Детский сад - штаны на лямках

***

      Яркое июньское солнце ласково грело, выходные должны были быть восхитительно-тёплыми, дождя не ожидалось тоже. В кои-то веки фэсовская братия смогла вырваться на дачу к Рогозиной и Круглову, хоть и не в полном составе, на давно обещанные шашлыки.       На полянке возле дачного домика царила праздничная суета: женщины накрывали стол под навесом, попутно присматривая за детворой, резвившейся неподалёку, мужчины распределили между собой более сложные обязанности. Костя Лисицын с Петровичем колдовали у мангала, Тихонов взялся растапливать печь в бане, Майский с Даниловым подтаскивали стулья и табуретки по числу собравшихся друзей. Василину же от активных занятий отстранили — Рита Власова прямым текстом сказала ей унести свой почти шестимесячный животик вооон в тот садовый гамак и не лезть под руку с риском для жизни.       Смаргивая непрошенные слёзы — эта, вторая беременность, сделала её просто-таки плаксой какой-то — Лина устроилась на качелях в тенёчке, снова переживая из-за того, что в компании она не так уж и нужна, и толку от неё сейчас никакого нет. Сергей был занят, чтобы заметить перемену в настроении жены сразу, и Лина совсем раскисла. Обняв плюшевого медведя, оставленного кем-то из детей на сиденье, спряталась за ним.       Василина понимала, конечно, почему её так штормит, и старалась потихонечку прийти в себя, не показать друзьям своё огорчение. В конце концов, они же не виноваты в её вдруг обострившейся обидчивости. Однако спустя несколько минут со стаканами морковного сока в руках к ней подошла Юля Лисицына, в девичестве Соколова. Протянула один подруге: — Держи. — Юль, да я сама могла же. Я ж не больная, а беременная, а вы все носитесь со мной, как с хрустальной вазой. — Давай-давай, — не дрогнула Юлька, — витаминизируйся. Я ж знаю, как тебе сейчас весело. И вставать лишний раз — пытка. Тем более — Сергеич-то явно богатырь ожидается. Можно потрогать? — Лина кивнула, и Юлька очень аккуратно коснулась ладонями её живота, легонько погладила. Почувствовав толчок, обе женщины вздрогнули и рассмеялись. — Папин сын. Не терпится ему, — качнула головой Соколова. — Алиска тоже по полной программе пиналась, — усмехнулась Лина. — А где она, кстати? — Да они с Санькой надувной бассейн испытывают на прочность. Ты не волнуйся, там с ними Наденька, она присмотрит. — Ну да, в случае чего обоих за шкирку вытащит, — расхохоталась Василина. — Сложно тебе с ними? — после небольшой паузы поинтересовалась она. — С мальчишками-то? Да нет. Хотя упрямые оба, даже не пойму, кто больше — сын или папа. Вась, ты на Ритку не обижайся. Она не со зла. Ну ты же знаешь её не первый год. — Юль, да нормально всё. Меня просто угнетает, что я бесполезна, как сломанная этажерка. — Ой, всё! — фыркнула Юлька. — Родишь — отыграемся. Будешь нам свои фирменные яблочные пироги печь каждый день. А пока — наслаждайся заботой и бездельем.       Громкий крик спугнул безмятежное настроение. Василина попробовала было подскочить — один из голосов явно принадлежал Алисе — но Юля удержала её. — Не дёргайся то и дело, Вась. Пусть папы разберутся. — Вздохнув, Лина снова уселась поглубже, опёрлась на спинку сиденья — и прислушалась. А на лужайке у бассейна разгорался самый настоящий скандал. — А вот и нет, а вот и нет!!! — вопил Александр Константинович Лисицын, четырёх с небольшим лет от роду, набычившись и топая ногами прямо в воде. — Да! Да!! Дааа!!! — не уступала в громкости Алиса Сергеевна Майская, на пару лет постарше, используя в качестве аргументации серию внушительных брызг в адрес оппонента. Бассейн ходил ходуном, от накала страстей вода начала выплёскиваться через край.       Надю, попытавшуюся их утихомирить, чуть не свалили внутрь, изрядно облили. Впрочем, та на такую ерунду внимания не обращала, важным было только то, что ей доверили мелких — а эти мелкие устроили кавардак, грозя испортить всем отдых.       Получив в лицо очередной водяной заряд, Надежда забыла, что она уже взрослая, и к двум возмущённым детским голосам добавился ещё и её гневный крик: — А ну-ка хватит!!! — в резко наступившей тишине подоспели Сергей и Костя, синхронно выловили из воды малолетних скандалистов. Однако те и на руках отцов пытались буянить. Санька, злой и красный, как помидор, всё норовил показать Алисе язык, а та, почуяв себя в полной безопасности, снова заладила: — Сашка — промокашка, Сашка — букашка! — Злюка, злюка, злюка!!! — верещал тот, пытаясь вывернуться из рук Кости. Переглянувшись, бравые отцы растерялись лишь на краткий миг, а в следующую секунду рыкнул Майский, с лёгкостью заглушив вопли детворы: — Отставить!! — опешив от неожиданности, оба замолчали и надулись. Заворачивая дочь в огромное полотенце, Сергей поинтересовался уже спокойно: — Ну, и что вы не поделили? — Папа, он сказал, что я никакой вовсе не Лисёнок, что на самом деле Лисёнок — это только он, и больше никто, а меня так по ошибке зовут! — голос девочки дрожал от обиды. Взрослые же прилагали нешуточные усилия, чтобы остаться серьёзными. — Да! — снова вступил в полемику Сашка. — Потому что настоящий Лисёнок — это я, у меня мама и папа — Лисы, их даже на работе так зовут! А ты вообще даже не Лисицына, а Майская! А Майских лисятов не бывает, не бывает, не бывает!!! — А в книжке про Буратино есть Лиса — Алиса! — не сдавалась девочка. — Ты ещё читать не умеешь, вот и не знаешь ничего! — Так, ну всё, хватит! — из дома вышла Надя, уже переодевшись в сухое. Замотав в шишку мокрые волосы, девушка решительно направилась к Лисицыну. — Дядь Кость, давайте я Сашку переодену. У вас там шашлыки на подходе, а вы мангал бросили. Дядь Серёж, Алиску с рук спускайте. Занимайтесь своими делами, отдыхайте, а я объясню этим бандитам, что к чему. Глеб, помоги мне, пожалуйста, возьми Алису. Я двоих сразу не унесу. — Куда нести-то? — пробасил Власов-младший, неловко перехватывая Алиску поперёк туловища. Та, сбитая с толку неожиданно властным тоном Надежды, даже не пыталась возмущаться — так и висела под мышкой у Глеба. — Давай в беседку, к качелям. Там и поговорим. — Обещание прозвучало с некоторой угрозой, и Лис Константинович попробовал снова зареветь, однако Надя тут же встряхнула пацана: — А ну-ка цыц! Устроили тут войну в курятнике! Вы не лисята — вы обезьяны, если не умеете договариваться! Лисы — они какие? Хитрые и умные. А вы? У ваших мам и пап и их друзей — сложная и опасная работа. Собраться и отдохнуть всем вместе получается редко. Чего вас мир не бёрёт? — выговаривая детям вполголоса, Надя совершенно не замечала, что у её воспитательной речи оказались ещё два невольных свидетеля — Юля и Василина. Качели стояли чуть в стороне от беседки, но слышимость была преотличная. Надежда энергично высушила Сашку полотенцем, ловко натянула сухие трусы и майку. — А чего он? — снова завела Алиса. — Я раньше родилась, и меня папа сразу Лисёнком называть стал, мама рассказала! — Тебя нельзя Лисёнком звать, ты не наша, не Лисицына! — не остался в долгу Саша и, улучив момент, когда Надя отвернулась — отдать Алиске сухие вещи — показал язык и скорчил рожицу. — Я всё вижу! — грозно прищурилась Надя. — Оба хороши — прозвище не поделили! Это же не имя. Имя — и то у разных людей одинаковое бывает. По-вашему как — дяде Косте Котову с твоим папой, Саш, тоже подраться надо было? Или поорать друг на друга? — допытывалась девушка, застёгивая пуговицы на Алисином сарафанчике. Малышня, переглянувшись, сердито сопела, поёрзав на скамейке. А Надя так же решительно продолжила: — Нас в интернате нянечка знаете, как называла? Кукушатами. Всех. Потому что брошенные. У тебя, Сашка, прозвище Лисёнок от фамилии получилось, у тебя, Алиска, от имени — кто мешает вам обоим называться Лисятами? Наоборот бы — радовались, что вас двое. Двое — не один. А вы из ничего ссору раздули… — Надь, мы больше не будем, — присмиревший Сашка придвинулся к Алисе поближе, взял её за руку. — Два Лисёнка — это круто, Да, Алис? — Точно, — Алиса нерешительно заулыбалась, отчего в движение пришли все её веснушки, словно подмигивая таким же солнечным крапинкам на лице Наденьки, и девушка засмеялась тоже: — Всё-таки, вы оба Лисы! Ну-ка, марш руки мыть и обедать! А то ещё мне от ваших мам-пап влетит, — собрав мокрые полотенца, Надя унесла их — раскинуть на верёвки в предбаннике. Юля с Линой задумчиво переглянулись. — Майские плюс Лисицыны? — хлопая глазами, проговорила Юля. — Какой кошмар! — синхронно закончили обе и вновь звонко расхохотались.