Беда не приходит одна

— Именно так он и сказал! — воскликнул Вэй Усянь. — И я не понимаю, шицзе, что это может значить? Мне кажется, что это что-то очень важное, но я не могу понять, что! Цзян Яньли смотрела на него задумчиво. Они сидели за маленьким столиком в гостевых покоях братьев Вэй, Цзян Яньли с прямой спиной сидела на мягкой подушке, а Вэй Усянь сидел напротив нее прямо на полу. — А-Сянь, — мягко сказала она, — вы с Ханьгуан-цзюнем очень близки? — Ну, не то чтобы «очень», — замявшись, ответил Вэй Усянь, — но я бы, наверно, мог назвать нас приятелями. Хотя Лань Чжань вряд ли думает так же, ха-ха! — Кажется, ты прав, — медленно кивнула Яньли, — второй молодой господин Лань вовсе не считает вас приятелями, думаю, что он… — Вот я так и знал! — прервал ее Вэй Усянь и глубоко вздохнул. — Конечно, как он может хотеть дружить с таким, как я? Но я все равно не понимаю, что он имел в виду своей фразой… — Знаешь, А-Сянь, — продолжила Цзян Яньли, не обратив внимания на то, что ее таким наглым образом перебили, — пока мы все вместе были в Ланъя, я видела, как он смотрел на тебя, но думала, что мне показалось. Но после того, что ты сказал мне сейчас, я почти уверена, что на самом деле второй молодой господин Лань… влюблен в тебя. Вэй Усянь вытаращился на нее, широко раскрыв глаза. Он точно не ослышался? Шицзе сказала… влюблен? Вэй Усянь моргал несколько секунд, а затем громко рассмеялся, качая головой. — Отличная шутка, шицзе! — похвалил он. — Общение с нами идет тебе на пользу! Цзян Яньли слегка нахмурилась, и выражение ее лица стало почти что суровым. — А-Сянь, я не шучу, — сказала она. — Ханьгуан-цзюнь действительно влюблен в тебя. Вэй Усянь некоторое время продолжал посмеиваться, но уже не так уверенно. Затем он замолчал, напустил на себя серьезный вид и сел ровно, сложив руки на коленях. — Но этого не может быть, — неуверенно произнес он. — Лань Чжань же не… не обрезанный рукав! Он такой непорочный и добродетельный, я думаю, ему вообще никто не может нравиться, кроме трех тысяч правил! Тем более… мужчина! Тем более… такой, как я. — А-Сянь, мы никогда не знаем, что творится в чужой душе, — возразила ему Цзян Яньли. — Иногда внутри человек может быть совсем не таким, как снаружи. Ты жаловался, что он постоянно ходил за тобой и просил не использовать темный путь — разве это не оттого, что он просто беспокоился о тебе? — Да, это так, — растерянно согласился Вэй Усянь. — Но это же не значит, что… Шицзе, я бесконечно доверяю тебе, но все же мне кажется, что в данный момент ты… не совсем права. Это просто… — он нервно усмехнулся. — Не может быть правдой. — Мой глупый А-Сянь, — Цзян Яньли улыбнулась и погладила его по голове, — думаю, скоро ты и сам все поймешь. Но все же подумай над тем, что я сказала. — Хорошо, — кивнул Вэй Усянь. — Знаешь, шицзе, а еще он разозлился на меня за то, что я забыл, что что-то ему пообещал, и я теперь ломаю голову над тем, что это могло быть! — Тебя это расстраивает? — спросила Яньли. — Конечно! — без тени сомнения воскликнул Вэй Усянь. — Я всегда расстраиваюсь, если Лань Чжань злится на меня! Цзян Яньли приподняла брови, умиленно посмотрев на него. Вэй Усяню показалось, что она хотела что-то ему сказать, но их прервал пораженный громкий шепот у двери: — А-Ин? Шицзе? Вы что тут делаете? — А-Нин! — радостно закричал Вэй Усянь. — Как хорошо, что ты пришел! Мне надо спросить у тебя… Вэй Нин быстро подошел к нему и недовольно дернул за руку, заставляя встать. — А-Ин, ты с ума сошел? — напустился он на Вэй Усяня. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Неженатый мужчина и незамужняя женщина сидят ночью, вдвоем, в одной комнате! Ты что, не понимаешь, какие слухи могут пойти? Подумай о шицзе! — Все в порядке, А-Сянь, — запротестовала Цзян Яньли, тоже поднимаясь на ноги. — Не переживай обо мне. Злые языки всегда будут существовать, от этого никуда не деться. — Послушай, шицзе, — очень серьезно сказал Вэй Нин, взяв ее за плечи, — нам с А-Ином все равно, что скажут о нас, но мы не можем позволить, чтобы под угрозой была твоя репутация. Я провожу тебя в твою комнату. Если вам надо поговорить, сделаете это завтра утром, хорошо? Вэй Усянь понуро кивнул. — А-Нин прав. Прости меня, шицзе, я был слишком занят своими собственными проблемами… — Все хорошо, — улыбнулась Цзян Яньли, выходя из комнаты вслед за Вэй Нином. — Если вам понадобится моя помощь, вы всегда можете меня позвать. И я приду вне зависимости от того, как это будет выглядеть со стороны. Когда они вышли, Вэй Усянь повалился на кровать лицом в подушку. Он лежал так некоторое время, а затем перевернулся на спину, подкладывая руку себе под голову. Могло ли то, что сказала шицзе, быть правдой? Он не смел даже думать об этом. Он не понимал, какие чувства испытывает от этой новости, но, какими бы они ни были, Вэй Усянь загонял их глубоко в подсознание. Потому что он не мог поверить в это. Потому что это просто не могло быть правдой. Когда Вэй Нин вернулся и тихонько затворил за собой дверь, Вэй Усянь подскочил на кровати и едва не кинулся к нему. — А-Нин! — воскликнул он. — Слушай, я должен срочно у тебя спросить… — А-Ин! — Вэй Нин перебил его, подходя, и Вэй Усянь заметил, что руки его брата дрожат. — А-Ин, погоди, у меня к тебе тоже срочный вопрос! Он выглядел очень взволнованным, и Вэй Усянь посерьезнел. Вопросы о Лань Чжане могут подождать. — А-Нин, что случилось? Вэй Нин сглотнул, приближаясь к нему, и спросил отчаянным, осипшим голосом: — А-Ин, помнишь, ты давал мне ту… книгу. Она у тебя с собой? Вэй Усянь бессмысленно пялился на него некоторое время, а затем широко раскрыл глаза, поняв, что тот имеет в виду сборник Лунъяна. — Конечно, нет! — удивленно ответил он. — Неужели ты думаешь, что я всегда таскаю его за пазухой? И вообще-то Цзян Чэн сжег его еще в тот раз… Что случилось, А-Нин, зачем он тебе резко понадобился? Вэй Нин вглядывался в его лицо с безумно горящими глазами, а затем выпалил скороговоркой: — Япоцеловалланьхуаня! — Чего? — Вэй Усянь чуть не подпрыгнул. — Вы поцеловались с Лань Хуанем? — он тут же понизил голос, чтобы его случайно не услышал никто в соседних комнатах. — А-Нин, ты серьезно? И как тебе? Понравилось? А что было дальше? Вы только поцеловались или… — в его глазах засветилось понимание. — О-о-о, А-Нин, вы что?.. — Нет-нет-нет! — Вэй Нин замотал головой. — Мы — нет! Но мне кажется, что когда он вернется, может, мы — да… Вэй Усянь затряс его, как тряпичную куклу. — В каком смысле «вернется»? Куда он ушел? — Он ушел на встречу с Цзинь Гуаншанем, — ответил Вэй Нин. — И должен скоро вернуться, и… — в его голосе сквозила паника. — А-Ин, что мне делать? — Как это — что? — возмутился Вэй Усянь. — Конечно, просто подожди его в комнате! Неужели ты собирался сбежать? Кстати говоря, это очень странно, что Цзинь Гуаншань вызвал его на срочное собрание ночью! Может, они с ним тоже… того?.. — А-Ин! — Вэй Нин мгновенно побледнел. — Да что ты?!.. — Ладно-ладно, я пошутил! — быстро перебил его Вэй Усянь. — В любом случае, быстрее иди обратно! — А-Ин… — Вэй Нин пару секунд переминался с ноги на ногу, а затем панически вцепился брату в плечи. — Я совсем не знаю, что делать! Можно я посплю у тебя? — Во-первых, почему ты спрашиваешь у меня разрешения, это наша общая комната! А во-вторых, НЕТ, НЕЛЬЗЯ, я совсем не горю желанием увидеть Лань Хуаня в гневе! Ты же так долго этого ждал, почему теперь отказываешься? — Я не отказываюсь! Просто… — Без «просто»! Я, конечно, не буду тебя прогонять, но я бы на твоем месте отправился к Лань Хуаню в комнату и сделал бы все возможное, чтобы ему понравилось! — А-Ин! Ты бесстыдник! — Я бесстыдник? А кто только что выпрашивал у меня сборник Лунъяна? Наконец Вэй Нин выдохнул, отпустил брата и сделал несколько шагов назад, по направлению к двери. — Ты прав, — сказал он. — Я должен вернуться. Спасибо, А-Ин. — Удачи, — улыбнулся ему Вэй Усянь и захихикал. — Потом расскажешь мне, как это делается, ха-ха-ха! Только когда Вэй Нин вышел и прикрыл за собой дверь, Вэй Усянь запоздало вспомнил, что забыл спросить у него про Лань Чжаня.

***

Вэй Нин тихо зашел в покои Лань Сичэня и сел у изголовья кровати. Он некоторое время сидел так, не решаясь лечь на постель, но вскоре понял, что в таком положении его ноги и спина быстро онемеют. Вэй Нин опустился на кровать осторожно, словно боялся, что она сломается под его весом. Он лег головой на подушку и чуть не задохнулся от запаха Лань Сичэня, исходившего от нее. Вэй Нин с силой вжался в нее лицом и обнял, пытаясь втереть этот запах в себя и запомнить его навечно. Его голову вспышкой пронзило осознание. «Я люблю Лань Хуаня», — внезапно понял он и от этой мысли почему-то сразу расслабился. На душе у него стало тепло и легко, как будто принятие собственной любви успокоило его. Вэй Нин ворочался с бока на бок, обнимаясь с подушкой, и никак не мог уснуть, но усталость за день давала о себе знать, поэтому и бодрствовать он не мог. Он иногда погружался в сонное забытье и видел картины из прошлого. Он видел, как завтракает вместе с Госпожой Юй и Цзян Фэнмянем, как ворует лотосы вместе с Цзян Чэном и Вэй Усянем, как гуляет вдоль берега озера вместе с Цзян Яньли, как дразнит Лань Чжаня, как обнимается с Лань Сичэнем. Осознание всеобъемлющего счастья наполнило все его существо и окутало тело теплым одеялом. Как же хорошо, что у него есть это все. Какой же он счастливый человек. Вэй Нин пришел в себя уже под утро, но, открыв глаза, обнаружил, что по-прежнему лежит на пустой постели, а Лань Сичэнь так и не вернулся. Он понял, что скоро жители и гости Башни Золотого Карпа проснутся, а потому надо было уходить, пока большинство еще спало: если кто-нибудь заметит его выходящим ранним утром из покоев Первого Нефрита, они могут не то подумать (и, в общем-то, будут правы). Проходя по узкому длинному коридору, увешанному картинами, он чуть не столкнулся нос к носу с Вэй Усянем. — А-Ин! — удивился он. — Ты чего не спишь так рано? — Слишком волновался за тебя, — на лице Вэй Усяня расцвела ухмылка, — не мог уснуть. Лань Хуань вернулся? — Нет, — покачал головой Вэй Нин, — и это немного странно… — Я так и знал, — кивнул Вэй Усянь. — Я только что проверил комнату Цзян Чэна, его тоже нет. — Брата тоже нет, — послышался робкий голос, и близнецы чуть не подпрыгнули от неожиданности. Не Хуайсан! Как он так неслышно подобрался к ним? — Они уехали все вместе, — продолжил Не Хуайсан, неловко улыбнувшись. — Цзинь Гуаншань экстренно собрал глав четырех Великих Орденов, и они уехали этим вечером. — Куда уехали? — вытаращил глаза Вэй Нин. — А почему нас не взяли? — Они никого не взяли, — покачал головой Не Хуайсан. — Только охрану. Цзян Чэн хотел позвать вас, но ему сказали ни в коем случае вас не брать! Потом они объяснили, что просто это дело секретное и нельзя брать с собой посторонних, но у меня ощущение, что они просто не хотели, чтобы вы отправились с ними. Цзян Чэн сказал, что вы не посторонние, но ему все равно запретили вас звать. Никто не знает, куда именно они уехали, кажется, это действительно какое-то очень важное секретное дело. — Хуайсан-сюн, но если оно секретное, откуда об этом знаешь ты? — поинтересовался Вэй Усянь. Не Хуайсан смутился и закрыл лицо веером. — Я подслушал, — признался он. — Мне не спалось, и я последовал за братом и подслушал их разговор. И сейчас я просто встал пораньше, потому что хотел тайно проверить, кто еще остался в башне. — Может быть, Лань Чжань знает? — предположил Вэй Усянь. — Наверняка Лань Хуань сказал ему! Он рано встает, если мы сейчас пойдем к нему, нам не придется его будить. — Ванцзи-сюн уехал, — ответил Не Хуайсан. — Он еще вчера вечером отправился домой в Облачные Глубины. Вэй Нин удивленно посмотрел на брата и ничего не сказал, а Вэй Усянь внезапно ощутил укол совести. Может ли быть такое, что Лань Чжань уехал из-за него? Вдруг он так сильно разозлился на Вэй Усяня из-за этого забытого обещания, что теперь не хочет его видеть? Что же он такого мог пообещать ему, черт возьми? Почему именно в такой момент память снова подвела его? Пир в честь окончания войны, как и было заявлено, длился еще три дня, но главы Великих Орденов так и не вернулись, и никто не знал об их местонахождении ничего, кроме того, что их позвал на срочное секретное собрание Цзинь Гуаншань. Госпожа Юй устроила грандиозный скандал, но дрожащие от страха охранники и слуги так и не смогли ответить ей, куда увезли ее сына, потому что, кажется, сами были не в курсе. Вэй Нин сыграл несколько мелодий на флейте для Лань Сичэня, говорящих: «Надеюсь, с тобой все в порядке», и по окончании пиршества они с братом и остальными адептами Юньмэн Цзян вернулись в Пристань Лотоса.

***

В тот же день вечером близнецы сидели на причале, болтая ногами и тихонько переговариваясь, когда увидели, как вдалеке мелькнула цветная джонка. Вэй Усянь тут же вскочил на ноги и начал размахивать руками, привлекая к себе внимание. — Это Цзян Чэн, — сказал он брату, — он возвращается! — Живой? — на всякий случай уточнил Вэй Нин. — Живее всех живых, — подтвердил Вэй Усянь. — Только вот у него с лицом что-то… не то. Какое-то оно перекошенное. А-Нин, кажется, он очень злится. Вэй Нин пригляделся и тоже заметил это: Цзян Чэн выглядел уставшим и злым, как свора голодных бродячих псов. Когда джонка пристала к берегу, братья Вэй протянули Цзян Чэну руки, помогая выйти из нее, но тот лишь досадливо отмахнулся от них. — Цзян Чэн, что случилось? — спросил Вэй Нин обеспокоенно. — Где ты вообще был все это время? Мы уж думали, вас там закопали где-нибудь, и скоро у А-Ина в армии будет прибавление. — Что случилось?! — гневно переспросил Цзян Чэн. — Цзинь Гуаншань вконец спятил, вот что случилось! Знаете, зачем он созвал это чертово трехдневное собрание? На котором мы, разумеется, обсуждали безумно важные, не терпящие отлагательства вопросы! — Не знаем! — воскликнул Вэй Усянь. — Если бы знали, думаешь, мы бы спрашивали? — Мы все это время обсуждали то… — было видно, что глава Ордена Цзян еле сдерживает клокочущую в нем ярость. — Что нам надо передать Стигийскую Тигриную печать в его руки! И он посчитал уместным поставить этот вопрос сразу же после окончания войны — настолько сразу, что не мог дотерпеть, пока мы закончим празднование. — Чего? — опешил Вэй Нин. — Это с какой такой радости? Никто, кроме А-Ина, не знает, как ей пользоваться, — это раз. Она оказывает разрушительное воздействие на разум и тело человека — это два. И ее мы создали — это три! — Зачем ты рассказываешь мне то, что я и так знаю? — огрызнулся Цзян Чэн. — Он аргументировал это тем, что вещь с такой разрушительной мощью не должна находиться в личном пользовании у одного человека и ее следует передать на хранение в Орден Цзинь. — Чтобы она была в личном пользовании у другого человека, — фыркнул Вэй Усянь. — Кажется, мы слишком рано обрадовались окончанию войны? — Да, похоже, Цзинь Гуаншань решил, что раз мы благополучно избавились от тирании Ордена Вэнь, можно устанавливать новый режим диктатуры, уже со стороны Ордена Цзинь, — мрачно подтвердил Цзян Чэн. — Чертов лис! — И чем все закончилось? — поинтересовался Вэй Нин. — Да ничем, — отмахнулся Цзян Чэн. — Он ведь специально позвал меня одного, зная, что вы будете возражать! И специально не разрешил звать на этот совет «посторонних», даже матушку и отца, чтобы я остался один против него. — Неплохой ход, — оценил Вэй Усянь. — Решил надавить авторитетом на молодого главу Ордена, чтобы тот согласился на его предложение, потому что его некому будет поддержать. — Они с этим Цзинь Гуанъяо все три дня смотрели на меня и улыбались своими фирменными мерзкими улыбочками, — Цзян Чэна передернуло. — Я хочу скорее дойти до бани, чтобы отмыться от этого ощущения. — Так в результате-то что? — остановил его Вэй Нин. — Что вы решили сделать с печатью? — Хм, — лицо Цзян Чэна немного расслабилось, и на нем появилось подобие усмешки. — В результате он сам попался в свою же ловушку. Видимо, он надеялся, что остальные главы Орденов поддержат его и надавят на меня все вместе. Признаю честно, не знаю, как бы я тогда отреагировал. Но сначала Цзэу-цзюнь… Он вообще был какой-то странный, мне показалось, что он был за что-то зол на Цзинь Гуаншаня. Вэй Нин быстро отвел взгляд, прекрасно понимая, за что именно Лань Сичэнь злился на главу Ордена Цзинь. — Он с неизменно вежливым лицом сказал, что не видит смысла менять местоположение печати, потому что никто, кроме вас двоих, не знает, на что она способна, — продолжил Цзян Чэн. — А потом в своей мягко-агрессивной манере попросил, чтобы впредь его не беспокоили посреди ночи по таким спорным вопросам… Вэй Усянь и Вэй Нин переглянулись, и Вэй Нин почувствовал, как его сердце начинает биться чаще. Лань Сичэнь так хотел остаться с ним, что даже выразил свое недовольство главе Великого Ордена… — Видели бы вы лицо Цзинь Гуаншаня, когда он сказал ему это, — Цзян Чэн хмыкнул. — Но, разумеется, его любимый Цзинь Гуанъяо сразу начал его успокаивать и говорить, что его отец желает только лучшего… На фразе «любимый Цзинь Гуанъяо» лицо Вэй Нина тут же стало каменным. — И ему кое-как удалось убедить Цзэу-цзюня остаться и продолжить эти бессмысленные дебаты… И пока тот его отвлекал, Цзинь Гуаншань снова попытался на меня надавить. Он говорил, что это для вашего же блага, что одному человеку не под силу контролировать такой жестокий артефакт и что он просто хочет уберечь всех нас, в том числе и моих братьев… И что дело не терпит отлагательств, если мы хотим избежать ненужных жертв. В общем, очень хорошо говорил, так складно, что я почти поверил. А потом вдруг глава Ордена Не резко прервал его и сказал, чтобы он оставил вас в покое. Брови Вэй Усяня поползли вверх. Он, конечно, помнил со слов брата, что Не Минцзюэ довольно хорошо к ним относился, но не ожидал, что он будет на их стороне в данном вопросе. Они прекрасно понимали, что мощь Стигийской Тигриной печати не сможет остаться без внимания и рано или поздно какой-нибудь из Орденов поднимет вопрос о ее передаче. Волнения заклинателей нельзя было назвать беспочвенными: клан, в руках которого она находилась, был на голову выше всех остальных по ударной мощи. Стоило добавить сюда осуждение за следование темному пути — и получалась занятная картина: артефактом, способным перевернуть мир с ног на голову и залить кровью всю Поднебесную, владел безумный человек, не знающий стыда и не гнушающийся воспользоваться грязными методами. Неудивительно, что многие были этим недовольны. И Вэй Усянь был уверен, что Не Минцзюэ было бы спокойнее, если бы он сам мог следить за этим безумным оружием — в конце концов, у него не было никаких причин доверять близнецам. Но, судя всему, Цзинь Гуаншаню он доверял еще меньше. — А потом все это пошло по кругу, — Цзян Чэн сжал виски так, словно у него раскалывалась голова. — Они три дня талдычили нам одно и то же разными словами, пытаясь задобрить вкусными обедами и прогулками по живописным местностям. Иногда они начинали обсуждать другие дела, вроде проблем с темными тварями в маленьких деревнях или строительства смотровых башен, но неизменно возвращались к теме сраной печати! Я чувствовал себя каким-то диковинным животным — меня окружили заботой и развлекали, выполняя любую просьбу, но не разрешали уйти. А потом Цзинь Гуаншань наконец решил, что достаточно плотно посеял семя сомнения в наших головах, и великодушно разрешил нам закончить совет и вернуться домой. Цзян Чэн в сердцах сплюнул прямо на землю. — Даже думать не хочу о том, в каком гневе будет матушка, когда узнает об этом. Орден Ланьлин Цзинь воистину потерял совесть. Никогда я не был так рад тому, что помолвка сестры была разорвана. Почти что готов поблагодарить тебя от всей души, Вэй Усянь. — Ха-ха, спасибо! — Вэй Усянь толкнул его в плечо. — Выше нос, Цзян Чэн, ничего же плохого не случилось. — Не случилось, — согласился Цзян Чэн, — но я уверен, что к этому вопросу мы еще вернемся. Просто, знаешь… Будь осторожен, особенно если опять окажешься в Башне Золотого Карпа. Цзинь Гуаншань от своего точно не отступится. Надеюсь, ты не оставляешь эту дрянь где ни попадя? — Ну что ты, нет, конечно! — возмутился Вэй Усянь и потряс рукавами. — Еще не хватало, чтобы она случайно убила кого-нибудь. Я всегда ношу ее с собой. — Эх, — Вэй Нин горестно вздохнул, смотря куда-то вдаль, — когда же я теперь увижу Лань Хуаня?.. Цзян Чэн изогнул бровь, посмотрев на него подозрительным взглядом. — Зачем он тебе? — Да так, — Вэй Нин дернул плечом и отвернулся, — просто спрашиваю. — Скоро увидишь, — заверил его Цзян Чэн. — За эти три дня, как ни странно, мы обсудили еще кое-что, помимо сраной Тигриной печати. Скоро Орден Ланьлин Цзинь устраивает облаву на горе Байфэн.