Беда не приходит одна

— Цзян Чэн! — пораженно воскликнул Вэй Усянь. — Как ты мог не сказать нам, что женишься?! И кто же эта счастливица из Ланьлин Цзинь? — Да не я, придурок! — рявкнул Цзян Чэн. — И эта «счастливица» — Цзинь Цзысюань! — Шицзе! — первым в себя от неожиданной новости пришел Вэй Нин. — Шицзе, ты… — Да, А-Сянь! — воскликнула Цзян Яньли, подбегая к ним и счастливо смеясь. — Я… выхожу замуж! — Шицзе… — Вэй Нин толкнул Вэй Усяня локтем в бок, и братья порывисто обняли девушку с двух сторон. — Шицзе, поздравляем! — Этот Цзинь Цзысюань… — пробормотал Вэй Усянь, прислоняя ладонь ко лбу. — Все-таки он!.. — Вот стоило расторгать помолвку, чтобы позже она все равно была организована? — проворчала Госпожа Юй, но было видно, каким неподдельным счастьем искрятся ее глаза. — Даже если вам не нравится Цзинь Цзысюань, думаю, сейчас не время обсуждать это, — обратился к близнецам Цзян Чэн. — Скоро он станет вашим цзефу*, так что можете начинать морально к этому готовиться. — Мы и не против, — ответил Вэй Нин, улыбаясь. — Цзинь Цзысюань пытался защитить нас перед своим отцом, когда нас обвиняли в убийстве. Да и если бы не он, не думаю, что мы бы успели спасти Вэнь Нина. И мы считаем, что из всего клана Цзинь он самый… приятный человек. Лицо Цзян Яньли после этих слов словно подсветилось изнутри. — Но если он чем-то обидит шицзе, — добавил Вэй Усянь, показывая кулак, — то пусть начинает подыскивать себе место на кладбище. — Если он обидит А-Ли, то тебе придется встать в очередь на его избиение, — перебил его Цзян Чэн, поглаживая Цзыдянь на пальце. — А-Сянь, А-Чэн! — Цзян Яньли рассмеялась, прикрывая ладонью рот. — Не думаю, что молодой господин Цзинь способен хоть как-то причинить мне вред. — Очень на это надеюсь, — кивнул Вэй Нин и взял ее за руки, повторив: — Поздравляю. В это время сзади к братьям подошел Цзян Фэнмянь, положив руки им на плечи. — А-Сянь, А-Сянь, — обратился он к ним с теплой отеческой улыбкой, — я рад вас видеть. — Дядя Цзян! — хором воскликнули близнецы и обняли его так же, как минуту назад обнимали Цзян Яньли. Госпожа Юй фыркнула, но злости у нее на лице они не заметили. Это было невероятно, но даже создавалось ощущение, что она тоже была немного рада их видеть. — То есть все это время шицзе была обручена, а вы даже не сообщили нам об этом? — возмутился Вэй Нин. — Цзян Чэн, ты приходишь к нам почти каждый день — и ни словом не обмолвился о том, что вы уже получили первые два письма?** Цзян Чэн, казалось, упивался злорадством. «А вот если бы вы жили в Пристани Лотоса, узнали бы об этом первыми», — было написано на его лице. — Но, Цзян Чэн, — обратился к шиди Вэй Усянь, отпуская Цзян Фэнмяня, — почему ты сказал, что в пригласительном письме есть что-то, что тебе не нравится? Или это был твой хитрый способ заманить нас в Пристань Лотоса, чтобы первым сообщить эту новость, м? Лицо Цзян Чэна мгновенно помрачнело. — Хорошие из вас братья, если вас приходится уловками заманивать в собственный Орден, — сказал он. — Нет, дело не в этом. Просто мне кажется подозрительным то, что после того, что случилось, Орден Цзинь позволяет вам официально присутствовать на свадьбе, да еще рассылает приглашения. Не похоже на Цзинь Гуаншаня сначала обвинять в убийстве, а потом как ни в чем не бывало звать на празднество. — Мне тоже так кажется, — кивнул Вэй Нин, вздыхая. — Если бы это была не шицзе, а кто-нибудь другой, я бы вообще не пошел, слишком уж сильно это напоминает ловушку. Вот на свадьбу Цзян Чэна, например, я бы не пошел, ха-ха-ха! Цзян Чэн замахнулся на него. — Ах ты!.. — Да ладно вам! — воскликнул Вэй Усянь удивленно. — Почему вы во всем всегда видите подвох? Почему бы Цзинь Гуаншаню просто на время не оставить наши разногласия? Все-таки свадьба наследника бывает не каждый день — а не позвать братьев невесты было бы просто невежливо. Мне кажется, в этом нет ничего такого. — Тебе всегда так кажется, — закатил глаза Цзян Чэн. — Я не собирался отговаривать вас идти. Просто хочу попросить вас быть осторожнее. Вэй Усянь посмотрел на него снисходительно. — Да что с нами может случиться? — С вами случиться может все что угодно, — холодно ответила ему Госпожа Юй. — Поэтому смотрите по сторонам, чтобы вам не прилетело стрелой в лоб. Вэй Нин опустил взгляд, сдерживая смешок. Эта женщина никогда не переставала удивлять его своей заботой и одновременно жесткостью. Цзян Чэн, определенно, унаследовал от своей матери только самое лучшее.

***

Вэй Усянь с замирающим сердцем подошел к Башне Золотого Карпа. Цзян Яньли с ними не было — ее по традиции должны были нести отдельно в паланкине — и он немного переживал, все ли с ней в порядке и не несут ли ее слуги слишком грубо. Он уже почти ступил на лестницу, ведущую в Золотой Павильон, когда услышал за поворотом разговор нескольких людей, произносимый полушепотом. — Вы слышали, кого пригласили на свадьбу? — Да! Вэй Усяня и Вэй Сюаня! Уму непостижимо! — Отвратительно, о чем только думает Орден Ланьлин Цзинь? Если бы я знал, что они будут здесь, я бы не пришел. — Как можно было позвать убийц? Сердце Вэй Усяня мгновенно заледенело. В голову резко ударило понимание, которое он так старательно пытался загнать как можно дальше. Никто не будет рад видеть их здесь. Что бы они ни сделали, они навсегда останутся предметом всеобщего осуждения. Они не должны были приходить, даже несмотря на то, что их официально пригласили. Они не должны были портить этот радостный день своим присутствием. Они не должны были превращать свадьбу шицзе в очередной Совет Кланов, на котором люди будут спорить о том, виноваты они или нет. Они… В этот момент злые шепотки стихли — так резко, словно сплетникам оторвали языки. Вэй Усянь осторожно заглянул за угол и с удивлением увидел Лань Чжаня, который стоял и смотрел на заклинателей равнодушным холодным взглядом. Они испуганно переглядывались, но не могли вымолвить ни слова, и тут Вэй Усянь понял, почему они так резко перестали болтать. Лань Чжань наложил на них заклятие молчания! Вэй Усянь заткнул себе рот ладонями, чтобы не рассмеяться в голос, когда его потянули сзади за локоть. Он обернулся и столкнулся глазами с безмятежным взглядом Цзян Фэнмяня. — А-Сянь, что-то не так? — мягко спросил он. — Идем, займем места за столом. — Пошевеливайся уже, — недовольно добавил из-за спины отца Цзян Чэн. — Вэй Нин вон уже на месте. Если ты думаешь, что церемония не начнется, потому что все будут ждать тебя одного, то ты ошибаешься. Если бы у Вэй Усяня было золотое ядро, он бы непременно подумал, что у него случилось искажение Ци. Больше никак нельзя было объяснить тот факт, что в последнее время он стал слишком сентиментальным, и сейчас ему в очередной раз захотелось заплакать.

***

Цзян Яньли в красных свадебных одеяниях и с тонкой вуалью на лице выглядела, как настоящее божество, спустившееся в мир смертных. Вэй Усянь невольно залюбовался ей и тут же перевел взгляд на Цзинь Цзысюаня, чтобы проверить, произвело ли это на него такое же впечатление. Но на наследника клана Цзинь, кажется, вид его невесты подействовал еще сильнее: его лицо выражало всеобъемлющее восхищение и искреннюю любовь, и Вэй Усянь расслабился, подумав, что, возможно, его шицзе сделала не самый худший выбор. Вэй Нин наклонился к брату, чтобы в очередной раз за сегодняшний вечер сказать ему, как же шицзе прекрасна, когда случайно наткнулся взглядом на Лань Сичэня. Он принципиально до этого не смотрел в сторону столов, за которыми сидели адепты Ордена Гусу Лань, но в этот момент не смог удержаться. Сердце его тут же сжалось в тугой комок. Лань Сичэнь сидел и вполголоса мирно беседовал со стоящим около него Цзинь Гуанъяо. На лицах обоих застыли вежливые полуулыбки, позы были расслабленными и спокойными. Вэй Нин силой погасил в себе резко вспыхнувший огонек злости. Ну конечно, как послать весточку Вэй Нину после того, что между ними было, — так он слишком занят, а как болтать с Цзинь Гуанъяо, — так пожалуйста! Вэй Нин с трудом заставил себя отвести взгляд и не думать больше о Лань Сичэне. В конце-то концов, он был здесь ради шицзе и должен был сосредоточиться на ее счастье, а не на собственных проблемах. Когда был совершен третий поклон, Вэй Усянь кинул беглый взгляд на Госпожу Юй и едва не подавился воздухом: у нее в глазах стояли слезы. Эта женщина умела плакать! Он обернулся к брату, чтобы поделиться с ним этим невероятным открытием, но тот сидел с точно таким же выражением лица, как у Госпожи Юй, и едва не шмыгал носом. Губы его слегка дрожали. Тогда Вэй Усянь повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Чэна — не мог же он тоже… И Цзян Чэн — тоже?! Почему они все плачут?! Это же радостное событие! Вэй Усянь заметил, как Цзян Яньли оторвала наконец счастливый взгляд от своего теперь-уже-мужа и посмотрела на него. Вэй Усянь улыбнулся ей и приложил ладонь к сердцу. — Поздравляю, я так счастлив за тебя, — прошептал он ей одними губами, и Цзян Яньли тихонько рассмеялась. В этот момент Цзинь Гуанъяо отвлекся наконец от Лань Сичэня (Вэй Нин ощутил, как злость, сжавшая в тиски его сердце, слегка отступила) и громко сказал, обращаясь ко всем присутствующим, что молодые господа из Ордена Юньмэн Цзян подготовили в честь бракосочетания подарок. Братья Вэй охотно встали со своих мест и направились в центр зала. Про их сюрприз не знал никто, кроме Цзинь Гуанъяо — и даже ему они сообщили об этом только сегодня, до начала церемонии. Заклинатели провожали их глазами с опаской, словно ожидали, что они прямо сейчас начнут поднимать из могил мертвецов и убивать невинных надзирателей. Но все оказалось куда более безобидно. Близнецы синхронно вытащили из-за пояса флейты, прокрутили их в пальцах и поднесли к губам. Синхронно закрыли глаза и приложили пальцы к отверстиям на инструментах. Секунду спустя из Чэньцин вырвалась бушующая, как океан во время бури, мелодия, обжигающая своей радостью и ликованием. Она взвихрилась под потолок искрящимся торнадо, чтобы пронестись по залу, как порыв ветра, и опасть вниз осенними листьями. В этот момент к ней прибавилась другая мелодия — более медленная, спокойная, — она выражала собой всю нежность и доброту, которые существуют в этом мире, проникала под кожу, успокаивающе гладила по голове, приносила с собой ночную прохладу. Синьхуань словно начала светиться от исходившей от нее музыки, и вскоре Чэньцин снова подхватила ее. Страсть схлестнулась с мягкостью, женственность — с мужским началом, потолок словно заволокли тучи, чтобы спустя мгновение рассеяться от пронзившего их луча солнца. Присутствующие в зале затаили дыхание, когда перед их глазами отчетливо возникла картинка ночного озера, подсвеченного лунной дорожкой. На его берегу расцветали, переплетаясь, лотос и белый пион, смешивались так, что вскоре стали единым целым, неотделимым друг от друга. Музыка плавно перетекла в историю — историю о девушке и юноше, которые полюбили друг друга всем сердцем и, несмотря на множество трудностей, смогли все-таки обрести свое счастье. Несмотря на то, что заклинатели побаивались близнецов и относились к ним с опаской, они не могли не признать, что их игра была великолепна. Когда последняя нота стихла, в Золотом Павильоне повисло оглушительное молчание. Никто не решался издать ни звука, казалось, все замерли и даже перестали дышать. Вдруг из середины зала послышались громкие, твердые хлопки. Близнецы посмотрели туда: это был Не Минцзюэ. Он сидел со своим обычным суровым лицом, но весь его облик выражал доброжелательность. Он смотрел прямо на братьев Вэй и хлопал в тишине до тех пор, пока его не подхватили главы других Орденов, а за ними — и их адепты. Вскоре зал наполнился аплодисментами, а Цзян Яньли расплакалась, пряча лицо у мужа на груди. — Мы расстроили шицзе? — округлил глаза Вэй Усянь. — А-Нин, ей не понравилась наша музыка? Вэй Нин легонько толкнул его в бок. — Ну ты и дурак, А-Ин! Даже объяснять тебе ничего не хочется после таких вопросов! Он улыбнулся, глядя на Цзян Яньли, и подумал, что теперь, что бы ни случилось, все действительно будет хорошо. А потом снова наткнулся взглядом на Лань Сичэня. Тот смотрел, не отрываясь, прямо на него, и в глазах его пылал пожар. Все это время Вэй Нин избегал встречаться с ним взглядом, поэтому это оказалось неожиданностью. И вся его гордость, все обиды показались сразу такими глупыми и бессмысленными. Зачем нужно было сдерживать себя и лелеять свою обиженную гордость, когда есть человек, который смотрит на него так? Он сел на место за столом рядом с братом и услышал, как Госпожа Юй прошептала едва слышно: — Вы отлично справились. Братья знали, что она, как и Цзян Чэн, терпеть не может сентиментальность, поэтому сделали вид, что не расслышали ее слов, и уж точно не стали благодарить. Но на их лицах расцвели абсолютно одинаковые широкие улыбки.

***

Когда пир был в самом разгаре, Вэй Усянь отошел на веранду подышать свежим воздухом: он слишком много выпил даже для себя самого. Вэй Нин остался сидеть на месте, пытаясь заставить себя подняться со скамьи и подойти к Лань Сичэню, чтобы поговорить, но каждый раз не решался, а потому оставался сидеть на месте. Лань Сичэнь сам решил эту проблему: он подошел первым. — Вэй Нин, — сказал он и учтиво склонил голову в знак приветствия, — я бы хотел с тобой поговорить. В этой фразе не было ничего необычного, но Вэй Нину сдавило внутренности плохим предчувствием. Лань Сичэнь казался спокойным, но он ощущал витающее в воздухе напряжение — словно Первый Нефрит сейчас должен был рассказать ему какой-то страшный секрет, который хотел сохранить в тайне. Вэй Нин кивнул, вставая из-за стола. — Цзэу-цзюнь. И тут же захотел дать себе хорошего пинка. Он же сам хотел общаться, как ни в чем не бывало, так зачем теперь перешел на официальное обращение? Лань Сичэнь слегка прикрыл глаза, услышав это, — как он делал всегда, когда его что-то неприятно удивляло, — и Вэй Нин понял, что, пожалуй, им действительно очень нужно поговорить. Как минимум, ему стоило обсудить с Лань Сичэнем то, что происходит между ними последние три месяца (то есть ничего), а как максимум — признаться наконец в своих чувствах, которые он нес в себе на протяжении четырех с половиной лет. Они спустились на веранду и вдохнули в легкие ночную прохладу. В нос ударил сладкий запах Сияния средь снегов — где-то неподалеку находился целый сад пионов. Вэй Нин молчал, ожидая, что Лань Сичэнь заговорит первым, — в конце концов, именно он позвал его поговорить, — но тот тоже молчал и словно собирался с мыслями. — Вэй Нин, — наконец сказал он, поворачиваясь и глядя ему прямо в глаза, — я пришел попрощаться с тобой. Вэй Нин вытаращился на него во все глаза, пытаясь осознать и принять то, что сейчас слышит. Лань Сичэнь поджал губы, и на мгновение на его лице появилась легкая грустная улыбка, которая тут же исчезла. — С завтрашнего дня я ухожу в уединенную медитацию.