Semper Iuncti

      Отпуск. Долгожданный, прекрасный, влекущий… Заставляющий трепетать сердце в ожидании отдыха. Только… Как объяснить организму, привыкшему к бешенному графику, постоянным тренировкам, перелётам и напряжению, что можно наконец-то расслабиться?       Чимин не мог найти себе места. Без привычной загруженности первый день отпуска превратился во что-то неопределённое, вместо долгожданного чувства эйфории были ощущения, будто он что-то забыл, упустил. И если с утра ещё не верилось в полностью свободный день, то в обед начало приходить осознание. Почти все ребята потихоньку разбежались-разъехались по своим делам, а самолёт Чимина должен быть только завтра. По факту в общежитии оставались сам Чимин, Джин и Юнги, который должен уехать домой сегодня после обеда.       Откровенная скука начала мучить его ближе к вечеру, когда замаявшийся парень совсем отчаялся придумать себе занятие. В итоге, решив пойти в студию и провести трансляцию на Vlive, он немного отвлекся, всё-таки общение с фанатами всегда поддерживало высокую планку его настроения. Но, к сожалению, всё хорошее быстро заканчивается, и скука приходит вновь.       Чимин медленно крутился на кресле, бессмысленно глядя в потолок. Абсолютная тишина действовала на привыкшего к постоянному шуму и гомону парня угнетающе. Было ощущение, будто он попал в измерение, где полностью отсутствуют звуки. За этим, несомненно, важным, но бесполезным занятием, он не услышал, как открылась дверь, и в комнате появился кто-то ещё.       Джин зашёл в студию забрать свои наушники, которые забыл здесь после своей трансляции. Увидев Чимина, старший обрадовался, что остался не один в огромном помещении и можно перекинуться с кем-то парой слов:       -Аньён, Чимин-и! Я думал, ты куда-то ушёл.       От неожиданности Чимин слишком сильно оттолкнулся ногой от пола, из-за чего не устойчивые колесики кресла поехали, а само кресло начало опасно заваливаться вбок. Не успевший удержать равновесие парень полетел на пол под сопровождение смеха Джина и свои собственные, не самые цензурные, выражения. К чести Джина, он быстро подскочил к младшему и помог ему подняться, не переставая при этом хихикать.       -Хён, ничего смешного! И вообще, ты напугал меня! – маленький кулачок Чимина легонько стукнул по груди Джина. – Я чуть не испустил дух и всё из-за тебя. Неужели нельзя было постучать? – несмотря на строгий тон Чимин улыбался, потому что подобная ситуация далеко не первая и самому парню уже было смешно от его тяги к полу.       В это время Джину подумалось, что когда Чимин вот так несерьёзно злиться и отчитывает его, то становится невероятно милым. Такой себе маленький ершистый котёнок. Который свободно выцарапает глаза, если его серьёзно разозлить.       А Чимин впервые в жизни почувствовал неловкость в присутствии хёна, ведь тот так и не отпустил его от себя. Было в этом что-то волнующее, заставляющее чувствовать неуместное смущение. Младший попытался аккуратно отодвинуться, но внезапно вспыхнувшая боль в колене исказила его лицо. Видимо, он потревожил свою старую травму при столь фееричном приземлении на пол.       Джин заметил, что Чимин, на чьём лице стремительно начало расцветать страдание, заметно напрягся.       - Хён, помоги мне дойти до дивана, пожалуйста. Мне нужно сеть, пока судорога сильнее не стала. – Голос Чимина дрожал, хоть он и старался не показывать, что ему больно.       Джин помог парню дойти до диванчика, аккуратно усадил его и начал потихоньку разминать пострадавшее колено. С губ Чимина сорвался невольный стон боли. Но, в то же время, младший абсолютно не мог понять, что с ним творится: с одной стороны – гадкая боль, никак не желающая успокоиться, а с другой… С другой всё было ещё более странно и не понятно. Ему доставляли непрекрытое удовольствие прикосновения Джина. И, если честно, Чимину совсем не хотелось разбираться в причинах этого. Ведь, скорее всего, ситуацию обостряли банальное отсутствие личной жизни и нехватка секса. Но чтоб рассматривать своего хёна, ставшего твоей семьёй, в качестве партнёра по постели… Чимин откровенно запутался. И упустил кое-что важное.       Тем временем, Джин, не знавший, что происходит в голове друга, думал примерно о том же… Его ладони касались всё более невесомо, интимно поглаживая уже не только колено, но и бедро. Ему нравилось ощущать покорное, расслабленное тело во власти своих рук.       В это время Чимин, наконец-то переставший мучиться болью, начал приходить в себя и замечать, что действия старшего друга носят какой-то недружеский характер. Но останавливать Джина ему совсем не хотелось. Наоборот, стало интересно, насколько далеко они могут зайти. Откуда у него в голове появились такие мысли, он не мог понять потом ещё очень долго. Когда же рука Джина подобралась к наиболее критическому месту на внутренней стороне бедра, откуда уже начинается точка невозврата, с губ Чимина слетел тихий, едва слышный стон наслаждения. Ему было безумно приятно ощущать на себе руки своего хёна, наблюдать сквозь полуприкрытые веки его сосредоточенность и невиданную ранее жгучую страсть.       Джин начал покрывать поцелуями свободную от одежды коленку парня, пытаясь рукой задрать выше его спортивные штаны.       - Куда, хён? – Дыхание обоих уже прилично сбилось, никто из них не смог бы остановиться.       Следующее движение вызывало у Чимина громкий стон, который он тут же пытается удержать, закрыв рот ладошкой. Услышав это, Джин, ухмыляясь, поднимается с пола и садится на диван, усаживая парня себе на бедра, мягко касась губами его шеи, в то время как его руки полностью властвуют под одеждой младшего. Шёпот на ухо: «Не сдерживайся, малыш… Даже не думай закрываться от меня… Доверься мне…».       - Хёоон… Я не могу… Вдруг, нас услышат…       - Не бойся, мой хороший. Нас никто не услышит, кроме нас здесь нет больше никого… Ну же, я хочу слышать тебя…       Чимин не мог более сдерживать свои стоны, они становились всё громче и чаще. Джин прикусил мочку покрасневшего ушка Чимина, в это же время проникая под резинку штанов парня, сначала невесомо поглаживая, а затем и обхватывая ладонью в плотное кольцо его стоявшую плоть.       Чимин потерялся в ощущениях. Он не понимает, где он находится, для него лишь важно, чтобы это безумие не прекращалось. Чувствовать, как ладонь Джина ритмично ласкает его, ощущать слабые укусы на своей шее, перемежающиеся с поцелуями – самая изысканная пытка. Движения становятся все хаотичнее и резче, Чимин начинает непроизвольно двигать бедрами, отдавая себя во власть своего хёна, подстраиваясь под заданный им ритм. Его ноготки впиваются в плечи старшего, оставляя на коже следы-царапинки.       -Хён, я… я больше не могу…       Его тело напряглось, будто струна, Громко всхлипнув, Чимин отпускает себя, на миг перестав даже дышать. Джин, почувствовав пульсацию и горячую влагу, понял, что младший достиг своей наивысшей степени наслаждения.       Чимин ловил ртом воздух, пытаясь отдышаться, пряча лицо на груди старшего. Его дыхание все еще сбивчиво, он никак не может нормально вздохнуть после пережитого оргазма. Джин успокаивающе поглаживал парня по спине, прижимая ближе к себе, пряча улыбку и выдыхая ему в макушку.       - Хён, спасибо тебе… Мне так хорошо… Но как же ты? Я же чувствую…       - Всё в порядке, малыш, не беспокойся об этом.       Однако у Чимина были совсем другие планы относительно состояния своего хёна. Он осторожно начал гладить грудь Джина поверх футболки, при этом активно ёрзая на бедрах старшего, вырывая сквозь стиснутые зубы первый стон.       - Что же ты делаешь, Чимин-и? Я же не сдержусь!       Чимин молча смотрит своими хитрющими глазами на хёна, а затем медленно, будто играясь, наклоняется, проводит юрким языком по шее Джина, запустив руки ему под футболку, проходясь ногтями по напряженному животу. Наверное, изумление поведением парня отразилось у старшего на лице, потому что в следующий же момент младший, дерзко улыбаясь, дарит ему обжигающий взгляд и медленно сползает на пол, опускаясь меж разведенных ног Джина. Покрывает поцелуями живот, дразнит, не переходя к большему, однако нетерпеливый стон старшего заставляет его посмотреть вверх, от чего сразу же захватывает дух. Под его ласками, запрокинув голову, тает прекрасное божество: капельки испарины блестят на лице, грудь часто вздымается… Невозможно устоять! Хочется увидеть, как эти совершенные черты лица искажаются в экстазе.       И Чимин играючи проник пальцами под резинку его трусов, стягивая их вместе со штанами, выпуская на волю напряженный член. Любопытство и желание не дают ему долго раздумывать над своими следующими действиями. Чимин наклоняется к паху Джина, невесомо касается языком головки, от чего по телу старшего проходит судорога, а подстегнутый его реакцией младший смелее обводит языком и пальцами его эрекцию, не спеша исследует каждую венку, а затем аккуратно, боясь навредить, обхватывает губами, погружая её в рот.       Джину невозможно хорошо. Он не может сдержать стоны, когда неумелый, но старательный язычок Чимина начинает свой танец. Его пальцы зарываются в волосы младшего, притягивая его ещё ближе, по напряженным мышцам пробегает нетерпеливая дрожь, хочется ещё и ещё, ощущение влаги и жара заставляют его двигать бедрами навстречу ласкающему рту.       Чимин, тем временем, ритмично двигает головой, помогая себе рукой, облизывает, посасывает, старается сделать так, как хотелось бы испытать самому. Его движения постепенно ускоряются, язычок порхает по головке, губы плотнее обхватили плоть, а стоны старшего – как музыка, которую хочется слышать не переставая. Темп становится все быстрее, Чимин чувствует, как напрягается Джин, как начинает пульсировать его член. Но отстраниться или выпустить – подобно смерти. Последнее, особенно сильное движение, и Джина выгибает, вырывая из него невероятно чувственный, какой-то вибрирующий стон. Чимин, который был не готов к такому мощному финалу, однако, принял все, что отдал ему старший.       Джин пытался выровнять дыхание, успокоить мелькающие перед глазами звёзды, а Чимин сняв с себя футболку, вытирая с них обоих следы недавнего безумия, откинулся рядом с хёном на диван. Его и без того пухлые губы покраснели, становясь ещё прекраснее, являя собой настолько порочное зрелище, от которого просто невозможно оторвать взгляд.       Не в силах пошевелиться, Джин улыбается ему светлой, как солнце улыбкой, целует в уголок губ, притягивает к себе поближе и они еще долго сидят, обнявшись, в полной тишине. Только хриплое дыхание и бьющиеся в унисон набатом сердца.