Беда не приходит одна

— ЧТО ЗНАЧИТ «ОН ОСТАЛСЯ»?! Голос Госпожи Юй лавиной пронесся над Юньмэном. Вэй Нин в Облачных Глубинах, завтракавший вместе с Лань Сичэнем, поперхнулся рисом и закашлялся. Вэй Усянь виновато склонил голову, но прекрасно понимал, что этот жест не поможет ему избежать праведного гнева хозяйки Пристани Лотоса. И даже стоящий сзади него каменной стеной Цзян Фэнмянь на этот раз не придавал ему уверенности. — Цзэу-цзюнь разрешил ему остаться, — попытался сгладить ситуацию Вэй Усянь. — И вообще… он сам это предложил. — Вы еще и заставили Первого Нефрита Ордена Гусу Лань прикрывать вас?! — Госпожа Юй в ярости подошла к нему, и Вэй Усянь на секунду подумал, что она сейчас его ударит. — Какой позор! А я знала, что ничем хорошим это не кончится! Мало ваших выходок в Пристани Лотоса, вы теперь решили опозорить нас и в Гусу! — Моя госпожа… — начал было Цзян Фэнмянь, но Госпожа Юй отмахнулась от него, как от назойливого насекомого. — Я даже не знаю, кто из них двоих хуже! — прорычала она, указывая на Вэй Усяня пальцем. — А ты только и делаешь, что потакаешь их прихотям! Если они захотят разрушить Юньмэн до основания — ты и то ничего не скажешь против, только погладишь их по головке! Если бы это Цзян Чэн устроил драку, разве ты бы поехал в Гусу? Ресницы Цзян Фэнмяня едва заметно дрогнули: Вэй Усянь понял, что надвигается буря. — Эм… — протянул он, пытаясь как-то сгладить ситуацию. — Мы бы не стали разрушать Юньмэн. Разве что только чуть-чуть, ха-ха… Госпожа Юй одарила Вэй Усяня таким взглядом, что он удивился, как еще не превратился в горстку пепла. — Помяни мои слова, — процедила она, обращаясь к мужу, — однажды они оба навлекут на нас беду. И тогда вы будете просить меня помочь и говорить, что я была права, но будет уже поздно! Вэй Усянь заметил, как Цзян Фэнмянь свел брови к переносице и глубоко вдохнул, собираясь ответить. Но Госпожа Юй не собиралась останавливаться. Она сжала кулаки и с вызовом посмотрела на мужа. В этот момент розовый вихрь мелькнул перед глазами Вэй Усяня, и через мгновение его шицзе уже стояла около Госпожи Юй, мило ей улыбаясь — так, словно не слышала ругани, которая только что покрывала головы ее отца и шиди. — Матушка! — воскликнула Цзян Яньли и ласково взяла ее руки в свои. — Говорят, у А-Чэна в Облачных Глубинах все хорошо. Даже учитель Лань его хвалил! Я слышала, что он всегда сидит за первой партой и поддерживает добрую славу Ордена. Такой перевод темы должен был разозлить Госпожу Юй еще больше, но не в случае любимой дочери. Она некоторое время смотрела на Цзян Яньли с непонятным выражением лица, а затем вздохнула, и гневный огонек в ее глазах потух. — Ну хоть там он сможет чего-то добиться, — презрительно произнесла Госпожа Юй и удалилась, взмахнув длинными рукавами. — Береги себя, матушка, — улыбнулась Цзян Яньли и склонилась в почтительном поклоне. Вэй Усянь подождал, пока Госпожа Юй отойдет на безопасное расстояние и подбежал к Цзян Яньли. — Спасибо, шицзе! Я уж думал, быть беде, но мы обошлись малой кровью. Надеюсь, обучение А-Нина обойдется без приключений, а то нас точно выгонят на улицу, и там нас разорвет на части стая голодных псов! Цзян Яньли прикрыла рот рукавом и коротко рассмеялась. — А-Сянь, — сказала она с легким укором, — ну и глупости же ты говоришь!

***

Лань Ванцзи сидел в цзинши, бесцельно буравя взглядом стену. На коленях у него вальяжно растянулись два кролика, уплетающие лист свежего салата. Заводить животных в Облачных Глубинах запрещено, знал Лань Ванцзи, но он почему-то не мог просто избавиться от них: а вдруг найдется еще какой-нибудь безумец, который захочет зажарить и съесть этих милых созданий, как и наказывал Вэй Ин? А еще они были единственным, что напоминало ему об этом человеке. Лань Ванцзи лично проследил, чтобы гостевую комнату, в которой жил Вэй Ин, хорошо убрали. Лично проверил, что ни в одном углу не осталось забытых вещей. По правде говоря, он надеялся найти там что-нибудь, связанное с Вэй Ином: чтобы была веская причина навестить Пристань Лотоса и отдать ему забытую вещь. В последнее время он почти избегал встреч с братом, не желая смотреть тому в глаза. Лань Ванцзи ощущал стыд и сам не знал, за что. Как будто брат мог прочитать его мысли и найти в них что-то непристойное, хотя никакой непристойности там и в помине не было. Лань Ванцзи казалось стыдным вспоминать Вэй Ина. — Лань Чжань, — раздался у окна знакомый голос. Лань Ванцзи дернулся, один из кроликов съехал с его колен, недовольно зафырчал и вернулся обратно. Он обернулся, надеясь смириться за долгое, почти бесконечно тянувшееся время поворота, с тем фактом, что это не может быть Вэй Ин, потому что сейчас он находится у себя дома в Юньмэне. И все равно где-то глубоко в подкорке сознания теплилась шальная надежда, что он вернулся, что он просто вот так взял и пришел к нему в комнату. Что стоит Вэй Ину с его любовью к нарушению правил просто вернуться в место, из которого его выгнали? Для него никогда не существовало преград для совершения глупостей. — Вэй Сюань, — поздоровался Лань Ванцзи, и крохотная искорка надежды у него в голове погасла. — Лань Чжань, — ответил Вэй Сюань, полностью залезая в окно, — не рад меня видеть? Неужели ты ожидал увидеть кого-то другого? Лань Ванцзи угрюмо посмотрел на него. Он прекрасно понимал, какой подтекст Вэй Сюань вкладывал в свои слова, но все равно его вопрос звучал неимоверно глупо. Хотя бы потому, что Лань Ванцзи вообще не ожидал, что кто-то так нагло залезет к нему в цзинши. — Ого, это кролики? Ты оставил их себе? — изумился Вэй Сюань, подходя к нему и садясь напротив. Он поерзал и протянул руку. — Можно я возьму одного? — Нет, — мгновенно отрезал Лань Ванцзи и даже отодвинул кроликов подальше от него. Вэй Сюань зажал себе рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но это ему не помогло. Лань Ванцзи кинул на него недовольный взгляд — что смешного? Он просто не хочет отдавать этих прекрасных мягких животных непредсказуемому человеку, от которого можно ожидать чего угодно. — Лань Чжань, ну что ты смотришь на меня так, словно я могу взять и начать есть их прямо у тебя на глазах? — спросил Вэй Сюань. — Я вообще-то не ем мяса. Лань Ванцзи вопросительно поднял бровь. Точнее — разумеется, он ее не поднимал, и вообще выражение его лица нисколько не поменялось. Но он был уверен, что выглядит сейчас так, словно поднял бровь. По крайней мере, чувствовал он себя именно так. — Не ем мяса, — повторил Вэй Сюань. — У нас с А-Ином разные вкусы в еде. Он любит мясо и обожает все острое, а для меня нет ничего лучше отварного риса и свежих овощей. Я однажды попытался съесть то, что он приготовил, и после этого около недели лежал с обожженным пищеводом. Думал, что помру, но не умер. А-Ин тогда очень переживал… Лань Ванцзи представил, как Вэй Ин сидит около кровати брата, сжимает его ладонь и просит не умирать. Это могло бы быть трогательным, но с учетом всех деталей ситуации показалось ему даже немного смешным. Кажется, Вэй Сюань заметил это по его глазам, а потому остался собой доволен. — Ну вот, Лань Чжань, я рад, что смог хотя бы немного тебя развеселить, — сказал он и все-таки взял одного из кроликов на руки. — Ты, конечно, всегда выглядишь так, словно час назад похоронил всех своих родственников, но сегодня к ним явно присоединился какой-то особенно близкий член семьи. Лань Ванцзи подарил ему самый гневный взгляд из всех, на которые был способен. Конечно, этот безумный дурак не в курсе, что произошло с его матерью, но это не дает ему права разбрасываться такими метафорами. — Ладно, прости, — вздохнул Вэй Сюань, — не очень хорошая получилась шутка. Я же говорил, что у нас слова часто бегут вперед мыслей. В этом мы с А-Ином действительно похожи. Лань Ванцзи погладил кролика вдоль позвоночника и пододвинул к нему салатный лист. Вэй Сюань поднял зверька, осмотрел со всех сторон и тыкнул пальцем ему в розовый носик. — Отдай, — мгновенно отреагировал Лань Ванцзи, и Вэй Сюань спрятал кролика себе за спину. — Не отдам! — воскликнул он. — Успокойся, Лань Чжань, я с ним ничего не сделаю! Пока они едят, они даже не замечают, что их кто-то трогает. Было довольно странно, что он попросил Лань Ванцзи успокоиться. Разве Лань Ванцзи не был спокойнее любого из людей, живущих на этом свете? — Лань Чжань, — позвал вдруг Вэй Сюань и сразу же отвел взгляд, рассматривая стену. — Ты… скучаешь по моему брату? Ну вот. Он спросил это. Он действительно это спросил. Лань Ванцзи пришлось очень постараться, чтобы его голос прозвучал так же безразлично, как обычно. — Вздор, — сказал он. — Я тоже скучаю, — признался Вэй Сюань, подсаживаясь к нему ближе. Почему он сказал «тоже»? Разве Лань Ванцзи не сказал, что не скучает? Ему совершенно все равно, где сейчас находится Вэй Ин. — Я не скучаю, — решил на всякий случай уточнить Лань Ванцзи: вдруг до этого он неправильно выразился. — Ох, Лань Чжань, кого ты обманываешь, — фыркнул Вэй Сюань, ложась на пол рядом с ним. — Я же говорил как-то, что у меня хорошая интуиция. Признаю, тебя довольно сложно понять — сложнее, чем остальных, — но уж некоторые вещи даже слепой бы заметил. Кстати, приедешь к нам в гости? А-Ин говорил, что ты пообещал ему. — Возможно, — ответил Лань Ванцзи, прикрывая глаза и не решаясь спорить с ним дальше и доказывать обратное. Он прекрасно понимал, что если кто-то из братьев Вэй вбил что-то себе в голову, их бесполезно было переубеждать. И если сейчас Вэй Сюань пытается убедить Ванцзи в том, что он соскучился по его брату, чем больше он будет это опровергать, тем сильнее Вэй Сюань уверится в своей догадке. Не было смысла развивать эту тему дальше: стоило немного помолчать, и он сам сменил тему на поездку в Юньмэн. Лань Ванцзи слегка расслабился, поняв, что разговор перешел в более безопасное русло. Он не был уверен, что его психика была достаточно стабильна в тот момент, когда он согласился посетить Юньмэн, но Лань Ванцзи привык держать свои обещания. Возможно, когда-нибудь он действительно посетит Пристань Лотоса. Если представится такая возможность.

***

— А-Сянь, — позвала Цзян Яньли, — это ты? — Я, — тихо сказал Вэй Усянь, выходя из-за колонны, за которой прятался. — Прости меня, шицзе, я… Он пошел к ней сразу же, как только услышал разговор дяди Цзяна и Госпожи Юй. Госпожа Юй так злилась, что ему стало даже жалко Цзян Фэнмяня, хотя, казалось бы, тот должен был уже привыкнуть к вспыльчивому характеру жены. Радость от встречи с шицзе мгновенно омрачилась неожиданной новостью: ее помолвка с будущим главой Ордена Цзинь была расторгнута. А самое ужасное заключалось в том, что виноват в этом был он, Вэй Усянь. Вэй Усяню было немного обидно, что за его проступок Госпожа Юй ругала сразу их обоих — его и Вэй Нина, который во время драки с Цзинь Цзысюанем вообще был у себя в комнате и даже понятия не имел, что в ту секунду его глупый брат своим поведением решил судьбу их шицзе. Но это не шло ни в какое сравнением с пониманием того, что из-за него была расстроена помолвка Цзян Яньли. Это он был виноват в том, что его горячо любимая шицзе лишилась жениха, к которому, как он прекрасно знал, она испытывала самые теплые чувства. — Глупый А-Сянь, — улыбнулась Цзян Яньли, поворачиваясь к нему, — надеюсь, ты пришел не извиняться? — Но… — пробормотал Вэй Усянь. — Я расстроил шицзе. Это было глупо и неосмотрительно с моей стороны — так вести себя. Если бы А-Нин был бы на моем месте, он бы наверняка удержался и… — А-Сянь, — перебила его Цзян Яньли и показала на две чайные пиалы, стоящие на столике, — присядь ко мне. Вэй Усянь сел рядом, взял в руки пиалу и бездумно провел пальцем по ее краю. Она была теплой — нагретой изнутри горячим чаем и теплотой души его шицзе. — Я уверена, что он поступил бы точно так же, — сказала Цзян Яньли, ставя чайничек на место. — А если не он, то это был бы А-Чэн. Вы давно уже не дети, и я знаю, что, несмотря на то, что говорит матушка, вы бы не стали бессмысленно рваться в драку. Вэй Усянь почесал лоб и отхлебнул чая, стараясь, чтобы это было не громко и не перебило Яньли. — Ты прав, мне нравится молодой господин Цзинь — продолжила она, — и я бы даже хотела прожить вместе с ним всю жизнь. Но, если мои чувства не взаимны, какой в этом смысл? Она подняла глаза к небу, и на секунду Вэй Усянь увидел в них затаенную печаль, но спустя мгновение Цзян Яньли уже перевела взгляд на него, и в ее глазах не было ни намека на грусть. — А-Сянь, ты ни в чем не виноват, — произнесла она тихо. Ее голос плыл, журча, как ручеек, и Вэй Усянь поймал себя на мысли, что готов был слушать ее вечно. Что он такого сделал в прошлой жизни, что небеса вознаградили его такой шицзе? — Да, молодой господин Цзинь красив, но я бы хотела найти свою настоящую любовь, — сказала Цзян Яньли и улыбнулась ему искренне. — Да он просто глупый выскочка! — поддержал ее Вэй Усянь. — И не видит дальше своего носа! Будь моя воля — я бы сам женился на шицзе! И А-Нин — тоже! Шицзе, мы бы прекрасно жили втроем, как думаешь? Цзян Яньли тихонько рассмеялась, прикрывая рот рукой. — А-Сянь! — воскликнула она. — Ты действительно иногда говоришь такие глупости! Она тоже сделала глоток чая, и Вэй Усянь почувствовал, что расслабляется, и чувство вины понемногу отпускает его. В душе он был даже немного рад, что помолвка сорвалась: его шицзе была лучшим человеком на свете и заслуживала явно большего, чем самовлюбленный павлин. — Как дела у А-Сяня? — спросила Цзян Яньли, поворачиваясь к Вэй Усяню. — Я удивлена, что он смог остаться. Она всегда называла их обоих одинаково: А-Сянь. Братья сами попросили ее делать так еще в детстве. Первоначально это было устроено шутки ради: чтобы никто не понимал, с кем из них двоих разговаривает Яньли. Это было весьма комично, потому что никто, кроме нее и Цзян Чэна, не мог их отличить, и братья пользовались этим, чтобы запутать окружающих еще сильнее. А потом это «А-Сянь» настолько к ним приелось, что они уже не представляли, что шицзе может звать их как-то иначе. Сейчас братья уже научились понимать по легкому изменению интонации, про кого из них двоих она говорит. А иногда бывало, что Цзян Яньли говорила «А-Сянь» о них обоих сразу. — А-Нин делает большие успехи! — гордо заверил ее Вэй Усянь. — К тому же, у него есть хороший учитель. Честно говоря, думаю, он остался только ради него. — Ради учителя? — удивленно переспросила Яньли. — Старого Ланя? Вэй Усянь смотрел на нее некоторое время, а затем расхохотался, ударяя себя по бокам. Столик под ним угрожающие задрожал. — Я бы о-о-очень удивился, если бы он остался ради старика! — Тогда… — Цзян Яньли склонила голову набок. — О каком учителе ты говоришь? — Цзэу-цзюнь, — объяснил Вэй Усянь, отсмеявшись. — Лань Сичэнь, Первый Нефрит и будущий глава Ордена Гусу Лань. Он учил его по вечерам играть на флейте и разрешил остаться в Облачных Глубинах, когда я уеду. — Вот как? — улыбнулась Цзян Яньли. — Это действительно неожиданно. Они подружились? — Не знаю, можно ли назвать это «подружились», — протянул Вэй Усянь, — но он разрешает нам звать себя по имени. И еще А-Нин сейчас живет у него в ханьши, и Цзэу-цзюнь приносит ему книги и тренирует, когда есть время. Увидев удивленный взгляд шицзе, он добавил: — Цзэу-цзюнь играет на сяо. Возможно, они сошлись на этой почве. Цзян Яньли задумчиво подняла глаза к потолку. — Я рада, что у А-Сяня появился друг в Гусу, — наконец сказала она и улыбнулась. — Надеюсь, что он вернется домой счастливым и очень сильным. — Он и так сильный, — проворчал Вэй Усянь, — просто старательно это скрывает. — Ну сама подумай, — добавил он, горделиво поднимая голову, — как можно быть братом-близнецом такого идеального человека, как я, но при этом быть слабым? Он кинул быстрый взгляд на шицзе и увидел, что она смеется. Все хорошо, подумал Вэй Усянь, он выполнил свою задачу. Он хотел бы, чтобы Цзян Яньли всегда смеялась. Чтобы это прекрасное лицо никогда не омрачалось грустью, которую он уловил сегодня в ее глазах. И если для этого нужно много шутить и бесконечно говорить глупости, Вэй Усянь был на это готов. — Послушай, шицзе, — сказал он заговорщическим тоном, — а я рассказывал тебе, как мы познакомились с Цзэу-цзюнем? Цзян Яньли отрицательно помотала головой. — О-о-о, — протянул Вэй Усянь, потирая ладони и подсаживаясь к ней поближе, — это очень занимательная история! После нее ты еще сильнее удивишься, что А-Нин смог с ним подружиться, и нас выгнали из Облачных Глубин только спустя месяц, а не в первый же день! В общем, дело было так…