ее нежном личике. — Да, мой господин! Он поедет с нами, обещаю!.. — Хосок… меня зовут Хосок… — Да, Хосоки~я… Они кланяются друг другу, и их снова усаживают по обе стороны от ритуального столика. Распорядитель объявляет об обряде «хапкыл-ле», и родственники усаживаются ближе к церемониальному кругу. Чимин и Тэхён тоже оказываются утянутыми гостями к краю круга, когда к ним подошел придворный слуга, и сообщил с поклоном: — Господина Паке приглашают для проведения церемонии трех чарок. Прошу Вас господин, следуйте за мной… Чимин растерянно смотрит на друга, мол «Что мне делать?». Тэхён пожимает его руку и шепчет быстро: — Ни о чем не волнуйся! Все будет в порядке! Мы с отцом не пропадем, и Намджун с нами будет. Иди к нему, не слушай никого, только свое сердце! Иди! И юноша почти отворачивается, собираясь уходить, но Тэхён порывисто хватает его за локоть, и шепчет чуть волнуясь: — Я знаю, он не обидит тебя… уверен что будет нежным и терпеливым с тобой! Но все же… если у тебя есть хоть какое-то сомнение, хоть капля недоверия… скажи сейчас! Я уведу тебя с собой! И даже императорская армия меня не остановит! — и смотрит пытливо, серьезно. Чимин затих. Он знает, он чувствует — этой же ночью Юнги сделает его своим! А юноша сам желает этого всем своим существом! Желает принадлежать своему любимому! И поэтому он пойдет… к нему. Юноша мягко улыбается, сжимая в ответ руку друга, и взглядом дает понять, что все будет хорошо. Он отворачивается к слуге, что ждет его с поклоном и идет к церемониальному столику. Здесь его ждет Юнги, что сидит, скрестив ноги на стороне жениха. Чимина мягко усаживают рядом и теперь они могут смотреть друг на друга так близко. Уже достаточно темно, и свет фонарей, что были зажжены ещё давно, набирает силу, рассеиваясь мягким золотым цветом. Всё вокруг них мерцает от обилия драгоценностей и дорогих шелков. В воздухе кружатся сладкие ароматы благовоний и цветов. Это священный момент последнего обряда, когда супруги испивают три ритуальные чарки соджу, настал с последними лучами заходящего солнца. А мужчина в чёрном ханбоке с золотыми драконами, умирает от сияния глаз любимого, от его улыбки… — Здравствуй, любимый… — слышал он тихий шепот. — Здравствуй, сердце моё… — так же шептал он. — Я тосковал по тебе, Юнги, — сколько было нежности в голосе юноши. — Я умираю без тебя, Чимин, — сколько было тоски и затаённой страсти в голосе мужчины. Последнее объявление церемониймейстера, и молодоженов подводят друг к другу, тут же укладывая им в руки чарки с соджу. Они обмениваются ими меж собой, и подносят к губам. Чимре начинает нараспев возносить клятвы от имени супругов, и с первой клятвой Юнги обхватывает руку юноши сжимая нежно, переплетаясь пальцами. Юноша прячет счастливый взгляд, почти не дышит, и прекрасное лицо заливает нежный румянец, словно это его берут в мужья. Он чувствует, как пальцы любимого ласкают его ладонь, и теплая нега растекается по телу. Вторая клятва любви высокой прекрасной песней пронеслась по вечернему небу, устремляясь в небеса, что рваными красными отблесками встречали полную луну. А мужчина поднёс руку юноши к сердцу, пряча её за широким рукавом ханбока. Чимин зажмурился от чувства невозможной любви, охватившего его, когда он почувствовал ритм сердца любимого под пальцами, и его собственное сердце готово было выскочить из груди! Третья клятва — апогей церемонии, словно истина мироздания, словно красная нить судьбы, как музыка любви, под гулкий бой барабанов, проносится в воздухе, и затихает резко… А юноша, что так и не распахнул глаз, чувствует губы любимого на внутренней стороне ладони, и он вздрагивает от острого наслаждения, пронзившего его насквозь. Он ошеломленно распахивает глаза, тут же попадая в черные омуты мужчины. Судорожный выдох срывается с губ, и юноша взволнованно смотрит на любимого. Он чувствует, что на них устремлены сотни любопытных глаз, а Юнги даже и не думает оставлять его руку. — Я люблю тебя, Чимин, — говорит тихим голосом мужчина. «Я люблю тебя!» — говорит глазами… «Я люблю тебя!» — говорит сердцем… «Я люблю тебя!» — всем своим существом! И у юноши несдержанно катится слеза из прекрасных глаз. Они так поглощены друг другом, что не хотят замечать никого — ни пылающего ненавистью взгляда княгини Чхве, ни взволнованного лица Тэхёна, ни заинтересованных глаз юной принцессы, ни застывшей на императорском балконе фигуры юноши, что вцепился руками в перила.*
Церемония подошла к концу. Молодые отвешивали друг другу поклон, а затем повернулись к императору и сделали повторный поклон. Чонгук буквально бежал к церемониальному кругу, сдерживая себя изо всех сил. Он узнал его! Невозможно было не узнать! И то, что Чимин был здесь — во дворце, на свадьбе его брата — не иначе как чудесным проявлением небес не назовёшь! Он был почти перед ним, совсем рядом. Принц приосанился, расправил плечи, надел маску величественности и равнодушия, проходя меж рядов кланяющихся ему людей. Он был почти близко, и теперь мог видеть его глаза, его улыбку! Он стал до невозможного красив! Он был прекрасен, будто сошедшее с небес божество! Чимин… как он тосковал по нему! Все воспоминания нахлынули на принца разом — и радость, и горечь вместе, и счастье, и боль одновременно! Лишь бы дойти до него! Лишь бы не потерять его в толпе! Громко заиграли флейты, загрохотали барабаны, возвещая об окончании церемонии. Вся процессия начинает двигаться к воротам Кёнбоккуна, где стоят крытая дорогими шелками повозка, и под узды держат великолепных породистых лошадей. Чимин неспешно шагал рядом с Юнги, когда перед ним возникла фигура юноши, что склонился перед ним в неглубоком поклоне. — Господин Паке, — голос юноши тягучий, глубокий, взгляд пронзительный, — Или может мне называть Вас «золотой мальчик»? — улыбается юноша медленно растягивая губы. — Ваша Светлость? — Чимин? Что нужно этому юноше от тебя? — Юнги не понимал о чем они говорят на корейском, но чувствовал угрозу исходящую от незнакомого юноши. — О! Господин иностранный подданный англичанин? — так же слегка высокомерно говорит незнакомец. — И он нас не понимает?! Не знаю, нужно ли мне представиться Вам? Я думаю, Вы поняли кто я. Все говорят, что я очень похож на своего отца… князя Чхве! — Да, Вы действительно похожи… очень, — тихо отвечает юноша. — Чимин, кто это? Я его за эти длинные патлы оттаскаю по всей площади! — угрожающе шипит мужчина. — Юнги, это сын одного моего знакомого… — Близкого знакомого! — на чистейшем английском отвечает Чхве, и улыбается как-то погано, сверля юношу плотоядным взглядом. — Чьим бы сыном Вы ни были — ляжете под моими ногами истекая кровью, если ещё хоть слово скажите Чимину. — Оу! — издевательски выгибает бровь юный князь. — А Вы не промах, господин Паке! Высоко метите! Хотя… чего еще можно ожидать, когда само воплощение красоты рядом, — как-то тихо и настороженно заканчивает юноша. — Я предупредил! — и герцог хватается за короткий кинжал. Тут же подскакивают несколько телохранителей Хосока, вставая между Юнги и князем, и рядом оказывается сам принц. — Князя под стражу. Отпустить к утру. Милорд, — обращается он к Юнги, и смотрит пронзительно, предупреждающе, — мы уходим! — и добавляет совсем тихо: — Без глупостей, Юнги. Я не смогу вмешаться, если ты поднимешь руку на высокочтимого дворянина! Чимин останется без защиты! Успокойся! — Да. Я все понял… уходим. Чимин, идем со мной! — Нет. Он будет в свите принцессы, не с тобой, — улыбается Хосок, видя нахмуренное лицо мужчины. — Вы встретитесь уже в поместье! — заговорщически шепчет принц. Чимин стал отходить к повозке, вставая рядом с молодыми людьми, детьми титулованных дворян, которым выпала честь сопровождать повозку невесты до поместья Кёнхверу. А в само поместье въедут только молодожены и несколько слуг. — Господин Паке, уверяю Вас, это не последняя наша встреча. Вы еще услышите обо мне, и я сумею отомстить за своего отца! — голос молодого князя слышали все, кто стоял рядом. Он гневно сверкал глазами, когда охрана принца оттеснила его от процессии, уводя под стражу. Но Чимин его уже не слышал и не посмотрел в его сторону. Под громкие звуки флейты и барабанов невесту, что под руку держали фрейлины императрицы, подвели к повозке. И едва она ступила своими крохотными ножками в бархатных туфельках на ступень лесенки, все склонились в глубоком поклоне. Чимин, что стоял согнувшись пополам перед принцессой, почувствовал чьи-то маленькие ручки на своей талии. Но нежные руки оказались столь сильными, что юноша и глазом не успел моргнуть, как был мгновенно утянут в повозку, а его рот был плотно закрыт женской ладошкой. Он видит перед собой девичье лицо, совсем юное и очень милое. Она прикладывает пальчик к своим губам и указывает молчать, и только потом убирает ладонь с его губ. Юноша видит как невеста вступает в повозку, и за ней плотно закрывают парчовое покрывало с широкой бахромой. Она улыбается широко, и кивает девушке, что затащила юношу в повозку, о чем-то шепчась с ней на китайском. Потом поворачивается к Чимину, обращаясь к нему на корейском с небольшим акцентом: — Меня зовут Су Ин. Мой господин Хосоки~я сказать, чтобы забрать тебя с собой, и ты здесь. Поехать с нами. Повозка трогается, и юноше уже ничего не остается, как мягко улыбнуться девушкам и кивнуть легко, в знак согласия. — Рад знакомству с Вами, прекрасная госпожа, принцесса Су Ин. Меня зовут Чимин. И я поеду с Вами. — Чим Ин… — на китайский манер произносит принцесса имя юноши, так же широко улыбаясь, — это моя нюёнги (служанка) и моя друг. Хочу чтобы ты был моя друг, Чим Ин. Ты красивый как льёнхуа (цветок лотоса). Юноша смеется приглушенно, прикрывая рот ладонью, и кивает: — Я согласен… Процессия двигалась неспешно. До поместья было полчаса пути, оно было расположено буквально под боком императорского дворца. Нередко сам правитель прогуливался к нему пешком через специальную аллею, проложенному внутри резиденции. Но сегодня поместье было закрыто для всех, даже для императора. И ворота Кёнхверу откроются только через три дня, и оттуда выйдут уже официальные супруги Чон. Но сегодня, кроме молодожёнов «Дворец радостных встреч» посетят ещё двое, чьи сердца сейчас пылали от предвкушения и любовной неги, от ожидания ночи нежной страсти. Так решил Хосок. Он снова сделал подарок своему другу. Снова находился рядом с ним в судьбоносный момент. И Юнги был счастлив вдвойне — его друг ехал рядом с ним, а его любимый сидел в повозке принцессы. Мужчина слегка притормозил коня, чтобы поравняться с экипажем невесты — он хотел быть как можно ближе к любимому! Хосок тихо смеялся с него — как же был нетерпелив его друг, а сам понимал, что это у него вообще-то намечается первая брачная ночь, и волнение неожиданно накатило на него, сбивая с толку… как примет его юная жена? Но в сердце, все же теплилась надежда, что между ними будет если не любовь, то душевное тепло. И принц пристроил коня по другую сторону повозки, ближе к жене. Чимин пальчиком отодвинул тяжёлую бахрому портьеры, чтобы одним глазком увидеть любимого. Он любовно ласкал профиль мужчины, что ехал совсем близко, и улыбался нежно. Юнги смотрел на него — резко, мгновенно опаляя взглядом, сверкая своими чёрными омутами из-под отросших тёмных волос, и многообещающая ухмылка коснулась бледных губ. У юноши сердце ёкнуло, падая вниз от это взгляда и улыбки, и он вспыхнул от жара, накатившего на него, стыдливо сжимая колени и обхватывая лицо ладонями. Девушки весело щебетали на своём родном языке, с улыбкой посматривая на юношу, и принцесса потянулась к юноше, заглядывая в глаза: — Ты любишь его, Чим Ин? Того мужчину, как чёрный дракон? Краснеть уже дальше было некуда, и юноша просто выдохнул: — Да… люблю!.. Девушки визжали задушено, смешно хлопая в ладоши, и принцесса пошептала взбудоражено: — Я смотрела на вас во время церемонии! Вы — как сокровенный дракон Сюаньлун и его нефритовый лотос — прекрасная Лиеньсинь! Я впервые такое видела! Как в сказке! А юноша скоро в пепел превратится от смущения, но всё равно был счастлив… безумно счастлив!*
Процессия продолжала неспешно свой путь в свете ярких фонарей, что несли слуги на вытянутых шестах. И вскоре исчезли из вида провожающих у ворот Кёнбоккуна. Гости постепенно стали расходиться меж празднично накрытых столов с угощениями, любуясь шумными и яркими представлениями императорского театра — праздник ещё продолжался, но уже без молодожёнов. Впереди их ждал ещё грандиозный фейерверк! Все наслаждались праздником, но только один юноша так и остался стоять у ворот, в окружении телохранителей отца. — Ваше императорское Высочество! Ваш отец требует Вас к себе! Прошу пройти с нами, — главный из императорской стражи обратился к принцу. — Да, идём… — ответил юноша, не спуская взгляда с дороги, где исчезла повозка принцессы. Чонгук знал, что юноша сидел там, он видел это, пока остальные стояли, опустив глаза в землю. И понимал, что его увозили в поместье, что не увидит его ещё несколько дней. Что ж… он ждал четыре года… подождет ещё четыре дня! — Я подожду…────༺༻────
