Путь, ведущий к себе

Хозяйка растолкала Тора еще до первых зорь. Был ли тому виной дух трав, или добрая крепость бревенчатых стен, но спалось в избе Тору так сладко, как на ложе с женой никогда не спалось. С трудом разлепив слипающиеся глаза, широко зевая и потягиваясь Тор собрался в путь за ягодами. Оделся, умылся, взвалил короб на спину, и вышел во двор. Над светлым осенним лесом едва заметно занималась заря. Между стройных стволов осин да берез змеились полоски рваного утреннего тумана. Он словно сонное дыхание земли касался стволов бережно и ласково, будто материнская рука. А в верху, в кронах заканчивали предутреннюю распевку вездесущие дрозды. Тор прикрыл глаза, глубоко вдыхая влажный осенний воздух и почувствовал как проснулся. Как налились силою мышцы, а ноги сами запросились в дорогу.  — Вот тебе, молодец, посох дорожный, — хозяйка деловито сунула ему тяжелый дубовый шест в руку. — Своим топором тут не махай, зверье зазря не обижай, но и себя в обиду не давай. А теперь смотри. Она жестом позвала его за собой. Обошла избушку и отворила заднюю кособокую калитку.  — Видишь тропинка? По ней иди до распадка. Там в низинке ручей течет, так ты вдоль того ручья поворачивай направо. Пройдешь мимо старого дуба — поклониться ему не забудь — ручей пойдет левее, а ты через горку перевали, да за горкой той болота и начнутся. Болота те не шибко глубокие, да обманчивые. Так что кочки прежде чем ступить посохом проверяй и на авось не надейся.  — Хорошо, — Тор послушно кивнул.  — Все запомнил?  — Прямо до распадка, вдоль ручья направо, поклониться дубу, перейти горку, — послушно повторил Тор. Хозяйка нахмурилась, поджимая губы, но лишь качнула головой.  — Ну удача тебе в помощь, Тор. Ступай. Она словно в спину его подтолкнула. Тор шагнул и сразу калитка за ним захлопнулась. А через пару шагов кусты сомкнулись позади, скрыв избушку так, словно ее тут отродясь не было. Тор немного подивился тому, да пошел куда сказали. До распадка дошел быстро, тропинка была нахоженная. Видимо старуха-знахарка частенько на болота наведывалась. А вот низинка в распадке оказалась топкая, вся поросшая темным мхом и речной осочкой. Тор поколебался было, уж больно непригляден был путь, но стиснул зубы и пошел как сказали, прямо по влажному мху, проваливаясь в него по щиколотку. К тому часу, когда впереди показался старый дуб, ноги у Тора успели вымокнуть и он даже стал подумывать, что обманула его хозяйка. Но дуб все изменил. Действительно, не заметить это дерево было невозможно, как невозможно было ему не поклониться. Дуб был исполином. Он рос один, потому что в его густой тени не было места никому другому. Тяжелые ветви сплетались между собой, образуя широкую крону. Не смотря на позднюю осень, на дубе еще были жухлые, пожелтевшие листочки, не сорванные ветром. У корней дуба ручей отворачивал, вместе с распадком, забирая левее и становясь еще мокрее и грязнее. А за дубом поднималась невысокая горка. Тор радостно ступил на сухой, пологий склон и вдруг ему почудилось, что из дуба на него смотрят чьи-то глаза. Он остановился, рука сама потянулась к топору, но Тор вовремя вспомнил предупреждение хозяйки дома.  — День добрый, лесной господин, — неуверенно произнес Тор и дёргано поклонился дубу. — Я не потревожу лесного покоя. Только ягод соберу… Тор смешался, почувствовав себя глупо. Ну надо же, стоит в лесу и беседует с дубом… Но в этот момент, он заметил, что старая кора дерева складывается в суровое, нахмуренное лицо, которое словно бы разглаживается от его слов. Тор сглотнул и быстро поклонился еще раз, куда глубже.  — Ну, я пойду, ягоды поищу… — скороговоркой пробормотал он и поспешил по склону вверх, стараясь не оглядываться на хмурый дуб. Скорым шагом Тор пересыпался за горку, продрался через низкий плотный перемешанный осинник и вдруг оказался на краю огромного болота. Безмерное и безмолвное, оно раскинуло свои пожелтевшие осенние мхи во все стороны. Редкие скрюченные сосенки пробивались через сплошной ковер трясины, поросший пожухшим по осени багульником и миртом. Вдалеке Тор разглядел поляны пушицы и росянки, перемежающиеся островками сухого ягеля. И между этим великолепием — красные ягоды клюквы. Болото одуряюще пахло сыростью и мокрым мхом, и звало вперед. Тор глубоко выдохнул, удобнее перехватил посох и осторожно ступил на топкий ковер мха. Трясина качнулась под ногами, глухо чавкнула выпуская ногу. След тут же налился темной болотной водой. Далеко Тор не пошел — клюква начиналась прямо от края болота. Пышно усыпала крупными спелыми ягодами плотные кочки мха — садись, да бери. По глупости Тор скинул с плеча короб и опустился перед кустом на колени. Те тут же промокли даже сквозь плотные кожаные штаны. Выругавшись, он резко поднялся. От движения трясина под ногами прогнулась и правая ступня ухнула сквозь расступившийся мох. Тор тут же дернулся прочь, переступил, выжидая пока перестанет гулять под ногами топь, и сердце перестанет резко стучать. Отругал себя и заставил успокоится, присел на корточки и начал быстро, горстями набирать ягоду. Та отходила легко, словно сама просилась в руки. Над болотом поднялось солнце, прогнав остатки сизого тумана и насытив воздух последним теплом. Вдалеке в окошках поблескивала вода. Высоко над головой проносились редкие птицы, перекликаясь разными голосами. По осени на болоте почти не осталось гнуса и мух и если бы не топкость мха, собирать ягоды было бы даже приятно. А так, Тор постоянно перетаптывался с места на место, боясь что от тяжести его трясина под ногами разойдется и он провалится в стылую болотину. Да от постоянного приседания на корточки начали уставать спина, ноги и руки. Все ж таки не привычен был Тор к такому долгому и монотонному труду. Когда солнце над болотом встало в зенит, в коробе только-только заполнилось донце. Тор устало выдохнул, распрямился и потер спину и огляделся. В желтоватой траве болота то и дело поблескивала вода. По просветлевшему голубому небу бежали маленькие облачка, легкие словно гусиный пух. На растущую неподалеку сосенку вспорхнул лесной воробей, деловито нахохлился, бросив на Тора презрительный взгляд и поспешил дальше. Тор устыдился своего безделья и полез к следующей кочке, стараясь не очень расстраиваться ни мокрым ногам ни уставшему телу. Когда солнце поползло к краю леса, короб заполнился едва ли на треть. Тор было думал задержаться пособирать еще, но в последний миг понял, что весьма с трудом помнит, в каком месте зашел на болота. А те что направо, что налево были одинаковые — ровные как скатерть на столе, с россыпью клюквенных кочек, редкой морошкой да метелками вейника, медленно колышущегося на слабом ветру. Выругавшись себе под нос, Тор подобрал посох и постарался по своим же следам вернутся. Правда за то время что он ползал за клюквой, трясина успела немного выровняться, но на свое счастье, то место где обобрал первый куст Тор нашел. А от него и к краю болота вышел. Взобрался на горку, поискал и с благодарностью нашел старый дуб, уже искренне поклонившись такому приметному ориентиру, и не обращая внимания на мокрые ноги и усталость, по низинке припустил к дому старушки-знахарки, уповая на теплый прием и сытный ужин. *** Хозяйка Тору и впрямь обрадовалась, да удивилась, что он вовсе к ней вернулся. Тор ее удивлению удивился сам. Многословно заверил старуху что свои обещания помнит и слово свое держит, и в подтверждение тому, протянул короб.  — Не много же ты, молодец набрал, — покачала головой хозяйка. Сунула руку внутрь и пересыпала спелые ягоды.  — Уж сколько смог. Завтра спозаранку снова пойду. Ты уж, меня подыми, хозяйка, будь милостива.  — Подыму, сынок, подыму, — кивнула знахарка. — Проходи, за стол садись. А я ягоды твои поделю, да сушиться положу. Тор вздохнул, провожая взглядом короб, но спорить не стал. Всяко хозяйке виднее было, что с ними стоит делать. За ужином Тор рассказывал ей как по болоту ходил и ягоды собирал. Знахарка то и дело смеялась и раз от разу смех ее звучал все моложе и живее. Потом, под душистый взвар Тор продолжил веселить ее историями о рыбаках, да об охотниках, коими изобиловала жизнь в Старом Асгарде. В ответ, хозяйка рассказала кое-что из своего прошлого. О том как она с лучшей подругой в яблоневый сад лазала, да яблоки таскала пока хозяева сада не видели. Да как потом у них из яблок тех сад вырос и самим уже пришлось выдумывать охрану для сада. В общем за разговорами засиделись они до глубокой ночи. А по утру, до первых петухов, Тор снова отправился знакомой дорожкой до болота. Да только в этот раз он был умнее. Взял с собой маленький туесок, да перекус. На болоте уже, большой короб он повесил на суку приметной сосенки, а сам с малым туеском пошел кругами обирать ягоды. Работа заспорилась, так что Тор даже насвистывал себе под нос бравую походную балладу. Ноги снова промокли, руки устали разбирать кусты и выбирать ягоды, но к вечеру короб оттягивал плечи приятной тяжестью и в целом, Тор был очень доволен собой, сдавая своей хозяйке добытую ягоду. Та даже похвалы не пожалела и к сытному ужину прибавила новых сказок, да душистую медовую коврижку. Коврижка, что удивительно, чем-то напомнила Тору Лаувейю и ее странную выпечку, но говорить о том он не стал. Одно только тяготило сердце Тора, что с такой скоростью не успеет он в срок домой обернуться. На то он хозяйке и посетовал, прежде чем на лавку лечь. Та не ответила, но посмотрела как-то странно-задумчиво. А на утро, когда Тор сполз с лавки, он с удивлением увидел рядом со своим коробом невысокого узкоглазого парня, со спутанными черными волосами и смуглой кожей.  — Вот тебе, помощничек, — сказала хозяйка. — Заслужил — владей. Да в использовании будь разумен. А ты, — она обратилась к парню, — служи ему хорошо, глядишь и отпущу тебя с ним к людям. Парень сощурил глаза, но больше ничем не отреагировал на слова хозяйки, а потом перевел вопросительный взгляд на Тора. Удивительно, но некрасивое лицо незнакомца оказалось очень выразительно на эмоции. Тор аж смешался от темного взгляда своего нового помощника. Засуетился, собираясь, разозлился сам на себя и грубо рванув короб выскочил из избы, бросив парню следовать за собой. Тот послушался. До самого Старого Дуба они не проронили ни слова, хотя Тор спиной ощущал острый взгляд своего спутника. Дубу поклонились оба, Тор проследил чтобы парень оказал должное почтение приметному дереву. А первое слово спутник произнес когда они оказались на окраине болота.  — Хогун. Голос у него был глухой и чуть рокочущий. Болото Хогун обводил нервным и боязливым взглядом, словно никогда прежде не видал такой земли. А тряская трясина под ногами и вовсе вызвала у него суеверный ужас. По крайней мере Тору показалось, что скорое бормотание Хогуна уж слишком похоже на молитву.  — Это клюква, — Тор повесил короб на новую скрюченную березку и показал спутнику куст. — Нам надо этой ягоды короб целый набрать. Хогун передернул плечами и тоскливо огляделся.  — На одном месте долго не стой, — Тор показал пальцем на трясину, — утянет. Ягоды собирай в шапку, как наберешь — ссыпай в короб. Далеко не отходи и смотри под ноги. Он прикусил губу, глядя на Хогуна. Как объяснить незнакомому с болотом человеку куда тут можно ступать, а куда нет? Тор и сам-то эту науку знал постольку поскольку и все больше уповал на посох, который привычно носил с собой. Хогун конечно был легче, но болото есть болото.  — На вот, — Тор протянул ему посох. — Прежде чем ступать — проверь не топко ли. Сильно по земле не бей. Прорвешь трясину, нас обоих затянет, никто выручать не придет.  — Хорошо, — обреченно кивнул Хогун, внимательно запоминая как тыкать посохом в кочки.  — И главное, из виду не теряйся, — поспешил добавить Тор. — Я этих место тоже не знаю, так что… Хогун смерил его прищуром, взвесил посох в руке, потом посмотрел на бесконечную даль болот, вздохнул и принялся за ягоды. Тор мысленно перевел дух и дал себе зарок, узнать, что за странного человека держит знахарка в плену. Что-то в лице Хогуна, в его манере держать спину и походке намекало что он воин, а не крестьянин. День за сборами тянулся долго. Без посоха по болоту ходить было нервно, да и за спутника своего Тор испереживался. Хогун двигался по болоту медленно, молча, боязливо переступая с кочки на кочку и трижды проверяя куда ставить ногу. И все равно пару раз неверная трясина расступилась под ним, вырвав высокий испуганный крик, на который Тор бросался как кошка на защиту котят. Зато пока выбирались из болота, пока таскали туда-сюда ягоды, тропя дорожки сквозь заросли багульника, успели если не сдружиться, то присмотреться. Из болота выбрались, как повелось, под вечер. Ягод собрали ощутимо больше, но и устал Тор сильнее.  — Отдохнем? — вдруг предложил Хогун, когда они взобрались на знакомый пригорок. Тор запнулся, посмотрел вдаль, в сторону избушки знахарки, потом заглянул в серьезное лицо Хогуна и согласился.  — Как твое имя, северный воин? — Хогун говорил медленно, смешно коверкая слова странным акцентом. А глаза его не двигаясь следили за Тором.  — Тор, сын Одина.  — Ты человек? Вопрос Тора удивил, но он постарался не подать виду.  — Да. А кем мне еще быть?  — Йый, — коротко ответил Хогун, нахмурился на недоуменный взгляд Тора и, подумав, пояснил: — Дух.  — Нет, — Тор мотнул головой. — Я человек.  — Абада приняла тебя в свой дом как дальнего родича, — с сомнением проговорил Хогун.  — Абада? Это имя хозяйки избушки?  — Нет, — подумав ответил Хогун. — Я не знаю ей имени. Так назвали бы ее люди моего племени. Но это не наши земли.  — А откуда ты? — полюбопытствовал Тор, рассматривая странные черты Хогуна.  — Из далека, — тот дернул плечом. — Тор, проси за меня у Абады, чтобы отпустила к живым людям. Я долг отработаю. Он нахмурился, словно не уверенный в том, что верно сказал, но Тор его кажется понял.  — Попрошу, но прежде расскажи мне, как ты тут оказался. Хогун покосился на Старый Дуб, чьи ветви виднелись со склона, но кивнул, соглашаясь на условие Тора. Несколько минут оба молчали, разглядывая осенний лес. Тор ждал пока его новый знакомец соберется с духом. Наконец Хогун заговорил.  — Я сын вольной степи, что простирается от края до края мира. Мой народ свободно пасет коней везде, где есть сочная трава. Вместе с солнцем мы встаем и ищем новых пастбищ и земель. И вместе с солнцем ложимся. Сам я по роду моему шестой сын славного хана Сокала. Хорошо мы жили до той поры, пока в степь не начали спускаться свирепые зимы. Мы привычны и к холоду, и к суровому ветру, что заметает все вокруг. Но те зимы были не чета иным. Люди боялись идти на улицу. Коней пало… — Хогун тяжело вздохнул. — Мы откочевали слишком далеко на юг, уводя свои стада на новые пастбища и там встретили кипчаков и поганых хазар. Кого-то из нас порезали они, кого-то мы, да только счастья это никому не принесло. Тогда мой отец велел нам взять на себя труд — разведать хорошие пастбища. Отправились мы с братьями во все стороны и долго разъезжали по степи, смотрели где какие люди живут и где какая трава растет. А когда вернулись — рассказали все отцу. Но ближе всего по сердцу отцу пришелся рассказ моего старшего брата Котяна. Тот ездил на запад, к самым границам земель киевских. Там, говорил он, у русичей, тучные луга, распаханные поля и много еды. Отец спросил Котяна, видел ли тот воинство Киевское? Всем известно, что русичи сильны. А Котян ответил отцу, мол, сильны русичи спору нет. Да только ширится меж ними разлад. А там, где раздор — там слабость. Тогда спросил отец, откуда Котян узнал это. Котян улыбнулся отцу и испросил дозволения привести в шатер человека с севера. Так говорил Котян, мол человек тот слушает волю богов русичей. И что боги от русичей отвернулись и потому нам, кочевникам, самое время напасть и взять силой их богатства и земли. Хоган замолчал. На его смуглое лицо легла тень огорчения, а у Тора внутри сжалось и засосало от дурного предчувствия.  — Вернулся Котян не один. Подле него шагал человек с Руси. Лицо его было бледно, как у темного духа, а глаза зеленей весенней травы. Одет он был в ткани и меха, но не как принято у нас. И не так как принято у них. В руках у него был высокий резной посох. Но прежде чем войти к отцу, посох он отдал страже. Котян представил его нашему великому отцу как Лодура, колдуна северного, говорящего с духами зимы. И черен был день встречи моего отца и этого колдуна. Тору показалось что его сердце остановилось. Воздух застрял в глотке ни вдохнуть, ни выдохнуть.  — Локи… — прошептал он едва слышно, но у Хогуна был хороший слух.  — Знаком тебе тот колдун?  — Не знаю… он похож… — Тор поджал губы, но потом решительно закончил. — На моего названного брата похож.  — Вот как? — выражение лица Хогуна не изменилось, но глаза вспыхнули тьмой.  — Он ушел из моего дома несколько лет назад, — Тор сдержал непрошеную дрожь. — Ушел плохо, унес обиду на мой народ, что отнесся к нему негостеприимно. Я не слышал прежде имени Лодур, но облик, что описал ты похож на него. Прошу, продолжай свой рассказ.  — Хорошо, я продолжу, — Хогун пристально смотрел в лицо Тору. — Сладкими речами усладил Лодур слух моего Великого отца. Говорил он о слабостях Киева, о том, как стравить меж собою князей-соседей, да как захватить их земли. Чаровал, чудеса показывал, и отец поверил ему. Лишь только в степи стал таять снег, мы собрались в поход. И хотя мудрые мужи предлагали моему отцу подождать, пока Киев за лето наберет богатств, Лодур его убедил нападать. Много крови пролили мы, но овладели Киевом, как и предсказал Лодур. Мой отец величественно шел по завоеванным улицам. Воины праздновали победу. С собою в степь мы забрали щедрых даров. Но степь не была к нам приветлива. Задули с юга суховеи и принесли жару, да такую, какой и старухи на своем веку не упомнят. Травы жухли, ручьи сохли. Даже птицы летели прочь из знойной степи. Лодур видел это и предложил моему отцу новый поход. На Чернигов. Отец справедливо заметил, что осталось мало воинов. Лодур пообещал, что добудет отцу еще воинов. С тем он покинул становище и ускакал в степь. Вернулся колдун через два месяца и привел с собой отряд не меньше пяти тысяч коней. То был разный сброд, но они, как и мы горели жаждой новых завоеваний. Ведомые своей алчностью мы двинулись на Чернигов и к середине осени город распахнул перед нами ворота. Отец велел на зиму остаться в Чернигове. Мы собрали еду и скот с местных крестьян, и всю зиму пировали. А на весну Лодур придумал нам новый поход. На север, на Рязань и стоящий следом стольный Муром-град, пообещав отцу, что, когда мы дойдем до тех городов, войско его увеличится втрое. Так оно и произошло. Оказалось, что наши завоевания, привлекли из степей и другие племена. И Лодур каким-то немыслимым образом убедил всех их объединиться… Рязань мы взяли с налету. Лодур что-то наворожил и ворота просто упали перед нами. Много добрых воинов сложило голову в ту сечу, но славна и сладка была победа. И, как водится, после всякой победы, те кто бок о бок воевал, начали делить добычу. По подлому сговору, пришлые степняки удавили моего отца и многих моих братьев. Я вынужден был бежать. Хоган замолчал, прикусил сорванную с земли травинку и пожевал ее.  — Пылая праведным гневом, я поспешил к Мурому. Я думал, что предупрежу князя о нападении и тем самым сорву планы Лодура и степняков. Но вместо этого попал в плен. Русичи заковали меня в колодки и отправили с купеческим караваном дальше на север. Много городов я сменил, много мест видел прежде чем меня занесло аж до Северного моря. С последним купцом, у которого я оказался, мы держали путь до дальних берегов, но на нас напали. Хогун снова замолчал, мрачный и слишком сосредоточенный.  — Знаешь, Тор, я много в жизни видал. Так вот… поверь мне, те кто на нас напал, они не люди были. Выглядели как люди, а не люди. В общем, они высадили нас на берегу, а потом разложили круг, да принялись своим богам молится и резать нас, одного за другим. Не слушая, не останавливаясь. Ни посулы, ни угрозы их не трогали.  — И как же ты спасся?  — Мне повезло. Я зацепился за березовый сук и веревка на руках порвалась. Ну я двинул ближайшему кулаком, потом пнул и бежать бросился, куда глаза глядят. Они ведь меня преследовали. А я все бежал и бежал, пока не выбился из сил. А когда очнулся надо мной стояла Абада и я понял, что совсем пропал. Что бы ни творили жрецы на поляне, но кровь разбудила северных богов. Но знаешь, что самое жуткое?  — Что? — Тор продернулся, вдруг отчетливо представив, как эти, описанные Хогуном нелюди приходят в Асгард и точно так же как на поляне в лесу режут всех, одного за другим.  — У тех жрецов и у Лодура обережные символы были одни и те же. Серп-полумесяц на короткой ножке. Тор вздрогнул и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Хогун молчал, наблюдая за ним. А Тор все никак не мог собраться с мыслями. В голову лезла всякая дичь про Локи, которого Морана превращает в живого покойника Лодура. А сердце болело так, словно в него кинжал воткнули.  — Вот такая история, — резюмировал Хогун.  — Мы должны найти этого твоего Лодура, — пробормотал Тор. — Не так давно возле моей деревни мы нашли место где совершался темный обряд. Эти жрецы убили нескольких рыбаков из нашего племени. Хогун кивнул.  — Если ты будешь биться против жрецов, я пойду с тобой куда угодно. Вот тебе слово Хогуна сына Сокала.  — Будь мне добрым другом и твои беды, будут моими, — Тор поднялся и протянул руку Хогуну. Они скрепили свои обещания рукопожатием, крепким как твердь земная. И Тор вдруг ощутил, как наполняется силой. Словно увидел, как впереди замаячил огонь. Новая цель и понятный путь. Кем бы ни был Лодур, с этого мига их с Тором встреча стала неминуема.