Беда не приходит одна

Вэй Нин медленно, завороженно вошел в ханьши и слегка вздрогнул, когда Лань Сичэнь прикрыл за ним дверь. С его последнего визита в Облачные Глубины в комнате Первого Нефрита практически ничего не изменилось. Пять лет назад он заходил сюда каждый день в течение почти полугода, проводил здесь сутки напролет и ночевал — но сейчас он входил в ханьши по-особенному, не так, как раньше. — Невероятно, — пробормотал Вэй Нин. — Облачные Глубины точно сжигали? Твоя комната выглядит абсолютно так же, как несколько лет назад. — Мы очень старались восстановить все в точности так, как было, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Навевает приятные воспоминания? Вэй Нин обернулся к нему через плечо, смотря долгим, задумчивым взглядом. — Зачем мне воспоминания, если у меня есть настоящее? — спросил он. — Знаешь, я… Все, что было до войны, я помню очень смутно, как будто это было в другой жизни. «До войны», — это была неправда. «До потери и пересадки золотого ядра», — вот так должна была звучать эта фраза, но Вэй Нин почему-то не смог сказать этого вслух. Лань Сичэнь прекрасно его понял и не стал настаивать, а лишь осторожно, невесомо провел ему по щеке тыльной стороной ладони, а затем коротко поцеловал то место, до которого дотронулся. Вэй Нин развернулся к нему всем телом, и некоторое время они стояли, стискивая друг друга в объятиях. — Лань Хуань, — наконец сказал он, поднимая глаза и смотря на Лань Сичэня, — мне кажется, я так и не успел поблагодарить тебя за то, что ты взял в Орден остатки клана Вэнь. За те несколько месяцев, пока мы с А-Ином жили на горе Луаньцзан, эти люди стали для нас почти как семья. Поэтому я рад, что теперь с ними все будет хорошо. — И тебе придется почаще приходить в Облачные Глубины, — кивнул Лань Сичэнь, улыбаясь, — чтобы увидеться с ними. — Так это что, был твой хитрый план? — Вэй Нин рассмеялся и чуть отстранился, опираясь спиной на удерживающие его руки. — Лань Хуань, а ты точно Лань? Что-то не припомню, чтобы Лани были такими хитрыми! — Ты же как-то говорил, что хорошо понимаешь меня, — спокойно ответил Лань Сичэнь. — Вот и думай сам, план это или нет. Вэй Нин на некоторое время застыл, пытаясь понять, почему эта фраза произвела на него такое странное впечатление, а затем у него в голове пронеслось: «О!» — Ты… — тихо произнес он. — Говорил мне то же самое пять лет назад, да? — Удивительно, — ответил Лань Сичэнь, и в его глазах засветилось искреннее восхищение, — ты еще помнишь, что я говорил? — Конечно, — согласился Вэй Нин. — Хоть у меня и плохая память, особенно на события до войны, но я помню все, что ты говорил мне, Лань Хуань, до последнего слова. В этот момент удерживающие его под спину руки слегка толкнули его вперед, и Вэй Нин почти врезался своими губами в чужие, успев только ухватиться за широкие плечи Лань Сичэня, чтобы затормозить. Вэй Нин тихонько рассмеялся, и Лань Сичэнь сжал руки сильнее, притягивая его к себе, прижимаясь грудью к его груди. — Мой Вэй Нин, — тихо сказал Лань Сичэнь, оглаживая его спину ладонями, — что ты со мной делаешь?.. — Заставляю нарушить примерно две из трех тысяч правил? — предположил Вэй Нин. — У вас на стене уже написали, что нельзя общаться с основателями темного пути и их братьями-близнецами? — Может быть, и написали, — миролюбиво согласился Лань Сичэнь. — Но там точно нигде не сказано, что нельзя целовать того, кого любишь. Вэй Нин замер на месте. Дыхание резко перехватило, а сердце сдавило чем-то — это было больно, но так сладко, как будто он ел в этот момент засахаренные ягоды, купленные во время прогулки по Илину. Лань Сичэнь уже признавался ему в любви до этого и даже отдал свою лобную ленту, но сейчас это звучало как-то… по-новому. Это было сказано, как сама собой разумеющаяся вещь, как констатация простого факта: Вэй Усянь — последователь темного пути, Цзян Чэн — самый юный глава Ордена, Цзинь Цзысюань — самовлюбленный павлин, Не Минцзюэ — пугающе сильный, а Лань Сичэнь — любит Вэй Нина. — Это так… странно, — прошептал он, смотря на Лань Сичэня широко раскрытыми глазами. — Как же много в мире странных и непонятных вещей. — Например? — поинтересовался Лань Сичэнь и оставил легкий поцелуй у него на подбородке. — Например, то, что я сейчас не могу опустить уголки губ вниз, — сказал Вэй Нин, облизывая улыбающиеся губы. — Они просто замерли в таком состоянии и никак не сдвигаются. Или то, что мне кажется, что у меня в животе от твоих слов что-то расцвело. Лань Хуань, чисто в теории у меня в желудке мог вырасти цветок?.. — Мог, — без тени сомнения ответил Лань Сичэнь. — Потому что у меня вырос такой же. Вэй Нин понял, что его руки начинают подрагивать, и взял в ладони лицо Лань Сичэня — чтобы тот почувствовал его трепет. Лань Сичэнь положил свои ладони поверх и потянулся к нему, чтобы поцеловать. Вэй Нин легонько прихватил зубами его нижнюю губу, пососал ее, отпустил и оставил у него на губах несколько сухих невесомых поцелуев. Он не пускал в ход язык — это казалось сейчас чем-то лишним и неуместным — они целовались поверхностно, осторожно, неторопливо, как будто само время замедлилось, и они — вместе с ним. Затем он погладил мизинцем пальцы Лань Сичэня, провел носом ему по шее, потерся макушкой о его щеку. У Вэй Нина вдруг возникло странное ощущение — как будто он был на своем месте. Как будто он наконец находился там и с тем, с кем должен был находиться. Как будто он был рожден только для того, чтобы сегодня прийти в покои Лань Сичэня и целовать его так бережно и ласково. Как будто в целом мире не осталось больше ни единой вещи, которая могла волновать его. Как будто все сожаления остались далеко в прошлом, а сейчас, наконец-то, наступило то самое светлое будущее. Вэй Нин сжал ладони сильнее и подался вперед, впиваясь своими губами в чужие, и Лань Сичэнь, не раздумывая, словно он только и ждал разрешения, открыл рот, пропуская внутрь его язык и лаская его своим. Вэй Нин, не останавливаясь, неловко сделал несколько шагов назад — Лань Сичэнь следовал за ним нога в ногу — пока не стукнулся лодыжкой о ножку кровати. Он наконец отстранился от Лань Сичэня и отпустил его щеки, а потом дернул на себя за плечи, и они вместе упали на постель. Вэй Нин тут же снова поцеловал его, прижимаясь всем телом, а затем мазнул губами по шее, прикусил осторожно светлую кожу и услышал тихий, на грани слышимости, выдох у самого уха. От этого выдоха его пробрало мурашками с ног до головы. Вэй Нин очень смутно представлял себе, что ему делать дальше. Единственный находившийся у него в распоряжении сборник Лунъяна в ярости разорвал Цзян Чэн — еще в тот раз, когда братья Вэй пришли к нему за советом, — а потому недавно ему пришлось навестить Нечистую Юдоль. Не Хуайсан разложил перед ним всю свою коллекцию книг и великодушно разрешил забрать себе любую — очевидно, все еще расплачивался за спасение своей жизни. При этом он прятал лицо за веером, удивленно хлопал глазами и делал вид, что вообще не понимает, зачем Вэй Нину это нужно и, казалось бы, при чем тут вообще может быть глава Ордена Гусу Лань. Не Хуайсан всегда нравился Вэй Нину, а теперь он и вовсе пожалел, что они так мало общались во время обучения в Облачных Глубинах. Он со всем вниманием изучил сборник, но так и не понял главного. Не понял — но не решился спросить об этом у Не Хуайсана, хотя тот наверняка знал ответ. Поэтому сейчас Вэй Нин решил продолжить с того, на чем остановился еще тогда, давно, на празднестве в честь окончания Аннигиляции Солнца, когда их так нагло прервал Цзинь Гуаншань. Он слегка распахнул ворот верхнего и нижнего ханьфу Лань Сичэня и просунул внутрь ладони, оглаживая его ключицы. Тело Лань Сичэня было таким горячим, что Вэй Нин на секунду подумал, что у него может быть лихорадка — но потом понял, что его собственная кожа вряд ли была в этот момент холоднее. Лань Сичэнь потянулся к его поясу и начал развязывать его — очень медленно, словно давая шанс на отступление. Вэй Нин распахнул на нем одежды сильнее, потянул вниз, заставляя рукава сползти, и прижался губами к округлому белому плечу, вдыхая запах чужого тела. Лань Сичэнь откинул в сторону его пояс, развязал свой собственный и провел большим пальцем по нижней губе Вэй Нина. Тот едва заметно улыбнулся и легонько прикусил подушечку пальца, а затем втянул его в рот, облизав со всех сторон, и вытолкнул языком наружу с потрясающе довольным выражением лица, словно ему было очень вкусно. Когда они полностью избавились от одежды, Вэй Нин присел на кровати, откинувшись на ее спинку, и некоторое время пожирал Лань Сичэня глазами, откровенно пялясь. Хотя пять лет назад они жили в одной — в этой — комнате, он ни разу не видел его полностью обнаженным. Они видели друг друга в нижних одеждах или раздетыми по пояс, но так — ни разу. Поэтому сейчас он замер, во все глаза разглядывая сидящего напротив него мужчину — красивого и сияющего настолько, что можно было ослепнуть. Он окинул взглядом широкие плечи, сильные руки — в том, насколько они были сильны, он убедился еще в тот момент, когда его связывали, — поджарый живот. Скользнул взглядом ниже и очень хотел отвернуться, потому что это было смущающе, но не мог. От вида того, как сильно Лань Сичэнь хотел его, внутри все сжималось и закручивалось. Вэй Нин протянул руку, чтобы вновь коснуться его щеки. — Ты такой… Лань Сичэнь прикрыл глаза, подставляясь под ласку, и потерся щекой о его ладонь, как кот. Казалось, еще немного — и он начнет мурлыкать. — Какой? — тихо спросил он. — Лучший, — уверенно ответил Вэй Нин и солнечно улыбнулся. И почувствовал, как его ненавязчиво укладывают на спину. Он послушно лег, кладя руки Лань Сичэню на плечи и ожидая, что тот сделает дальше. Потому что сам он — как ни стыдно было в этом признаваться — представлял это только в общих чертах. Но принял бы все, что Лань Сичэнь захотел ему дать. Лань Сичэнь снял свою лобную ленту и повязал ее Вэй Нину, сделав тугой узел на затылке, чтобы она точно не съехала. Вэй Нин немного поиграл с ее кончиками, улыбаясь: он готов был трогать ее вечно, потому что понимание того, что теперь это его лента, каждый раз рождало теплый свет где-то в груди. Лань Сичэнь поцеловал его в лоб, в нос, в подбородок, спустился чуть ниже, оставил влажный след на шее, между ключицами. А затем снова навис над ним, скрывая их от всего внешнего мира черной волной волос, упавшей на покрывало. — Как ты хочешь это сделать? — спросил он, и Вэй Нин облизнул разом пересохшие губы. Он бы ни за что не признался в обычной жизни, что был абсолютным новичком в делах любовных, но врать или притворяться перед Лань Сичэнем не было никакого смысла. — Я… не знаю, — ответил он с заминкой, надеясь, что не сильно покраснел. — Я… просто не знаю, что делать дальше, — он подавил неуместный смешок. — А что, ты можешь предложить мне несколько вариантов? — Могу, — кивнул Лань Сичэнь. — Но раз у тебя нет предпочтений, то просто доверься мне, хорошо? Вэй Нин кивнул. Он был уверен, что Лань Сичэнь не причинит ему вреда и что он точно знает, что делать. Хотя, казалось бы, откуда?.. Лань Сичэнь потянулся к маленькому столику, взял с него сосуд с маслом — в нем еще не было курительных палочек — и поднес к лицу Вэй Нина, давая вдохнуть запах масла. — Нравится такой? — спросил он. — Если нет, у меня есть другие. Вэй Нин втянул носом воздух и вцепился в его руку пальцами, как клешнями, едва не обезумев от счастья. Это был запах Лань Сичэня, который он так обожал, — а теперь ему принесли его в концентрированном виде, в маленьком сосуде! — Нравится! — почти выкрикнул он, расширяя глаза. — Не надо другие! — Хорошо, — сказал Лань Сичэнь с улыбкой, — это масло магнолии. Так вот почему Вэй Нину нравилось в Облачных Глубинах, в которых повсюду цвела магнолия, — просто это место было наполнено запахом Лань Сичэня. Почему-то понимание этого заставило его сердце сжаться от всепоглощающего счастья. Он отпустил сосуд и обвил Лань Сичэня руками и ногами, желая прижаться к нему сильнее и не отпускать. И удивленно и рвано выдохнул, когда почувствовал, как к его обнаженному органу прижался не менее возбужденный орган Лань Сичэня. Лань Сичэнь слегка потерся о него, вызвав у Вэй Нина еще один громкий выдох, и снова прикоснулся к его губам. Они целовались долго, жадно, исступленно, терзая чужие губы, стискивая друг друга в объятиях, переплетаясь языками. Лань Сичэнь при этом продолжал потираться о Вэй Нина пахом, отчего у того в голове и во всем теле все сильнее набухало что-то жаркое и тягучее. В какой-то момент он ощутил липкие капли, зарождающиеся на кончике — но они тут же были смазаны трением чужого члена, и Вэй Нин выгнулся, врываясь языком в рот Лань Сичэня, скрещивая ноги у него за спиной, чтобы быть еще ближе. — А-ах, — то ли довольно, то ли просяще промычал Вэй Нин, когда Лань Сичэнь отстранился. А затем увидел, как тот выливает немного масла на ладонь. Было логично, что Лань Сичэнь достал сосуд не просто так, а для того, чтобы им воспользоваться, — но зачем? Вэй Нин с интересом приподнялся на локтях, наблюдая за его действиями. — Лань Хуань, — позвал он, — зачем это? Лань Сичэнь не ответил, вместо этого он закрыл глаза, и по его лицу пробежала дрожь, словно он едва сдерживался. — Ха-Нин, пожалуйста, не спрашивай таких вещей, — попросил он, и Вэй Нин заметил, как его руки слегка подрагивают. — Это слишком… мило. Мне и так довольно сложно контролировать себя. Вэй Нин завороженно посмотрел на него. Лань Сичэню было сложно себя контролировать! Главе Ордена, о выдержке чьих адептов ходят легенды, было сложно держать себя в узде — а все потому, что он, Вэй Нин, был рядом! Вэй Нина затрясло не меньше, чем самого Лань Сичэня. Как так получилось, что судьба свела его с этим невероятным человеком? Таким прекрасным, что хотелось плакать. — Я так… — прошептал Вэй Нин. — Лань Хуань, я так люблю тебя. Глаза Лань Сичэня расширились, и Вэй Нин с удивлением отметил, что они стали почти черными из-за огромных зрачков, а светло-каряя радужка почти скрылась. — Ты сам… напросился, — также шепотом ответил Лань Сичэнь сиплым голосом, словно ему с трудом удавалось говорить. Вэй Нин поерзал в предвкушении. Мысль о том, что только с ним Лань Сичэнь ведет себя так, просто сводила его с ума. Это лицо — такое знакомое лицо — не было вежливо-размытым, как обычно, оно было таким теплым, таким настоящим, что хотелось запечатлеть это в памяти навечно. Лань Сичэнь подтянул Вэй Нина к себе поближе и развел ему колени, садясь между ними. Вэй Нин шумно сглотнул, ощущая, как на него накатывает смущение от такого беззащитного и открытого положения, и тут же сжал бока Лань Сичэня ногами. Лань Сичэнь провел по его ноге ласково, поцеловал одно согнутое колено, затем — второе. Коснулся губами ямки пупка и опустил масляную руку вниз, огладив двумя пальцами вход в разнеженное тело. Он провел ими по кругу и слегка надавил — очень слабо, почти незаметно. Это показалось Вэй Нину неожиданным и очень интимным, и поэтому он вздрогнул и сильнее сжал колени, надеясь, что не сломает этим Лань Сичэню ребра. Но он не мог сказать, что это было неприятно, скорее необычно и немного щекотно. — Ха-Нин, — вдруг сказал Лань Сичэнь, продолжая свои мерные поглаживания вокруг и в центр, и в его голосе послышалась нотка неуверенности, — ты ведь… совершеннолетний? Вэй Нин вытаращился на него с открытым ртом, замер так на некоторое время, а затем расхохотался, закрывая лицо ладонями. — Л-лань Хуан-нь, — пробормотал он, потрясываясь от смеха, — т-тебе не кажется… Ха-ха-ха, тебе не кажется, что нужно было спросить об этом раньше? На скулах Лань Сичэня проступил едва заметный румянец, а уши его и вовсе приобрели оттенок ленты Вэй Нина. Это показалось Вэй Нину невероятно очаровательным. — Я должен был спросить, — произнес Лань Сичэнь, и губы его дрогнули в улыбке, — но вряд ли ответ бы что-то поменял. — Если бы оказалось, что нет, то ты просто потом бы пошел в Храм Предков принять наказание? — предположил Вэй Нин, и Лань Сичэнь рассмеялся. Вэй Нин тоже захихикал, но его смех оборвался, когда он почувствовал, что в него медленно вводят палец. — Ч-что? — выдохнул он, резко подаваясь назад. — Лань Хуань, что ты делаешь? Лань Сичэнь тут же замер, с беспокойством посмотрев на него. — Мне остановиться? — Нет, да, я не знаю! — скороговоркой ответил Вэй Нин. — Ты уверен, что так правильно? Точно надо… туда? — Уверен, — кивнул Лань Сичэнь, — но если ты не хочешь… — Я хочу! — воскликнул Вэй Нин, впиваясь ему в плечи руками. — Я просто уточнил! Можешь продолжать! — Хорошо, — сказал Лань Сичэнь и протолкнул палец глубже. Вэй Нин откинулся назад на подушку, продолжая упираться руками ему в плечи. Болезненных ощущений он не чувствовал, но и приятных — тоже. Лань Сичэнь осторожно вытащил палец, налил еще масла — очень щедро, не жалея, — и снова ввел его внутрь. На второй раз палец вошел без сопротивления — так, что Вэй Нин едва это почувствовал. Он расслабился, наблюдая за лицом Лань Сичэня, который двигал рукой вперед-назад и иногда кидал на него короткие взгляды. — Все в порядке, — сказал Вэй Нин, обнадеживая его. — Мне хорошо, ты можешь продолжать. Лань Сичэнь снова вылил масла на ладонь, растер его между пальцами, поцеловал внутреннюю сторону бедра Вэй Нина, отчего тот вздрогнул и поджал пальцы ног, и начал медленно, осторожно вводить внутрь второй палец. Вэй Нин не смог сдержать желание поморщиться — вот теперь он почувствовал болезненное растяжение. Лань Сичэнь увидел его выражение лица и обхватил второй рукой его член, поглаживая его, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Он ввел два пальца полностью и замер, давая Вэй Нину привыкнуть к этому. Тот поерзал, словно пытаясь освободиться от чего-то, и сильнее сжал его плечи. Ответ на главный вопрос был найден: это действительно делалось туда. И теперь Вэй Нин прекрасно понимал, что последует дальше, и с легким ужасом смотрел на возбужденный член Лань Сичэня, прижимающийся к его животу. Ладно пальцы, но неужели он сможет вместить в себя это? Лань Сичэнь начал двигать пальцами, аккуратно растягивая мягкие стеночки, оглаживая их, и, хотя боль почти прошла, Вэй Нин не был уверен, что его не разорвет на части от третьего пальца. Он оказался прав: когда Лань Сичэнь приставил ко входу третий и слегка надавил им, Вэй Нину показалось, что он сейчас просто сгорит изнутри. Он болезненно зашипел и снова инстинктивно подался назад, пытаясь отодвинуться. Лань Сичэнь сразу же вытащил пальцы и остановился, а затем провел рукой ему по груди. — Извини, — сказал он, — я старался сделать так, чтобы тебе не было больно. — Ты все прекрасно делаешь, — заверил его Вэй Нин. — Не обращай внимания, ты можешь продолжать. Как будто ему впервые приходилось терпеть боль! Он был готов вытерпеть ее ради Лань Сичэня сто, тысячу раз, просто не смог разом справиться со своим инстинктом и скрыть то, что ему было некомфортно. Но сначала же всегда бывает некомфортно? Потом все должно быть хорошо — по крайней мере, он на это надеялся. Лань Сичэнь посмотрел на него долгим взглядом. — Я понял, — сказал он. — Можешь перевернуться на живот? — Эм… — протянул Вэй Нин неуверенно. — Я бы хотел видеть, что происходит. Хотя если ты не будешь меня связывать, то все в порядке, ха-ха… На лице Лань Сичэня появилось настолько виноватое выражение, что Вэй Нин сразу замолчал и послушно перевернулся. А затем почувствовал, как его — снова так же ненавязчиво — ставят на колени. Кажется, такое он видел в сборнике Лунъяна! Лань Сичэнь больше не пытался в него проникнуть — он целовал его спину, водил языком по шраму, проводил руками по груди, то и дело задевая соски. Вэй Нин откинул голову назад, опираясь на его плечо и тяжело дыша. Прикосновения Лань Сичэня отзывались внутри целой бурей невесомого счастья, стаей перелетных птиц, всполохом огненных искр. Лань Сичэнь потер его сосок между двумя пальцами и слегка ущипнул за него, и Вэй Нин гортанно застонал, подаваясь назад, прижимаясь задом к его возбужденному члену. Он снова уловил аромат масла и не удивился, когда в него снова вошли пальцы — два, как и до этого, — и начали осторожно растягивать. При этом Лань Сичэнь продолжал, опираясь одной рукой на кровать, покрывать легкими поцелуями его поясницу, уделяя особое внимание маленькому шраму, и с каждым разом Вэй Нину казалось, что прикосновения становятся все более обжигающими. — Я думаю… — прошептал он, когда полностью расслабился. — Ты можешь продолжать. — Я не буду делать того, о чем ты думаешь, — ответил Лань Сичэнь ему на ухо. — Для первого раза хватит и так. — Что? — удивленно переспросил Вэй Нин, оборачиваясь. — Что ты хочешь сказа… а-а-ах! Он выгнулся, сжимаясь, потому что в этот момент Лань Сичэнь сделал что-то странное, отчего его прошибло холодным потом и резким потоком удовольствия. — Что? — хрипло переспросил он, подаваясь назад и насаживаясь на пальцы. — Что ты сделал? Сделай так еще раз! — Вот так? — спросил Лань Сичэнь, сгибая палец, и Вэй Нин застонал в голос, жмурясь и млея от ощущений. — Да-а… — выдохнул он. — Это так… — Хорошо, — кивнул Лань Сичэнь. Он вытащил пальцы и тут же вставил их снова — уже не медленно, как раньше, а одним рывком, — и еще раз, и еще раз, и Вэй Нин со стоном уронил голову на руки, опускаясь грудью на кровать. Наверняка он сейчас выглядел очень непристойно — лежащий с оттопыренным задом, раскрасневшийся и издающий такие бесстыдные звуки, но в тот момент это его не волновало: все равно, кроме Лань Сичэня, его таким никто и никогда не увидит. А тому, кажется, доставляло истинное удовольствие гладить его так — Вэй Нин кожей чувствовал, как он улыбается. В какой-то момент Вэй Нин снова почувствовал сильный запах масла магнолии и вздрогнул, когда ладонь легла на его член, оглаживая и размазывая масло по стволу. А спустя мгновение член Лань Сичэня потерся между ягодиц Вэй Нина и скользнул ниже, дальше, прижимаясь снизу к его собственному. Вэй Нин слепо ударил затылком назад, теряясь в наслаждении от того, что его ласкали и спереди, и сзади, и начал двигаться — хаотично, сжимая ноги, чтобы сжать Лань Сичэня сильнее и сделать ему приятнее. — Лань Хуань… Лань Хуань… Запах магнолии пропитал собой всю комнату, смешавшись с легким запахом пота, и теперь Вэй Нину казалось, что Лань Сичэнь был везде, заполнял собой каждую клеточку его мозга, прикасался к каждому месту на его теле. Лань Сичэнь в какой-то момент впился зубами в его спину и начал вбивать в него пальцы в том же ритме, в котором двигался Вэй Нин, каждый раз задевая нужную точку, чтобы посылать по его телу импульсы удовольствия. Вэй Нин ахнул и вцепился пальцами в его руку, опирающуюся на покрывало, сдавил ее с силой, теряясь в ощущениях. Пальцы, губы, руки, бедра — всего этого было слишком много, слишком хорошо, слишком ярко. — Лань Хуань… — протянул он срывающимся голосом, двигая бедрами. — Лань Хуань, я… — Ха-Нин, — ответил Лань Сичэнь тихо, но его голос не вязался с движением пальцев, которые входили резко, как будто собирались проткнуть его насквозь. — Мой Ха-Нин. Как же долго я ждал тебя. Как же долго я хотел тебя. — Н-нет, — простонал Вэй Нин, замирая, потому что у него в голове больше не осталось ничего, кроме всеобъемлющего удовольствия, и он даже двигаться был больше не в состоянии. — Ты… Лань Хуань, ты просто… — Я просто очень люблю тебя, — закончил за него фразу Лань Сичэнь и сам толкнулся вперед, потираясь, и Вэй Нин заскулил что-то непонятное, и уронил голову вниз, и мир перед его глазами застлала пелена — чисто-белого цвета, с легкими голубыми отблесками. Он пришел в себя через пару секунд и понял, что запачкал Лань Сичэня и покрывало, и ему очень захотелось извиниться, но вместо слов у него изо рта вырвалось что-то невнятное. Вэй Нин нахмурился, переждал немного и снова открыл рот, но тут же закрыл его. Лань Сичэнь уже сидел рядом с ним, растрепанный, весь в масле, с алеющими ушами и розоватыми пятнами на щеках, и все еще возбужденный. И Вэй Нин, не думая о том, что он делает, кинулся к нему, поцеловал в красное ухо и уложил Лань Сичэня на спину, нависая сверху. Он коснулся губами его соска, вызвав тихий стон, спустился по груди ниже, огладил бедра, поцеловал выступающую бедренную косточку. В интимном месте запах Лань Сичэня был еще сильнее — возможно, потому что он был щедро обмазан маслом магнолии? Вэй Нин пару мгновений пялился, собираясь с духом, а затем наклонился и лизнул головку, пососал ее, перекатывая во рту. И услышал наверху рваный выдох — значит, он все делает правильно. Вэй Нин еще раз облизал ее, провел языком вниз по всей длине и наконец осторожно открыл рот, погружая член внутрь наполовину. Он никогда бы не мог подумать, что ласкать кого-то ртом может быть настолько приятно, но это оказалось не меньшим удовольствием, чем он испытал только что. — Ха-Нин… Рука Лань Сичэня, зарывшаяся ему в волосы, сжалась, и он слегка толкнулся вперед с громким выдохом. Вэй Нин послушно попробовал взять глубже, пока головка не уперлась в небо. Он на мгновение застыл в таком положении, а затем начал осторожно водить головой из стороны в сторону, чтобы член Лань Сичэня проходился по всей поверхности неба. Лань Сичэнь застонал что-то, смутно напоминающее его имя, и Вэй Нин почувствовал, как ему в рот выплеснулась теплая жидкость. В другой ситуации это могло бы показаться ему неправильным или странным, но только не с Лань Сичэнем. Вэй Нин проглотил все до последней капли, последний раз провел языком по всей длине и отстранился. Лань Сичэнь смотрел на него во все глаза, но создавалось ощущение, что он смотрит куда-то дальше, глубже, как будто сквозь него. — Спасибо, что накормил, — сказал Вэй Нин первое, что пришло ему в голову, и это показалось ему невероятно смешным. — Ха-Нин, — Лань Сичэнь наконец обрел способность говорить и приблизился к нему, притягивая в объятия, — ты почти свел меня с ума. Вэй Нин счастливо фыркнул, укладывая голову ему на грудь. — Я сам чуть с ума не сошел от того, насколько это было приятно. Вот зачем ты это сделал? Я теперь не смогу уйти! — Так, может быть, не пойдешь завтра никуда? — предложил Лань Сичэнь, гладя его по волосам. — Останешься со мной? — Лань Хуань, ты так говоришь, как будто я ухожу навсегда, — протянул Вэй Нин, устраиваясь поудобнее в его руках. — Если ничего не случится, я постараюсь вернуться сразу и привести с собой А-Ина. Должно же и Лань Чжаню… перепасть. Лань Сичэнь посмотрел на него с притворным укором. — Какие бесстыдные вещи ты говоришь, Ха-Нин! — сказал он со смехом. — Не желаю слышать это от человека, который называет меня «Ха-Нин»! — невозмутимо ответил Вэй Нин. — Глава Ордена Лань, где ваши манеры? — Ладно, ты прав, — благодушно согласился Лань Сичэнь и легонько щелкнул его по носу, — мне сегодня действительно «перепало». Он выдержал паузу и ласково улыбнулся. — Перепало счастья. И Вэй Нин подумал, что, наверно, он спит, потому что это было просто невозможно — любить кого-то настолько сильно.

***

Вэй Усянь сидел в пещере Фумо и развлекался, переворачивая Компас Зла и проверяя, будет ли стрелка все время показывать в сторону лютого мертвеца или собьется. Его прервал звук быстрых шагов, раздавшихся сзади. — А-Нин! — воскликнул он. — Что-то не сильно ты спешил! А если бы со мной что-то случилось? — А-Ин! — закричал Вэй Нин, подбегая к нему и хватая за плечи. — Я думаю, ты должен это знать! — Чего? — удивленно спросил Вэй Усянь, заметив, в каком взбудораженном состоянии находится его брат. — А-Нин, что такое? — Во-первых, — сказал Вэй Нин, понижая голос, как будто кто-то мог их услышать, — члены клана Лань разрешают трогать свои лобные ленты только тем, кого любят и с кем хотят стать спутниками на тропе самосовершенствования! Вэй Усянь присвистнул. Теперь ему стало ясно, почему Лань Чжань так разозлился, когда он сдернул с него ленту во время соревнования по стрельбе. — А во-вторых… Вэй Нин замялся и слегка покраснел, и Вэй Усянь удивленно приподнял брови, даже не представляя, что он должен сейчас услышать. — Это действительно делается… туда!