Беда не приходит одна

Раны на моем сердце навсегда останутся рубцами. Но все же этот мир изменчив, словно сон.

Вэнь Цин недовольно скрестила руки на груди. Сзади нее стоял Вэнь Нин, бледный, как смерть. — И как ты предлагаешь это провернуть? — спросила она, оценивающе глядя на Вэй Усяня. Тот натянул на лицо виноватую улыбку. — Да, я понимаю, что эта операция крайне сложная, и раньше такого не делали, — сказал Вэй Усянь. — Но нигде же не написано, что это невозможно. К тому же, разве не ты автор трактатов о… — Я сейчас не про пересадку золотого ядра, — прервала его Вэнь Цин. — Я уже поняла, что мне не удастся отговорить тебя от твоей придурочной затеи. Я имею в виду твою просьбу не рассказывать им об этом. — Ну, да, — непонимающе ответил Вэй Усянь, — это правда очень важно. Если А-Нин узнает об этом, он никогда себя не простит. И меня тоже не простит. А Лань Чжань… Не знаю, как он отреагирует, но мне кажется, ему это тоже не особо понравится. Удумает еще мне свое ядро отдать — эти господа из клана Лань — они такие, слишком благородные. Вэнь Цин посмотрела на него, как на дурачка. — То есть ты хочешь сказать, что второй молодой господин Лань не посчитает подозрительным, что твой лишенный золотого ядра брат внезапно приобрел его, а ты — какое совпадение — его лишился? — Я думал об этом, — серьезно кивнул Вэй Усянь. — Я не скажу ему о том, что у меня нет золотого ядра, а к тому времени, как он это поймет — если поймет — я что-нибудь придумаю. Скажу, например, что меня ранил Вэнь Чжулю. Я уверен, что ему даже в голову не придет мысль о пересадке, потому что это считается невозможным. Вэнь Цин снова посмотрела на него, как на дурачка — кажется, его умственные способности в ее глазах упали еще сильнее. — Конечно, ему это не придет в голову, ведь никто, кроме тебя, до такого бы не додумался, — согласилась она. — Ладно, допустим, это возможно. Но что насчет твоего брата? Ты думаешь, что он не заметит, что уходил из дома без золотого ядра, а вернулся — о чудо — с ним? Ты издеваешься?! Вэй Усянь почесал подбородок и посмотрел на нее задумчиво. — Об этом я тоже думал, — ответил он. — И у меня есть объяснение для него. Перед тем как уйти, я слышал, как А-Нин кричал, что у него есть золотое ядро и что он его чувствует. Что его полностью не уничтожили. В теории такое ведь возможно? — Нет, — покачал головой Вэнь Цин. — Ни разу не было такого, чтобы Сжигающий Ядра не доводил до конца свою работу. — Я понимаю, — произнес Вэй Усянь, — но чисто в теории такое возможно? Вэнь Цин закатила глаза. — Я же сказала, что нет. Сжигающий Ядра сжигает ядра. От них не остается даже горстки пепла. Вэй Усянь поморщился. — Да я это понимаю! Я имею в виду, чисто гипотетически… — он увидел, что Вэнь Цин уже готова взорваться, и быстро продолжил. — Я лишь хочу сказать, что раз он чувствовал, что ядро есть, и был свято уверен в этом, я просто смогу сказать ему, что он был прав! И что мы встретили тебя, и ты помогла ему восстановить золотое ядро, которое было уничтожено не полностью. Он поверит, ведь о твоих познаниях в медицине ходят легенды. А я прослежу за тем, чтобы он не дотрагивался до моей голой кожи и не заметил, что у меня самого его нет. Вэнь Цин задумалась. Она некоторое время пребывала в размышлениях, а затем сказала: — Ну, не знаю. По-моему, эта идея — просто верх глупости. — Возможно, — не стал спорить Вэй Усянь. — Но другого выхода у меня нет. Брат уже один раз спас меня, и теперь мне надо вернуть ему должок. — М-молодой господин Вэй… — протянул Вэнь Нин: казалось, он готов был разрыдаться прямо на месте. — Ладно, — махнула рукой Вэнь Цин. — Но я уже предупреждала тебя и на всякий случай скажу это еще раз: операция может пройти неудачно. Всю ответственность ты берешь на себя. — Спасибо! — Вэй Усянь выдохнул с облегчением. — Я готов сделать расписку кровью, чтобы ты предъявила ее Лань Чжаню в случае нашей смерти, чтобы он не думал, что вы к этому причастны. — Это без надобности, — жестко отрезала Вэнь Цин. — Я сделаю так, что ни один из вас не умрет. Но сохранность золотого ядра я гарантировать не могу. — Спасибо, — повторил Вэй Усянь, чувствуя, как сквозь непроглядную тьму пробивается луч света.

***

— А-Сянь, ты опять поранился? — с беспокойством спросила Цзян Яньли, невесомо проводя пальцем по ссадине, пересекающей губу Вэй Усяня. — Впредь постарайся быть осторожнее! — Это пустяки, шицзе, — ответил тот, улыбаясь во все зубы, — мужчине не пристало ныть из-за каких-то царапин! Или ты не считаешь меня мужчиной? — Считаю, конечно, — мягко согласилась Цзян Яньли и ласково погладила его по голове. — Ты стал уже совсем взрослым, А-Сянь. Вэй Усянь радостно зажмурился, подставляясь под ласку и едва не урча. Тепло шицзе согревало его, голос успокаивал, а от ее одежды исходил едва ощутимый аромат свежести и лотосов. Яньли аккуратно стерла ему кровь платком и намазала ранку какой-то вонючей мазью. Вэй Усянь скривился от запаха, но тут же спохватился и сделал радостное лицо: шицзе не должна была видеть, что он недоволен. Ведь он был бесконечно доволен просто потому, что она так заботится о нем! — Шицзе сегодня приготовит мне что-нибудь? — спросил он, возвращая ее руку себе на макушку. — Например, суп из свиных ребрышек? Я даже могу помочь в готовке, если нужно! — Конечно, приготовлю, — с теплотой ответила Цзян Яньли, снова проводя рукой по его непослушным волосам. — Не могу же я оставить своего любимого А-Сяня голодным. Но все же… лучше я сама. — Понимаю! — согласно закивал Вэй Усянь, смеясь и заглядывая ей в глаза. — Если я приложу руку к готовке, А-Нин может умереть от отравления! Гладящая его рука на мгновение замерла. Глаза Цзян Яньли слегка расширились, она посмотрела на него с тревогой. — А-Нин? — медленно переспросила она, склонив голову набок. — А-Сянь… кто это? — … Что? Горло Вэй Усяня сдавила паника. Он начал хаотично соображать, что шицзе могла иметь в виду, но ему в голову не приходило ничего утешительного. Возможно, она просто слишком привыкла называть их обоих А-Сянь и забыла настоящее имя его брата? Возможно, она просто пытается пошутить?.. Вэй Усянь любил дурацкие шутки, а оттого вдвойне не любил вестись на них сам, но сейчас все его внутренности буквально сжались в один тугой комок. — А-Нин — это… мой брат-близнец, — сказал он, облизав пересохшие губы и разом стерев с них целебную мазь. Цзян Яньли посмотрела на него странно, опасливо, как будто ожидала, что он вот-вот накинется на нее. Ее ладонь едва заметно дрогнула. — Но, А-Сянь, — медленно сказала она, — у тебя нет брата… — М-молодой господин Вэй, — голос Вэнь Нина вырвал Вэй Усяня из беспамятства, — м-молодой господин Вэй, пожалуйста, не засыпайте. — А-Нин, — прохрипел Вэй Усянь: он не мог говорить громче, потому что все его тело, включая голосовые связки, было парализовано волной боли, — где А-Нин? Он жив? Ему было жизненно необходимо знать, что Вэй Нин существовал. Что у него был брат. Что воспоминания, связанные с братом, не были игрой его воспаленного воображения. Вэнь Нин посмотрел на него с непониманием и болезненным страхом. — Д-да, молодой господин Вэй Сюань сейчас спит… — Хвала небесам, — с облегчением выдохнул Вэй Усянь, после чего еще на несколько минут отключился.

***

— Вэй Ин… — пораженно произнес Цзян Чэн, попятившись назад. — Ты это… какого… ты правда… Вэй Усянь тяжело дышал и смотрел на свои дрожащие руки. Руки, которые еще пару мгновений назад наполняла темная энергия. — Ты… ты хотя бы понимаешь, что только что делал?! — заорал Цзян Чэн. — Это же… это… — Ну а что мне оставалось делать? — огрызнулся Вэй Усянь. — К тому же, это вышло случайно! — Ну да, конечно, какая нелепая случайность! — разъярился Цзян Чэн. — Подумаешь, всего-то управлять лютым мертвецом с помощью темной Ци вместо светлой! Скажи еще, что просто перепутал их? — Я не управлял им, — возразил Вэй Усянь. — Я просто заставил его остановиться и не убивать меня. А что, по-твоему, лучше бы я умер? Цзян Чэн свел брови к переносице и сложил руки на груди. Довод у Вэй Усяня был веский, но он все равно не мог оставить без брани его поступок. — Ну правда, Цзян Чэн, — вздохнул Вэй Усянь, примиряюще поднимая руки, — у меня не было с собой ни меча, ни талисманов. Я вообще не ожидал, что из-за дерева на меня кинется лютый мертвец! И если бы я этого не сделал, ты бы нашел меня по частям. Цзян Чэн досадливо махнул рукой, а затем подошел к нему и с силой хлопнул по плечу. — Я рад, что ты жив, — произнес он, и было видно, что за напускным недовольством он пытается скрыть облегчение. — Но никогда не делай так больше. — Не буду, — пообещал Вэй Усянь, стискивая кулаки так, что пальцы побелели. — Никогда. — М-молодой господин Вэй, пожалуйста, очнитесь, нельзя терять сознание! — Да, я здесь, — одними губами ответил Вэй Усянь, и изображение недовольного шиди исчезло из его головы вместе с остальными воспоминаниями. — Я здесь...

***

А потом была боль. Ее было много, она была везде, она растекалась по телу, обволакивала его и иногда отступала на мгновение, чтобы сразу после этого наброситься вновь с еще большей яростью. Она была неприятной наощупь и плохо пахла. На ощупь она была, как раскаленный металл, а пахла кровью и безнадежностью. Вэй Усянь был уверен, что вытерпит все ради брата, но последние несколько часов даже его стальная выдержка начала изменять ему. — Не надо, — в какой-то момент прошептал он, мечась в бреду и глотая слезы, — не надо, я больше не хочу… Пожалуйста, не трогайте меня… Вэнь Нин в такие моменты промакивал его лоб холодной тряпкой, держал за привязанные к кровати руки и бормотал что-то утешительное. Вэй Усянь с самого начала предполагал, что в какой-то момент начнет сходить с ума от боли и будет умолять остановить операцию, поэтому сразу предупредил Вэнь Цин, чтобы та не обращала внимания на его мольбы и продолжала. Он знал, на что идет. Он знал, что операция длится больше двух дней и что во время нее нельзя использовать одурманивающие снадобья. Что нужно обязательно находиться в сознании, иначе можно повредить золотое ядро. Он знал, что ему будет несладко, но все же немного не рассчитал свои силы. Потому что ничего хуже он никогда не чувствовал. Иногда Вэй Усянь терял сознание на несколько секунд или минут, и это были счастливые мгновения, потому что в них он видел знакомые лица — спокойные, безмятежные, не знающие горестей войны. В остальное время он ощущал себя так, как будто все клеточки его тела разом начали разбухать и увеличиваться в размерах, пытаясь разорвать тело на части, заставить мягкую кожу лопнуть, словно непрочную резину. Кровь стучала в висках настолько громко, что Вэй Усянь почти ничего не слышал, а сосуды у него в глазах полопались так сильно, что Вэнь Нину приходилось иногда стирать стекающую по его лицу кровь. Его голова была зафиксирована в таком положении, чтобы он не мог посмотреть вниз и увидеть, как от него отрезают часть тела, но от этого не становилось легче — он все равно все чувствовал. Он представлял себе лицо брата — счастливого бессмертного брата — и это должно было немного успокоить его, но по прошествии суток даже эта мысль не приносила успокоения. Вэй Усяню больше не хотелось отдать свое золотое ядро. Ему больше не хотелось даже, чтобы оно было у Вэй Нина. Ему больше вообще ничего не хотелось. Единственное желание, бившееся на кромке сознания, было: «Пожалуйста, пусть это закончится!», а все остальное не имело значения. Вэй Усянь начал подозревать, что просто сошел с ума от боли, и это испугало его: он подумал — а вдруг операция уже давно прошла, а он — просто безумец, потерявший рассудок и обреченный теперь ощущать эту боль всю жизнь? Вдруг эта боль никогда не закончится? — Убейте меня… — обессиленно прохрипел Вэй Усянь, давясь слезами и слюнями. — Убейте… — М-молодой господин Вэй, прошу, потерпите немного, — кажется, Вэнь Нин тоже начал плакать. — Осталось еще совсем чуть-чуть! А потом все закончится, я обещаю! — Нет!!! — Вэй Усянь замотал головой, и Вэнь Цин над ним зло зашипела. — Нет, я хочу… я хочу умереть… — Вот твой братец обрадуется, когда узнает, что ты не только свое ядро ему отдал, но еще и помирать собрался, — зло сказала Вэнь Цин. — А я пыталась тебя отговорить, чертов дурак! — А-Ин, — вдруг услышал Вэй Усянь голос почти у самого уха и хотел дернуться, но тело словно онемело. — А-Ин, все хорошо. Все в порядке. Скоро все закончится. Вэй Усянь сжал зубы и зажмурился. Оставалось потерпеть еще совсем немного. Он едва не забыл, ради чего все это затеял. Кошмар, который он переживает сейчас, — ничто в сравнении с конечной целью. Пусть операция длится еще хоть сутки, хоть трое суток, хоть неделю — он обязан сделать это ради брата. Он настолько крепко ухватился за эту мысль и продолжал держаться за нее, как утопающий за соломинку, лихорадочно вцепившись всеми силами, что не сразу заметил, что боль понемногу начала отступать. Она по-прежнему была сильной, но перестала быть такой резкой: теперь она становилась тягучей, зудящей, но хотя бы однотонной, без резких всполохов. Вэй Усянь опасливо приоткрыл глаза, боясь увидеть, что ему это лишь кажется и что на самом деле операция в самом разгаре, но Вэнь Цин над ним уже не было. Она стояла чуть поодаль, вытирая руки, и выражение ее лица было совершенно нечитаемым. Вэнь Нин сидел с ним рядом и, кажется, уже в который раз звал его по имени. — М-молодой господин Вэй, — позвал он снова, — вы как? — Х-хорошо, — хрипло ответил Вэй Усянь. — А А-Нин?.. Где А-Нин? Он… Вэнь Цин не дала ему ответить на вопрос: она подошла к Вэй Усяню и отогнала от него Вэнь Нина, приказав приготовить постель. А потом промокнула Вэй Усяню лоб и сказала устало и с облегчением: — Операция прошла успешно. Теперь ты можешь поспать. Вэй Усянь подумал, что грех будет отказываться от такого заманчивого предложения, а потому погрузился в сон сразу же, как только она произнесла последнее слово.