Глава 18
28 февраля 2023 г., 19:06
────༺༻────
Сияние трона, что переливается в свете огня от масляных чаш, стоящих на высоких подпорках, и у подножья на широких подносах, слепило. И мужчина, что встал с высокого кресла вышел из этого сияния, подобно богу. Его черные кудри струились шелком по плечам, его широкие плечи, покрытые золотой парчой, показывали его силу. Сквозь разрез ханбока, чьи полы были отброшены изящным и одновременно мужественным движением рук, выступали сильные ноги в сандалях шитых золотом. Чимин смотрит в слепящую позолоту, поднимая глаза к лицу мужчины. — Чонгук? — удивленно спрашивает юноша, и улыбается широко. — Гукк~и, что за представление? Зачем меня пугать? Где Юнги? Это он тебя подговорил похитить меня, — заговорщически шепчет улыбающийся юноша. — Его здесь нет, — громко, резко, но так же величественно улыбаясь, ответил принц. Чимин бегло осматривается, и шепчет так же тихо: — Хорошо… я подыграю, — и добавляет громче. — Чон Чонгук! Немедленно объясните мне, что происходит? Почему я, без моей воли, доставлен сюда? — а сам чуть не прыскает со смеху. — Потому что я так захотел! — безапелляционный ответ. Юноша смаргивает как-то испуганно, но продолжает улыбаться. — Хорошо. Но я хочу домой, к своему любимому, — воркует Чимин, в полной уверенности, что сейчас из-за ширмы появиться Юнги. — Незамедлительно отправь меня к нему! — Ты не покинешь мой дворец, Чимин… никогда! — и смотрит серьезно, сверкая черными очами как углями. Юноша снова хлопает непонимающе ресницами, чуть сникая, и снова бегло осматриваясь. — Так. Все. Юнги, выходи! Не пугай меня! Я не хочу снова похищений, пусть и таких красивых, — и теперь открыто смотрит по сторонам, оборачиваясь вокруг себя. — Я сказал, Чимин, его здесь нет. И не будет. Он и близко не сможет подойти. Даже если приведет всю императорскую стражу, даже всю армию — моя крепость неприступна! — Чонгук говорит тихо, жестко, наступая широкими, тяжелыми шагами на юношу, заставляя его пятиться назад, сильнее сжимаясь от его голоса. — Я тебя не отпущу! — З-зачем, Чонгук? Зачем я тебе? — Потому что я так хочу! И ты будешь моим! — и победно вздернутый подбородок, говорит о том, что принц не отступит. Теперь юноша встревожен не на шутку. Этот высокий, сильный мужчина перед ним ему неизвестен, непонятен. От него веет опасностью и желанием, и он его боится. — Гукк~и, — осторожно смотрит юноша, — это ведь все шутка? Ты шутишь надо мной, разыгрываешь? — Нет, Чимин. Это не шутка. Ты мой… гость, — широко и холодно улыбался принц. У Чимина дежавю… «Ты мой гость, а я твой гостеприимный хозяин…». Мужчина, от которого он слышал эти слова, давно исчез, а его призрак стоит сейчас в золотых одеяниях. На юношу накатывает злость. Он вскидывает гневный взгляд, высоко поднимая голову: — Ты верно забыл, что случилось с моим предыдущим похитителем! Где он теперь? Хочешь той же участи? Немедленно отпусти меня! — последние слова юноша прошипел сквозь зубы. — Не смей сравнивать меня с ним! — голос принца гремит на весь дворец. — Кто он, кто я! Я принц крови! Один из наследников великого трона, могущественный Чон Чонгук! А кто он? Несчастный князек, гниющий в ссылке на безымянном острове! И запомни — это я… я его погубил! Я его отдал во власть императора! И так будет с каждым, кто заберет тебя у меня! С каждым! — Юнги придет за мной! Он заберет меня! И поверь — его никто не остановит, даже такой могущественный принц, как ты — Чон Чонгук! — последние слова юноша выплевывал с презрением, безотрывно смотря на мужчину перед собой. Чонгук как-то странно и широко улыбается, смотря таким прожигающим взглядом, и говорит так проникновенно: — Я знаю. Он сильный, но я хитрее и сильнее. Он придет за тобой, а ты скажешь ему, что хочешь остаться со мной! Чимин смеется над словами принца: — С чего бы это? Думаешь я… добровольно… скажу такое? — Нет, не добровольно… но скажешь. Потому что в противном случае, он сюда не доедет! Поверь, у меня все подготовлено. Юнги погибнет от рук грабителей… или разбойников на дороге, или сорвется в пропасть, — Чонгук рассказывает это, словно объясняет нерадивому ребенку что да как, артистично разводя руками и улыбаясь… улыбаясь так страшно, что юноша задрожал под его огненным взглядом. — Чонгук? Зачем тебе это? Не надо, прошу… остановись. Я… я люблю его, Гукк~и! Люблю… и очень счастлив с ним. Он… мой мужчина, мой любимый. Мы… были с ним вместе… понимаешь? Зачем я тебе такой? Ведь я все равно не полюблю. — Думаешь, я не знаю, что ты принадлежал ему? Да ты бы видел себя, утром на аллее — затраханного до изнеможения, весь в засосах и синяках, ты даже похудел за эти дни! — голос принца бил наотмашь. — Сколько раз он валил тебя на спину за ночь? Нет… сколько раз он нагибал тебя за день? Как долго стонал под ним? — пощечина, словно хлыст кнута, полоснул по щеке принца с силой, которой и не ожидаешь от столь хрупкого юноши. — Заткнись, Чонгук! Что ты знаешь о страсти, о любви? Ты понятия не имеешь об истинном наслаждении, о близости от бесконечной и безграничной любви. И не пытайся понять — тебе этого не дано. Потому что ты никогда и никого не любил! И не говори, что любил меня когда-то, ибо сейчас, то, что я вижу, и близко не подходит к этому чувству. — Я любил тебя! Но ты все сам разрушил. Сам оттолкнул, предпочел другого. Я умолял тебя, ползал на коленях, просил выбрать меня… мое златоволосое чудо! — и голос принца в миг становится мягким и нежным, и рука тянется к прекрасному лицу, да только от него отшатываются как от огня. — Что ж, ты наверное любишь когда с тобой пожёстче обращаются. Я тебе это устрою! Ты задолжал мне любовь, Паке Чимин! И ты выплатишь мне её, всю до капли, пока я не насыщусь… — Пошёл к дьяволу, Чон Чонгук! Оглушительный смех пронёсся по тронному залу, и принц согнулся от веселья: — Я только что от него, любовь моя!────༺༻────
Тэхён не спал всю ночь. Чимин не приехал, и от него никаких вестей. Он выслал охрану в Кёнбоккун, разузнать о юноше, но получил известие, что Чимин уехал на закате с императорской охраной, а больше о нем не знают. Ближе к ночи приехал гонец с письмом для герцога лично в руки. Тэхёну пришлось сообщить, что господин Мин Юнги срочно уехал в Пусан, и гонец ускакал туда без промедления. Тэхёна разрывали любопытство и тревога — что же было в этом письме? Вдруг что-то важное о Чимине?! Из дома вестей пока не было, и это еще больше тревожило. Он выл и ходил из угла в угол как дикий зверь, и не мог успокоиться. Утром он отослал, на свой страх и риск, нотариусов за документами в посольство и в министерство, а сам уехал во дворец. Узнать, что Чимин весь день провел с младшим принцем, не составило труда. Труднее было проехать в поместье Чона — его развернули на подходе к дворцу вместе с охраной сопровождавшей его. Путь туда был закрыт. Вечером он оправил гонца с письмом к герцогу, а сам замаскировавшись бродячим торговцем на повозке, и с несколькими людьми охраны — тоже «торговцами», поехал к поместью принца. Он чувствовал — Чимин в беде! Тэхён помнил все, о чем ему когда-то рассказал юноша — и о принце, и о князе, о ревности и похищении. А теперь понимал, что все может повториться. Повозка с мнимыми торговцами без происшествий добралась до ворот дворца. Тэхён мастерски играл роль купца, предлагал свой товар, достойный принца, расхваливал ткани и просился во дворец. Их впустили, но едва за ними закрыли огромные черные ворота с резными металлическими пластинами, их тут же повалили на землю. Охрана не успела достать оружие из-под одежды «торговцев», как были проткнуты мечами воинов, и бездыханными упали на глазах у ошеломленного юноши. Самого Тэхёна связали, и отвели в темницу расположенную прямо под дворцом, а веревки на руках и ногах заменили кандалами. Тэхён провел там всю ночь, дрожа от страха и отчаяния, понимая, что не только не спас Чимина, но и себя погубил. И на что он только надеялся, он сам не понимал! Нужно было обратиться к Хосоку, к их отцу, к императору наконец, дождаться Юнги и своего отца. А он сам полез, как глупый мальчишка, вот и поплатился. Утром пришел суровый седой мужчина, видимо на подобие судьи, и очень плохо понимающий переводчик, который буквально на пальцах объяснил, что Тэхёна казнят за вооруженное нападение на монаршую особу, попросту отрубят голову. — Я хочу видеть вашу монаршую особу! — кричал юноша. — Пусть ваш принц посмотрит мне в глаза, и объяснит, почему похитил иностранного подданного, моего друга, господина Паке Чимина. Он подданный французской короны, так же как и я! Я требую справедливости! Ваш господин захотел войны с Францией? — Тэхён кричал на всю темницу, чтобы его услышали как можно больше людей. Судья и переводчик взволнованно переглянулись — такого они точно не ожидали, и удалились сказав, что сообщат о времени казни. Тэхён был удручен. Кого он обманывает? Никто и бровью не поведет от того, что он иностранный поданный, убьют, закопают, и никто об этом не узнает. И ему оставалось только молиться, чтобы хотя бы Чимину удалось освободиться от плена сумасшедшего принца. Так прошел весь день. Естественно, еды ему не давали, лишь раз напоили водой, и он безвольной куклой лежал на сгнившей соломе, пытаясь хоть ненадолго потерять сознание, не думать о своем печальном конце, и выглядеть достойно на самой казни. «Увидеть бы тебя перед смертью, ангел мой, хоть раз…» — думал юноша, понимая, что в последние секунды жизни будет представлять лицо не отца с матерью, ни брата, а прекрасное лицо своего друга, ради которого жизнь свою отдаст. Лязг метала и скрип поворота ключа оторвал его от раздумий, и темноту каменных стен прорезал красный отблеск факела. Юноша присел, насколько позволяла ему длина цепи. Перед ним на корточки опустился мужчина, нет — тоже юноша, Тэхён это понял сразу — как молод человек перед ним. Он держал факел в руках, пока осматривал лицо Тэхёна, а сам юноша смотрел во все глаза, и не мог оторваться. На него смотрел демон! Самый прекрасный, сильный демон со жгучими чёрными глазами. Кудри облепляли нежно-белое лицо с такими тонкими, почти детскими чертами, что сбивало с толку. Губы алым бантиком блестели на лице, и крохотная родинка под нижней губой притягивала магнитом. Тэхён моргнул пытаясь прогнать наваждение, потряс каштаном кудрей, что падали на лицо. — Кто ты? — всё-таки спросил юноша, и его голос, доселе молчавший весь день, тёплым бархатом рассеялся по воздуху. Демон улыбался как ребёнок — нежно, мягко, растягивая губы сладко, что Тэхён готов был припасть к ним прямо сейчас! Что за колдовство? Как будто ангел перед ним сидел, но юноша чувствовал — демон, самый настоящий демон! — Ты так громко звал меня, грозил мне войной, хотел посмотреть на меня, а сейчас спрашиваешь кто я? — тихо смеется юноша перед ним. — Чонгук! — неожиданно срывается с губ, и Тэхён сам себя пугается. — Да, — принц затихает, и как-то внимательно смотрит на юношу. — А ты Тэхён… — Да… — снова быстро выпаливает юноша. И оба замолкают. И как-то глаза отводят друг от друга, но снова резко смотрят, сталкиваясь горящими взглядами. Долгие секунды они рассматривают напротив сидящего, беглыми мыслями отмечая, что впервые видят такое, а что — сами не могут понять. — Как Чимин? Что с ним? — наконец спросил юноша. — Х-хорошо… то есть, с ним все в порядке. А скоро будет еще лучше! — принц моргает сильно и растерянно, что за чертовщина? — Я рад. Ты отпустишь его? — так спокойно спрашивает юноша, сидящий в кандалах. — Нет. Он останется у меня… то есть со мной, — снова и слова, и мысли принца путались. — Я тебя казню, — как-то странно прозвучало в этой уютной тишине. — Да, я знаю, — и юноша улыбнулся так широко, немного смущённо. — Мне Чимин многое о тебе рассказывал, — прошептал юноша и опустил взгляд на жёлтую солому под ногами. — И что же? — почти с придыханием донеслось со стороны. — Что ты его лучший друг. Рассказал как вы учились вместе, как ты ухаживал, как цветы дарил, как спас его… — и смотрит таким глубоким карамельным светом глаз, что в пламени факела как звезды горят. — Ведь ты же не погубишь его сейчас?! Вы только нашли друг друга! Зачем все это? Отпусти его, Чонгук! — и снова прожигает взглядом, сталкиваясь с черным огнем принца. — У тебя глаза… горят как звезды, — странный ответ юноши, заставляет немного улыбнуться. — Наверное от голода, — чуть хрипло смеется Техен. — Отдыхай! — что за идиотское пожелание Чон Чонгук, и юноша бьет себя мысленно по лицу. — То есть… завтра все решим. Прощай… Принц стремительно разворачивается, вставая в повороте так, что пламя факела тянется словно огненный шлейф, оставляя в полной темноте юношу. Но Чонгук чувствовал прожигающий взгляд затылком, и теплоту, что шла вслед за ним, а перед глазами — сияющие звезды цвета карамели. Точно колдовство! Через несколько минут влетают охранники, снимаю цепи с рук и ног, ставят перед ним низкий столик и поднос с дымящейся ароматной едой, и постелили мягкий плед на солому. Тэхён улыбался, поглощая вкусную еду, и думал, что наверное, перед смертью, будет представлять теперь другое лицо.────༺༻────
Чимин бушевал в своих покоях, куда его отвели после разговора с принцем. Но перед этим разгневанный юноша, набросился на него, расцарапав ему лицо и разбив несколько драгоценных ваз под ногами принца. В своих покоях, до невозможного богато обставленного, он сделал тоже самое — разбил все, что можно было разбить, разорвал все, что рвалось под его маленькими пальчиками. Выгнал всех слуг, опрокинул поднос с едой, разбил все склянки с маслами в купальне, так что дышать во дворце от благовоний было невозможно. Он не хотел плакать, не хотел рыдать. Он хотел рвать и метать! О, лишь бы дождаться Юнги! Лишь бы он пришел за ним! И потом никакая сила их не разлучит, не удержит в разлуке друг от друга! Обессиленный от погрома, Чимин лежал тяжело дыша, всеми своими мыслями, всем своим существом обращаясь к любимому «Только приди… забери!..». Но мужчина не пришел… ни вечером, ни утром и даже за весь день! Злость спала, уступая место непониманию, а главное страху — что с его любимым? Жив ли? Почему не приходит? И мысли одна хуже другой сводили с ума. Юноша был готов выть в голос и рвать на себе волосы, когда вечером к нему пришел Чонгук — снова сияющий, величественный, уверенно улыбающийся. — Что с ним? Скажи, что он жив! — буквально обрушивается на него уже рыдающий юноша. — Скажи что с ним, умоляю! — Я не знаю, что с ним. Его нет в городе. Он уехал. Оно и к лучшему. Вернется, вот тогда и поговоришь с ним, — ухмыляется принц гадко, вновь сверкая глазами. — Ты подумал о том, что я сказал тебе? — Да. Пусть только приедет сюда — живым и здоровым. — А дальше думаешь, подмигнешь ему, и он все поймет, и заберет тебя?! Нет, любовь моя, не спеши. У меня есть кое-что такое, что заставит тебя полюбить сильно и крепко. Но это потом! А пока скажу только, что твой возлюбленный получил письмо, якобы от тебя, где ты сообщаешь, что решил погостить у меня несколько дней, в знак старой дружбы, и просишь не волноваться. — Ч-что? Как… ты посмел? Как мог? Это низко, Чонгук, подделать письмо. Ты поступаешь точно так же, как и князь! Остановись, Гукк~и, выпусти меня отсюда! Не нужно доводить до печального конца… — Это еще не конец! — голос принца холоднее льда и резче металла. — Ты напишешь ему письмо, в котором скажешь, что любишь… только меня! Что понял это, когда вновь встретил меня! И что дни проведенные со мной были самыми счастливыми в твоей жизни! Ты вернешь ему кольцо! — Нет! — решимость Чимина не уступала решительности принца. — Ни за что! Никогда! — Тогда письмо напишет шифровальщик, а кольцо я просто силой сниму у тебя с пальца. — Юнги не поверит в это никогда. Чтобы я внезапно полюбил другого, когда три дня и четыре ночи провел умирая в его объятиях, горя от его поцелуев, растворяясь в нем без остатка! Это невозможно! — и юноша дерзко улыбнулся, видя, как передёрнуло от боли лицо принца. — Возможно… очень даже возможно, когда проведёшь ночь со мной… Чимин засмеялся истерично и плакал одновременно. — Ты болен, Чонгук! Пошел вон из моих покоев! И не смей здесь появляться! Я и крошки в рот не возьму — умру голодной смертью, предпочту сдохнуть в заточении, но тебе принадлежать не буду! Ненавижу! — Что ж, сам так захотел… Стража! — четверо рослых воинов стремительно входят, устремляясь к юноше. — Держать его, крепко! Чимин устремляется к балкону — он спрыгнет, и глазом не моргнет! Но его валят на пол, придавливая сильным телом, он больно бьется щекой о деревянное покрытие. Руки скручивают, он сжимает пальцы изо всех сил, но сильные мужские руки разжимают их. Чимин кусается, бьет ногами, пока их тоже не скрутили, а голову не зажали ладонями. Хищный оскал белозубо сверкает перед ним, когда тонкие пальцы принца, тянутся в расправленной ладони, и легко снимает алмазное кольцо. — Сам захотел… — улыбается страшной улыбкой мучитель, расправляясь перед ним во весь его могучий рост. — Шифровальщика в мои покои, немедленно. Запереть его в покоях, — голос принца как сталь. — И запомни, любовь моя, — обхватывает пальцами лицо юноши, заставляя его смотреть на себя, и сам наклоняется шипя прямо в лицо, — откажешься принимать пищу, повешу повара и всю кухонную челядь! Попытаешься сделать с собой что нибудь, велю отрубит головы всем слугам в твоих покоях! До встречи… любимый! — и снова скалится безумной улыбкой. Принц стремительно выходит, зажимая кольцо в руке, за ним устремляется стража, оставляя дрожащего и рыдающего юношу одного. Не успел юноша отойти от рыданий, как служанки пугливой стайкой влетают в комнату. Вмиг подобрали дрожащего юношу, укладывая на длинную кушетку, приводя одновременно в порядок. Ему занесли подносы с едой и фруктами, но юноша не стал есть, хотя попросил оставить здесь, он не стал проверять правдивость обещаний принца. — Господин, нам… нужно подготовить Вас… к вечеру с Его Высочеством. Прошу… дайте нам возможность выполнить указания принца Чона, молю не отказывайте нам, — склонилась перед ним старшая, а вслед за ней и другие. — И… что вам нужно подготовить? — осторожно спросил юноша. — Вас, — вся пунцовая от смущения отвечает девушка. — Прошу, пройдемте в купальни… Глаза юноши бегают, не зная за что зацепиться, что ответить. Все и так понятно — Чонгук придет сегодня ночью, а зачем и дураку понятно. Вдруг сияние стали бросается в глаза, и Чимин видит десертный нож для фруктов, что сверкнул в пламени свечи на столе, и мысль зреет сразу. — Хорошо. Только… возьму-ка персик с подноса… так люблю их, — невинно улыбается юноша, протягивая руку к сочному плоду, одновременно накрывая нож широким рукавом ханбока, захватывая его одновременно с фруктом. Девушки облегченно вздохнули, улыбнувшись легко, и приступили к своим обязанностям, порхая по комнате, готовя все к посещению принца. Двое из них сопроводили юношу в купальню. — Почему юноши-слуги не обслуживают меня? Ведь я же мужчина, а вы девушки? — спросил Чимин, ни о чём не подозревая. — Господин запретил другим мужчинам посещать Ваши покои, только девушкам. Ох, Чимин и забыл какой Чонгук ревнивец, ревнует даже к слугам. Он попросил служанок остаться за ширмой, пообещав, что никому не расскажет об этом, и сам с удовольствием искупался, нежась в горячей ароматной воде, улыбаясь своим мыслям, какой «горячий» прием ждет принца. Он не промахнется, не убьет, так поранит основательно. А как выбраться из дворца он придумает обязательно. И мысли уносятся к Юнги, к единственному мужчине его жизни! «О, любовь моя! Мой страстный герцог! Мужчина моей жизни, моей судьбы! Неужели ты поверишь в то, что я смогу полюбить кого-то другого, кого-то кроме тебя! Неужели поверишь лживым словам в письме, будто я хочу остаться с Чонгуком? Мне бы только добраться до тебя, любимый! Поцелуями и нежными объятиями покажу, как я люблю тебя, что люблю только тебя!». Юноша утопал в мыслях к любимому, не зная, что злосчастное письмо лежит непрочитанным в особняке Кимов, а по дороге, быстрее ветра, мчится гонец с новым письмом, что гораздо… гораздо страшнее первого…────༺༻────
Утро в особняке Кимов встречали в молитвах и с надеждой. И когда из насквозь задымленной комнаты донеся тонкий голосок мальчика, зовущего папу, такой облегченный вздох и радостный гвалт поднялся в доме, что слышно было с улицы. Намджун снова откровенно плакал, но уже от счастья… от невыразимого счастья, и обнимал всех. Знахарь вышел, оставив Сокджина с ребенком, и наказал не заходить никому, ибо ребенок должен дышать травяным дымом еще несколько дней. Перед ним поставили поднос с десятью мешочками золотых монет — щедрое вознаграждение от Ким Себастиана — тысячу золотых франков, когда старик попросил отвезти его домой. Знахарь посмотрел странно, и покачал головой. — Меня зарежут сегодня же ночью из-за этих денег. Я их не возьму. Лучше дайте мне немного белого сахара — детей порадую, — беззубо улыбнулся старик. Его отвезли в самом удобном экипаже, а за ними ехал чуть ли не обоз с продуктами, что хватило бы всей деревне. К вечеру все немного успокоились и разошлись по делам. Юнги отправил детей с бабушкой в снятый для них дом, сам остался с супругами, и он еще ожидал Чимина — надеялся, что Техен привезет его с собой. Налюбовавшись на воркующего Намджуна, что через приоткрытую щелочку двери разговаривал с сыном, а потом на то, как высунувшийся Сокджин так нежно поцеловал мужа, Юнги уединился с радостными мыслями и счастливый за семью Кимов. Едва он выдохнул устало, как постучал лакей, сообщая о прибытии посыльного из столицы с письмом к нему. — Господин, — склонился перед ним гонец. — Вам письмо от господина Ким Тэхёна, — и протянул белый запечатанный лист бумаги. Юнги немного дрожащими пальцами обхватил письмо, почему-то сердце сжалось от плохого предчувствия. — Ваша Светлость, это письмо тоже пришло на Ваше имя. Я осмелился привезти его Вам, — и посыльный протягивает другой конверт, из желтоватой бумаги, с неизвестным тиснением и печатью. Юнги взял его в руки, и он показался ему немного тяжелым. Поблагодарив и отпустив гонца, мужчина торопливо ломает сургучную печать Кима.«Юнги! Чимин не вернулся!.. И во дворце не знают, где он может находиться. Я разузнал, что Чимин был с младшим принцем Чоном… я еду туда! Сообщи немедля, если будут какие-то вести от него!
Твой друг, Ким Техен.»
В глазах темнеет и из дрожащих рук письмо падает — Чимин исчез! И во дворце его нет! Он убьет Чонгука! Обещал позаботиться о нем, говорил верить ему! Где Чимин? Что с ним? Весь мир рушится перед лихорадочно горящими глазами мужчины. И в этой взрывающейся волне страха за любимого, мужчина вспоминает об императорском тиснении, о письме из дворца, кидаясь к столику. Он буквально разрывает лист, вытаскивая лист белоснежной бумаги. Аккуратный мягкий почерк, ровные линии, ни помарок, ни клякс и подтеков. «Мой дорогой милорд Мин Юнги! Я счастлив, что нахожусь в столь прекрасном месте…» — мужчина выдыхает судорожно, сгибаясь от облегчения «Жив и здоров! Хвала небесам!», и смотрит дальше на красиво выведенные английские буквы. Юнги ни разу не видел, как пишет его любимый, и теперь это письмо казалось ему каким-то произведением искусства, который он хотел поднести к губам и целовать каждую буковку написанную его рукой. »… Дворец восхитителен, и здесь я нашел своего лучшего друга. Принц очень внимателен ко мне, заботлив… и я понял, что очень скучал по нему, и хотел бы провести здесь еще несколько дней, с твоего позволения. Заверяю тебя, с Его Высочеством я буду в безопасности… и счастлив! Надеюсь на скорую встречу с тобой, милорд.Паке Чимин»
Чувство облегчения, что с любимым все в порядке, и он в безопасности во дворце с Чонгуком, сменилось каким-то непонятным смутным напряжением. Ревность? К Чонгуку, почти что младшему брату? Мужчина сам не мог разобрать что это, но решил с рассветом отправиться в столицу, и сам забрать юношу. Едва он устало откинулся в кресле, как вспомнил о третьем письме, и без интереса берет его в руки. «Милостивый господин, английский лорд Эссекский Мин Юнги! К сожалению наше знакомство было не слишком удачным — Вы, милорд, хотели проткнуть меня кинжалом на площади императорского дворца! Увы, господин Мин, мне жаль, что все так вышло. Ведь мы с Вами по сути одинаковы — оба жертвы лицемерия и меркантильности неслыханных размеров…» — «Что несет этот высокомерный князек? Какие жертвы?», но мужчина продолжил читать дальше, ближе пододвинув горящую желтым светом свечу. «По видимому, Вы сейчас удивлены — что же нас может объединять. Говорю прямо — мы оба жертвы коварства и хитрости господина Паке Чимина, вернее — мой несчастный отец князь Чхве Дино и Вы, господин герцог…» — Князь Чхве… Чхве… где я это слышал, где? — и мужчина тут же вспомнил слова Сокджина «бирманские алмазы подаренные князем Чхве, они бы подошли к этому наряду…», «…скажи это несчастному князю Чхве, что потерял все ради любви к Чимину!..» Сердце мужчины начинает бешено биться под горлом, так что сглотнуть больно, и дальше он читает не отрываясь. «Позвольте мне поведать историю о моем несчастном отце, и возможно, открыть Вам глаза на кое-кого. Господин Паке учился в престижной школе для детей высокопоставленных лиц и дворян, а как туда попал юноша простолюдин, одним небесам известно. Только сразу же господин Паке стал бессовестно пользоваться своими чарами для достижения целей. Он заручился поддержкой принца крови Его Высочества Чона Чонгука, чью дружбу господин Паке использовал в самых корыстных целях — очень скоро он стал лучшим учеником школы и обладал многими привилегиями. И буду откровенен до конца — принц попал под его чары, и был пылко влюблен в него, осыпая подарками и особым вниманием. Но господину Паке этого было мало, невинные подарки в виде цветов и сладостей, его не интересовали, он стремился к большему. И мой несчастный отец стал его очередной жертвой. Он потерял голову, не слыша ни голос разума, ни просьб семьи облагоразумиться — юный господин Паке лишил его рассудка… Весь город знает, как мой бедный влюбленный отец ухаживал за ним, как осыпал подарками которым цены нет, а многие из них были из нашей семейной сокровищницы. Но мой отец, ослепленный красотой юноши, ничего не мог поделать с собой. Дело дошло до того, что господин Паке стал сожительствовать с моим отцом тайно, в нашем родовом замке, тем самым оскорбляя мою несчастную мать и нас с братом. Здесь коварный план юноши сработал безотказно. Как оказалось, он был в сговоре с Его Высочеством, и они выдали отвратительное сожительство за похищение. Принц обратился к своему дяде, Его Величеству императору, с обвинениями против моего отца, и несчастный князь Чхве предстал перед его судом за похищение и мужеложство. Его наказали ссылкой, пожалев нас — его сыновей, и припомнив былые заслуги наших предков перед короной. А господин Паке исчез, прихватив все драгоценности. Видимо коварный искуситель рассчитывал на большее — стать близким принцу королевской крови, так жестоко переступив через моего несчастного отца. Но справедливость все-таки существует — Паке не удалось заполучить принца. Его забрал опекун, и увез из страны, чем спас королевскую кровь от позора связи с господином дьяволом искусителем! Но я думаю, где бы не находился этот коварный лицемер, он везде найдет чем поживится, кого обольстить! И, прошу простить меня Ваша Светлость, но Вы всего лишь очередной из списка покоренных красотой Паке Чимина. И я уверен, что если ему попадется более выгодная добыча, Вы так же останетесь с разбитым сердцем и хорошо опустошенным кошельком, будьте уверены в этом! Я слышал о вашей помолвке, видел обручальное кольцо на пальце юноши. Но почему, позвольте спросить, этот наглый лицемер до сих пор носит кольцо моего отца — изумрудный перстень на большом пальце? Как он смеет быть до сих пор обручённым с ним и с Вами одновременно? Мой несчастный отец до сих пор вспоминает этого красивого мерзавца, разрушившего нашу семью, и держит у сердца его золотой локон! И поэтому я спрашиваю — где справедливость, господин милорд? Почему этот лживый обольститель смог окрутить Вас? Я надеюсь, что мое письмо даст Вам пищу для размышлений, и Вы сделаете правильные выводы. Если посчитаете мое письмо клеветой, то расспросите обо всем бывшего нашего слугу Кёнсу, я видел его рядом с господином Паке в день свадебной церемонии. На этом позвольте откланяться. Надеюсь наша следующая встреча пройдет в более приятной атмосфере.Ваш друг князь Чхве Кан»
Письмо ложится спокойно на колени. В голове полная пустота, и кругом как-то тихо — полная тишина. «Наверное это и есть — как обухом по голове» — думал мужчина. Он не поверил ни единому слову… сначала. С минуту он сидел уставившись в одну точку, вцепившись в подлокотники кресла. Потом взял письмо и перечитал еще раз… потом еще раз, и не мог поверить все равно. Он медленно разделся, лег в постель, и лежал не шевелясь, смотря в темноту потолка. Он был спокоен, не слышал даже стука собственного сердца, а буквы стали всплывать в сознании, и словно материализуясь в воздухе горели красными чернилами перед глазами: «Чимин исчез… во дворце его нет… был с младшим принцем…» «здесь я счастлив… понял как я скучал по нему… хочу остаться… с ним…» «Принц был пылко влюблен в юношу… он перешагнет через Вас, когда найдет новую добычу…» — Бред! — голос в темноте звучит так, что мужчина сам пугается. Он жмурит глаза, пытается не дышать, не думать, не знать ничего… он начинает слышать стук собственного сердца — сначала глухо и медленно, будто где-то далеко, но потом все громче, все ближе, а затем и вовсе гремит на всю Вселенную, разрываясь от невыносимой боли и ревности. Мужчина мечется на постели, дрожит и дышит судорожно, и теперь каждое слово кажется правдой, каждое слово этого проклятого письма, которое он перечитал трижды. Перед глазами все плывет, все ломается, хищные оскалы белозубо кружатся вокруг, смеются над ним. А в ушах слова бесконечным хороводом кружат, и картинки как в лабиринте — не знаешь куда идти и плутаешь, и плутаешь бесконечно… «Каждый мужчина, что был влюблен в него, стремился оставить свой след в жизни Чимина»… «Ревность разрушает… я потерял дорого друга…» «Многие тебя ревновали?.. Да…» — и бесконечно все кружится и вертится, и мужчина не знает, как это остановить. Но еще хуже воспоминания — улыбка, смех, руки, глаза… самые прекрасные, любимые глаза, в которых тонул, губы от которых умирал, стоны от которых с ума сходил, тело что содрогалось и горело в экстазе — все это притворство? Нет! Этого не может быть! Такого не может быть! Поверить в то, что Чимин был с ним из-за денег, богатства, роскоши? Так умело подбирался к его детям, очаровывая их, тем самым привязывая отца? Нет! Чимин не получил от него ни одного ценного подарка, кроме кольца — или рассчитывал после свадьбы? Кольцо! Изумруд обжег огнем и палец и сердце. Он любит этот камень из-за другого мужчины? И любит до сих пор, потому и не снимает его никогда? Нет, нет! Это не так, все не правда! Чимин любит его! Он говорил ему это много раз — шептал нежно и тихо, признавался сквозь улыбку и звонкий смех, твердил столь искренно смотря в глаза, кричал сквозь ошеломляющий оргазм, сжимая его всего! А теперь поверить, что это притворство? Мужчина и сам не заметил, как уже давно мечется по темной комнате, дергая себя за волосы, а глаза все косятся на противно белеющее пятно проклятого письма, и как будто слова сами выползают оттуда, слова которые мужчина уже выучил наизусть, и горят в мозгу безумным пламенем. Нет! Он не дождется утра! Наспех надета одежда, разбуженный лакей посреди глухой ночи, конюх спросонья запрягающий экипаж в четверку быстроходных коней и двое сопровождающих, что казались и не спали совсем, и мужчина уносится в темноту ночи, разрываясь в замкнутом пространстве кареты… Он несется сквозь ночь, и не знает, что буквально через два часа, запыленный и взлохмаченный гонец постучался в двери особняка, с письмом для господина Мин Юнги. А когда сонная прислужница сообщила о его отъезде, гонец просто взвыл, вновь седлая коня и отправляясь вслед за герцогом.────༺༻────
Чонгук пришел какой-то тихий, немного задумчивый. Чимин смотрел на него внимательно, сидя величественно на золоченной кушетке, расправив полы ханбока. Он бедром чувствует холодный металл ножа, что лежит рядом наготове — пусть только подойдет! — Что случилось Чонгук? Юнги здесь? Он приехал? — взволнованно шепчет юноша, слегка приподнимаясь на руках. — Н-нет, — немного помедлив ответил принц. — Кто-то другой… торговец, — и улыбается странно. — Раздевайся. Теперь Чимин улыбается. — Тебе надо — ты и снимай. Добровольно я не сдамся! Чонгук медленно подходит, снова скалится, желваки ходят под скулами, руки сжимаются и разжимаются в кулаки, но он что-то чувствует. — Встань и разденься передо мной! — Нет! Стремительный прыжок принца, застает врасплох, но все же Чимин успевает выхватить короткий нож. Он целился в плечо, ближе к сердцу, но резкий разворот и наклон головы Чонгука, и клинок прошелся по щеке касательно. Кровь хлынула по лицу принца, заставляя потерять равновесие и отшатнуться в шоке. Чимин замахнулся еще раз, и второй удар пришелся в предплечье, проткнув мышцу неглубоко. Болезненный вой мужчины заставляет немедленно среагировать стражу, что вбежала в покои, но принц останавливает их движением руки. Он смотрит на Чимина, что взобрался на кушетку и приставил нож к своему горлу. — Только попробуй сделать шаг ко мне, я перережу себе артерию, и умру на твоих глазах истекая кровью! Я клянусь, я сделаю это! — прошипел юноша, и по его глазам было видно — он не отступит. — Хорошо. Я уйду. Отпусти нож. Но ты об этом пожалеешь! Клянусь, горько пожалеешь! Разъяренный принц, с кровью на лице, и придерживающий рану, покинул комнату столь стремительно, что полы ханбока разлетались как крылья черной птицы. Не прошло и получаса, как со двора донеслись плач и крики девушек. Обеспокоенный юноша вышел на балкон, и вскрикнул увидев служанок, что были в его покоях. Их, связанных по рукам и ногам, привязали к столбам, и хлестали несчастных бамбуковыми розгами, пока те не потеряли сознание от боли. Чимин рыдал и просил остановиться, кричал с балкона какой Чонгук трус и тиран, но наказание было приведено в исполнение, и покалеченных девушек утащили с площади без сознания. Всю ночь юноша провел как в бреду. Ему снились Юнги и Тэхён, что приходили к нему поочередно, снился почему-то Субин, что плескался счастливо в воде. На утро он проснулся разбитым и уставшим. А дрожащий вид новых служанок, с бледными лицами, не добавил уверенности, что этот кошмар кончится. Весь день юноша провел как на иголках. Мысли одна ужаснее другой, проносились в голове, вызывая ужасную боль. Сердце тревожно сжималось — где же Юнги, что с ним, почему не едет за ним, неужели поверил, что он хочет остаться с Чонгуком? И вопросы крутились в голове так, что тошнота подступала к горлу. Вечером снова пришел Чонгук. Рана на щеке засохла, но было понятно — останется шрам. Он был спокоен и уверен, смотрел своими черными омутами, улыбался нежно, насколько позволяла рана на щеке. Присел рядом мягко, обхватил пальчики юноши, целовал и терся здоровой щекой. — Не бойся меня, — шептал он тихо. — Я не обижу, не сделаю больно. Я люблю тебя, Чимин. Пусть странно, пусть жестоко порой, но люблю! Сильно люблю! Так люблю, что готов задушить собственными руками, лишь бы ты больше не доставался никому! Но не бойся, я не буду этого делать, — так же вкрадчиво шептал принц. — Я буду с тобой нежным, Чимин, ласковым и терпеливым. Позволь мне быть с тобой… позволь любить тебя! Я давно об этом мечтаю, давно хочу. В моих мыслях ты был со мной много раз — нежный и горячий, пылающий золотом, — и принц наклоняется осторожно к уху юноши, шепча хрипло. — Стонал подо мной сладко, принимал меня трепетно, шептал что любишь… Будь со мной, Чимин. — Нет!.. — совсем тихо, но решительно звучит ответ, опаляя теплым дыханием здоровую щеку принца. Принц выпрямился, вздыхая тяжко и наигранно печально: — Значит придется по-другому, — снова улыбнулся принц. — У меня для тебя кое-что есть, Чимин! Идем со мной! Юноша послушно идет, знает ведь — если ослушается, накажут слуг и стражу, но холодящий кожу нож все так же держит в рукаве. Они выходят из дворца, молчаливо проходя через всю площадь, и лишь когда они подошли к кованым дверям темницы, Чимин остановился. — Куда ты меня ведёшь? Хочешь посадить на цепи, чтобы показать, от какой милости я добровольно отказываюсь? — зло ухмылялся юноша. — Нет, что ты? Тебя на цепи? Моё златоглазое чудо на цепи — ни за что! Ты должен сверкать, гореть драгоценным пламенем и дарить любовь! А сюда я привёл тебя, чтобы показать кое-что. Не бойся, — и поманил движением руки в открытые для них стражей двери, что склонились почтительно. Им освещают путь факелами, расстилая под ноги тонкие циновки, чтобы монаршая особа не запачкала свои золотые сандали. Темнота рассеивается в крохотной камере, и перед Чимином сидит облокотившийся на колени мужчина. Но стоило ему поднять свое бледное лицо, устремляя на них непонимающий взгляд, Чимин с криком бросается к юноше. — Тэхён! Тэхён? Как это понимать? — в ужасе кричит юноша, а когда чувствует под пальцами холод металла и видит кандалы, его страху нет предела. Но тут же с горящим ненавистью взглядом бросается на принца. — Как ты посмел, мерзкий ублюдок?! Как посмел похитить моего друга?! Я убью тебя, Чонгук! — и снова короткий клинок блестит в пламени факелов в руках стражников. — Убить пленника! — приказ звучит как гром. Чимин слышит лязг мечей, видит приближение стражников, и быстрее молнии мечется обратно, тут же закрывая Тэхёна своим телом. — Нет, нет, нет! — юноша кричит отчаянно. Принц останавливает стражников движением руки, и смотрит на двух юношей, что жмутся друг к другу. — Тэхё-ён… что он сделал с тобой? Это из-за меня! Прости меня, Тэхён~и! Прости… — Я сам пришел, Чимин. Меня никто не похищал. Думал спасти тебя… но так глупо попался. Это ты прости меня. Думаю, теперь Чонгук будет шантажировать тебя мной. Но ты не поддавайся. Плевать, что со мной будет. Дождись Юнги! Он придет! — Где он, Тэхён~и? Что с ним? Я умираю от беспокойства за него. Чонгук сказал, что и его убьет. А теперь и ты в плену у него! Он безжалостный демон! Сын дьявола в котором нет ничего человеческого! — рыдает юноша, все так же прижимаясь к другу, боясь отпустить его. — Почему же? — грустно смеется пленник — Вон как любит тебя, всех готов закопать, лишь бы ты был рядом… — Это не любовь, Тэхён! Это месть… это болезнь… детская обида, что угодно, только не любовь! — Чимин? — голос принца звучит мягко, почти нежно. — Сейчас ты пойдешь в мои покои, и будешь любить меня, а твой друг доживет до утра. Завтра снова будешь ласков со мной, и пленник проживет до вечера. А потом снова… и снова… Ты ведь все понял, мое золотое чудо? — Да… — тихий голос звучит в полумраке камеры, и юноша оборачивается, смотря на принца глазами, сияющими от слез. — Чимин, нет! Чонгук, остановись! Ведь так не будет взаимности, это насилие, Чонгук! Опомнись! — Тэхён сам вцепился в юношу, не отпуская его. — Нет, Чимин~и! Я предпочту умереть, чем с тобой что-нибудь случится… Принц сам отцепил пальцы Тэхёна от тела юноши, на короткое мгновенно сжав их сильно, что пленник вскидывает на него горящий волнением взгляд и шепчет быстро: — Остановись, прошу! Не думаешь о чувствах других, подумай о себе — каково это, склонять к близости человека который не любит, и никогда не полюбит тебя! Каково это, когда вместо твоего лица будут представлять другое, шептать имя другого! Подумай о своих чувствах, Чонгук! Остановись, пока не поздно! Долгие секунды глаза в глаза, в которых решимость и мольба, желание и волнение, и крохотные искорки сомнения. И все же, принц гордо выпрямляется, и молча уходит, оставляя безвольно повисшие руки юноши. И лишь брошенное в спину хриплое «Чонгук!..» заставляет сердце забиться в странном ритме.────༺༻────
Чимин ждал его, покорно усевшись на край постели, смиренно положив руки на колени. Чонгук мягко взял его ладони, целуя нежно, поглаживая невинно, а в глазах демона огонь, и жар идет от его тела. Он сам разделся, снимая уверенно золотое одеяние, представ перед юношей во всей красе молодого и крепкого тела. Он стягивает с Чимина шелка, поставив его перед собой — развязывает пояс, бережно вынимает руки из широких рукавов, расстегивает жемчужные пуговки — и одежда падает к ногам восхитительной золотой волной. Чонгук не спешит — он давно шел к этому, мечтал об этом, и теперь насладится своим чудом в полной мере. Он мягко провел по округлой груди, по нежной коже живота, когда горячая слеза упала на его тыльную сторону ладони. Принц вскидывает взгляд вверх и видит капающие с подбородка слезы. Чимин не рыдал, не сотрясался от плача, даже не всхлипывал, просто горючие слезы текли по щекам. А в голове лишь имя «Юнги, Юнги, Юнги!» бьет молотом, и сердце разрывалось от невыносимой боли — его любимый не простит ему этого, чем бы он себя не оправдывал! Не простит! Чонгук все так же сидя перед ним с разведенными коленями, с острым возбуждением, гладил его всего — касался пальцами сосков, провел по ребрам, обхватывал бедра трепетно, и уже готов был припасть губами к животу, как заметил пятно на тазовой косточке. Он смотрит непонимающе, берет свечу с низкого столика рядом, и видит четкий отпечаток пальца. Рука вмиг задрожала, и принц судорожно поворачивает юношу спиной. На бедрах синяки цвели фиолетовыми и голубовато-желтыми цветами, на талии четко просматривался синеющий отпечаток ладони. Чонгук поднимается стремительно, тащит безвольного юношу к очагу, зажигает масляную чашу, что вмиг осветила пространство комнаты, и теперь принц видел дрожащего юношу во всей красе. Тело, что восхитительно горело золотистым загаром, с обольстительными изгибами и плавными линиями мускулов, сплошь было покрыто синяками и укусами. — Что он сделал с тобой? — шепчет ошеломленно Чонгук, проводя пальцами по ключицам, на одной из которых увидел четкий след зубов. — Он просто монстр! — скрежетал зубами принц, смотря на фиолетовый с бледно-жёлтыми краями засос на плече. Он брезгливо и резко убирает руки от тела плачущего юноши. — Повернись, — зло приказал принц, и начинает закипать когда видит укусы на лопатках, покраснения от разорвавшихся подкожных капилляров, и даже под коленными чашечками огромные синяки. Это следы другого мужчины, и о силе его страсти можно понять по его отметинам! Чонгук в бешенстве! Он с грозным рыком опрокидывает масляную чашу в огонь, от чего пламя поднимается высоко, освещая злобно перекошенное лицо принца. Он рушит все вокруг в неуправляемом гневе, рычит во весь голос: — Так он любил тебя? Это ты назвал безграничной любовью? Да он калечил тебя! На тебе живого места нет! Везде его отметины, его следы! Он метил тебя как… последнюю сучку! Принц стремительно подбегает с трясущимися руками и безумным взглядом, хочет задушить юношу, обхватывая его горло и смотрит в лицо: в глаза, что абсолютно пусты и безжизненны, смотрит на губы, что минуту назад были самыми желанными в мире, но и на них он как-будто видит следы другого мужчины. С отчаянным криком он выпускает юношу из тисков, отталкивая его от себя, и Чимин безвольной куклой оседает на пол, не произнося ни слова, ни вздоха. Чонгук выбегает из покоев, накинув на плечи ханбок, и идет куда угодно, лишь бы не видеть то, что он лицезрел только что! Не видеть юношу, столь долго и нежно лелеемого в его памяти, таким… грязным! О, как долго он мечтал о нем! Как любил его — самого нежного и прекрасного! Для него Чимин воплощение невинности и чистоты, его детская мечта, его ангел, его златоволосое чудо! А сейчас его чудо лежит на полу, весь покрытый следами чужих рук и губ, и Чонгука разрывает от боли — на его глазах вдребезги разбилась его мечта! И злые слезы начинают душить его, льются из глаз беспрерывным потоком, и он больше не может сдерживать себя — плачет сгорбившись, сотрясаясь в рыданиях. Он понимает, что потерял то, чего у него никогда и не было — хрупкую мечту, призрачную любовь, он потерял Чимина! Даже если все синяки сойдут, следы зубов рассосутся, кожа вновь засияет золотым светом — он не сможет и пальцем дотронуться до него, не сможет поцеловать, не вспоминая тот ужас что был перед его глазами… Но тут же кровь закипает от невозможного гнева — Мин Юнги! Он ответит за все! За отнятое счастье, за разбитую мечту, за любовь, которую он окунул в грязь! Он ответит! Слезами, кровью, болью!────༺༻────
Полуденное солнце склонилось к закату, когда бледный и дрожащий герцог ворвался в дом Кимов, где не нашел ни Чимина, ни Тэхёна. Испуганная прислуга сообщила, что господина Кима нет дома уже вторые сутки, и только нотариус привез документы для господ, больше посетителей не было. Значит Чимин так и не возвращался. Юнги отправил посыльного с документами на груз и корабли, сообщив чтобы линкор готовился к отплытию через два дня. Одновременно разослал охрану и слуг на поиски юношей, наказав осмотреть все гостиницы, жандармерию, и посетить лекарей, хотя мужчина понимал, где их нужно искать. Он дал себе три часа на то, чтобы дождаться результатов поиска, и буквально приказал себе сидеть и не выходить из комнаты, хотя до разрыва сердца хотелось оседлать коня и помчаться в поместье принца. Он сидел, безотрывно смотря в окно, на то как опускается солнце, как листва деревьев под окнами краснеет от алого заката, как медленно идут стрелки часов, что величественно стояли сияя лаком, в углу комнаты. Он слышал звуки шагов, приближающихся к дверям, и сердце снова замерло в ожидании кто зайдет — слуги, что отправились на поиски, Техен или все же Чимин? Но герцог увидел незнакомого мужчину, что с поклоном протягивал ему письмо. — Для господина милорда Эссекского, от Его Высочества, младшего принца Чона. Юнги смотрит на гонца: его изнеможденный вид, запыленный и помятый ханбок, грязные сапоги, и понимает, что он проделал немалый путь. Конверт, протянутый к нему, заставляет биться сердце сильнее, и темнота начинает застилать глаза. Снова письмо, снова чьи-то чужие слова, что осядут в мозгу, не давая дышать. Что в нем? Вдохнут ли чернильные слова в него жизнь, или погубят? Он раскрывает письмо, как пленник раскрывает перед собой приговор — жизнь или смерть? Конверт безвольно повисает в руке, и из него со звоном выпадает кусок металла, что заблестело голубоватым и красным лучом в свете заката. Юнги непонимающе наклоняется, зажимая в пальцах кольцо — помолвочное кольцо Чимина! Значит в руках он держит приговор! «Милорд… Юнги! Если ты видишь перед собой кольцо, то думаю, ты понял о чём будет речь в письме. Мне трудно, и действительно жаль говорить такое, но… мы не будем с тобой вместе! Я не хочу обманывать себя, а тем более тебя, Юнги — я люблю другого…» — первые капли упали на бумагу, размывая фиолетовыми пятнами красивые, ровные буквы и аккуратные строки. Письмо плыло перед глазами. Весь мир плыл перед глазами. …То, что я люблю Чонгука, я понял, вновь оказавшись в его нежных объятиях, проведя с ним один из счастливейших дней в моей жизни, и хочу признаться — мы любим друг друга давно. Судьба разлучила нас, но мы снова вместе! Возможно, это будет жестоко с моей стороны, но вряд-ли я могу назвать любовью то, что было между нами…» — Тогда что? Что, черт побери это, если не любовь? Чимин, зачем… зачем? — крик мужчины в полумрак комнаты и отчаянный шаг в пустоту, как шаг в бездну… «Возможно это было увлечение, легкая влюбленность, не скрою — ты красивый мужчина, богатый дворянин и, возможно, это тоже повлияло на мой интерес к тебе, но в сердце затаенной любовью оставался Чонгук. Прости меня, Юнги, и постарайся забыть все, что было между нами. Я уверен, ты обязательно встретишь еще человека, которого полюбишь и который сделает тебя счастливым! Я возвращаю тебе кольцо и освобождаю от обязательств помолвки. Прощай, Юнги! Пусть наше недолгое знакомство и легкое увлечение останется в памяти приятным воспоминанием. Но если захочешь услышать лично от меня эти слова, и посмотреть на наше счастье, мы с Чонгуком будем ждать тебя в нашем поместье.Паке Чимин»
Мужчина аккуратно сложил слегка помятое письмо, убрав его карман сюртука, и просто стоял с минуту не двигаясь. В один день… в один миг… все рухнуло в одночасье. Почему? Что было не так? Он силился вспомнить хоть какую-либо фальшь в юноше, и не находил — ни одной неискренней улыбки, ни одного жеманного взгляда, ни одного слова и жеста, выдающего в нем лжеца и лицемера! Либо Чимин лучший актер в мире, либо что-то не так! Он поедет к нему, ни о чем не будет спрашивать — просто посмотрит в глаза — они не соврут! Мужчина стремительно выходит из комнаты, но нерешительно останавливается у выхода в дом — зачем ехать? Унижаться? Просить объяснений? Просить вернуться? И Юнги понимает, что действительно готов броситься перед ним на колени, готов молить остаться с ним, готов просить любовь! Лучше подождать до утра, набраться сил и терпения — и с этими мыслями он возвращается в комнату. Но стоило ему увидеть широкую кровать перед собой, покрытую белоснежным покрывалом, воображение подбрасывает ему картину обнаженных и переплетенных меж собой тел Чимина и Чонгука, извивающихся в страстных объятиях, душащих друг друга поцелуями, сотрясающихся от мощных толчков. Перед глазами мужчины темнеет. Он чувствует, как кровь капает из носа, стекая по подбородку прямо на пол, и понимает — эту ночь он не переживет! Раздирающий душу крик вырывается из горла, пальцы цепляются за волосы, в отчаянии вытягивая их, делая себе больно. Всадник стремительно скачет по дороге, в сумраке бамбуковой рощи, продолжающейся древним густым лесом, в чаще которой стоит неприступной крепостью дворец принца. За ним так же несутся двое из охраны герцога, хоть приказа сопровождать милорда не было. Но они понимают — мужчина сходит с ума!────༺༻────
— Юнги здесь! Он пришел посмотреть на нас с тобой, на наше счастье, любовь моя, — улыбается принц так, что холод мурашек стекает по позвоночнику юноши. — Я тебе тоже кое-что покажу, Чимин. Смотри, — и принц взмахнул рукой. В тот же миг в комнату вводят связанного Тэхёна, сажая перед ними на колени. Стражники нагибают его сильно так, что голова юноши свешивается, а под ним ставят корзину, устланную раскрытым холщовым мешком. Над Тэхёном возвышается рослый широкоплечий мужчина, в руках которого блестит и переливается огромный тесак. — Это палач, любовь моя. Один взмах моей руки, и голова твоего друга скатится в эту корзину. Но все зависит от тебя. Ты ведь помнишь, что тебе надо делать, мой златоглазый? — Да. Я все сделаю. Не трогай его, — безжизненный, глухой голос юноши насторожил даже Чонгука. Техен судорожно приподнимает голову, хоть двое стражников крепко держат его за плечи, и смотрит лихорадочным взглядом. — Чонгук! Не делай этого с ним! Ты убиваешь его! Посмотри на него, посмотри что с ним делает твоя больная любовь! Остановись, прошу… Принц смеется весело, высоким чистым смехом, и качает головой — Ты в шаге от смерти, Тэхён! А думаешь о чем угодно, но не о своем спасении. Вместо того, чтобы молить меня о помиловании, ты просишь не губить Чимина! Что у тебя за друг такой, любовь моя, что даже на смертном одре думает лишь о тебе? Неужели тоже любит тебя? — так же весело обращается к юноше принц, его забавляет вся эта ситуация. — Люблю… — отвечает за юношу Тэхён, — самой нежной любовью, которая только может быть к родному человеку! Я умоляю тебя, Чонгук! Не делай этого! Отпусти их сейчас вместе! Скажи, что это была твоя ошибка… — Нет! Никогда! — вновь закипает принц. — Заткнуть ему рот! — громко приказывает он стражникам, и тут же меж зубов пленника запихивают бамбуковую тросточку, завязывая поверх холщовой тканью. — Нарядить моего гостя в самый дорогой шелк, одеть самые дорогие украшения так, чтобы он сверкал ярче звезд, ярче солнца! — громко, но так же хищно улыбаясь, приказывает принц. — Ты предстанешь перед ним, любовь моя, таким прекрасным, таким счастливым, что Юнги захлебнется в своем бессилии, в своей боли, умоется слезами, и выбросит собственное, разбитое в кровавые дребезги, сердце! Слуги мигом бросились выполнять указания. Через минуту, когда внесли сизо-зелёный шёлк кимоно и развернули его перед юношей, слуга сообщил, что герцог въехал во внутренний двор. — Проводить его в тронный зал. Сообщи, что мы подойдём, — отдал приказ Чонгук. А не сопротивлявшегося юношу одели в столь восхитительный наряд, цвета павлиньего пера, подол и рукава которого были расшиты дымчатым топазом и жемчугом, и огромными камнями драгоценного синего сапфира. Меж кристаллов переливался зеленый и золотой бисер, создавая изумительный узор из павлиньего глаза. Волосы, что мигом заплели в мягкую короткую косу, и закрепили золотыми шпильками с головками в виде крохотных цветков жасмина, разделили пробором по середине, и меж него закрепили золотую нить со свисающим на открытый лоб сверкающей каплей сапфира. Несколько тонких золотистых прядок, вытянули из косы, придавая хоть какую-то живость мертвецки бледному лицу. Но и тут постарались — напудрили, подвели глаза столь выразительно, намазали божественные губы розовым маслом. Тэхён смотрит на юношу, а у самого слезы текут по щекам — видит, что его ангела готовят как на эшафот, где будет безжалостно убита его любовь. Чимин поднимает на него больные глаза, готовый заплакать, но Тэхён трясет головой «не надо…». В голове всплывают картинки: Тэхён, наряжающий его на ужин на корабле для встречи с Юнги «Ээ-нет, не сметь… а то вся красота потечет!..»; Тэхён выставляющий перед ним за локоть Юнги «Ты его хотел видеть… не меня!..»; Тэхён размазывающий масло на его губах »…и твои губы будут весь день восхитительно красными, будто тебя твой герцог целый час целовал без остановки!» Тэхён свидетель и союзник их любви, его прекрасный и верный друг, и ради него Чимин пойдет на все. Он вдыхает судорожно полной грудью, поджимая губы, сжимая пальцы в кулак — да, сейчас он сыграет, солжет, притворится, а потом бросится в ноги, будет молить о прощении, все объяснит, все расскажет, лишь бы выйти из этого кошмара и спасти голову друга! Он смотрит твердым взглядом на улыбающегося принца, показывая, что готов. Чонгук доволен, почти счастлив. Невообразимая красота стоит перед ним, смотрит ему в глаза, и его месть сейчас осуществится! — А теперь запомни, мое златоволосое чудо. Юнги поверит кому угодно, любым чужим словам, любому чужому письму… но не твоим словам! Не тебе! Потому что в нем сейчас бурлит бешеная ревность! И ты еще больше убедишь его в этом, своим… счастливым видом, своими словами. Ты все запомнил, любовь моя? — а когда видит утвердительный кивок юноши, продолжает: — Один взмах мой руки, одно движение пальцем, и голова Тэхёна будет лежать в корзине, — а у самого сердце заходится от собственных слов. — И я сделаю это, если замечу хоть какой-либо подвох в твоих словах, в твоем взгляде. А теперь идем, мой прекрасный, — и с ослепительной улыбкой ведет юношу к тронному залу.────༺༻────
Мужчина стоит в роскошном зале, в окружении пылающих масляных чаш и сиянии свечей. Он ждёт… с немыслимым нетерпением ждёт! Размазанный след крови на щеке, что утёр рукавом сюртука, кровавый огонь в глазах, и адская ревность в крови! Они вошли под руку, и Юнги забыл обо всем на свете едва увидел его! — Юнги? Добро пожаловать, мы рады тебе, — кивком головы приветствует его принц. Чимин встал поодаль, вполоборота, опустив взгляд. Юнги смотрит на него, не спуская глаз: — Черт! Что же ты такой красивый? — какая-то отчаянная усмешка сорвалась с губ мужчины. Чимин так же молчит. — По видимому, ты приехал за объяснениями, Юнги. Что ж, ты их достоин. Хотя в письме, я думаю, Чимин~и все объяснил. Так ведь, любовь моя? Юноша лишь кивнул равнодушно, смотря на Чонгука, но потом снова опускает взгляд. — Почему он молчит? Так красиво пел в письме о любви, о счастье, а сейчас молчишь? — голос мужчины начинает отдавать сталью. — Здравствуй Юнги, — и наконец вскидывает на него взгляд, полный напускного равнодушия. Он смотрит на него, борясь с невообразимым желанием вздохнуть глубоко, дать волю слезам, и протянуть к нему руки. Но видит злую ухмылку, и как-будто ненависть в глазах. — Здравствуй? Это ты можешь сказать мне? А как же слова сожаления, что любви не было и не будет? Как же попросить прощения за разбитое сердце? — Мне жаль, Юнги. Жаль, что любви не было и не будет. И прошу прощения, — он снова не смотрит, прячет дрожащие руки в широких рукавах кимоно. — Маленький мой, посмотри на меня, — голос полный отчаяния и безумной любви заставляет немедленно поднять взгляд, и задрожать от неконтролируемого чувства, что охватывает юношу. — Взгляни на меня… скажи, что все неправда, что письмо ложь, что это всего лишь помутнение разума… вернись ко мне! Губы юноши начинают подрагивать, и он отворачивается, снова пряча лицо, потому что не сможет… не сможет смотреть в эти глаза. Но Чимина охватывает ужас, когда видит, как рука принца медленно поднимается вверх. — Нет! Нет… все правда, — и решительно смотрит на мужчину. — Прости, Юнги, но я не люблю тебя! И не хочу быть с тобой! Все, что в письме было правдой! Я люблю Чонгука, и буду только с ним, — юноша обхватывает поднятую руку принца, тянет на себя, прижимая к груди. Мужчина медлит, смотрит стальным взглядом: — А что было в письме? Повтори то, что ты мне написал, — голос обжигает холодом, и Юнги делает шаг ближе. — Я не помню, — почти кричит юноша. — Юнги, к чему все это? Зачем эти расспросы? Просто смирись… прими наконец, что Чимин не любит тебя, — Чонгук настораживается, чуть выступает вперед, немного заслоняя юношу. Юнги наступает медленно, шаг за шагом, сверлит взглядом исподлобья, сжимает кулаки, разжимая их судорожно. — Стой где стоишь, Юнги! — грозно звучит голос принца, но это не остановит мужчину. Он совсем близко, видит прикрытые глаза, закрашенное румянами лицо, поджатые губы. Чонгук и опомниться не успел, как сильные руки герцога сжали шею юноши. Клинок сверкает молнией у горла: — Отпусти его, иначе перережу горло, — хрипит принц в лицо мужчины, но руки лишь сильнее сжимают, и тогда клинок полосует руку герцога, окрашивая рукав черного сюртука кровью. А Юнги все еще сжимает горло любимого, но тут же отпускает, отшвыривая его от себя. Чимин шатается, но все же устоял, обхватив руками место удушья, жадно глотая воздух губами. Он смотрит глазами полными боли на своего мужчину, что плачет… плачет с перекошенным лицом злыми слезами, вжав голову в плечи. — Уходи, Юнги! Иначе я прикажу вышвырнуть тебя как собаку. Я все это терпел из-за уважения к нашей дружбе, но всему есть предел! Уходи немедля! — Чонгук так же стоял с кинжалом направленным на мужчину, и сверлил гневным взглядом. — Какая же ты тварь! Нашёл кого породовитее и сразу прыгнул в его объятия?! Что, быть с лордом не так престижно, как с принцем? Что ж, хорошая добыча на этот раз, — Юнги прошипел сквозь зубы, но потом резко как-то засмеялся, свешивая голову, и обратился к принцу. — Ты наверное не знал, что эта мразь долго шла к этому. Знаешь, сколько их было у него… таких, как мы с тобой. И через каждого он перешагивал, оставляя без сожаления. — Что ты несёшь, Юнги? Я сказал — уходи, сейчас же! — О нет! Пусть эта тварь послушает всё то, что я о нём думаю. Ты страшный лицемер, не достойный ни одного моего сожаления. Проклинаю тот день, когда я встретил тебя! Момент когда понял, что люблю тебя… проклинаю! Когда коснулся губ твоих, когда коснулся тебя — пусть сгорит в адском пламени! Зачем, Чимин? Зачем всё это? Зачем притворялся, что любишь? Ведь видел же, что я люблю до безумия! — голос сквозил отчаянием, и голова обессилено свесилась, рука болезненно сжала ткань сюртука. Чонгук смотрел, смотрел на агонию мужчины. И вроде бы этого он хотел — отчаяния и боли, и даже кровь его пролил, что сейчас медленно стекает по запястью вниз. Но мужчина не замечает раны в руке — стоит замерев, застыв, опустив голову, и Чонгук готов поклясться, что видит агонию умирающей любви! Только почему нет радости? Где эйфория, ведь он добился своего? Соперник повержен, размазан, разорван в клочья, а прекрасный трофей теперь принадлежит только ему. Он смотрит на Чимина, что так же стоит восхитительной статуей, бледный до такой степени, что Чонгук не понимает, как он до сих пор стоит на ногах. — Я там… это… — Чонгук сразу переводит взгляд на герцога, убирая кинжал, и видит как мужчина каким-то ломанным жестом указывает на Чимина, — …оставил свои… отметины. Много. Ты подождешь когда сойдут, или поверх моих ставить будешь? Теперь и Чонгук бледнеет от услышанного, уставившись на мужчину: — Я видел. Ты монстр! — зло отвечает принц, и видит как вмиг вспыхнули и погасли глаза мужчины. — Видел… — Юнги вновь ухмыляется как пьяный. — Он… так любит. Эта тварь… ему так нравится… когда со всей страстью… — Заткнись, Юнги… заткнись! Иначе я за себя не ручаюсь — точно проткну сердце! — Он так красиво стонет… — мужчина не слышит угроз, не видит крупных капель, что стекают по щекам замершего юноши. — Черт! Так раскрывается… будто по-настоящему… любит. Дьявол! — он обхватывает голову, словно она сейчас лопнет, потом смотрит принцу прямо в глаза с безвольно повисшими вниз руками. — Ты не найдешь, что там проткнуть… Он разворачивается, слегка пошатнувшись, но идёт медленно, оставляя кровавые пятна на золотистом ворсе. Чонгук смотрит вслед исчезнувшему за дверью мужчине, и слышит как грохнулось на пол тело юноши, упавшего в обморок. Представление, что началось на ступенях аллеи Кёнхверу, закончилось… занавес… актеры свободны! И Чонгук уходит, оставив бессознательное тело юноши на полу…────༺༻────
