Беда не приходит одна

Я успел познать и добро, и зло, и узреть самые глубины преисподней. Весь мир против меня, а я сражаюсь в одиночку.

Вэй Усянь видел перед собой только темноту. Тьма накрыла его, укутала шерстяным одеялом, заползла в глаза и уши. «Я умер, — отстраненно подумал он, и эта мысль почему-то оставила его равнодушным. — Ну и ладно». Вэй Усянь почувствовал себя так, словно с его плеч свалился тяжелый груз. Как будто все его обязанности разом растворились в пустоте, и он был больше никому ничего не должен. Без золотого ядра он все равно был бы бесполезным калекой в мире заклинателей — так, может, оно и к лучшему? Он жалел только, что не сможет поучаствовать в войне против клана Вэнь и защитить тех, кого любит, но это сожаление билось где-то на периферии сознания, как будто он оставил в прошлой жизни все эмоции, и сейчас они относились к прошлому нему, но не к нынешнему. Однако спустя мгновение на Вэй Усяня нахлынуло ощущение адской боли. Он не смог сдержать болезненного вскрика, и у него в голове лихорадочно забилась ужасающая мысль, что, возможно, он все-таки остался в живых. Стоило ему сделать страдальческий вдох, как вместе с одуряющей болью в нос кинулся отвратительно зловонный запах, что подтвердило его кошмарную догадку: он действительно выжил. И сейчас лежал с переломанными конечностями на поле, состоящем исключительно из темной энергии и миллионов мертвецов. Вот дерьмо. Вэй Усянь попробовал двинуться, но в тело тут же словно воткнулись тысячи отравленных игл, и он временно оставил эту затею. Ему было больно даже дышать и моргать, не говоря уж о более активных действиях. Он попытался осмотреться, но увидеть что-либо не представлялось возможным: гора была покрыта черным туманом так густо, словно он являлся ее частью. Вэй Усянь не видел ничего дальше вытянутой руки (условно, разумеется, ведь вытянуть руку он не мог), и это наполняло его сердце страхом: неизвестность пугала куда больше, чем просто куча трупов. Тогда он попытался прислушаться, но также ничего не услышал: на горе стояла абсолютная тишина, не прерываемая даже дуновением ветра, и Вэй Усянь подумал, что, возможно, он просто оглох от такого сильного падения. Он не знал, что именно у него сломано, и не хотел знать: предположительно, сломано было все, но ему было проще двигаться, не зная об этом. А еще было проще смириться с мыслью, что он все еще живой. Очевидно, ненадолго. Вэй Усянь опустил глаза вниз и дернулся от ужаса. Он лежал на полуразложившемся облысевшем трупе с гнилыми зубами и распухшим языком, высунутым наружу. Он кое-как сдержал рвотный позыв и отполз в бок. Тело отозвалось болью, но, почувствовав под собой холодную землю вместо мягкого зловонного тела, Вэй Усянь испытал некое подобие облегчения — насколько это вообще было возможно в его ситуации. Он решил полежать немного, чтобы прийти в себя и немного унять острую боль, а заодно подумать, что ему делать дальше, когда его слух уловил какой-то странный звук. Он скосил глаза на этот звук, надеясь понять, откуда он исходит, но тьма была слишком густой, чтобы что-либо увидеть. Затем звук повторился еще раз, но уже ближе. Вэй Усянь вздрогнул, по телу пробежал холодок, а сердце сжалось нехорошим предчувствием. Он просто надеялся, что тварь, издающая этот звук, кем бы она ни была, направляется не к нему. Но все оказалось именно так. Прошло еще несколько секунд, и Вэй Усянь смог разглядеть в темноте приближающийся к нему труп, а за ним — еще один. Это были обыкновенные ходячие мертвецы, даже не лютые, и Вэй Усянь убивал таких одним ударом, еще когда был ребенком. Но сейчас их было двое, а он был один. Их было двое, а он был без золотого ядра. Их было двое, а у него было переломано все тело. Факты, определенно, говорили не в его пользу. Вэй Усянь почувствовал подступающее к горлу отчаянье. Это было не столько страшно, сколько стыдно — вот так вот умереть от рук обыкновенных преображенных трупов, которых любой заклинатель и за тварей-то не считал, они были, как пыль под ногами. Вэй Усянь был гением, чьим талантом восхищались, и теперь он встретит свою смерть настолько позорным способом? Это было так грустно и глупо, что хотелось смеяться. Мертвецы подошли к Вэй Усяню вплотную и наклонились, их наполовину вырванные спутавшиеся волосы коснулись его лица. Они не спешили нападать, а только медленно принюхивались, словно пытались понять, что это за сверток безысходности лежит перед ними. Вэй Усянь понадеялся, что они просто пройдут мимо, но, кажется, мертвецы на горе Луаньцзан давно не встречали живых людей и не отказались бы ими полакомиться. Вэй Усянь отполз назад, понимая, насколько бессмысленным было это движение, и почувствовал, как что-то уткнулось ему в бок. Он инстинктивно протянул туда руку, понимая, что это, скорее всего, просто обломок ребра, но рука наткнулась на гладкую бамбуковую поверхность. Ну, конечно! Как он мог забыть о флейте Вэй Нина, которую взял с собой? Вэй Усянь знал, что без духовной энергии флейта мало чем ему поможет, но ей хотя бы можно было отбиваться, как палкой. Ходячие мертвецы были достаточно хлипкими, чтобы можно было уложить их с нескольких ударов. Проблема заключалась только в том, что вряд ли это можно было сделать с переломанными руками. Но как только Вэй Усянь схватился за флейту, мертвецы словно почуяли опасность. Они взвыли, как раненые звери, и в ту же секунду напали на него. — А-А-А-А-А-А-А-А!!! Один мертвец вцепился Вэй Усяню в правую ногу — ту, которую сломал ему мечом Вэнь Чао, — прямо в место перелома, словно специально целился, а второй — в левую руку, начиная медленно отрывать от нее кусок зубами. — Нет!!! — истошно завопил Вэй Усянь. — Пошли прочь! Убирайтесь!!! УБИРАЙТЕСЬ!!! Он пытался брыкаться, но его движения были слишком медленными и слабыми, и их силы не хватило бы даже на то, чтобы просто оттолкнуть кого-то из мертвецов. Мертвецы ответили хлюпаньем и чавканьем. Они были слабые, плоть отходила от костей с трудом, но все-таки медленно поддавалась, и Вэй Усянь, чувствуя и слыша, как от его ног и рук с хрустом отрывают куски, на долю секунды отключился от боли. А затем его затопило пониманием. Никто не поможет ему. Никто его не спасет. Никто не придет на выручку. Он один, он совершенно один, и никто о нем даже не вспомнит. Он умрет, разорванный на части голодными ходячими трупами, и никто об этом даже не узнает. Тьма, заполнявшая гору, сгрудилась, стала более ощутимой и плотной, ее почти можно было потрогать рукой. Казалось, она собирается изо всех концов и направляется сюда, чтобы посмотреть на позорную смерть и посмеяться над этим нелепым человеком. — Прочь, — пробормотал он, и его голос сорвался на хрип, когда один из мертвецов вцепился ему во вторую ногу, — оставьте меня! Оставьте меня в покое!!! Даже если он выживет, он больше не сможет ходить. Он не сможет встать на ноги. Да он ничего не сможет! Тьма сгущалась все сильнее, и Вэй Усянь уже не видел мертвецов, он уже не видел даже своего собственного тела, но чувствовал, как его пожирают заживо, а он ничего не может с этим поделать. Тьма нависла над ним черным водоворотом и улыбалась оттуда блестящими черными глазами. — Нет… — прошептал Вэй Усянь. — Нет… Не трогайте… Отойдите!!! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!!! Внезапно мертвецы замерли. Они перестали терзать его и, покачиваясь, сделали пару шагов назад. Вэй Усянь рвано выдохнул, всмотрелся в темноту, и в этот момент его сердце почти остановилось. Услышав его вопли, вокруг стали собираться и другие мертвецы. Они все были обычными трупами, но, несомненно, у них у всех была одна цель: сожрать его. Разорвать на части. Проглотить по кусочку. Два мертвеца, подошедших к нему первыми, просто делились добычей со своими товарищами. Вэй Усянь не был уверен в том, был ли термин «товарищ» применим к кому-то из ходячих мертвецов, но, тем не менее, выглядело это именно так. Они не собирались оставлять его в покое. Они просто привели друзей на общую трапезу. Вэй Усяня замутило. — Нет, не смейте! — прохрипел он и отполз еще назад, насколько это было возможно с учетом вырванных кусков плоти из поломанных руки и ног. — Пошли прочь! Кажется, одному из мертвецов надоело ждать. Он оскалился, показав прогнившие коричневые зубы, и бросился к Вэй Усяню. Вэй Усянь истошно закричал и закрылся руками, выставив их вперед в защитном жесте, — бессмысленное действие, но что ему еще оставалось делать? Но мертвец внезапно остановился прямо перед ним. Остановился, посмотрел на него как будто с пониманием и втянул в ноздри воздух. И Вэй Усянь почувствовал это. То же ужасное ощущение, которое он испытал однажды, когда защищался от лютого мертвеца без оружия и случайно применил темную энергию. Тот же тошнотворный привкус на губах — привкус крови и смерти. «Тошнотворный?» — раздался вкрадчивый шепот у него прямо над ухом. Вэй Усянь дернулся в ужасе, обернулся на звук, потерял концентрацию, и ходячий мертвец тут же снова кинулся к нему. — Прочь!!! — закричал Вэй Усянь и снова вытянул вперед руку. Руку тут же пронзило болью, словно ему ее оторвали, но Вэй Усянь не опускал ее. Ему нельзя было ее опускать. От напряжения его лоб покрылся испариной, сосуды в глазах полопались, но он держал руку на весу, не позволяя мертвецу подойти к нему. Тот глупо стоял напротив, словно наткнувшись на невидимый барьер. Вэй Усянь понимал, что это временная мера и что скоро его собратья тоже решат подкрепиться. Поэтому он постарался сконцентрироваться и… Сконцентрироваться не получилось, боль в сломанных и растерзанных конечностях была слишком сильна. Мертвец помотал головой, словно просыпаясь ото сна, и снова сделал шаг вперед. — Ну, давай же, — прошипел Вэй Усянь, вперившись в него, — слушайся… Слушайся меня! Он чувствовал, как темная энергия трупа ластится к нему, заигрывает, заползает внутрь. И от этого ощущения в голове сразу становилось так пусто, так спокойно, как будто все проблемы отходили на второй план. «Впусти», — услышал он снова тот же шепот и с силой сжал зубы. Он ощущал, как темная энергия мертвеца сливается с его собственной, впитывается в кожу, течет по его венам вместе с кровью, разгоняемой измученным сердцем. Он словно проникал мертвецу в голову, видел его мысли — этот хаотичный беспорядок обрывочных воспоминаний и желаний, главным из которых было желание поесть. «Они все бросили тебя?» — спросил все тот же голос. Он звучал настолько близко, что Вэй Усянь еле-еле подавил желание дернуться в сторону. — Не бросили, — процедил он. — Меня найдут. Они непременно найдут меня. «Разумеется, найдут, — согласился голос, и его интонация была смеющейся, — просто не целиком». Вэй Усяню некогда было разбираться в том, кто с ним разговаривает. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы заставить стоящего напротив него мертвеца отступить. Все верно. Никто его не бросал. Вэй Нин и остальные обязательно придут за ним, нужно лишь продержаться до этого времени. Вэй Усяню нельзя было умирать. Раз уж судьба предоставила ему такой роскошный шанс, надо было непременно им воспользоваться. «Какой ты крепкий, — вкрадчиво прошептали на ухо, — остальные сходили с ума быстрее. Что ж, это ненадолго». — Кто ты такой? — спросил Вэй Усянь. Мертвец, наконец, сломал контроль и все-таки набросился на него. Сам не понимая как, Вэй Усянь смог откатиться в бок, избежав удара. Сломанные ноги, руки и ребра показали ему такую какофонию боли, что он снова чуть не потерял сознание. «Нет! — полыхнуло на грани рассудка. — Нельзя отключаться! Тебя съедят!» «Непременно съедят», — ласково согласился голос. — Что тебе нужно? — прошептал Вэй Усянь и снова направил на мертвеца ментальные волны. На этот раз темная энергия вошла в него глубже, с сильным всплеском, и мертвец пошатнулся и помотал головой. «Ничего не нужно, — ответил шепот, — я здесь просто, чтобы посмотреть на представление». Внезапно все мертвецы вокруг замерли, как изваяния. Ближайший к Вэй Усяню труп замер в глупой позе, наполовину наклонившись, и Вэй Усянь увидел, что сзади у него была перерезана шея. — Это ты сдерживаешь их? — спросил Вэй Усянь, все-таки повернув голову туда, откуда шел звук. «Я, — согласились с ним. — Ты показался мне занимательным. Мне захотелось поболтать с тобой… перед смертью». — Чем же я отличаюсь от остальных? — произнес Вэй Усянь. Ему не нужен был ответ на этот вопрос, он просто тянул время, чтобы придумать, что ему делать. Пока что вариантов не было, и это пугало еще сильнее, чем стадо мертвецов и голос в голове. «Хм, — шепот раздался настолько близко, словно он шел не извне, словно он рождался внутри головы Вэй Усяня, словно Вэй Усянь сам придумал его, — даже не знаю. Мне кажется, что где-то мы тебя уже видели. И твоя мотивация поражает. Обычно умирать не хотят, потому что боятся за свою шкуру, а ты не хочешь умирать, потому что тебе нужно защитить других». Вэй Усянь не думал об этом (у него вообще не было особой возможности в тот момент анализировать свои действия), но понял, что голос был прав. Где-то далеко-далеко, в неизведанных уголках сознания теплилась мысль, что он еще сможет пригодиться. Он еще сможет защитить свою семью. Он еще сможет защитить Лань Чжаня и Вэй Нина. Ему было просто необходимо выбраться с этой чертовой горы живым — чтобы встретиться с ними, увидеть их улыбки, подбодрить и сказать: «Ну, если уж я смог вырваться с горы Луаньцзан, то Вэней мы точно сможем победить!» Но как? Как ему защитить их? Как ему принести пользу? Как ему выжить?.. Понимание молнией ударило ему в голову. Такая возможность была. Она была всего одна, и ее нельзя было упускать. — Дай мне… — прохрипел он. — Дай мне свою силу. Тьма сгустилась сильнее, громко зашуршала, как скомканная бумага. «Ты уверен?» — вкрадчиво спросил шепот, но теперь голос был не один, к нему присоединилось еще несколько голосов. — Да, — ответил Вэй Усянь. — Прошу тебя. Дай мне эту силу. Тьма вокруг него вздыбилась и словно взбесилась. Она поднялась вверх ураганом, смела со своего пути ближайших ходячих мертвецов, и те мгновенно рассыпались в прах. «Ты точно уверен?» — теперь голоса звучали то громко, то хрипло, говорили на разный лад, перебивали друг друга. Мужские, женские, детские голоса, полные яда, полные боли, полные счастья. «Ты будешь несчастен», — зашелестело со всех сторон. «Ты будешь молить о смерти». «Твои руки окрасятся в красный». — Мне нужно… — Вэй Усянь зажал уши, чтобы заглушить их крики, но это было бесполезно. — Мне нужно… выжить. Тьма пришла в ярость, разгневанная тем, что он посмел попросить у нее. «Он хоть понимает, о чем просит?» «Наглец!» «Давайте сожрем его!» «Давайте выпьем его кровь!» «Он заслуживает смерти!» «Давайте убьем его!» «Давайте сломаем его!» Вэй Усянь чувствовал, как сознание потихоньку уплывает от него, и голоса становятся все тише. Во тьме проступали белые пятна — он знал, что это просто всполохи перед глазами. На грани рассудка всплыли лица Цзян Чэна, Цзян Яньли, их родителей, брата, потерявшего ядро, лицо Лань Чжаня, обещающего его не бросать. И правда, они не собирались оставлять его. Лань Чжань бы ни за что не ушел, если бы Вэй Усянь не скинул его вниз. Он обещал ему, что выживет. Он клялся, что с ним ничего не случится. Ради них он должен… Он должен!.. Рука мягко огладила корпус флейты. В ушах скопление голосов заглушил смех его брата. Он хотел, чтобы Вэй Нин снова смеялся. Чтобы он был счастлив и не тосковал по нему. Чтобы смог признаться в своих чувствах Лань Сичэню, и они были счастливы. А если тот отвергнет его, Вэй Усянь точно вернется страшным призраком и будет бесконечно мстить, пока не переродится. Вэй Усянь, напрягая каждую клеточку своего тела, поднес флейту к губам. — Слушайтесь меня, — твердо приказал он. Голоса стали громче, завизжали, закричали, завыли, тьма вскинулась вверх и с силой опустилась на него, закручиваясь спиралью и вбиваясь в флейту. «Будь по-твоему», — прошептали над ухом. А затем Вэй Усяня накрыло такой лавиной боли, что извлечение золотого ядра и отрывание кусков плоти показалось ему детской сказкой.

***

— Что? — переспросил Лань Ванцзи, чувствуя, как у него леденеет рассудок. — Во мне золотое ядро Вэй Ина, — повторил Вэй Сюань, — Лань Чжань, я ведь прав? Все присутствующие перевели взгляд на Лань Ванцзи, но тот словно одеревенел. — Я… — пробормотал он, не зная, что ответить. — Вэй Ин сказал… что тебе восстановили его. На лице Вэй Сюаня не было ни одной эмоции. — Это не мое ядро, — сказал он. — Я знаю нашу энергию и чувствую разницу. Это золотое ядро А-Ина. — Но как же, — выдохнул Цзян Чэн и рывком оказался у его постели, — но это значит, что Вэй Ин… — Без золотого ядра, — кивнул Вэй Сюань. Он выглядел на удивление спокойным. Ни одна складка не залегла у излома его бровей. — Это невозможно, — вклинилась Госпожа Юй, — золотое ядро невозможно пересадить. — А восстановить, по-вашему, возможно? — спросил Вэй Сюань все тем же безразличным голосом. Госпожа Юй не нашла, что ответить. Она была уверена, что и то, и другое было лишь сказками, но сейчас перед ней живым доказательством сидел человек, вновь обретший золотое ядро после его уничтожения. — Он солгал тебе, Лань Чжань, а ты поверил, — сказал Вэй Сюань, и уголки его губ дрогнули в ухмылке. — И ты оставил А-Ина... одного. Лань Ванцзи смотрел на него взглядом, сотканным изо льда. Но не только взгляд, все его тело было ледяным. Это звучало жестоко, но Вэй Сюань был прав. Он бросил Вэй Ина. Одного. Без золотого ядра. Без сил. Без надежды. И если теперь с Вэй Ином что-то случится… это будет его вина. Его смерть всецело будет на его руках. Он должен был остаться. Он должен был понять, что что-то не так. Он должен был добиться ответа и узнать, что случилось на самом деле. Он должен был заметить этот трюк и не дать Вэй Ину столкнуть себя. Это он виноват, он виноват, он виноват, он виноват, он виноват, он виноват. Это все его вина-его вина-его вина-его вина-его вина-его вина-его вина-его вина. Как ему искупить ее? Вэй Сюань прикрыл глаза и облокотился на жесткую спинку кровати. Он словно погрузился в медитацию, не говоря больше ни слова. Лань Ванцзи уставился в стену. Цзян Чэн смотрел на него с ненавистью — кажется, лишь шокированное состояние мешало ему наброситься на Ванцзи. Все правильно, подумал Лань Ванцзи, они должны ненавидеть его, ведь он виноват. Если бы он только… — Как думаете, — вдруг спросил Цзян Чэн, и его голос надломился, — Вэй Ин… жив? — А сам ты как думаешь? — резко ответила Госпожа Юй. — Заклинатель, лишенный золотого ядра, попал в руки Вэнь Чао. Со времени его исчезновения прошло несколько дней. Как ты сам думаешь, жив ли он? — Какого черта ты бросил его!!! — заорал Цзян Чэн, кидаясь наконец на Лань Ванцзи. — Как ты мог оставить его там?! Как ты мог?! Лань Ванцзи пожалел, что Госпожа Юй удержала сына. Он бы с радостью принял все удары, которые тот собирался обрушить на него. Где-то в голове ярко пульсировала мысль, что Вэй Ин на самом деле жив, он должен быть жив. И Лань Ванцзи непременно найдет его и больше никогда не отпустит. Он собирался выйти из комнаты, чтобы отправиться на поиски Вэй Ина — прямо так, в ночи, не предупредив никого и не спросив разрешения, — но дверь внезапно распахнулась, и в нее быстрым шагом вошел Не Минцзюэ. Он искал Лань Сичэня. — Брат, — обратился он к нему, кивая в знак приветствия. — Орден Ланьлин Цзинь согласился присоединиться к нам в Аннигиляции Солнца. Надо готовиться к войне.

***

Контролировать темную энергию не получалось. Она вела себя так, словно хотела разорвать Вэй Усяня изнутри. Он не знал, сколько времени провел в беспамятстве — возможно, прошли сутки, а, может, недели. Он чувствовал, как последние силы покидают его. Мертвецы больше не приближались к нему — они иногда проходили мимо, хрипя и завывая, но нападать больше не пытались. С одной стороны, это приносило облегчение, а с другой — ужас: насколько же Вэй Усянь должен был пропитаться темной энергией, что теперь твари обходили его стороной, принимая за своего? А может, он просто сошел с ума? В какой-то момент ему показалось, что он потерял что-то — что-то очень важное — но он не мог понять, что именно. А потом он понял, что это было. Сначала он перестал видеть. Он лежал с открытыми глазами, но перед ними была только пустота. Он не видел ни собственных рук, ни зажатой в них флейты. Зрение подвело его. Затем он перестал чувствовать. Он больше не ощущал тошнотворного запаха разложения, потому что свыкся с ним. Рецепторы были повреждены ужасным смрадом, и он бы даже не заметил, если бы прямо перед его лицом сейчас находился лютый мертвец с раскрытой пастью. Обоняние подвело его. Затем он перестал слышать. Звуки голосов в голове и завывания мертвецов остались где-то далеко-далеко, словно он слышал их через толщу воды. Его оглушила тишина. Слух подвел его. Он просто полз из последних сил, сам не зная куда, просто потому что осязание было единственным чувством, которое у него еще не притупилось. Он хватался за свои ощущения от касания холодной земли, словно они были его единственным спасением. Или он все же сошел с ума? Он был так увлечен своими лихорадочными попытками как можно сильнее прижаться к земле и ощутить ее мягкость и холод — чтобы убедиться, что он еще способен что-то ощущать, — что не сразу заметил, как к нему подошел человек. Вэй Усянь бы непременно удивился — что человеку делать в таком месте? — если бы не посчитал это игрой своего воспаленного воображения. Он не мог поднять голову, чтобы посмотреть на этого человека, но даже если бы и смог, это бы ничего ему не дало: глаза отказывались различать что-либо. Человек подошел почти вплотную, и Вэй Усянь почувствовал исходящую от него силу. И это была странная сила. Она была просто ужасающе огромной. Подобное, наверно, могло сравниться только с двумя Нефритами клана Лань, но этот человек явно был на другом уровне: Вэй Усянь даже не был уверен, что это действительно был человек, это словно была чистая энергия. Вэй Усяню в голову пришла странная мысль — раз это сильный заклинатель, возможно, он знает Цзян Чэна или его брата? Или хотя бы знает Лань Чжаня? Ему нужно было во что бы то ни стало передать им, что он ждет их. Что он жив, ему нужна помощь, и он дождется их здесь, на горе Луаньцзан. — Передай… — попытался сказать Вэй Усянь, но у него из горла вырвалось только невнятное бульканье, после чего его вырвало кровью прямо на землю перед собой. Неужели он не сможет ничего сказать? Неужели он не сможет передать весточку своим близким? У Вэй Усяня отказало зрение, но он видел этого заклинателя словно подсознательно. Он был огромной светлой фигурой в окружающей его тьме, единственным лучиком света, источающим тепло и спокойствие. Он был словно вылит из чистого золота, словно это само золотое ядро приняло человеческий облик и пришло к нему. — Передай… — снова попробовал сказать Вэй Усянь, но язык его не слушался. Он опустил голову, утыкаясь лицом в прогнившую отравленную землю. Бесполезно. Заклинатель молча стоял напротив Вэй Усяня некоторое время, словно разглядывая, а затем медленно подошел к нему и присел рядом. А в следующую секунду Вэй Усянь почувствовал, как ему на плечо легла теплая рука, а на задворках его сознания прозвучал тихий голос — и ему не нужно было обладать слухом, чтобы услышать его. — А-Ин, — мягко сказал заклинатель, — пора возвращаться домой.