Детский сад - штаны на лямках

***

— Пап! Папа!!! Ауу!!! — Алиса с шумом захлопнула дверь и, едва скинув ботинки, торпедой пронеслась по квартире, разыскивая отца. — Пап, ты где?! — свои поиски девочка начала со спальни родителей и не угадала, поскольку Сергей, услышав в голосе дочери отзвуки приближающихся слёз, вышел в прихожую из кухни, на ходу что-то дожёвывая.       С годами подполковник Майский, казалось, стал выглядеть ещё харизматичнее и импозантнее. Ну, разве что седины на висках прибавилось, да морщины стали чуть заметнее. Однако в остальном это был всё тот же стильный симпатяга, заставляющий женские сердца биться чаще, едва он появлялся в компании. Маленькая Алиска гордилась папой, замечала, как на него реагируют женщины и тихо радовалась, что папино сердце давно и прочно занято красавицей-мамой.       Даже сейчас, снова и снова переживая своё сегодняшнее школьное несчастье, Алиса невольно заулыбалась: в старых, потёртых джинсах, светлой рубашке и в фартуке Майский смотрелся невероятно мило и по-домашнему. Зазевавшись, девочка не успела остановиться, и только потрясающая реакция Сергея спасла её от ДТП. — Тормозите лучше в папу, папа мягкий, он простит? — хохотнул он, успев придержать дочь за доли секунды до столкновения. — Папка! Ты такой клёвый! — Вот спасибо! — по старой привычке подхватил Алису на руки, поцеловал в лоб, а та, обняв ладошками его лицо, звучно чмокнула отца в обе щёки. — Как дела в школе, Лисёнок? — помрачнев, девочка начала выкручиваться из надёжных папиных рук. Молча слезла на пол, уселась за стол и, подперев голову сжатыми кулачками, горестно вздохнула. Сергей постарался стереть улыбку. Не сговариваясь, они с Василиной очень серьёзно относились к моментам, когда Алиса делилась с ними проблемами — не хотели, чтобы девочка выросла и отдалилась, не встретив понимания у папы с мамой.       До настоящих сложностей переходного возраста было ещё далековато, но отзвуки их периодически напоминали о том, что этот период не за горами: ещё три — четыре года, и Алиска повзрослеет. Взрослеть же будет, отстаивая свои убеждения и нарываясь на неприятности в школе, потому как собрала от родителей всё, что могла. Отчаянную жажду справедливости и неуёмную страсть к авантюрам Сергей замечал в своём драгоценном Лисёнке чуть ли не с колыбели.       Сев на стул верхом, Майский отзеркалил позу дочери, вопросительно прищурился. — Ну? Кто обидел мою принцессу? С кем разобраться? — в ответ Алиса снова вздохнула, пряча взгляд. Потом всё же подняла глаза: — Пап… Тебя в школу вызывают, — девочка совсем сникла, залилась румянцем. — Нормально! — расхохотался обалдевший Майский. — То есть мамы, в той же школе работающей, уже мало? Алиса Сергеевна, ты чего натворила? Там развалины хотя бы остались, или совсем всё плохо? — Ну пап! Я серьёзно, а ты смеёшься! — в голосе Алисы снова зазвенели слёзы, и Сергей, потянувшись через стол, погладил дочку по голове. — Ну всё, маленький, прости. Рассказывай. Подумаем, что можно сделать. — А ты ругаться не будешь? — Алиса шмыгнула носом. — Если ты никого не убила — не буду. А кстати, чем мама-то не угодила? И с чего вдруг твоя учительница решила со мной познакомиться? — Да эта… Новенькая… Практикантка. Вместо Елены Владимировны у нас теперь. — Алиса! — Ну пап! Она противная! — Слушай, Лисёнок, даже у противных людей есть имя-отчество. Мне к ней как при встрече обращаться? «Здравствуйте, практикантка, у вас проблемы с моей дочерью?» Круто получится, чё! Давай уже, колись, к чему мне быть готовым? — Я птицу узнать не смогла. Нам на окружающем мире фотку птичьей подмышки показали… — Фотку чего, прости? — с трудом сохраняя серьёзное выражение лица, недоумевал Майский. — Ну пап, ты чего? Ну это крыло, вот так сфотканное, — Алиса вытянула руку в сторону и наглядно продемонстрировала, где у птиц подмышки. — Пап, ты знаешь, у скольких птиц крылья похожи? — Догадываюсь… — усмехнулся Сергей, заправляя дочке за ухо рыжие непослушные прядки. — Вот! Но ты-то умный, а наша Таня-Пална не очень, ещё и злюка противная! — губы Алиски задрожали от очередного витка обиды и возмущения. — Она мне сказала, что настоящий учёный обязан подмечать любые мелочи. И вкатила «пару», — девочка замолчала, заново переживая свою неудачу. — И всё? И из-за этого меня в школу вызвали? Алис, ты ничего не путаешь? — Алиса опустила глаза, начала заплетать в косички бахрому на скатерти, потом еле слышно прошептала: — Не совсем… — Ребёнок, так не пойдёт, — Сергей поднял её лицо за подбородок, удержал, не давая отвести взгляд. — Чтобы тебе помочь, я должен знать всю историю. Иначе мне будет очень сложно разговаривать с твоей учительницей. Давай по-честному. Ну? — Пап, я не хотела ей дерзить. Просто когда она сказала про учёного, мне стало так обидно, что я забыла посчитать до трёх и не успела прикусить язык. — Таак… Ты хоть не матом её послала? — Папа! — Всё-всё-всё, я молчу, — скрывать смех становилось почти нереально, но Майский искренне старался. — Пап, я ей сказала, что в атласах-определителях, по которым мы работаем, нету подробной расчленёнки, и что вычислять птицу по подмышке, это всё равно, что незнакомого человека пытаться угадать по его жопе, — приступ хохота Сергей попытался замаскировать кашлем, но Алиса вмиг просекла эту хитрость: — Пап, ну что смешного? У меня теперь двойка без права пересдачи, а с двойкой она меня на школьную конференцию не пустит! — Алиса, а ты просто извиниться не пробовала? — прокашлявшись, Майский поставил на стол огромную сковородку с жареной картошкой, положил вилки, нарезал хлеб, начал колдовать над заварочным чайником, смешивая листья. — Не успела. Она взвизгнула что-то про дерзкую девчонку, записала замечание в дневник — ну и вот это её: «Майская, родителей завтра в школу!» — явно передразнивая интонацию рассерженной учительницы, пропищала Алиса. Потом вдруг подскочила, хлопнув себя по лбу, убежала в ванную. Вернувшись через пару минут, продемонстрировала отцу вымытые руки, снова плюхнулась за стол. — Алиса, это ж не вся история? — снова усевшись напротив дочери, поинтересовался Сергей. — Откуда ты… — девочка искренне недоумевала. — Мышка, ты забыла, где я работаю? Ты ж сама сказала, у тебя умный папа. Хочешь логическую цепочку? — Алиса кивнула, выбирая со сковородки самые поджаристые дольки, и Сергей продолжил: — Ну смотри, всё просто. Явно ты психанула и сказала, что с мамой можно пообщаться прям сейчас, дальше — мама отреагировала как-то не так, как ваша Татьяна Павловна ожидала, и в итоге разозлилась ещё больше. Может, расскажешь, чем история закончилась? — Пап, маме тоже стало смешно, но разговор я не слышала. Видела только, как мама расхохоталась, а потом что-то ей сказала. Практикантка сначала покраснела, потом побледнела, потом как вчистила по коридору! Возле меня остановилась и так громко: «Майская, с вашей матерью разговаривать бесполезно, хочу увидеть вашего отца!» — Алиса снова передразнила учительницу, и Сергей невольно хмыкнул. — Ладно, рыжик, не грусти. С учительницей я поговорю. Слушай, а где наша мама-то? Поздновато уже. — Ой, пап, её артисты на дискотеку остались, она дежурит. Она тебе звонила, ты трубку не брал. — Надо бы встретить. Мышка, за Димкой присмотри. Если вдруг расплачется… — Папа, мне восемь лет! Что я, с братом не договорюсь? — нарочито замедляя движения, Алиса убирала со стола. — Езжай за мамой. И привезите корзиночек с ягодами? Митька их тоже любит.

***

      Василина, проводив дочку домой, заглянула в спортивный зал, убедилась, что её детвора самозабвенно отплясывает в мигании разноцветных огней, и вышла в коридор. Вспомнив конфликт с учительницей Алисы, фыркнула и покачала головой: история не заслуживала пристального внимания, однако на чаше весов было участие дочери в школьной конференции.       Алиса готовилась к ней полгода, выбирала тему для исследования, с помощью Елены Владимировны тщательно отбирала материал. У девочки, благодаря знакомствам с коллегами отца, страсть к науке вспыхнула внезапно и разгорелась подобно лесному пожару. Окружающий мир превратился в любимый предмет, на подоконнике Алискиной комнаты поселился мощный микроскоп. Сама же Алиса во всеуслышание заявляла, что будет биологом, как дядя Ваня, вырастет и придёт работать в ФЭС.       Родители, хоть и посмеивались, но увлечение дочери поддерживали. И вот теперь им приходилось научить Лисёнка справляться с трудностями.       Сначала уволилась горячо любимая Елена Владимировна — здоровье не позволило ей остаться в школе. На смену ей пришла энергичная Татьяна Павловна Мухина. Она приняла класс сразу после преддипломной практики, но вникать в детские проблемы не спешила, ну а дети чувствовали её безразличие к ним и держались настороженно.       Сегодняшняя же Алискина дерзость и неправильная, «непедагогичная» реакция матери грозили обернуться жутким разочарованием. Поэтому Василина, чуть посомневавшись, всё-таки решила поговорить с учительницей дочки ещё раз. — Татьяна Павловна, Вы не заняты? — спокойно поинтересовалась Василина, присаживаясь за первую парту напротив учительского стола. — Ну как Вам сказать, Василина Андреевна… — девушка подняла голову от ноутбука. — Пытаюсь как-то использовать время, пока идёт эта чёртова дискотека, раз уж всех обязали дежурить. Хотя мои для неё ещё слишком маленькие. — Татьяна Павловна, — без хождений вокруг да около начала Василина, — я понимаю, что разозлила вас своей реакцией на Алисину выходку, но давайте не будем отыгрываться на ребёнке? Я поговорю с ней, а вас прошу дать ей возможность исправить двойку. Ну или убрать её вообще, благо, в электронном журнале это сделать несложно. Вы же понимаете — девчонка к конференции столько готовилась. — Василина Андреевна! Вы соображаете, о чём меня просите? — сходу завелась Татьяна. — Вы… Да вы мой авторитет в глазах дочери сегодня напрочь обрушили! И теперь я должна идти вам навстречу?! Нет. И это моё последнее слово! Обойдется ваша Алиса без конференции. Зато запомнит, и в следующий раз будет думать, прежде чем хамить, — и учительница демонстративно уставилась в ноутбук, давая понять, что разговор закончен.       Вздохнув, Василина опустила голову, мысленно сосчитала до пяти. А когда она снова посмотрела на Татьяну Павловну, ту аж передёрнуло, таким холодным и жёстким стал взгляд собеседницы. — Видит Бог, я этого не хотела… Татьяна Павловна, а я могу узнать поточнее, за что моей дочери поставили «два»? — Пожалуйста. Алисе вот по этой фотографии нужно было узнать птицу. Девочка с заданием не справилась, вот и всё. Не понимаю, из-за чего столько шума, — скептически хмыкнув, пожала плечами она. — Татьяна Павловна, — металл в голосе Василины проступил ещё отчётливее, — а в атласе-определителе такие же части птиц представлены? Я могу взглянуть?       Резко поднявшись, Татьяна прошла к шкафу с учебными пособиями, всем своим видом показывая, как бесят её подобные выверты чокнутых мамашек, вытащила атлас. Хлопнула дверцей так, что шкаф шатнулся, и лёгкие фигурки животных попадали с полки. Так же сердито процокала каблучками обратно, швырнула увесистый томик на парту перед Василиной. — Смотрите! — усевшись за свой стол, Таня попыталась сделать вид, что поглощена работой, но у неё это плохо получалось: чувство вины не давало покоя. — Татьяна Павловна! Но здесь не представлен такой вариант! Вы что же, предложили ребёнку угадать то, не знаю что? Изначально не дав полной информации? — внимательно просмотрев нужные страницы, Василина удивлённо подняла глаза, ожидая ответа. — Нет, — чувствуя себя провинившейся школьницей, пожала плечами Татьяна. — Это задание повышенной сложности. — Насколько я знаю, — медленно и очень спокойно начала Василина, — школьников предупреждают о таких заданиях и дают им право выбора — выполнять или нет, в случае отказа или неверного ответа оценка за основное задание не снижается, если оно сделано правильно. На какие ещё вопросы отвечала Алиса? Или это был единственный вопрос? Повышенной сложности, без возможности подготовиться? — Василина ужасно злилась на молоденькую коллегу. Ей очень хотелось наплевать на приличия и высказать всё открытым текстом, но Лина опасалась усугубить ситуацию. Только поэтому она ещё сдерживалась.       Внезапно дверь резко распахнулась настежь, и на пороге класса возник двухметровый громила в чёрных джинсах с цепями у пояса, кожаной куртке и маске — балаклаве, практически полностью скрывшей лицо. — Угадайте, чей это папа пришёл?!! — рыкнул верзила, делая два шага вперёд. Василина, зажав обеими руками рот, изо всех сил сдерживала рвущийся наружу, гомерический хохот. Майский же, снимая маску, уже спокойно уточнил у выпавшей в осадок учительницы: — Ну что, Татьяна Павловна? И так узнать не можете? А по той части тела, о которой говорила моя дочь, смогли бы? — М-майский С-сергей М-михайлович? — на всякий случай переспросила Татьяна. — Он самый. Извините за такое вторжение, но я тут мимо шёл, услышал кое-что, решил вмешаться. Тем более, дочь сказала, вы меня в школу вызывали. — Вы что? Совсем охренели?!! — приходя в себя, взвизгнула Мухина. — Такие шуточки знаете чем заканчиваются? Да я полицию сейчас вызову!! — Да полиция уже тут, — расхохоталась Василина. — Ну что за слова, Татьяна Павловна? «Охренели»… Фу, как грубо и примитивно! — А как иначе назвать ваши мерзкие выходки?! — Вы не нервничайте так, — Сергей подошёл ближе, протянул Лине руку, помогая встать, обнял её за плечи, поцеловал в висок. — Смотрите, вы — взрослый, подготовленный человек — и то не справились с эмоциями, оказавшись в нестандартной ситуации. Отсюда и реакция такая. Непроизвольная. А чего вы хотите от восьмилетней девочки? Она растерялась — и назвала вещи своими именами. — Она не имела права мне дерзить! И обязана извиниться, как минимум! — смотреть на родителей Алисы снизу вверх было неудобно и некомфортно, стремясь вернуть лидирующую роль в разговоре, Татьяна снова резко поднялась. — Я всё сказала. Своё решение я не изменю. — Девушка гордо вздёрнула голову, явно любуясь собой и своей принципиальностью. — То есть, вы меня не поняли и не услышали. Жаль, — вздохнула Василина. — Ну что ж, надеюсь, директору вы сможете объяснить, почему вы ставите оценки не за знания, а за поведение. — Вы что, угрожаете мне?! — вспыхнула Татьяна — Я? Да. Серёж, арестуешь? — Василина игриво подмигнула мужу. — С удовольствием. Только я наручники дома оставил, — включился в игру Сергей, чмокнув жену в нос. — А знаете что, Татьяна Павловна? Хоть и грубо по форме, но по содержанию Алиса была совершенно права. Вы дали ей некорректное задание, и ей же влепили двойку. Она не дерзила вам намеренно, она эмоции сдержать не смогла. Так что и извиняться ей не за что, разве только за слово «жопа» в разговоре с учителем. Но оно вполне литературное. Мы даже ругать её не будем, правда, Серёж? — тот только согласно кивнул головой, аккуратно наматывая на руку длиннющую русую косу Лины. Обнявшись, Майские направились к выходу, уже на пороге Василина обернулась: — Хорошенько подумайте, Татьяна Павловна, нужна ли вам полная проверка вашей работы. Вряд ли это нарушение у вас единственное. Всего хорошего!       Уже закрылась дверь за этой странноватой парой, а Мухина всё так же глядела им вслед. Внятных мыслей в голове не было — крутились обрывки гневных фраз и нецензурная лексика.       Вздохнув, Татьяна загрузила страницу электронного дневника и, посомневавшись, удалила несправедливо поставленную оценку. И дело было не только в проверке, хотя и она девушке была ни к чему. Просто то самое чувство вины изгрызло вконец, от понимания, что отреагировала непрофессионально. «Надо было свести всё в шутку сразу, и всё», — подумала Татьяна. Скинула опостылевшие за день туфли, выключила ноутбук, глянула на часы. Дискотека заканчивалась, можно было возвращаться домой.       Таня вызвала такси, переобувшись, спустилась на школьное крыльцо, вдохнула пахнущий опавшими листьями воздух, плотнее застегнула пальто. Обратила внимание на целующуюся у мотоцикла парочку, почти не удивилась, узнав в них Майских. Сергей протянул Василине шлем, помог застегнуть. Спустя ещё мгновение байк взревел мотором, набирая скорость, растворился в осенних сумерках. — Чокнутые! — вырвалось у Татьяны. — И дочка в родителей пошла.