Беда не приходит одна

Лань Чжань, кинувшийся было к юноше, чтобы заставить его замолчать метким ударом в сердце, остановился, услышав, как тот назвал Вэй Усяня по имени, но продолжал внимательно следить за каждым его движением. Юноша поспешно закрыл дверь, чтобы никто не видел, что происходит в комнате, и медленно подошел к Вэй Усяню — крадучись, словно боялся спугнуть дикое животное. — Кто ты такой? — спросил Вэй Усянь. — Учти: если ты сейчас попробуешь позвать на помощь, я мигом размозжу тебе череп. — Я н-не буду, — замахал руками юноша. — Я просто услышал звук, и п-поспешил сюда. И к-кажется, молодому господину… Вэй Сюаню нужна помощь. Вэй Усянь уставился на него во все глаза. Этот человек не только знал его брата, но еще и смог отличить их друг от друга — неужели они были настолько близки? Но какие у него могут быть дела с псом из клана Вэнь? — Я — Вэнь Нин, — добавил юноша, видя его недоверие. — Несколько лет назад во время Совета кланов в Цишане я… я стрелял из лука… И Вэй Усянь внезапно вспомнил. Он редко помнил чужие имена, но этого человека он помнил отчетливо, словно встреча с ним произошла вчера. «А-Ин, ты слышал? Его зовут Вэнь Нин! Если я вступлю в Орден Цишань Вэнь, то мы будем тезками!» «Свет уничтожит тьму. Тьма исчезнет». — Вэнь Нин, — произнес Вэй Усянь, ощущая, как бьющая в висках кровь начинает успокаиваться. — Да, точно, я помню тебя. Он вспомнил, что тот одним из первых узнал, что братьев Вэй на самом деле было двое. И он вполне мог рассказать об этом своему клану, но, судя по шокированному выражению, которое приобрело лицо Ван Линцзяо, когда Вэй Нин ей показался, он все-таки сохранил это в тайне. — М-молодой господин Вэй ранен, — утвердительно сказал Вэнь Нин. — Я м-могу вам помочь. Но для этого нам придется уехать. — С какой стати тебе помогать нам? — спросил Вэй Усянь, не сводя с него настороженного взгляда. — Где гарантия, что ты не врешь? — Я бы н-никогда не стал врать молодому господину Вэю! — горячо воскликнул Вэнь Нин и сразу же покраснел от собственных слов. — Вы были ед-динственными, кто так по-доброму ко мне отнесся. — Я не верю, что из-за того, что мы всего лишь помогли тебе хорошо показать себя на соревновании лучников, ты готов пойти против своего Ордена, — нахмурился Вэй Усянь. — Ты же представляешь, какое тебя ждет наказание, если Вэнь Чао узнает? Лицо Вэнь Нина стало из красного белым, и он решительно кивнул. — Понимаю, — сказал он, почти переставая заикаться. — Но меня это не п-пугает. Если молодой господин Вэй ранен, я хочу помочь. В этот момент Вэй Нин у Вэй Усяня на руках снова простонал что-то нечленораздельное и уткнулся лбом в ладонь брата. Его кожа горела. Вэй Усянь понимал, что это будет крайне глупо — довериться адепту клана Вэнь, которого он видит второй раз в жизни, — еще более глупо, чем прийти сейчас в Пристань Лотоса, чтобы убить Вэнь Чжулю. Но с учетом состояния брата и круживших по резиденции адептов у него не было иного выбора, кроме как согласиться. Он взглянул на брата с болью в глазах. Вэнь Нин, понявший, что ему начали доверять, быстрыми шагами подошел к нему, рывком поднял Вэй Нина со штыря, в мгновение ока разорвал его верхнее одеяние и туго перетянул рану. Все его движения были быстрыми и отточенными — очевидно, он прекрасно знал, что и как надо сделать. Вэй Усянь, словно в прострации, следил за его действиями и ощущал всеобъемлющее, обжигающее раскаяние. Если бы он был осторожнее, Вэй Нин бы не лишился золотого ядра. Если бы у него не возникло безрассудного и эгоистичного желания отправиться в Юньмэн убить Вэнь Чжулю, Вэй Нина бы сейчас не ранило. И ведь Лань Чжань же говорил ему, что ничем хорошим это не кончится! Как можно было быть таким самонадеянным глупцом? Как можно было поддаться настолько очевидно глупому порыву — неужели он правда думал, что сможет в одиночку справиться с Вэнь Чжулю? Вэй Усянь кинул быстрый взгляд на Лань Чжаня — тот, не смотря на них, сверлил взглядом дверь, готовясь убить любого, кто зайдет. — Я остановил кровь, — сказал Вэнь Нин. — А ч-что… у молодого господина Вэя б-больше нет?.. Вэй Усянь сжал губы и покачал головой. — Если сам видишь, так чего спрашиваешь, — грубо сказал он и поднялся на ноги. А затем, смягчившись, снова посмотрел на Вэнь Нина: тот был похож на загнанного в ловушку олененка. От него совсем не исходило злой ауры или желания убивать, и в целом он выглядел так, словно каждую секунду готов был расплакаться, но заставлял себя сдерживаться. Вэй Усянь слегка сжал его предплечье. — Спасибо.

***

Вэй Усянь с удивлением чувствовал, что он почти расслабился. Он был крайне удивлен, узнав, что сестра Вэнь Нина — знаменитая целительница Вэнь Цин, а еще больше его удивило то, что она согласилась, несмотря на риск, скрыть их в надзирательном пункте в Илине, который находился под ее руководством. От удара Сжигающего Ядра у Вэй Нина оказались повреждены некоторые внутренние органы — и они бы никогда не узнали об этом, если бы не Вэнь Цин. Это немного притупило чувство вины Вэй Усяня: все-таки был даже плюс в том, что его брата ранили (хотя страшно было подумать, что бы случилось, если бы их вовремя не подобрал Вэнь Нин). И теперь Вэй Нин лежал на кровати, укрытый одеялом, и сладко спал, посапывая в подушку. Его напоили миллионом каких-то отваров, намазали миллионом мазей, накормили миллионом разных блюд, перебинтовали все раны, и теперь Вэй Нин потихоньку шел на поправку. Жара уже почти не было, раны затягивались медленно, но верно. Вэй Усянь чувствовал себя практически счастливым. Он с трудом мог поверить, что ему снова так повезло: что они остались живы, сунувшись в центр вражеского войска, что встретили в стане врагов человека, готового им помочь, что, несмотря на ранение, произошедшее по его вине, его брат поправится. Вэй Усянь сразу предупредил Вэнь Цин, что Вэй Нин находился в нестабильном психологическом состоянии из-за потери ядра, а потому мог быть немного буйным. Целительница приняла это к сведению, а потому почти все время Вэй Нин провел без сознания с иглой во лбу: ей совсем не хотелось привлекать внимание адептов к комнате, в которой скрывались мятежники, чьи головы разыскивал весь ее Орден. Они провели около двух суток в надзирательном пункте и на третий день обещали покинуть свое временное пристанище. Вэнь Нин приносил им еду каждый день, но Лань Чжань отказывался от нее, аргументируя это тем, что хочет попрактиковать инедию. Вэй Усянь же, наоборот, никогда не отказывался от еды и постоянно хвалил ее вкус, потому что он догадывался, что ее готовил сам Вэнь Нин, просто стеснялся об этом сказать. И сейчас Вэй Усянь задумчиво сидел, облокотившись на столик, и смотрел на спящего брата. Лань Чжань находился неподалеку, такой же изящный и прекрасный, как обычно. Вэй Усянь выдохнул со свистом, в который раз оглядев его с ног до головы: и как ему удается быть таким красивым? Вэй Усяню было стыдно за свой глупый порыв пойти отомстить: мало того, что из-за него ранили Вэй Нина, еще и Лань Чжань теперь был заперт рядом с ним в глухом городе в надзирательном пункте. Чего Вэй Усянь не понимал — так это того, почему Лань Чжань отправился вместе с ним в Пристань Лотоса, хотя ему с самого начала явно не доставлял удовольствия этот бессмысленный поход. Вэй Усянь же сто раз предложил ему развернуться и пойти назад, он был готов справляться и один, но Лань Чжань прицепился к нему, как клещ, хотя при этом постоянно бубнил что-то про то, что они совершают большую ошибку и вообще ведут себя крайне безрассудно. Вэй Усянь вспоминал, как Лань Чжань играл ему на гуцине, как он приготовил ему суп, как он неуверенно обнял его, когда Вэй Усянь пытался научить его «жалеть людей». В те моменты он был таким… настоящим, что хотелось прижать его к себе и никогда не отпускать. Эти воспоминания приносили с собой тепло, рассыпались, как маленькие пушистые облачка в голове, и Вэй Усянь поймал себя на мысли, что он улыбается. Все-таки этот Лань Чжань — странный человек. Вэй Усянь хотел бы лучше понимать, что происходит у него в голове. — Лань Чжань, — протянул Вэй Усянь, ложась на кровать рядом с братом, — ты все время такой хмурый. О чем думаешь? — Я не хмурый, — ответил Лань Чжань. Он сидел на полу в позе для медитации с закрытыми глазами и не горел желанием отвечать на вопросы. — Дай я угадаю, — предложил Вэй Усянь. — Ты жалеешь, что пошел со мной и теперь оказался заперт в надзирательном пункте глухой деревни прямо под носом у целой своры псов из клана Вэнь? — Нет. — Тогда, может, ты злишься из-за того, что не доверяешь этим людям? Или считаешь, что это неправильно — полагаться на кого-то из Ордена Цишань Вэнь после того, что они сделали с Облачными Глубинами и Пристанью Лотоса? — Нет. На самом деле Вэй Усянь озвучивал свои собственные подозрения. Сначала он нервничал из-за того, что Вэнь Нин мог его предать, а потом — из-за того, что не хотел быть обязанным кому-то, носящему фамилию Вэнь: оказаться в долгу у этих людей казалось ему преступлением и предательством. Но Вэнь Цин довольно быстро смогла развеять его сомнения. «Деяния Ордена Цишань Вэнь не олицетворяют того, что делаем мы, — сказала она. — Мы не должны нести ответственность за их прегрешения. У любого преступления есть преступник, у любого долга есть должник. Я — глава надзирательного пункта в Илине, но занять эту должность мне приказали. Я — лекарь и никогда не отнимала чужие жизни, на моих руках нет крови адептов ваших Орденов». И Вэй Усянь на удивление быстро внял ее словам и смирился с текущим положением дел. К концу первых суток в Илине он окончательно успокоился, поняв, что брат и сестра Вэнь не причинят им вреда и не отдадут на растерзание, и проникся к ним благодарностью. — А что же тогда не так, Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь, подсаживаясь к нему. — Ты расстроен потому, что Лань Хуань будет волноваться из-за того, что мы пропали? — Нет, — неизменно ответил Лань Чжань. — Хм… — протянул Вэй Усянь и подсел еще ближе, почти касаясь своим боком его бока. — Неужели дело в том, что ты… ревнуешь меня к Вэнь Нину? Лань Чжань резко открыл глаза и отшатнулся от него, как от прокаженного. — Вздор! — сказал он, хмурясь. — Ха-ха-ха! — засмеялся Вэй Усянь, приближаясь. — Лань Чжань, все-таки ты никогда не изменишься! Тебя так легко смутить! Он завалился ему на плечо, прижимаясь. Лань Чжань отвел недовольный взгляд, но с места не сдвинулся. Вэй Усянь расценил это как разрешение продолжить. — Ты не против, если мы сегодня поспим вместе, Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь и для убедительности подвинул свой лежак. — Мне так холодно по ночам, а ты такой горячий. — Бесстыдство! — воскликнул Лань Чжань, сжимая кулаки. — Я не виноват, что мерзну, — развел руками Вэй Усянь. — Чего ты кричишь, ты что, хочешь, чтобы сюда сбежался весь Илин? — Вот именно, — недовольно сказала появившаяся в дверях Вэнь Цин. — Тебе тоже загнать иглу в лоб, второй молодой господин Лань? Я, конечно, на время отослала адептов подальше, и сейчас тут никого нет, но это не значит, что вы можете делать все что заблагорассудится. Лань Чжань окинул ее холодным взглядом и не ответил, а лишь сел на свой лежак и снова погрузился в медитацию. — Не сердись на него, — улыбнулся Вэй Усянь. — Он кажется злым, но на самом деле Лань Чжань — очень добрый человек. — Уж не сомневаюсь, — проворчала Вэнь Цин, — раз он смог тебя вытерпеть. Вэй Усянь залился радостным смехом и тут же зажал себе рот, чтобы не издавать шума. Облегчение от того, что его брат выздоравливает, отдавалось в голове чувством легкой эйфории. Вэнь Цин покачала головой. Вэй Нин дернулся во сне и снова засопел. — М-молодой господин Вэй, я принес ужин, — тихо сказал Вэнь Нин, заходя. — Пожалуйста, поешьте. — Снова эта прекрасная еда! — Вэй Усянь потер ладони. — Это воистину пища, достойная небожителей! Кто же это, интересно, так потрясающе готовит? Он взглянул на Вэнь Нина, который мгновенно залился краской и опустил голову. Вэнь Цин закатила глаза и тоже присела к маленькому столику посреди комнаты. — Сестра, ты сегодня ужинаешь с нами? — смущенно спросил Вэнь Нин. — А ты что-то имеешь против? — изогнула бровь Вэнь Цин. — Должна же я хоть раз в жизни попробовать, как готовит мой младший брат. Вэнь Нин в ужасе переводил взгляд с нее на Вэй Усяня, очевидно, шокированный тем, что его раскрыли, и тот едва не подавился едой от смеха. Все-таки этот юноша был просто невероятно милым! — Лань Чжа-ань, — протянул Вэй Усянь, — может быть, присоединишься к нам? Вэнь Нин так старался, готовил… — он с удовольствием наблюдал за тем, как красный, как вареный рак, Вэнь Нин не знает, куда деваться от смущения. — Будет несправедливо, если ты этого не попробуешь. — Нет, — ответил Лань Чжань, не открывая глаз. Вэй Усянь склонил голову набок, взял ближайшую булочку с мясом, подошел к нему и склонился к самому уху, пользуясь тем, что его не видят. — Неужели… — жарко прошептал он в опрометчиво открытое ухо. — Молодой господин Лань хочет, чтобы я лично покормил его? Например… изо рта в рот? — Бесстыдство!!! — в гневе закричал Лань Чжань, вскакивая на ноги, и у Вэнь Цин кончилось терпение. Следующие сутки они оба провели, лежа с иглами во лбу.

***

— О, уже утро? — бодро спросил Вэй Усянь, когда почувствовал, как игла покидает голову и возвращает его в реальный мир. — Можно я еще пять минуточек посплю? Я так давно не… Он замолчал сразу же, как только увидел лицо Вэнь Цин, и ощутил, как у него внутри что-то рвется. Он знал это выражение лица. Так выглядят люди, готовящиеся сообщить плохую новость. Лань Чжань все еще лежал в искусственном сне рядом с ним — Вэнь Цин разбудила только Вэй Усяня. И это тоже не придавало ему уверенности. — Что случилось? — спросил он, стараясь сделать так, чтобы его голос не дрожал. — Что-то с А-Нином? Вэнь Цин поджала губы и кивнула. Вэй Нину стало хуже. У него вновь раскрылось внутреннее кровотечение, но на этот раз его почти невозможно было остановить. Вэнь Цин останавливала его раз за разом, но оно возникало снова — его кровь ни в какую не желала сворачиваться. Вэй Усянь целые сутки в панике ходил за ней по пятам и вставал на колени, умоляя вылечить его брата, но Вэнь Цин неизменно повторяла ему одно и то же: «Вэй Ин, я не могу сделать невозможное». Вэй Усянь видел, как она и Вэнь Нин стараются, чтобы вылечить Вэй Нина, и сам помогал, чем мог, но его грудь сдавливало плохое предчувствие. И оно оправдалось: в какой-то момент Вэй Нин впал в кому, и никто не мог сказать точно, когда он из нее выйдет. Вэй Усянь в который раз подумал о том, что если бы у его брата было золотое ядро, этот вопрос не стоял бы так остро. Они могли бы вливать в него духовные силы, и регенерация шла бы куда быстрее. И сейчас его брат не находился бы на грани между жизнью и смертью. Но у него больше не было золотого ядра. Вэй Усянь проклинал небеса, спрашивая, почему это должно было случиться именно с ним. Целью всей жизни этого человека было совершенствование, а теперь ему было не только нечего совершенствовать, но даже его обычная жизнь находилась под угрозой. Он должен был защищать брата, должен был следить за ним, как он делал всегда, но стоило ему на секунду отвлечься, как произошло непоправимое. Вэй Усянь не просто не смог защитить самого дорогого ему человека, но, наоборот, уже несколько раз подверг его опасности. Он погладил брата по голове, заправляя ему за ухо прядь волос — таких же непослушных, как у него самого, — и еще раз дотронулся до его руки, чтобы убедиться в том, что в этом теле больше не билась золотым потоком духовная энергия. И почувствовал под ладонью только пустоту. «Жизнь не всегда бывает справедлива, но это не твоя вина. Ты должен просто помочь ему стать сильнее», — вспомнил он слова Лань Чжаня. Вэй Усянь хмыкнул, чувствуя, как к горлу подступает горечь. Он должен был помочь ему стать сильнее, но как он может сделать это теперь? Что он вообще может сделать? Вэнь Чжулю потому и называли Сжигающим Ядра, что после его удара золотое ядро уже невозможно было восстановить или сформировать вновь. И его брат, посвятивший всю свою жизнь тренировкам, остался без единственного стимула жить и сражаться. И без возможности исцелиться. И если теперь Вэй Нин… — Вэй Усянь боялся произнести это слово даже в мыслях — погибнет, в этом будет его вина. И даже несмотря на то, что Вэй Нин бы действительно предпочел смерть жизни без золотого ядра, Вэй Усянь никогда бы не простил себе этого. И зачем он только пошел — даже сказать смешно — мстить Вэнь Чжулю? Совсем юный заклинатель, с поврежденным яростью рассудком и больным братом на спине — сунулся в самый центр вражеского войска — на что он вообще рассчитывал? Чего он хотел добиться? Неужели он правда думал, что они вдвоем с Лань Чжанем смогут победить Сжигающего Ядра, величайшего заклинателя, о чьей силе ходят легенды и чью мощь признает даже глава Ордена Вэнь? «Ну что, нравится тебе то, что ты видишь?! НРАВИТСЯ?!» В голове как никогда четко всплыли слова Госпожи Юй, и Вэй Усянь наконец-то понял, почему она так злилась на них за их тягу к геройствам. Месть не дала бы ему ровным счетом ничего. Даже убей он Вэнь Чжулю — что это изменит сейчас? Глупая бессмыслица, эгоистичная идея, рожденная его воспаленным умом, подернутым пеленой горя. Ему не нужна была месть, не нужны были псы из клана Вэнь, ему нужно было только, чтобы его брат был жив. Вэй Усянь был бы счастлив, если бы он сейчас пришел в себя — и они сразу бы вернулись в Хэцзян, к семье, и там бы подумали вместе, что делать дальше. Он был бы счастлив, если бы его брат был жив — и больше ему ничего не надо. Вэй Усянь словно прозрел, как будто ему сыграли мелодию очищения, заставив проясниться замутненный разум. Но это произошло слишком поздно, и сейчас это не давало ему ровным счетом ничего — кроме горечи. И… что ему теперь делать? «Ты должен просто помочь ему стать сильнее». Вэй Усянь замер. Ему в голову пришла странная мысль — и тут же испарилась. Он принялся вновь и вновь прокручивать в голове все, о чем думал за это время, пытаясь ухватиться за эту мысль, поймать ее, вытянуть из чертогов разума. Мысль вытягивалась с трудом, через силу, словно она была слишком тяжелой, словно он сам подсознательно загонял ее обратно и не хотел находить, не хотел знать, до чего именно дошел в своих потугах его рассудок. Но наконец он выудил ее из своего сознания — и в ту же секунду почувствовал облегчение. Оно затопило все его тело от макушки до кончиков пальцев, как полноводная река, прорвавшаяся через плотину. Ну конечно. Кое-чем он все-таки может помочь. — Дева Вэнь, — сказал Вэй Усянь почтительно, когда целительница зашла в комнату с растительным отваром в руках, — я хотел бы попросить тебя кое-что сделать.