Беда не приходит одна

Спустя семь дней Совет Кланов завершился, и братья Вэй вместе с другими адептами Ордена вернулись домой в Юньмэн. Время текло медленно, вяло. Вэй Нин валялся на траве у озера, смотрел на лотосы и поминутно вздыхал, жалуясь на жизнь. — А-Ин, тебе легко говорить, — протянул он. — Там было столько вкусной еды. А я сидел в кустах, как воришка, и истекал слюнями, глядя на все эти яства. — Но я же носил тебе еду вечером в нашу комнату, — ничуть не смутился Вэй Усянь. — И ты каждый раз набивал живот настолько, насколько это вообще возможно с твоим телом. Вэй Нин перевернулся на бок, взял плоский камешек, примерился и кинул его в воду. Камешек прыгнул блинчиком несколько раз и ушел на дно. — Я так и не смог поговорить с Лань Хуанем, — вдохнул он. — Я видел его со спины много раз, а он меня не заметил. Я очень хотел его позвать, но вокруг него всегда толпились какие-то люди, поэтому в результате я просто молча сидел и наблюдал за ним. Это было довольно сложно, знаешь. Он не спрашивал обо мне? — Вроде, нет, — задумчиво протянул Вэй Усянь, тоже кидая камешек в озеро. — Меня уж точно не спрашивал. Думаю, он догадался не спрашивать при всех, как поживает мой брат, о котором никто не знает. Хотя это была бы умора! Но Лань Хуань слишком хорошо воспитан, чтобы сделать нечто подобное. — Я бы хотел поблагодарить его за меч, — со вздохом сказал Вэй Нин. Он подполз поближе к воде и снял сапоги, а затем опустил ноги в холодную воду и поежился. — Тебе еще представится такая возможность, — пообещал Вэй Усянь, подсаживаясь к нему. — Помнишь, он как-то обещал зайти в гости? В клане Лань запрещено врать, так что он обязательно придет. — Лань Чжань тоже обещал тебе приехать, и что-то я не вижу его на Пристани Лотоса, — поддразнил его Вэй Нин. — Ах, к слову об этом! — Вэй Усянь стукнул себя кулаком по ладони. — Я не думаю, что он когда-нибудь приедет. Лань Чжань жутко злится на меня. — М? — лениво поинтересовался Вэй Нин, закатывая штаны и опуская ноги в озеро практически по колено. — За что? Мне казалось, он будет рад видеть тебя. — Ох, это не так, — покачал головой Вэй Усянь, — когда я позвал его, он сразу же отвернулся, словно я был пустым местом, и поспешил поскорее уйти. Тогда я не дал ему пройти и пошутил, что у него съехала лента, а он в ответ назвал меня убожеством. Его взгляд был таким холодным, что я думал, что превращусь в сосульку прямо на месте. Сомневаюсь, что он хоть немного скучал по мне, думаю, он действительно меня ненавидит. Вэй Нин запрокинул голову назад, смотря на брата. Иногда люди действительно удивляли его, а их противоречивость — еще больше. — Может быть, он просто постеснялся с тобой заговорить? — предположил он. — Пока я жил в Облачных Глубинах, я иногда заходил к нему, и он всегда выглядел так, словно только что закончил панихиду по потерянному другу. — Не думаю, — с сомнением ответил Вэй Усянь и тоже опустил ноги в воду. — Кажется, я снова что-то сделал не так. Между прочим, даже твой Лань Хуань смотрел на меня неодобрительно. Думаю, именно поэтому он так ни разу и не подошел ко мне. — Не удивлюсь, если так и было, — фыркнул Вэй Нин, — а что ты такого сделал, А-Ин? — Да ничего, — задумчиво произнес Вэй Усянь. — У него действительно съехала лента, и я хотел ее поправить и случайно сдернул. Я не хотел, правда, но я ее не испачкал и даже не помял, ничего такого, вернул ее такой же идеально белой, как она была. Но он посмотрел на меня, как на своего злейшего врага, и я думал, он мне лук в глотку воткнет. — Хм, — Вэй Нин почесал подбородок, вспоминая, — знаешь, мне кажется, лобная лента для Ордена Гусу Лань имеет особенное значение… — И потом к нему подошел Лань Хуань, — проигнорировав его, продолжал Вэй Усянь, — и приобнял его за плечи и начал что-то тихо говорить, будто успокаивать. И остальные адепты его Ордена тоже ходили вокруг и переживали. Я слышал только обрывки фраз, вроде «случайность», «успокойся», «не переживай», «мужчина», «правила ордена» и тому подобное. Слушай, — он повернулся к брату очень серьезно, — а это точно была просто лента? Может быть, члены клана Лань — настоящие небожители, и лента — это их третья рука или третий глаз? Мне кажется, если бы у меня кто-то часть тела оторвал, я бы и то не настолько переживал. Вэй Нин сжал виски, пытаясь воскресить в сознании свиток с тремя тысячами правил. — В лентах Гусу Лань точно есть какой-то особый смысл, — медленно сказал он. — Я читал правила каждый день перед сном в течение пяти месяцев, но… — он широко улыбнулся. — Я вообще не помню, о чем там говорилось! Вэй Усянь толкнул его локтем. — Весь в меня! — хохотнул он. — Уж в чем-в чем, а в этом мы действительно похожи! — Опять бездельничаете? — послышался сзади недовольный голос Цзян Чэна. — Братья сейчас на тренировочной площадке, а вы прохлаждаетесь у озера. Хотите в следующий раз занять последнее место вместо Цишань Вэнь? — О, Цзян Чэн, — обрадовался Вэй Усянь, — это был просто жуткий позор, правда? Лицо Вэнь Жоханя надо было видеть! Я думал, он самовоспламенится! — Это да, — согласился Цзян Чэн, садясь с ними рядом. — Провести состязание и занять в нем последнее место — это еще надо было постараться. А ведут себя так, словно они высшая раса, пф. — Мне кажется, это не смешно, — вдруг сказал Вэй Нин серьезно. Вэй Усянь и Цзян Чэн с непониманием уставились на него. — А-Нин, ты просто не видел лица Вэнь Жоханя, — сказал Вэй Усянь, блаженно жмурясь, — а то бы сейчас смеялся вместе с нами. Вэй Нин накрутил на палец прядь волос и нахмурился. — Видел, — возразил он, и его голос звучал как-то странно, словно обреченно. — И я… не нахожу это смешным. Цзян Чэн скептически приподнял бровь. Весь его вид говорил: «Значит, у тебя своеобразное чувство юмора». — Я просто чувствую, — попытался объяснить Вэй Нин, — что скоро что-то случится. Глаза Вэнь Жоханя… Я видел в них настоящую жажду убивать. — Я бы тоже захотел убивать, если бы мой Орден так опозорился, — хмыкнул Цзян Чэн. — Правда, в первую очередь это было бы направлено на моих адептов. — А-Нин, ты раздуваешь из мелочи целую историю*, — примирительно сказал Вэй Усянь, обнимая его со спины. — Мы живем в мирное время, сам подумай, что может случиться? Вэй Нин молча сидел некоторое время, уставившись на свои руки, а потом тряхнул головой, словно смахивая наваждение. — Ладно, — он повернулся к брату и беззаботно улыбнулся. — Наверно, ты прав. Я просто преувеличиваю.

***

Лань Ванцзи было нехорошо. Он даже подумал бы, что захворал, если бы его здоровье не было столь же крепким, как у горного вола. Насколько он знал, от шока еще никто не умирал (только если не от болевого), а от унижения — тем более. Но Лань Ванцзи чувствовал себя вполне готовым умереть — или как минимум провалиться сквозь землю и никогда больше не возвращаться в этот мир. Когда Вэй Ин второй раз сказал Лань Ванцзи, что у него съехала лента, он ни на мгновение не задумался о том, правда это или очередная шутка. Было и так ясно, что шутка. — Убожество, — бросил он, но в душе был немного рад, что Вэй Ин заговорил с ним. — Но на сей раз это правда! — обиженно воскликнул Вэй Ин. — Она и впрямь съехала. Проверь сам, если не веришь. Это звучало настолько честно, что Ванцзи на секунду поверил. И ему стало приятно, что Вэй Ин смотрит на него и заботится о его внешнем виде. И он собирался повернуться, чтобы первый раз за все время их знакомства поблагодарить Вэй Ина. И, возможно, даже справиться о том, как поживает он и его брат. И, возможно (хотя очень сомнительно, но все же), они могли бы пойти на стрельбище вместе. Вэй Ин бы болтал без умолку, а Лань Ванцзи бы слушал его. А потом… А потом случилось это. — Давай я поправлю! Лань Ванцзи зажмурился, пытаясь успокоиться и сдержать гнев. В какой уже раз это происходит? В какой по счету раз он думает об этом человеке лучше, чем тот оказывается на самом деле? В какой по счету раз этот человек выставляет его полным глупцом? Вэй Ин не мог не знать о том, что значила для ордена Гусу Лань лобная лента. Он лично сидел напротив Ванцзи целый месяц, переписывая три тысячи правил и изучая книги в библиотеке. Было просто невозможно, чтобы он забыл о ее значении. Все происходило как обычно. Вэй Ин просто в очередной раз захотел поиздеваться над ним. Подразнить, пошутить, — возможно, даже унизить? Лань Ванцзи нахмурился: даже ледяной источник не помогал ему успокоить обжигающе-горячее сердце. Что он такого сделал в прошлой жизни, что это чудовище свалилось ему на голову? Почему он выбрал предметом своих насмешек именно его, Ванцзи, а не любого другого адепта его Ордена? И почему Лань Ванцзи раз за разом начинает открываться этому человеку, чтобы потом убедиться, что это было наваждением и блажью его неспокойной души? Ему просто надо было запомнить одну прописную истину: Вэй Ин не так прост, как кажется. Но что можно было сказать совершенно точно: он всегда думает только о себе, наплевав на чувства других. И думать о нем, как о хорошем человеке, означает попасть в его ловушку. Лань Ванцзи вздохнул медленно и удовлетворенно: кажется, он наконец-то пришел в себя и все осознал. Мирская суета больше не сможет повлиять на него и заставить потерять концентрацию. Он считал Вэй Ина убожеством. И никакая высшая сила не заставит его передумать.

***

Время шло, и с каждым новым месяцем единоличная власть Ордена Цишань Вэнь становилась все сильнее, а разница между его силами по сравнению с другими Орденами — все ощутимее. Адепты Ордена Юньмэн Цзян перестали ходить на ночные охоты, а потому проводили время в праздности, стреляя из лука по воздушным змеям и катаясь на лодке. Вэй Нин, которому жизненно необходимо было упражняться, чтобы не стать совсем слабым, каждый день ходил на тренировочную площадку, и иногда ему удавалось уговорить других адептов потренироваться с ним вместе. Сложнее всего ему оказалось уговорить собственного брата: Вэй Усянь, казалось, впал в спячку. Его голос был таким же громким, как обычно, поведение таким же безумным, но было видно, что он помирает со скуки и не знает, чем себя занять. И чем больше времени он проводил, бесцельно лежа на траве и смотря в небо, тем сложнее было заставить его пойти упражняться. Но надо отдать должное врожденным талантам Вэй Усяня: даже почти ничего не делая, он оставался лучшим учеником Ордена. Вэй Нин нервничал. Он чувствовал, что все идет наперекосяк, и в груди у него зародилось и с каждым днем все крепло ощущение надвигающейся опасности. А однажды ему приснился Лань Сичэнь. Он стоял в беседке Гусу Лань, в которой они играли вместе на флейтах, и держал в руках свиток с тремя тысячами правил. Затем он протянул Вэй Нину руку и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. И в этот момент вспыхнул пожар. Вэй Нин проснулся в холодном поту, и Вэй Усяню пришлось еще долго успокаивать его, а Цзян Яньли на следующий день почистила ему от кожуры свежие семена лотоса и заставила съесть несколько блюдец. Вэй Нин всегда приходил делиться своими страхами к брату, Цзян Чэну и Цзян Яньли, но если сначала они думали, что демонов рождает его собственный разум**, и Цзян Чэн недовольно просил его не пугать Яньли своими страшными сказками, то в последнее время они начали к нему прислушиваться. Над Юньмэном словно нависла черная грозовая туча, готовая всадить молнию в любого, кто осмелится к ней подойти. Настроение Госпожи Юй совсем испортилось, и теперь она начинала бранить братьев Вэй сразу же, как только их видела, даже если они не собирались делать ничего плохого (или еще не успели). Цзян Фэнмянь был внешне спокоен, но Вэй Нин замечал в нем некоторую скованность, несвойственную этому человеку. И это заставляло его руки холодеть, а душу — уходить в пятки: если уж нервничал дядя Цзян, значит, все действительно было очень плохо. Но несмотря на то, что все были готовы к тому, что скоро что-то случится, приказ Ордена Цишань Вэнь прислать по двадцать человек от каждого Ордена на «переобучение» оказался неожиданностью. В обеденном зале сидели лишь пятеро человек. Цзян Чэн хмуро смотрел на своих родителей, которые снова переругивались, Вэй Нин вяло ковырял ложкой в тарелке, зато Вэй Усянь казался спокойным. Он с удовольствием умял всю еду, стоящую перед ним на столике, и теперь периодически таскал что-то из тарелки брата. — Прелестно! — ядовито сказала Госпожа Юй, ударяя рукой по столу. — Он может пойти, если хочет. А если нет — может преспокойно оставаться здесь. Тогда почему А-Чэн должен идти, несмотря ни на что? Так заботиться о чужом ребенке — глава Ордена Цзян, а ты и впрямь безмерно хороший человек! Вэй Нин переглянулся с Цзян Чэном. Тот лишь молча покачал головой, прикрыв глаза. Госпожа Юй вся горела от негодования, и спорить с ней сейчас было бессмысленно. — Я пойду в Цишань Вэнь, — сказал Вэй Усянь, загоняя семена лотоса себе за щеку и пытаясь не чавкать ими. — Я не брошу Цзян Чэна там одного. — Какое благородство, — прошипела Госпожа Юй. — Цзян Фэнмянь, чего ты застыл, иди обними его от большой радости, что не твой ребенок вырос таким великодушным. — Я тоже пойду, — быстро сказал Вэй Нин, надеясь таким образом прекратить их перепалку. — Итого останется собрать еще семнадцать человек, это не так уж и много… — Не так уж и много?! — вскинулась Госпожа Юй, и от ее удара пиала Цзян Чэна подскочила на месте. — Вы что, не понимаете, что отправитесь в Цишань Вэнь в качестве заложников?! Мы даже не знаем, какие у вас там будут условия! Да с вами могут обращаться, как со скотом, и мы ничего не сможем с этим сделать! — Ты не пойдешь, — одновременно с ее последней фразой сказал Цзян Фэнмянь, посмотрев на Вэй Нина. Госпожа Юй замолчала, в неверии уставившись на него. Вэй Нин сжал под столом ладонь Вэй Усяня, надеясь, что это поможет ему собраться с мыслями. — В каком смысле? — сузила глаза Госпожа Юй. — Глава Ордена Цзян, ты вообще в своем уме? Ты насильно возьмешь восемнадцать адептов и заставишь их идти к этим… А его оставишь здесь пускать воздушных змеев и охотиться на фазанов? — Моя госпожа, — спокойно ответил Цзян Фэнмянь, — ты права, мы не знаем, в каких условиях они будут жить. Но можно сказать наверняка, что сладкой их жизнь там не будет. Если ты не забыла, у Вэй Нина очень слабое тело, и он может не выдержать таких нагрузок. Я не хочу, чтобы кто-то из моих адептов умер, если можно исключить такую возможность. Госпожа Юй громко фыркнула, вкладывая в этот звук весь свой гнев. — Если Вэни захотят кого-то убить, они сделают это в любом случае, вне зависимости от того, слабое у него тело или нет. Ты понапрасну так печешься за него. Хотя о чем это я? Эти двое всегда волновали тебя куда больше, чем твои родные дети. — Дядя Цзян, я тоже пойду, — тихо возразил Вэй Нин. — Я многому научился за время моего пребывания в Гусу Лань, и что бы они ни заставляли нас делать, я… — Многому научился! — воскликнула Госпожа Юй. — Да ты до сих пор не можешь нормально управляться с мечом, который тебе подарил твой драгоценный Цзэу-цзюнь! Вэй Нин побелел. Было непонятно, на чьей она стороне и чего она хочет добиться: чтобы он уехал в Цишань Вэнь с остальными или остался на Пристани Лотоса — но было очевидно, что любое сказанное им слово обращалось против него. — Это не так, — внезапно возразил Вэй Усянь, вставая, и почтительно поклонился Госпоже Юй. — А-Нин действительно очень преуспел. Но я… — он виновато взглянул на брата. — Я согласен с дядей Цзяном. А-Нин, тебе лучше будет… остаться дома. Вэй Нин закусил губу изнутри и отпустил руку брата, но тот лишь сильнее сжал его ладонь, не давая отпустить ее. Он понимал, что все они правы. Но он не хотел признаваться даже себе самому, что остался таким же бесполезным, каким был всегда. Что даже несмотря на ежедневные тренировки, его золотое ядро почти не крепло, а сил в теле не прибавлялось. — Что-то не припомню, Вэй Усянь, чтобы я спрашивала твоего мнения, — процедила Госпожа Юй, и Вэй Усянь сел на место, не желая пререкаться с этой женщиной. — Сегодня я подберу еще восемнадцать человек, — твердо сказал Цзян Фэнмянь. — Завтра вы отправляетесь в путь. Вэй Нин уставился себе в тарелку. Он должен был радоваться, что ему не придется ехать в Цишань Вэнь, видеть пугающее лицо Вэнь Жоханя и терпеть выходки этого безумного клана. Куда приятнее было остаться дома, где его окружали родные и знакомые лица. Но… Как он мог радоваться, если его родной брат и шиди не смогли избежать этой участи? Как он мог радоваться, если ему только что практически в лицо сказали, что результаты его многолетних тренировок нулевые? Вэй Нин почему-то вспомнил Лань Сичэня. Тот обещал ему, что когда-нибудь он сможет стать сильнейшим заклинателем. Вэй Нин ощутил стыд перед этим прекрасным и добрым человеком: видимо, ему было не суждено оправдать его ожиданий. — А-Нин, — протянул Вэй Усянь виновато, когда Госпожа Юй и Цзян Фэнмянь ушли, — ты обижаешься на меня? — Нет, конечно, — с готовностью ответил Вэй Нин, но глаза его нещадно жгло. — Я просто чувствую себя… предателем. Может быть, я смогу пойти с тобой, как два года назад в Гусу Лань? Насколько я знаю, никто, кроме двух Нефритов, так и не знает о моем существовании. Мы можем снова чередоваться и… — Хватит молоть чушь! — перебил его Цзян Чэн, и в глазах его плескалась злость. — Орден Цишань Вэнь — совсем не то, что Гусу Лань. Да, у Гусу Лань строгие правила, но даже если бы они про вас узнали — хвала небесам, все-таки этого не случилось, — это могло бы закончиться максимум скандалом. А от этих… Вэней можно ожидать чего угодно. Если они узнают, что их так нагло провели, они снимут кожу живьем с вас обоих. — А-Сянь, — улыбнулась Цзян Яньли. — У тебя тоже важная миссия. Ты останешься со мной и будешь меня защищать. Представляешь, как мне было бы грустно одной без вас? Вэй Нин вымученно улыбнулся ей в ответ — было видно, что она просто старалась его утешить. Хотя вообще-то это он должен был утешать своих братьев и шицзе, а не они его! — Ладно, — вздохнул Вэй Нин. — А-Ин, я буду присылать тебе весточки каждый день. И если с вами что-нибудь случится… Я почувствую это. И сразу приду на помощь. — Спасибо, А-Нин, — ответил Вэй Усянь, обнимая его. — Повеселись тут за нас двоих.