Беда не приходит одна

— Лань Чжа-а-а-ань, — протянул Вэй Усянь, положив подбородок на сцепленные на столе пальцы рук. — Сегодня последний день моего наказания. Ты будешь по мне скучать? — Нет, — ни секунды не раздумывая, ответил Лань Ванцзи. — Не отвлекайся, переписывай правила. — Я не хочу, — возразил Вэй Усянь. — Я не считаю, что сделал что-то плохое. Что плохого в шпаргалках? Я просто помогал другу. Или помогать друзьям в Облачных Глубинах тоже запрещено? Лань Ванцзи даже не поднял глаз, продолжая выводить иероглифы на бумаге. — Списывать запрещено. Вэй Усянь встал и сделал круг по комнате, излишне громко топая. — Лань Чжань, слушай, а ты реально знаешь все три тысячи правил наизусть? Прямо вот по порядку? Мне кажется, адекватный человек не может их все запомнить. Может, я сначала что-то делаю, а ты потом придумываешь под это правило, а? — Нет. Вэй Усянь снова уселся на место и со скучающим выражением лица повертел перо в руках. — Лань Чжань, стари… кхм, учитель Лань сейчас уехал разбираться с бездонным омутом, и мне кажется, это надолго. Может, закончим на сегодня? Я не расскажу никому, что ты отпустил меня раньше. — Переписывай правила. Вэй Усянь закатил глаза и разжал пальцы, роняя кисть на стол, а затем оглядел комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в своих корыстных целях. Несмотря на всю холодную отстраненность Лань Ванцзи, Вэй Усяню он нравился. Он искренне хотел подружиться, но не знал, как подступиться к этому человеку, потому что все известные ему способы завести друзей на Второго Нефрита не действовали. Он уже испробовал все свои шутки, рассказал два миллиарда историй — смешных и грустных — флиртовал с ним, рисовал портреты, подсовывал порнографические книжки (уму непостижимо, но даже они не возымели эффекта), обижался, приставал, делал комплименты. Но Лань Ванцзи выбрал путь игнорирования, а если и обращал на него внимание, то лишь для того, чтобы отругать или произнести: «Убожество». К счастью (или к сожалению), Вэй Усянь был не из тех, кто легко сдается, а потому он не оставлял тщетных попыток растормошить своего холодного приятеля. К тому же, пару дней назад он поспорил с братом на «Улыбку Императора», что сможет заставить Лань Ванцзи улыбнуться, и теперь всеми возможными и невозможными методами пытался добиться желаемого. — Лань Чжань! — воскликнул он, помахав рукой перед его носом. — Смотри! Когда Лань Ванцзи посмотрел на него, Вэй Усянь скорчил рожу, прищурив глаза, сморщив нос и пальцами растянув себе рот в широченной улыбке. — Убожество… — Лань Чжань, тебе не смешно? — грустно спросил Вэй Усянь. — А я так старался! Он вздохнул и тут же перевел разговор на другую тему: — Слушай, а у тебя вообще есть друзья? Я всегда вижу тебя в одиночестве, ты вообще с кем-то общаешься, кроме брата? Лань Ванцзи просто не посчитал нужным отвечать на этот вопрос, но Вэй Усянь понял его молчание по-своему. — Я так и думал! — воскликнул он. — Конечно же, у тебя нет друзей, и это неудивительно! Ты всегда сидишь с безразличным лицом и ни на что не реагируешь, людей это не привлекает, знаешь ли! А я единственный по доброте душевной предлагаю тебе стать друзьями, так почему ты меня отвергаешь? Я даже по-дружески готов терпеть твое хмурое лицо двадцать четыре часа в сутки, но ты можешь хотя бы разочек улыбнуться? Лань Ванцзи на секунду замер над бумагой, а затем продолжил свое занятие с прежней аккуратностью. — Мне это неинтересно, — бросил он. — Что тебе неинтересно, Лань Чжань? — тут же напал на него Вэй Усянь. — Улыбаться? Общаться с людьми? Что из этого списка? — Ты, — отчеканил Лань Ванцзи, показывая, что желает закончить этот разговор. — Что я? — спросил Вэй Ин и тут же осекся, показывая на себя пальцем. — Я… тебе неинтересен? Лань Ванцзи не ответил на это, и на этот раз молчание действительно было знаком согласия. — Ну, конечно, — прищурился Вэй Усянь, и его голос внезапно приобрел необычно холодные для этого человека нотки, — очевидно, все, что тебе интересно, это изображать из себя глыбу льда и отпугивать нормальных людей своим поведением. Что ж, я сам виноват, было с самого начала бессмысленно пытаться стать с тобой друзьями. Хорошо, ты победил, я больше не побеспокою тебя. Он собрал бумагу в ровную стопку, положил поверх нее перо и сделал вид, что собирается уходить.

***

— Вэй Ин, — неуверенно позвал его Лань Ванцзи, когда он стоял уже у двери. — Твое наказание не закончено. — Я знаю, — пожал плечами Вэй Ин. — Я закончу его у себя в комнате, если ты не против. Не хочу и дальше обременять тебя своим отвратительным обществом, а то вдруг еще руки запачкаешь. В этом голосе была такая оскорбленная обида, что Лань Ванцзи почувствовал, как на языке появляется горечь. Пальцы мгновенно заледенели, а сердце пропустило глухой удар. Он обидел Вэй Ина? Самого беззаботного, веселого и добродушного человека в мире? Он обернулся, наблюдая, словно в замедленной съемке, как Вэй Ин кладет руку на ручку двери, чтобы открыть ее. И понял, что если сейчас его отпустит, то… Лань Ванцзи не знал, что тогда будет, и не хотел знать. Прежде чем он успел сообразить, что делает, его тело само подалось вперед, и он уже стоял у двери и держал Вэй Ина за запястье. Тот поднял на него удивленные, широко раскрытые глаза. Лань Ванцзи тут же отдернул руку, словно обжегся. — Наказание… — пробормотал он, не зная, как еще объяснить свой внезапный порыв. Он посмотрел на Вэй Ина, надеясь, что тот останется. Он всегда отвергал его и отталкивал, а ведь Вэй Ин хотел просто подружиться. И он понимал, что будет правильно и справедливо, если сейчас тот фыркнет и уйдет, хлопнув дверью, и больше никогда не подойдет к нему ближе, чем на несколько ли. И Лань Ванцзи поймет его и не будет спорить. Но тогда почему его не отпускает чувство горечи?.. — Лань Чжань, — сказал Вэй Ин очень серьезно, — ты хочешь, чтобы я остался? Лань Ванцзи почувствовал, как мочки его ушей краснеют, но нашел в себе силы вымученно кивнуть. Это был не самый обдуманный поступок, но так хотя бы остается шанс, что Вэй Ин не уйдет. Или уйдет, но не сейчас. Он не хотел расставаться на такой ноте. — Хорошо, — согласился Вэй Ин. — Но у меня одно условие. Ты должен улыбнуться. Идет? — Я не буду, — мгновенно отозвался Лань Ванцзи. — Тогда я ухожу прямо сейчас, — категорично заявил Вэй Ин. Лань Ванцзи посмотрел на него обреченно. Он почти никогда не улыбался и уж тем более не мог сделать этого по заказу. Но Вэй Ин выглядел очень воинственно и готовился уйти в ту же секунду, как ему откажут. Поэтому Лань Ванцзи собрал в кулак все свои духовные и ментальные силы и приподнял уголки губ. Это было бы совсем незаметно для лица любого другого человека, но только не для Ванцзи: он чувствовал, что его челюсть словно сводит изнутри из-за непривычного ощущения. Вэй Ин смотрел на него завороженно, закусив губу, и у Лань Ванцзи в груди зародилось чувство, что Вэй Ин чего-то ждет от него, что он сейчас непременно должен что-то сделать. Что-то… хорошее? И тут Вэй Ин расхохотался, сгибаясь пополам от смеха и ударяя себя по коленям. — Ох, Лань Чжань, — пробормотал он сквозь смех, — ты бы видел себя сейчас! Ничего более милого в жизни не видел! Расскажу кому — не поверят! Он схватил его за щеки и слегка потянул их в разные стороны. — Ты что, поверил, что я обиделся? Лань Ванцзи отшатнулся от него, ударяясь ногой о низкий стол. Так это был просто маскарад? — Вот видишь, улыбаться совсем несложно, — солнечно сказал Вэй Ин. — Разве тебе самому не понравилось? Лань Ванцзи сжал губы. Пожалуй, с учетом того, в каких обстоятельствах это было сделано, — нет, ему не понравилось. — Ох, спасибо, Лань Чжань, — продолжал Вэй Ин, не видя его выражения лица, — благодаря тебе у меня будет бесплатная «Улыбка Императора». Ну не смотри на меня так, да, я поспорил, что заставлю тебя улыбнуться, и даже нашелся человек, который согласился поспорить, представляешь, каким жутким человеком тебя считают люди! Тебе точно надо быть более открытым, а то… — Уходи, — прервал его Лань Ванцзи. Он чувствовал себя полным идиотом, и это отзывалось в груди просто невероятной злостью. Настолько сильной, что три тысячи правил в голове трещали от давления этой злости. Он всегда старался контролировать свои эмоции, чтобы не допускать ни одной бреши в своей каменной защите, и всегда успешно справлялся с этим. И сейчас впервые за много лет он почувствовал себя уязвимым и даже подумал — о, как он был глуп! — что это не так уж и плохо — открываться людям (по крайней мере одному конкретному человеку) — и ему тут же показали на практике, насколько ошибочным было его решение. Все было именно так, как Лань Ванцзи предполагал изначально. Нельзя открывать сердце. Нельзя проявлять слабости. Теперь все правильно. Как он вообще мог довериться этому ужасному человеку? Чего он ожидал от того, кто постоянно нарушает правила и издевается над ним, а потом улыбается, словно ничего не произошло? — Лань Чжань? — осторожно позвал Вэй Ин, и улыбка мгновенно сошла с его лица. — Тебя это задело? Если так, то прости меня. — Уходи, — повторил Лань Ванцзи, поворачиваясь к нему спиной и садясь обратно за стол. — Лань Чжань, Лань Чжань! — заныл Вэй Ин. — Ну не злись на меня! Я же из лучших побуждений! Я просто хочу, чтобы ты жил, как все нормальные люди, понимаешь? Ты такой красивый и такой умелый, и мне просто жаль, что ты погребаешь свои таланты под тремя тысячами правил! Лань Чжань, ну прости меня, я ляпнул, не подумав. Вэй Ин, кажется, попытался обнять его сзади, но Лань Ванцзи дернулся так, что чуть не сломал стол. — Не трогай меня, — процедил он. — Уходи. — Прости, Лань Чжань, я не хотел тебя обижать, — последний раз с сожалением сказал Вэй Ин перед тем, как выйти: видимо, он понял, что своими извинениями ничего не добьется. Лань Ванцзи потряс головой, стряхивая с себя наваждение. От того, что Вэй Ин ушел, ему сразу стало легче. Но одновременно где-то в сердце раскрылась старая рана.

***

— Так и сказал? — недоверчиво спросил Цзян Чэн. — Я, конечно, знал, что ты придурок, но еще не оставлял надежд, что это лечится. Очевидно, зря. — Вэй-сюн, ты просто ужасен, — поддакнул ему Не Хуайсан. — Я не представляю, как ты заставил его улыбнуться, но зачем ты рассказал, что поспорил на него? Если бы я был на его месте, я бы тоже до глубины души обиделся. — Ты бы не был на его месте, — ответил Вэй Усянь. — Чтобы побыть на месте такого бесчувственного чурбана, надо еще постараться! — Не такого уж и бесчувственного, судя по всему, — поправил его Вэй Нин. — И я говорю это не потому, что теперь должен тебе выпивку! Но это было как-то слишком жестоко даже для тебя. — Думаешь, перегнул? — задумчиво спросил Вэй Усянь. — Но я не думал, что он так разозлится. И что же мне теперь делать? — Ничего не делать, — фыркнул Цзян Чэн. — Он и так ненавидит тебя, вряд ли может стать еще хуже. — Почему же сразу меня? — надул губы Вэй Усянь. — Наверняка он ненавидит А-Нина! Это его он заставал бегающим после отбоя несколько дней подряд! Троица посмотрела на него с укором. — Что? — Кто подсунул ему порнографическую книжку? — Ну, я… Но это была идея А-Нина! — А кто приставал к нему в источнике? — Ну, я, но… Но а что я должен был делать! — А кто вытащил его за стену после отбоя, из-за чего он получил сто ударов ферулой? — … Вэй Усянь вздохнул. — Ладно, признаю. Он ненавидит меня до смерти, и у него есть на это все причины. Вэй Нин вдруг положил руку ему на плечо. — Не переживай, А-Ин. Ты же помнишь, что я завтра иду на учебу? Я лучше умею находить подход к людям, — он улыбнулся. — Ну, точнее умею, когда надо, держать язык за зубами. Может быть, у меня получится помириться с ним. — Это первая ваша нормальная идея, — проворчал Цзян Чэн. — Если за дело возьмется Вэй Нин, из этого еще может что-то получиться. А если бы ты сам попытался исправить то, что натворил, то точно бы сделал только хуже. Хотя куда уж хуже… — Ладно, — согласился Вэй Усянь, — звучит не так уж и плохо. Тем более, что эти подъемы в пять утра просто уничтожают меня изнутри. Единственное — я не отсидел наказание до конца, так что тебе придется завтра еще переписать немного правил. — Я не против, — согласился Вэй Нин. — Я уже готов на что угодно, лишь бы не сидеть в комнате. Кстати, почему ты называешь Лань Чжаня по имени? Он тебе настолько нравится? — Пф-ф-ф-ф-ф-ф! — сказал Цзян Чэн очень громко. — Во-первых, — Вэй Усянь поднял вверх указательный палец, — ты первый начал его так называть. А во-вторых, мы просто хорошо сдружились за это время, вот и называю. — Сдружились? — с сомнением протянул Вэй Нин. — Ну не знаю… Каждый раз, когда я его вижу, он смотрит на меня… с омерзением. — О, А-Нин, смотри! — воскликнул Вэй Усянь, кидаясь к окну. — Смотри, смотри, два Лань Чжаня! — Долго ты еще будешь так их называть? — Цзян Чэн отвесил ему подзатыльник. — Мы уже даже ходили вместе на речную охоту, а ты все еще не запомнил его имени? — Вэй-сюн, это поразительно, — восхищенно сказал Не Хуайсан. — После той ситуации с жетоном — и имя не запомнить… — Да помню я его имя! — отмахнулся Вэй Усянь. — Просто так называть проще. Он потянул брата за локоть. — А-Нин, иди сюда! Они улеглись у окна, наблюдая сверху за двумя медленно идущими фигурами в белых одеждах. — А-Нин, А-Нин, как ты считаешь, кто красивее, Цзэу-цзюнь или Лань Чжань? Цзян Чэн закатил глаза так далеко, что у него остались видны одни белки. — Ты сейчас похож на лютого мертвеца, — прокомментировал Вэй Усянь. — Хм… — со всей серьезностью отнесся к вопросу Вэй Нин. — Я считаю, что Цзэу-цзюнь. По крайней мере, он умеет улыбаться. — Лань Чжань тоже умеет улыбаться! — поспорил с ним Вэй Усянь. — Ты бы видел сегодня эту улыбку, за такое и умереть не жалко! — Хорошо, что не жалко, ведь ты непременно умрешь, если продолжишь и дальше допекать его своими тупыми шуточками, — недовольно сказал Цзян Чэн. — Возможно, — согласился Вэй Нин, — но Цзэу-цзюнь всегда очень мил со мной! — Он со всеми мил, — вздохнул Не Хуайсан. — Он повел себя великодушно, оставив мне жетон, — продолжал Вэй Нин. — Что бы я сейчас делал, запертый в Облачных Глубинах? — Что-то не особо ты рвешься за их пределы… — скосил на него глаза Цзян Чэн. — Зато Лань Чжань очень мило смущается! — Вэй Усянь ткнул брата в бок. — А у Цзэу-цзюня эта добродушная маска к лицу прилипла. Да у него эмоций меньше, чем у Лань Чжаня! — Так! — рявкнул Цзян Чэн, хватая близнецов за затылки и легонько ударяя о подоконник. — Вы вообще понимаете, что сейчас обсуждаете? Я готов отрезать себе уши, чтобы только не слушать этой ереси! Близнецы переглянулись и синхронно прыснули от смеха. Кажется, они сделали это слишком громко, потому что Лань Ванцзи остановился. — Прячься, — быстро прошептал Вэй Нин, — а то он увидит, что нас двое! Лань Ванцзи обернулся и успел увидеть только одну темноволосую макушку, которая тут же скрылась в окне и затихла. — Ванцзи, что такое? — спросил Лань Сичэнь, останавливаясь. Лань Ванцзи пару секунд сверлил взглядом окно, а затем отвернулся. — Ничего.

***

Когда Лань Ванцзи проходил с братом мимо комнаты Вэй Ина и заметил, что тот наблюдал за ним, его сердце почему-то на один миг забилось чуть быстрее, чем обычно.

***

Вэй Ин вошел в ланьши, едва не опоздав, и, подавив зевок, плюхнулся на место рядом с Цзян Чэном. — Утречка! Я был как никогда близок к тому, чтобы проспать. Его голос был таким же громким и радостным, как обычно. Кажется, он совсем не испытывал раскаяния и не чувствовал себя виноватым. Лань Ванцзи кинул на него незаметный взгляд из-под ресниц, ожидая, что этот человек сделает дальше. Он наивно надеялся где-то в глубине души, что сегодня это создание проспит, или заболеет, или просто не придет, но увы. Он не хотел видеть Вэй Ина или слышать его смех. Смех, который казался таким добрым, но который, как оказалось, мог быть очень жестоким. Смех, который почему-то каждый раз отдавался болью в груди. Он боялся смотреть на этого человека, потому что был уверен, что тут же поймает его испытующий взгляд. Потому что абсолютно не знал, как вести себя с ним. Вэй Ин раздражал его одним своим существованием, но почему-то в его присутствии Лань Ванцзи не мог оставаться таким же хладнокровным, как обычно. Видимо, наглость этого человека просто переходила все возможные границы. Он ждал, что Вэй Ин кинется к нему, как обычно, поздоровается, попытается развеселить, но тот сидел на своем месте спокойно, иногда переговариваясь с Не Хуайсаном и Цзян Чэном, и не обращал на Второго Нефрита Ордена Гусу Лань ровным счетом никакого внимания. Сам не понимая почему, Лань Ванцзи почувствовал себя некомфортно. Он уже привык, что его утро начинается с пристающего к нему Вэй Ина, и теперь он ощущал внутри… пустоту. А с учетом того, какую ужасную шутку вчера выдал Вэй Ин, Лань Ванцзи был почти уверен, что он теперь в лепешку разобьется, чтобы вернуть его расположение, и уже морально подготовился отбиваться от него. Но отбиваться не пришлось, и Лань Ванцзи с недоумением и досадой понял, что это оказалось ему не по душе. Тогда он решил, что обязательно помедитирует сегодня в уединении на час дольше, чем обычно.

***

Лань Ванцзи сидел в библиотеке напротив Вэй Ина и не понимал, что происходит. Он чувствовал, что все идет наперекосяк, но не мог уловить суть проблемы. Это вызывало у него беспокойство. Вэй Ин сидел, не приставая к нему и ни разу не выдав ни одной колкости, и сосредоточенно переписывал правила на бумагу. Очевидно, на лице Лань Ванцзи было написано недоумение, поэтому, не отрывая взгляда, Вэй Ин объяснил: — Чем быстрее закончу, тем быстрее освобожусь. Поспорить с этой логикой было невозможно, но все равно видеть смирного Вэй Ина было крайне странно. Вот, в чем дело, подумал Лань Ванцзи, вот почему кажется, что что-то не так: Вэй Ин редко молчит дольше двух минут и еще реже пытается учиться. Закончив с письмом, Вэй Ин отложил в сторону перо и широко ему улыбнулся, собираясь наконец-то сказать какую-то глупость. Он постучал пальцами по столу и поднялся на ноги. — Твои раны не болят? — спросил он, подходя к Лань Ванцзи. — Мои уже затянулись благодаря источнику, но ты, вроде, не исцелялся, а только медитировал. — Я в порядке, — сухо ответил Лань Ванцзи. — Слушай, — вздохнул Вэй Ин, становясь ровно перед ним. — Мне жаль, что я вчера обидел тебя. Поверь, я сделал это не из злых побуждений. Я просто иногда, а точнее — очень часто, сначала говорю, а потом думаю. Не держи на меня зла, ладно? Лань Ванцзи не отвечал. — Ты не веришь мне, да? — продолжил Вэй Ин, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Понимаю, ты имеешь на это полное право. Но просто поверь, что какую бы глупость я ни говорил, у меня никогда не было цели задеть тебя. Ну, то есть была, но исключительно в хорошем смысле! Я просто хотел, чтобы ты улыбался. И чтобы мог веселиться с другими учениками, а не постоянно молча сидеть в своем углу. Ты правда потрясающий человек, и я считаю, что это должны понять все, а не только я. Лань Ванцзи не мог не признать, что слушать то, что говорит Вэй Ин, было немного приятно. Он снова говорил так же много и быстро, как обычно, и все должно было вернуться на свои места, но... — Злишься все-таки, — констатировал Вэй Ин, вернулся обратно на свое место и покрутил в руках флейту. Флейту. — Скажи, а ты когда-нибудь бывал в Юньмэне? Наверняка же не был! Приглашаю тебя в гости после того, как учеба закончится! Лань Ванцзи хранил молчание. Вэй Ин положил ноги на стол. — Ты приедешь? — спросил он. — Нет, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Ин вздохнул и тут же начал говорить что-то вдохновленно-возмущенное, и, кажется, расписывал ему все прелести пребывания в Юньмэне — от срывания лотосов до знакомств с красивыми девушками — и Лань Ванцзи почти с ужасом осознал, что странное ощущение никуда не уходит. Дело было вовсе не в том, что до этого Вэй Ин сидел молча. Даже сейчас, начав молоть всякую чепуху, он был каким-то… не таким. — Лань Чжань, ты вообще слушаешь меня? — тряхнул головой Вэй Ин и, кажется, в первый раз за день назвал его по имени. Лань Ванцзи замер. Это было сказано неправильно. Это было неправильное, другое «Лань Чжань». Лань Ванцзи резко встал. Он подошел к этому человеку и склонился, чтобы заглянуть ему в глаза. Вэй Ин непонимающе уставился на него. Так вот, в чем все дело. Лань Ванцзи подавил желание рассмеяться. Ну конечно. А ведь все было так просто. Он почувствовал, как груз, сдавливавший ему грудь все это время, исчезает. Теперь-то он знал, в чем крылась главная проблема. Вовсе не в молчании, флейте или неправильно произнесенном имени. — Ты не Вэй Ин.