Путь, ведущий к себе

Еще два дня Тор и Хогун провели на болоте, собирая клюкву и делясь друг с другом историями. Степь, в рассказах Хогуна очаровывала, а тоска в его голосе наполняла искренним сочувствием сердце Тора. Он сам вспоминал как думал о доме, сидя в засыпанной снегом чухонской избушке и от мыслей этих другая тоска подло колола изнутри. Тор гнал ее прочь, но Хогун говорил и говорил, и тоска возвращалась, непрошеная и нежеланная. На третий день, Хозяйка разбудила их позже обычного и объявила, что ягоды собраны и Тор может отправляться домой.  — Спасибо! –Тор, практически свалился с лавки спеша спросить. — Эти ягоды, они же помогут, да?  — Помогут, тем кому можно будет помочь, — Хозяйка прищурившись посмотрела в лицо Тору и усмехнулась. — Садись завтракать Тор. Дорога тебе предстоит долгая, а ноша тяжелая.  — С надеждой в сердце любая дорога станет легкой, — ответил Тор, поймал взгляд Хогуна и чуть заметно кивнул. — Хозяйка, разреши мне Хогуна с собой забрать.  — С собой забрать, так даже? — старушка уселась на лавку за стол и сложила перед собой руки. — Ты его роду племени не ведаешь, Тор. Да и о нем знаешь лишь то, что он о себе сам рассказал. А в дом его хочешь вести.  — Да, — кивнул Тор. — Хочу. В час беды в доме твоем я встретил друга и верю, что то добрый знак, а Хогун — хороший человек.  — Много удачи у тебя на пути будет, Тор сын Одина, — вдруг произнесла хозяйка очень тихим и задумчивым голосом. — И немало испытаний тебе послали боги. Многие будут возлагать на тебя надежды. Чьи-то ты оправдаешь, а кого-то подведешь. Жизнь твоя будет долгой и разной, но вся от края и до края твоя. Тор только кивнул, не понимая, как относится к словам хозяйки. Что-то в них было странное, то ли интонация, с которой говорила женщина, то ли сам смысл. В домике было сумрачно и Тору вдруг показалось что в углах качаются тени от развешенных вдоль потолочных балок трав.  — Отдам я тебе короб ягод и рецепт взвара для твоей родни. Отпущу с тобой Хогуна, коль хочешь ты его забрать. И даже дам лечебный настой из пижмы, — она махнула рукой и движение это показалось совсем не старушечьим, легким и стремительным. — Но прежде, Тор, будем мы с тобой говорить начистоту. Такие какие мы есть друг перед другом, ибо не только люди возлагают на тебя свои надежды. Тор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Женщина перед ним выпрямилась. Лицо ее на глазах у Тора преображалось и молодело. Исчезли глубокие морщины, косы вытянулись вниз и налились сочным золотом. Черты лица знахарки утратили дряблые очертания, губы покраснели словно спелая вишня. На щеках зажегся девичий румянец. И только глаза остались прежними: ясными и древними, словно вся память земли была в них.  — Не узнаешь ты меня, Тор сын Одина?  — Нет госпожа, — прошептал Тор, во всю разглядывая женщину.  — В том твоя беда, — она горько усмехнулась. — Имя мне Эйр. Я врачую и исцеляю богов, но зов твоего сердца достиг моего слуха и я пустила тебя к моему дому. Тор охнул и глубоко поклонился.  — Я бесконечно благодарен тебе, Эйр, за милосердие. И ежели с помощью твоей отведу беду от народа своего, буду благодарен каждый прожитый день. Эйр покачала головой.  — Мне мало твоей благодарности, Тор. В ответ на мою помощь, ты исполнишь мое поручение.  — Слушаю тебя.  — Ты вернешь свой народ назад, на земли ваших предков. Возродишь идолы, напоишь их живой кровью и плотью. Тор вздрогнул, но промолчал, хоть это и было сложно. Эйр смотрела прямо на него и глаза ее были холодные и страшные.  — Мир не стоит на месте, Тор, — вдруг заговорила Эйр. — Мы, северные Боги, слышим, как грохочет гром на востоке. Как скрепит и скрежещет земля под когтями Великого Змея, что рвется навстречу солнцу. Когда люди забывают древние заветы, Змей становится сильнее. А нынче слишком многие забыли о том, что истинно важно.  — Я… знаю об этом, — очень тихо ответил Тор и почему-то подумал о рассказе Хогуна. А потом вспомнил Локи и их приключения зимой. — Я видел, как вышли на охоту Зимние Духи. Эйр кивнула.  — То мне ведомо, Тор. Но говорю я не об этом. То, что ты видел, лишь малое эхо грядущего. А теперь ступайте. И запомни, Тор, до той поры, пока старые идолы не получат свою виру и кровь, Боги не услышат ваших голосов. Я последняя, чье сердце не отвернулось от Асгарда. А ты, последняя надежда для твоего народа. Она поднялась, обрывая разговор, и Тор понял, что ответа его не требуется. Эйр уже шуршала юбками у дальней стены, а Хогун деловито примерялся к котомке с ягодами.  — Вот, — она вручила ему высокий кувшин, плотно запечатанный воском. — Это настой пижмы. Если ее пить, то это страшный яд, смерть от которого будет мучительна. Но если его растереть по рукам и телу, она принесет облегчение.  — Я все запомню, госпожа Эйр, — Тор бережно принял дар и глубоко поклонился. — Благодарю тебя, за доброту и помощь.  — Ступайте. Она взмахнула рукой, отворяя дверь и они оба покинули избу. Задерживаться на пороге не стали: Хогун поспешил подальше от пленившей его колдуньи, а Тор не счел вежливым топтаться у дверей. Но стоило им ступить за калитку, как избушка и окружающий ее лес исчезли. Золотистые сосны и светлые березки сменились темными, тяжелыми от осенних дождей стволами дубов и буков, и густыми зарослями бузины. Земля под ногами была сплошь укрыта мокрой прелой листвой. Весь лес пах поздней осенью, сыростью и землей. Даже небо нахмурилось, набухло и потяжелело.  — Долго нам идти? — поинтересовался Хогун, пропуская Тора вперед.  — До этого места я шел считай три дня, — задумчиво отозвался тот. — Как знать, не станется ли дорога назад дольше?  — Главное ее найти, — Хогун поправил короб на плечах и пристроился идти позади. — Что велела тебе Абада?  — Она не Абада, — поправил Тор. — Ее имя Эйр и она богиня-целительница.  — Как скажешь, — покладисто согласился Хогун. — Что она тебе велела сделать? Не бывает бесплатной помощи, даже от богов.  — Она… Велела мне вернуть моему народу старые порядки, — Тор вздохнул. — Тяжело будет выполнить ее просьбу.  — Почему? Тор помолчал прежде чем ответить.  — Несколько лет назад, когда я был в путешествии, мой отец, конунг Асгарда, столкнулся с бедой, идущей с севера. Знаки и знамения говорили, что грядет зима, равной которой мы прежде не ведали. И чтобы не погибнуть от голода и холода, мой отец поднял наш народ и велел перебраться на новые земли. Но… Теперь, за это решение, Боги отвернулись от асгардцев, и чтобы вернуть их милость, мне надо убедить мой народ, вернутся назад.  — И в чем беда?  — Мы не такие как вы, Хогун. И первого переселения многим с лихвой хватило. Кто-то обзавелся избами на новом месте, хозяйство поправил. А возвращаться назад… К тому же мой отец не захочет слушать об этом. Хогун ничего не ответил и Тор невольно продолжил.  — Не знаю, — он сгорбился. Повеление Эйр тяжелым камнем легло на сердце. Не выполнишь — худо будет, а и выполнишь — тоже не сладко. — Может созову мудрых на тинг и поведаю им. Попытаюсь убедить отца принять верное решение…  — А что сам не поведешь за собой народ? — Хогун прищурился, отчего его раскосые глаза почти совсем исчезли. — Я вижу, ты сильный воин и вождь.  — Я еще не вождь, — пробормотал Тор. — Лишь только сын вождя.  — У нас принято, что сын вождя такой же вождь над своими людьми, как его отец над вождями.  — Все равно сначала надо вылечить тех, кого еще можно. А то какой толк говорить о переселении, если переселятся некому будет?  — Как скажешь, Тор, — согласился Хогун и замолчал. Дальше шли молча. Хогун был хороший спутник. Пусть лесной шаг был ему тяжел, но молчал попутчик на диво правильно. Словно с полувзгляда понимая, что требуется Тору, он и валежник подносил вовремя, и котелок водой наполнял, когда надо. Никогда прежде у Тора не было в походе такого спутника. Друзья всегда шумели вокруг, то в разговор втянуть норовили, то шутили, то пели, то жаловались. А Хогун молчал, но в молчании его было стократ больше помощи и поддержки чем в любой болтовне. Асгард вынырнул перед ними на четвертый день. Избы стояли темные. В сизом воздухе пахло печным дымом, да вились одинокие дымки. Вечер властвовал над деревней: сырой и тихий. Никто не вышел приветствовать Тора. Никто и не заметил его возвращения. Даже собаки лишь лениво пошевелили ушами, не спеша вылезать из-под крылец.  — Тяжкий воздух здесь, — Хогун огляделся. Глаза его были сощурены так, что казалось он их и закрыл вовсе. Но Тор уже знал, как по-сокольи зорок его новый друг.  — Беда здесь, — тихо ответил Тор. — Поспешим, Хогун. Труды наши лишь начинаются. Вон моя изба на краю деревни. Он махнул в сторону дома и широким шагом направился к двору, запрещая собственному сердцу сжиматься страшным предчувствием. Но чем ближе Тор подходил, тем тяжелее становилось на душе. Снедаемый тревогой он взбежал на крыльцо и рывком распахнул дверь, врываясь внутрь. В избе было темно, пахло лихорадкой и сдобой. Но вопреки всему сбоку его встретил протяжный томный стон Сиф. Такой, какими она сыпала на ложе. Тор запнулся, пораженный этим звуком. Не помня себя развернулся к нему и шагнул за печь, открывая своему взору свою жену Сиф и склонившегося над ней Фандралла. Увлеченные страстью, они даже не заметили его, полностью погруженные друг в друга, разгоряченные и бесстыдные.  — Тор… — просипел кто-то в углу, и черной тенью у печки поднялась Ярнакса. Тор очень медленно посмотрел на нее: белое лицо, влажные больные глаза и разбитая губа. Ярнакса дернулась, кинула взгляд в детский угол, где слышно было сипение маленькой Труд. А потом на Тора упала ярость. Да такая, что света белого перед глазами не стало. Не помня себя от бешенства, он взревел раненым медведем. В один шаг поравнялся с любовниками, схватил Фандралла за светлые вихри и рванул прочь. Друг вскрикнул от неожиданности и боли. Дернулся, но куда там? Тор швырнул его о противоположную стену избы, как щепочку, и навис над завизжавшей дурным голосом Сиф.  — Ах ты… с-сука, — выдохнул, мертвея от бешенства. Сиф опомнилась, рванулась прочь, как была нагая, но слишком медленно. Тор схватил ее за растрепанные золотые косы, красу и гордость, и потащил к себе безжалостно наматывая золотое богатство на кулак.  — Сколько раз, сучья дочь, ты встречала его в нашей постели, как должна была встречать лишь меня? — от злости у Тора сел голос и вместо крика из груди рождалось страшное хрипение, словно вой древних камней в глубине гор. — Сколько раз, мерзавка, ты звала его в мой дом? Сколько походов, Фандралл, ты пропустил, чтобы за моей спиной брать мою жену? Тор поднял страшный взгляд на предателя-друга. Фандрал дрогнул всем телом, сглотнул, лихорадочно зашарил глазами, силясь найти ответ и не нашел.  — Убью, — тихо обронил Тор, но тяжело — как могильным камне придавил. Сиф завыла высоко и громко, на одной отчаянной ноте. Он вздернул ее за волосы и схватил второй рукой за шею, медленно сдавливая. Женщина не переставая выть, вцепилась в его руку, заскребла отчаянно ногами по полу, залилась слезами уже видя свою смерть за спиной у Тора. Фандралл кинулся на Тора, но его повалил Хогну, неслышной тенью выросший за спиной у асгардца.  — Тор не надо! — закричал поверженный воин. — Дай нам объяснится. Но Тор его не слышал. Он смотрел, не мигая в лицо предательницы-жены и вспоминал, все обидные слова Сиф, все смешки и шепотки, которыми провожали его соседи. Вспомнил осторожные слова Ярнаксы, а в довершение и злополучную свадьбу, омраченную подлостью и смертью. И во всем этом он видел вину златокудрой Сиф.  — Отпусти ее, варвар!!! — завизжал в ухо другой женский голос, и его с ног до головы окатило водой. Тор вздрогнул, невольно разжал руку, оборачиваясь к новой напасти.  — Не смей! — Ярнакса кинула в него пустое ведро и топнула ногой. — Неужто не видишь? Она ж в тягости!!!  — Что? — Тор встряхнул головой. С мокрых волос на плечи и пол закапало. Ярнакса дрогнула под бешенным взглядом, но продолжила стоять, лишь подбородок подняла дерзко.  — Раньше за своим ложем следить надо было, ярл, — прошипела девушка, невольно отступая. — А ты все по сторонам смотрел да вздыхал. Не держал жены в узде, вот она у тебя и повелась блудить. Так что ж ты теперь в собственной избе кровавую расправу учинять вздумал? Варвар, как есть варвар! Она снова топнула ногой. Тор замер. Вновь посмотрел на подвывающую слабым голосом Сиф, что по полу от него задом ползла к печке, держась за горло. Он молчал. Сиф тряслась от страха, тихо выла, но кажется даже слова не могла вымолвить. Молчал и Фандрал, выгнувшись в дугу в руках Хогуна. Молчал Хогун, крепко удерживая асгардца. И Ярнакса замолчала, то ли ждала гнева за свое своеволие, то ли просто ждала, что учудит Тор дальше. А Тор не знал, что ему делать дальше. Вода остудила праведный гнев и прояснила в голове. Он вдруг совершенно ясно увидел свою жизнь с Сиф. Такую какой она была и какой будет. Увидел, как Фандралл раз за разом отговаривается от походов, как украдкой прокрадывается в его избу, всякий раз, когда Тора нет дома. Как плодит его жене своих детей. Детей, которых Тор будет называть своими. И от мысли о том Тору стало тошно. Он медленно перевел взгляд на угол, в котором лежала Труд. Поднятый шум разбудил даже ее. Испуганная, Труд сжалась за своими одеяльцами и едва слышно плакала, но сейчас Тор слышал ее невероятно ясно. И сердце вдруг кольнуло сомнение — а его ли, Труд, дочь? Не забрался ли так же на постель к жене Фандралл… Тор мотнул головой запрещая себе эти мысли.  — Дай ему штаны, — глухо велел Тор Ярнаксе и кивнул головой на Фандралла. — А ты… говори. Сейчас же. Всю правду, какая есть. Фандралл сглотнул. Хогун оценивающе посмотрел на Тора, но асгардца выпустил и вновь вернулся к дверям, не давая никому покинуть избы.  — Я люблю Сиф, — глухо ответил Фандралл, так и оставшись на коленях, как повалил его Хогун. — Всегда любил. Еще до того, как ты начал бахвалится, что Сиф будет твоей женой. Еще до твоего похода в Гардарику. Фандралл опустил голову и судорожно вздохнул.  — Прости, Тор. Я счастлив был, когда Видар не вернулся из похода. Все скорбели. И я скорбел, но сердце мое пело от того, что возлюбленная моя свободна от твоего обещания. И если бы ты не вернулся той осенью, мы бы с Сиф обвенчались.  — Что ж ты за свою любовь не сражался как мужчина? — Тор поджал губы.  — Я… — Фандралл долго выдохнул. — Не мог я тебя вызвать. Я считал тебя другом.  — Хороша твоя дружба, — Тор почувствовал, как гнев снова поднимается внутри.  — Дослушай прежде чем судить, — Фандралл поднял руки. Тор глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Фандралл продолжил: — когда ты вернулся, я пошел к Одину. Как есть ему все рассказал про себя, про тебя и про Сиф. Про то, что люблю ее больше жизни и на все готов, чтобы быть с нею. Один пообещал мне отменить вашу свадьбу и женить тебя на другой, если я исполню его поручение.  — Какое поручение? — тихо спросил Тор, чувствуя, как холод побежал по спине.  — Не надо… — прошептала вдруг Сиф, не своим голосом. Тор посмотрел на нее и увидел в глазах жены искренний страх, но не за себя, а за Фандралла. И этот ее взгляд вдруг словно разбил что-то внутри. Гнев ушел, злость на дурную бабу ушла, осталось только глухое отчаяние, тоскливое понимание: что и правда эти двое друг друга любят. И не важно, что сделает или не сделает Тор, их любви он не отменит и не оборвет. Фандрал мотнул головой и нежно улыбнулся ей.  — Тор, твой отец поручил мне до середины осени извести Локи, побратима твоего. Вынудить его покинуть Асгард… а если нет… то… убить, — закончил Фандралл, бесстрашно взглянув в глаза Тор. А у того все повторно внутри обрушилось.  — Говори, — произнес он непослушными губами.  — Я все силы приложил к тому, чтобы исполнить волю конунга, — продолжил Фандралл. — Разве что убивать его мне против воли было. Но побратим твой был дюже упрям. А тем временем Один переиграл все и твоя с Сиф свадьба свершилась раньше, чем вышло отпущенное мне время. Фандралл сглотнул, голос его исполнился неподдельной горечи и обиды.  — Вы поженились. На твоей свадьбе я решил, что раз мне ничего не досталось, то я хоть отцу твоему отомщу. Он сговорился с родней Сиф, чтобы они убили Локи. Они были в нашей деревне гостями и не были связаны законом гостеприимства по отношению к чужаку. Той же ночью, когда вы с Сиф пошли на ложе, братья ее за сараем должны были спутать Локи по рукам и ногам и бросить в море. Но я предупредил его о западне… и все вышло как вышло. Я думал он спрячется, сбежит, а утром пожалится тебе… Сиф сдавленно ахнула. Тор вдруг понял, что ноги его не удержат. Он медленно добрел до лавки и тяжело повалился на нее.  — Боги свидетели, Тор, я сожалею, — тихо прошептал Фандралл. — Сожалею, что не пошел с тобой сразу говорить. Сожалею что послушал твоего отца и повел себя подло по отношению к твоему побратиму… Сожалею, что не смог быть тебе другом и не смог отказаться от жены твоей. Ты вправе судить меня какой хочешь мерой. Фандралл опустил голову, принимая и признавая свою вину.  — Это я виновата! — вдруг воскликнула Сиф и метнулась вперед, закрывая любовника от мужа. — Это я его зазвала. Я говорила, что дурного не будет. Что ты и внимания не обратишь. Ты же меня не любишь совсем… Сиф всхлипнула. Голос ее, придушенный, был сиплый и хрипел, но говорила она как никогда страстно.  — Хочешь суда, суди обоих, но его одного не смей трогать! Тор медленно закрыл руками лицо и долго-долго выдохнул.  — Разве я когда-то вам чинил зло, что вы мне такой монетой отплатили? — глухо проговорил он, отнимая руки от лица. Оба молчали.  — Разве я заслужил такой награды дома? Он снова глубоко вздохнул и поднялся.  — Тор? — Ярнакса дернулась к нему, но подойти не решилась. — Что ты делаешь? Но он не ответил. Медленно приблизился к Сиф, снова схватил ее за волосы и вздернул на ноги.  — Идем, жена, — тяжело сказал ей и поволок к дверям.  — Тор! — Фандралл подскочил следом. — Не смей с ней так обращаться!  — Пока это моя жена, буду делать что сочту нужным, — тяжело сказал ему Тор. — Хочешь ей помочь, иди следом и головы не опускай.  — Что ты задумал?! — лицо Фандралла посерело. Но Тор оставил его без ответа. Хогун беззвучно посторонился с его пути. Он вышел на крыльцо, выволок за собою снова начавшую тихо поскуливать Сиф. На улице было свежо и влажно. Осенняя хмарь расступилась и с вечернего неба смотрели первые звезды и остроконечный месяц. Ветер ласково обмахнул их солью с моря и унесся куда-то вглубь леса. Вечер был тихий и на удивление умиротворенный. Тор хмыкнул, вдохнул полной грудью и неспешно зашагал в центр деревни к общинному дому. Обнаженная Сиф семенила рядом, пытаясь то ли прикрыться, то ли отстать. Фандралл брел позади, рядом с ним шел Хогун и не давал одетому лишь в штаны мужчине приблизится к ним. Наконец Тор добрался до общинного дома. Взял молот на длинной ручке.  — Боги… Тор! — прошептала Сиф, наконец осознавая, что он собирается сделать. — Не надо, прошу тебя! Не губи меня!  — От кого ты в тягости, Сиф? — спросил он ее глядя прямо в глаза.  — От те… — она осеклась, сжалась, испугавшись солгать и опустила голову.  — Труд я не трону, даже если она не моя дочь, — известил ее Тор и с размаху ударил в гонг, возвещая сонный Асгард, что зовет всех для срочных вестей. Сиф сдавленно всхлипнула. Позади охнул и разразился отчаянной бранью Фандралл. А Тор вновь ударил в гонг. И вновь, и вновь, и вновь, чувствуя, как вместе с ударами выпускает часть своего гнева, часть обиды и часть отчаяния.  — Тор? — сонный голос отца был хриплым и далеким.  — Что тут творится? — из тьмы вынырнула Скади, а следом за ней недовольный Ньерд и их дети.  — Добрый вечер, — Хеймдаль возник как всегда неслышно, словно тень. И другие голоса, медленно собирающихся и недоумевающих асгардцев, что во все глаза пялились на необыкновенную картину: Тора с молотом, да нагую Сиф, которую крепко за косу держал муж.  — Асгардцы! — Тор наконец обернулся к ним. Лицо его было мрачным и исполненным горечи. — Прошу вашего правосудия для Сиф, что называлась мне женой! Он швырнул неверную девушку в центр образовавшегося круга. Сиф сдавленно охнула и повалилась на колени, спеша завернутся в свои волосы от чужих глаз.  — Что случилось, Тор? — строго спросил Один, выступая чуть вперед. Позади него прижав руки к губам стояла Фрига.  — Что случилось? — Тор коротко хохотнул. — А разве ж не весь Асгард знает, что случилось? Разве ж, мудрый конунг и отец, не дошел до тебя верный слух о том, как красавица Сиф хранит свои клятвы?  — Тор! — одернул его Один, хотя среди рядов асгардцев зашептались. — Говори прямо, а не юродствуй.  — Прямо так прямо, — согласился Тор, вдруг почувствовав, как подымается гнев на отца. — Все знают, куда держал я путь и зачем покинул дом? Он обвел собравшихся взглядом. Асгардцы переглянулись и закивали.  — Искал я лекарство от напасти, что поразила наш народ. И я нашел его! — выкрикнул Тор, и слова его встретил радостный шум. — Но что я встретил, придя домой? В толпе снова поднялся ропот.  — Стоило мне шагнуть за порог, как этот сластолюбец полез на кровать к моей жене, а та, потаскуха, и рада была его приветить, — Тор указал на Фандралла. — Да так рада она полюбовнику была, аж с лета от него в тягости! Асгардцы дружно ахнули. Супружеская неверность для женщины была страшным позором. Сиф в круге тихо плакала, закрыв лицо руками.  — Тор… — попробовал было вступить Один, но Тор просто не стал давать отцу возможности сказать.  — Асгардцы! — крикнул он, чувствуя, как все взгляды обращены на него. — Вашего суда прошу я для неверной жены!  — А кто свидетельствует этому обвинению? — громыхнул Один, перекрывая шепот толпы.  — Я могу свидетельствовать, — вдруг подал голос Хогуну. — Я пришел с Тором, помог ему добыть лекарство и был приглашен в избу. И я видел, как Тор снял любовника со своей жены. Кое-кто в толпе расхохотался. Но Один лишь нахмурился:  — По законам Асгарда чужак не волен свидетельствовать!  — И что же ты предлагаешь, конунг? — Тор зло сощурился. Один помолчал, разглядывая Сиф.  — Суд Вотана? — вдруг подал голос Хеймдаль.  — Водой ее проверим! — завторила ему Скади, полыхнув глазами.  — Что вы! Асгардцы, а если она невинна? А дитя? — всплеснула руками Фригга.  — Тогда пусть Тор ее топором обласкает! — заголосили в толпе. Сиф затряслась, закрывая голову руками.  — Не надо суда! — Фандралл вырвался из рук. — Я свидетельствую, и я сознаюсь. Я соблазнил Сиф. Я убедил ее изменить мужу и клятвам. Асгардцы ошеломленно замолчали.  — Это тяжкая вина, — медленно проговорил Один.  — Асгардцы, — Тор вновь перебил отца. — Я требую, чтобы был собран тинг. Слова Тора упали на землю глухо и тяжело.  — Я требую, чтобы мудрые и старшие собрались. Я хочу говорить перед ними. А до тех пор, я говорю вам, Сиф нарушила свои клятвы и предала меня. Я изгоняю ее из своего дома. Пусть идет куда хочет.  — Тинг? — Один стоял напротив него и смотрел тяжело и веско.  — Да, — Тор распрямился. — Благородная Фригга и мудрые женщины, идемте в мой дом. Я принес ягоды и рецепт отвара, который вылечит больных. Помогите мне. Я дам вам ягоды — сварите его по избам да поите им больных. С благословления Эйр, они оправятся. И не слушая больше слов, Тор направился сквозь толпу к своей избе, оставляя позади ревущую Сиф и Фандралла.