Путь, ведущий к себе

Встречать победителей высыпал весь Асгард. Небольшую бухту заполонили лица, а над водой неслись приветственные вопли. Стоя на носу драккара, Тор чувствовал, как ласкает слух радость его народа. Сердце наполнилось гордостью за свершенный набег и теплом от близкой встречи с родными. Возле его ног, спрятавшись за щитами прибитыми к бортам, сидела Ярнакса и во все глаза таращилась по сторонам. За время перехода от Гданьска до Асгарда она успела оценить ласковость воинов Одина, и теперь стойко предпочитала держаться возле Тора, хотя по-прежнему шипела на него как кошка. Тор на ее шипение внимания не обращал, что их обоих вполне устраивало. Так что строптивая княжна даже соизволила умыться и причесаться. Хотя платье на ней было тоже, в котором ее схватили.  — Вот мой народ, Нежа, — Тор наклонился и вздернул ее на ноги. — Смотри с честью. Тебе с ними жить. Ярнакса дернула плечом. На свое новое имя она упрямо не отзывалась.  — И кто же из этих девок твоя жена? — скривив губы спросила она, снизойдя до разговора. Тор задумчиво прищурившись оглядел берег.  — Здесь ее нет.  — Что, варв… Тор, видать ты собственной девке не люб, — съехидничала княжна. Тор ласково взял ее за основание косы и потянул, напоминая, кто здесь хозяин.  — Ты, княжна, словно дикая кобылица. То брыкаешься, то кусаешься, да только все понять не хочешь, что от твоего языка ты больше всех и страдаешь. Ярнакса снова передернула плечами и обижено поджала губы. Потом покосилась на Тора и фыркнула.  — Я тебя не понимаю…  — М? — Тор удивленно посмотрел на нее.  — Ты пришел и уничтожил мой дом. Твои воины — агрессивны, невежественны и бескультурны. Да и сам ты от них недалеко ушел, но при этом… они говорят, что кроме меня ты не взял иной добычи. А ко мне ты и вовсе ни разу не притронулся, хотя я видела судьбу других девушек. Что тебе от меня надо? Зачем ты меня забрал? Что ты будешь делать дальше?  — Тебя надо было назвать галкой, — усмехнется Тор. — Трещишь без перерыву.  — А кем тебя назвать, я даже не придумаю, — тут же зашипела Ярнакса.  — Я тебе уже сказал, зачем забрал. Княжна едва слышно зарычала и вместе с тем зарделась до ушей. Тор изумился такой бурной реакции.  — А что, княжна, хочешь себе другое применение? Али кто из воинов моих глянулся?  — Замолчи! — румянец Ярнаксы стал еще сильнее.  — Тогда зачем глупые вопросы задаешь?  — Это не глупые вопросы, — надулась княжна и Тор рассмеялся, в очередной раз подивившись на их с Локи схожесть. Впрочем, при всем сходстве, брат был ближе и роднее. Но и девку отпускать Тор не собирался.  — Ну не глупые, так не глупые, — согласился он. Драккар мягко стукнулся о низкие мостки и мужчины принялись привязывать его канатами. Тор отвернулся от княжны и пошел к сходням, чтобы первым ступить на берег.  — Приветствую народ Асгарда! — крикнул он с борта, взмахнув рукой. — Твои сыны вернулись с победой и добычей! И весь заполненный народом берег взорвался криком.  — Куда! — раздалось за спиной, заставив Тора обернутся.  — Куда надо, — огрызнулась Ярнакса и мертвой хваткой вцепилась в его плащ. Лицо у княжны было испуганное, но решительное.  — Что, Нежа, — Тор легко подхватил ее за пояс и перенес на сходни к себе. — Лучше знакомое зло, чем толпа незнакомцев? Она лишь сверкнула зелеными глазами и сжала губы в нитку. *** Общинный дом оброс добром за лето что Тор был в походе. Поставили еще лавок, добавили сундуков. Из камней сложили больший очаг, на котором сейчас тлели угли, рассыпая по дому тепло и заставляя тени плясать по стенам. Один восседал на своем неизменном троне в дальнем конце. Возле него сидела Фригга, заняв руки шитьем. Впрочем, когда Тор вошел, мать проворно спрятала рукоделие и приветливо улыбнулась ему. Вокруг них сидели еще несколько стариков, что входили в совет мудрецов Асгарда.  — Мы приветствуем сына, вернувшегося со славной победой, — Один поднялся навстречу и поднял большой рог, который сноровисто подала ему одна из сестер Тора.  — Приветствую конунга, — Тор прижал руку к груди и поклонился отцу. Затем подошел, взял рог и, под радостный гомон, опустошил его.  — Расскажи нам, сын, где ты был, что видел и что делал? — Один опустился на трон.  — Что же, отец, все в Асгарде знают где я был. Все в Асгарде теперь видят, что я сделал, — он самодовольно усмехнулся и торжествующе оглядел совет. Все они высказались против его затеи идти на Гданьск. Говорили, что, мол, силы не равны, что погибель принесет безрассудный поход.  — Боги благоволят смелым и доблестным, — веско проговорил Один, улыбаясь той редкой улыбкой, что поселяла огонек молодого задора в его светлых глазах.  — Так и есть, — Тор вдруг почувствовал глубокую любовь и уважение к отцу. Словно в один миг увидел не старца-конунга, что железной рукой правил Асгардом, а молодого ярла Одина, отчаянного и смелого в набегах и неудержимого в битвах. — Отправились мы в поход в начале лета, как заведено предками. Силы свои опробовали на небольших деревнях, коих много по берегу Северного моря. Нападая на деревни, я присмотрел, кто из воинов на что пригож в бою. Поучился глядя на других ярлов: на Хеймдаля, да на Ньерда. Пусть добыча наша была в тех местах невелика, зато много было пользы. Мы смогли хорошо подучить людей и объединить наши силы. А потом мы направились на Гданьск. Стоящие чуть позади взявшего слово Тора Хеймдаль и Ньерд одобрительно подтвердили его слова.  — Дружину князя Гданьского я в бою уже видел. Воины они так себе, — Тор фыркнул. — Но у города были высокие стены и крепкие ворота, они то и были нам главной помехой. Твои старцы, конунг, в одном правы, такие стены с налета не берутся. Но мы посоветовались, и решили город брать не наглостью, но хитростью.  — Говори правду, Тор, — вдруг прервал его Хеймдаль и шагнул вперед. — План, дерзкий и наглый, принадлежал полностью твоему сыну. Мы с Ньердом как могли артачились, но, благословение богам, уступили.  — И взяли богатейшую добычу, оставив лишь немногих из нас на поле боя. Слава Тору! — поддержал Ньерд и общинный дом заполнился криками воинов и асгардцев.  — Ну тише-тише, — Один усмехнулся. — И что же за хитрости ты придумал, сын?  — Да не много там хитрости было, отец, — Тор почесал затылок и улыбнулся. — Я все думал и думал, как бы нам крепость эту взять, а на ум ничего не шло. Но как-то ночью мне не спалось. Я оставил воинов отдыхать, а сам пошел на берег моря. Сел на камень и слушал как перекатываются волны, да вспоминал матушку и ее руки. Вспоминал дом родной, и лица друзей. Вспоминал веселые истории из нашего детства и вдруг мне пришел ответ, как перехитрить гданьскую дружину. Я вспомнил истории о том, как ты ходил против народа свеев. Как ты рассказывал мне, про одну деревню. Была она не велика, да вся обнесена частоколом высоким. А владел той деревней конунг Суттунг. И все никак ассам не удавалось эту деревню обороть.  — Помню эту историю! — рассмеялся Один, хлопнув себя по колену. — Мы тогда дождались, когда ночь будет безлунная и перебравшись через частокол тайком, подожгли сараи. Свеи высыпали за свой частокол прямо под наши топоры.  — Вот. Я вспомнил эту историю, и подумал, а почему бы и не повторить. Понятно, что у нас и ситуация другая, да и Гданьск не свейская деревня. Но я уже был в городе. Знал, что там где, да и стены у них не такие, чтобы не залезть на них было. А нас ведь три полных отряда пришло. К тому же в Гданьск вели всего двое ворот. Так что я оставил дружины Ньерда и Хеймдаля у ворот, а сам с отрядом перебрался через стену. Ньерд со своим отрядом по знаку должен был атаковать западные городские ворота. Хеймдаль — восточные.  — И что же ты делал, сын мой? — Один поднял брови.  — Я взял с собой тех бойцов, что были помоложе, да половчее. Вместе мы в безлунную ночь перебрались через стены и атаковали княжий терем. Вошли ночью в дружинный дом и перебили всех кто там был. А потом подожгли зернохранилище. Пока всполошенные горожане метались и тушили огонь, мы впустили людей Ньерда и Хеймдаля и взяли город. — Ох и веселая была потеха, — ухмыльнулся Ньерд. — Сколько мы ворчали, а послушали твоего юнца, Один, и не пожалели. Я атаковал первым, всполошил этих жирных кур в их курятнике. Они и не сопротивлялись почти. Орали, да бежали прочь в ужасе.  — Правда пожар так и не затушили, — задумчиво добавил Хеймдаль. — Мы утащили сколько смогли из горящего города. Не все конечно, но добыча оказалась и без того богата.  — Вот правда славная история! — воскликнул Один, качая головой. — Горжусь тобой, сын. Взял ты и мою удаль и хитрость твоей матери. Фригга чуть заметно улыбнулась, польщенная случайным комплиментом. Тор тоже улыбнулся, поднялся, поклонился отцу и воскликнул.  — Воины! Несите дары конунгу! И по его слову рабы начали заносить в общинный дом бочки с вином и медом, и другие, отобранные Тором в пользу конунга вещи. Когда принесли ткани, Тор сам взял лучший отрез тяжелого красного бархата и поднес его Фригге.  — Вот матушка, тебе и сестрам на обновки, — улыбнулся он. Фригга чуть качнула головой и мягко улыбнулась, тронув его за руку.  — Тебе стоило бы в первую очередь радовать молодую жену, дорогой. Истосковалась по мужу златокудрая Сиф. Тор смутился. С женой еще предстояло объясняться, как так вышло что из богатого похода он привез не ей подарков, а себе девку. С этой стороны как-то не хорошо вышло.  — Щедрые дары! — провозгласил Один, осмотрел снедь, да оружие. — Щедрые и богатые. Слушайте меня, люди Асгарда! Голос его вдруг обрел мощь и взлетел к высокому потолку.  — Слушайте все, и не говорите потом, что не слышали! Он обернулся вокруг себя, каждого одарив властным взглядом.  — Будет по случаю первой славной победы моего сына и наследника Тора пир! И будут званы на этот пир всякий, кто вольно обитает в Асгарде! Радостные возгласы заполнили дом.  — А ты, Браги, — услыхал Тор, как Один в общем шуме наставляет певца, — поспеши к пиру должным образом восславить поход, его героев, да сына моего, за доблесть и смекалку. Воинов поспрашивай, каков он из себя в бою был… да чего я тебя учу?  — Сделаем, конунг, — Браги довольно ухмыльнулся. — Давненько мы не складывали новых песен в честь побед. Я уж постараюсь, чтобы слава о твоем сыне загремела.  — Постарайся, — кивнул Один. Тор фыркнул. Отец посмотрел на него с ласковой укоризной.  — Ты молод, Тор, и многое упускаешь, — заметил он, подходя ближе. Асы уже во всю галдели, перекрикивая друг друга. Кто-то радовался пиру. Кто-то распоряжался откуда брать снедь да выпивку. Кто-то делился подробностями похода, а кто-то жадно слушал. — Не только победы делают воина великим в глазах соседей. Песни — важнейшее средство сформировать верное представление о себе. Именно песни и слухи о воинской доблести послужат однажды тому, что такие города как Гданьск будут сами ложиться к твоим ногам, выносить ключи от ворот и собственные сокровища.  — Может ты и прав, отец, — согласился Тор и последовал за конунгом на прохладу вечера. — Да только такая слава не по мне. Я предпочитаю по-честному, с мечом в руках добывать славу.  — То слова настоящего воина, — Один положил руку на плечо Тору и серьезно заглянул ему в глаза. — Я горжусь тобой, сын. Ньерд и Хеймдаль в своих историях врать не стали бы. Они поплыли с тобой, посмотреть, как ты осрамишься и осрамишь меня, а ты сумел их удивить и заслужить их уважение. Это дорого стоит. Я очень горжусь тобой, сын. У Тора перехватило дыхание. Все внутри сперло и сжало от нахлынувшего чувства глубочайшей любви и почтения к отцу. Всю свою жизнь Тор был недостаточно хорош для Одина. Все, что ни делал, все было недостаточно, словно бы коряво и неумело. И Один без жалости указывал сыну на каждую ошибку, на каждый промах и каждое несоответвие. А сейчас, по праву заслужив похвалу отца, Тор вдруг почувствовал себя необыкновенно счастливым.  — А теперь ступай, отдохни, да обними жену, — Один с улыбкой подмигнул ему. — Думаю ты успел стосковаться по дому.  — Да не совсем… — Тор смущенно почесал щеку. — Я думал сначала Сиф показать да маме… но может…  — Что показать? — с любопытством спросил Один.  — Девку.  — Девку?  — Да, отец, — Тор кивнул и повел отца туда где оставил Ярнаксу. — Это дочь бывшего князя Гданьска. Помнишь я тебе рассказывал как побывал у него в плену и пообещал отомстить?  — Помню, — Один сощурился. Голос его стал более отчужденным и напряженным.  — Ну вот… Иди сюда, — Тор позвал девушку. Та мрачно сверкнула глазами, но послушно подошла, с вызовом уставившись на Одина. Один молчал, поджав губы и неодобрительно осматривал княжну. От этого его взглядя у Тора закололо под сердцем: точно так же Один смотрел когда-то на Локи. И ничего хорошего это побратиму не принесло.  — И что же ты хочешь с ней делать?  — Отведу в свой дом, отдам в услужение к Сиф, — честно ответил Тор. — Да и… ну… может… всякое. Он с удивлением понял, что краснеет, хотя, казалось бы, давно уже разучился. Но вот ведь, признать отцу что одной Сиф ему мало и хочется разнообразия было совестно. Один пристально посмотрел ему в лицо и вдруг расхохотался, громко и разливисто. Отсмеявшись он от души хлопнул Тора по плечу и выдавил.  — Ну раз всякое, то кто я такой чтобы давать тебе, женатому мужчине, советы, — Один снова рассмеялся, теперь уже любуясь как заливается огнем Ярнакса. — Тор, ты взрослый парень, взял себе девку, значит взял. Он покачал головой и махнув на них рукой пошел обратно к общинному дому. Тор проследил за отцом, недовольно отмечая, что тот посмеивается на ходу.  — Всякое? — прошипела Ярнакса, белея от бешенства.  — Ну… — Тор снова смутился, не зная, как объяснить собственные чувства, которые он сам не понимал.  — Я тебе сейчас покажу — всякое! — взвизгнула она и стрелой метнулась, метя выцарапать ему глаза.  — Эй! — он с трудом увернулся от взбесившейся девки. — А ну уймись! Но Ярнакса и слушать его не желала. Бросалась как ненормальная, так что Тор всерьез начал опасаться за нее. Пришлось ловить и скручивать. Да брыкалась девка не хуже норовистой кобылицы. Один раз так удачно ударила под коленку, что Тор с матерной руганью полетел на землю, утянув ее за собой. Зацепившись друг за друга, они кубарем покатились с пологого склона обратно к морю.  — Уймись, ненормальная, — рявкнул Тор, всем весом прижимая княжну к земле.  — Тор, Тор, ты бы хоть до дома дотерпел! — понеслось вокруг подтрунивание свидетелей позорной сцены. Тор низко зарычал. Мгновенно вскочил с земли и рывком закинул едва пискнувшую девушку на плечо.  — Заткнитесь! Перед родными дверьми он поставил притихшую княжну на землю. С удивительно тяжелым чувством распахнул дверь и с трудом поймал на руки вырвавшийся из дома вихрь.  — Папа!!!  — Здравствуй, моя маленькая валькирия, — Тор усмехнулся, подкидывая дочку в воздух. Та счастливо рассмеялась.  — Мама не пустила меня на берег. Совсем-совсем не пустила, — девочка надулась. — И сама не пошла.  — Я заметил, — Тор кивнул Ярнаксе, следовать за ним и вошел в дом. Внутри было тепло и сумрачно. Сквозь маленькое окошечко едва пробивался свет, а на очаге тлели угли. Зато внутри было тепло и пахло хлебом и густой похлебкой. Сиф, нервно комкая в руках подол поднялась им навстречу.  — Здравствуй, жена, — Тор спустил маленькую Труд с рук. — Рада ли ты моему возвращению?  — Конечно, — Сиф вздрогнула, нервно улыбнулась и шагнула к нему. — Здравствуй Тор.  — А что же встречать не вышла?  — Испугалась…  — Испугалась?  — Испугалась, что ты не придешь. Ты же помнишь, что мудрые говорили о твоем походе?  — Не велика твоя вера в мою силу, — хмыкнул Тор, чувствуя укол обиды. — Но я вернулся с триумфом. Вот, это Ярнакса, я привел ее рабыней в наш дом. Будет тебе по хозяйству помогать. Сиф онемела, уставившись во все глаза на задравшую подбородок княжну.  — Очень… щедрая добыча, Тор, — странным голосом сказала Сиф. Тор хмыкнул, взъерошил волосы Труд и ушел за загородку, оставив женщин знакомится друг с другом.