Беда не приходит одна

— Что, прямо туда? — недоверчиво переспросил Вэй Усянь. — Прямо туда, — подтвердил Вэй Нин. — То есть… прямо туда-туда? — на всякий случай решил уточнить Вэй Усянь. — Прямо туда-туда, — очень серьезно согласился Вэй Нин. — Ну и дела… — протянул Вэй Усянь, потерев подбородок. — Теперь понятно, почему обрезанных рукавов так мало — не каждый на такое согласится! — На самом деле это не так страшно, как звучит, — смущенно возразил Вэй Нин. — Там есть одно место, и если до него дотронуться, то будет очень приятно. — Хм… — Вэй Усянь склонил голову набок. — И где же оно находится? Вэй Нин отвел глаза и пространно развел руками. — Оно тоже находится… там. — Что, прямо там? — уточнил Вэй Усянь. — Прямо там, — кивнул Вэй Нин. Они некоторое время молча смотрели друг на друга, а затем расхохотались. Они смеялись так долго и так громко, что если бы на горе Луаньцзан жил кто-то, помимо мертвецов, на них бы уже давно обрушился поток ругани. Наконец Вэй Усянь вытер выступившие от смеха слезы и с интересом посмотрел на брата. — А-Нин, ну ты даешь! А это ты — Лань Хуаня, или он — тебя?.. — Давай лучше обсудим Призрачного Генерала, — предложил Вэй Нин, покрываясь красными пятнами. — У тебя действительно получилось пробудить его сознание? Вэй Усянь ухмыльнулся, посмотрев на него взглядом, говорящим: «Я все понял», и кивнул. — Да, — ответил он. — Он сначала не мог понять, что происходит, и взгляд у него был совсем стеклянный, а еще, кажется, у него было что-то с органами чувств. А потом он пришел в себя, и сейчас полностью осознает, кто он такой. — Поразительно! — восхитился Вэй Нин. — Поздравляю, А-Ин! Ты воистину гений! И как, он тебя слушается? — Не особо, — неохотно признался Вэй Усянь. — С Тигриной печатью было бы гораздо проще. Поэтому я заковал его в цепи и запечатываю грот каждый раз, как выхожу оттуда, чтобы он точно не вырвался. — Он… — Вэй Нин приподнял брови. — Способен причинить тебе вред? Мертвецы разве могут вредить своим хозяевам? — Я не уверен, что он это может, но не особо хочу проверять, — рассмеялся Вэй Усянь. — Он слушается флейту, но как только я перестаю играть, он тут же бросается на меня, желая оторвать голову, или что там обычно делают злобные мертвецы. В общем, он очень буйный, а его затаенная злоба просто невероятных масштабов. Первый раз вижу настолько злобное создание. — Ну, — Вэй Нин неуверенно улыбнулся, — ты же не планируешь дружить с ним? Тебе и нужен был сильный воин, разве нет? — Верно, — согласился Вэй Усянь, — но я не могу использовать воина, от которого буду постоянно ожидать удара в спину. Поэтому, чтобы он хоть немного слушался, я пытаюсь его… уговорить. — Уговорить? — переспросил Вэй Нин, надеясь, что он ослышался. — Именно так, — подтвердил Вэй Усянь. — Он — самый сильный лютый мертвец из существующих, благодаря пробужденному сознанию, но из-за этого же он очень своенравный. Он не мой слуга, знаешь, мы практически партнеры, ха-ха! И я пытаюсь общаться с ним. Обычно он смотрит на меня, как на букашку, которую бы с радостью прихлопнул, но я не теряю надежды. Хочешь посмотреть на него? — Конечно, — сказал Вэй Нин. — Я сгораю от любопытства, что же за злобного заклинателя ты воскресил, раз он даже отказывается слушаться своего хозяина. И все же, мне интересно, что ты сделал для того, чтобы он пробудился. Вэй Усянь широко ухмыльнулся. — Ну, для начала, я искупал его в кровавом пруду. Они прошли в грот, и по пути Вэй Усянь без умолку рассказывал о том, какой это огромный прогресс для всего темного заклинательства и в чем преимущество лютых мертвецов с пробужденным сознанием перед обычными. — Знакомься! — наконец воскликнул он, указывая куда-то внутрь грота, и его улыбка была больше похожа на оскал. — Мой Призрачный Генерал! — Какое же все-таки глупое имя, — фыркнул Вэй Нин. Он зажег огненный талисман, чтобы осветить дальнюю стену черной пещеры, и увидел бледного мужчину, закованного в цепи. И все вопросы, которые хотели вырваться из груди: откуда Вэй Усянь вообще взял цепи, как он сделал так, чтобы они блокировали темную Ци, где он нашел тело, — застыли в горле, как только талисман осветил лицо мертвеца. Вэй Нину показалось, что он прямо здесь и сейчас потеряет рассудок. — ОН?!!!

***

Вэй Усянь наматывал круги вокруг закованного в цепи человека, словно опасался приблизиться к нему. Вэй Нин сидел у противоположной стены пещеры, и на его лице все еще был написан глубокий шок. Вэй Усянь обещал показать ему, как он общается с Призрачным Генералом (а он принципиально отказывался называть его как-то иначе) и теперь осторожно пытался подойти к нему, не вызвав в свою сторону волны злобы. Он приближался к мертвецу медленно, вытянув руку вперед, словно укрощал дикое животное. И когда он оказался в десятке цуней, мертвец наконец открыл глаза, явив миру свой гневный взгляд. — С добрым утром, — радостно сказал Вэй Усянь, — тебе хорошо спалось? Мертвец ничего не ответил, но Вэй Нину показалось, что на его глазах проступила красная сеточка от ярости — хотя это было невозможно, потому что в жилах мертвецов не текла кровь. Вэй Нин с удивлением подумал — неужели его брат действительно дразнит злобную тварь, которая способна щелчком пальцев оторвать ему голову? Он никогда не сомневался в способностях Вэй Усяня, но на всякий случай все же достал из-за пояса флейту и положил ее себе на колени. Мертвец словно не замечал его присутствия, он следил только за движениями Вэй Усяня, который практически прыгал из стороны в сторону: подходил к нему и отдалялся, приклеивал и отклеивал талисманы. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Вэй Усянь. — Извини, что тебе пока приходится ночевать в гостевых покоях, когда ты станешь не таким буйным — я разрешу тебе спать в хозяйских. Вэй Нин удивленно поднял брови. О каких покоях идет речь, если здесь нет ничего, кроме скал и камней? Не хочет же его брат поселить мертвеца в одной из палаток, построенных адептами клана Вэнь? Конечно, вряд ли они им теперь понадобятся, но все равно это будет как-то… странно. — А еще у меня есть одеяло, — продолжал Вэй Усянь заискивающим тоном. — Оно шерстяное, поэтому может колоться, но не думаю, что тебе это принципиально, ха-ха! Вэй Нин перевел на него обеспокоенный взгляд. Вэй Усянь совершенно точно намеренно выводил мертвеца из себя. Но зачем? — Ты пытаешься игнорировать меня, — понимающе сказал Вэй Усянь. — Знаешь, вот Лань Чжань тоже пытался, а потом оказалось, что он меня любит. Может, и ты меня любишь? Вэй Нин закрыл лицо руками. Он бы не чувствовал себя так неловко, если бы лютым мертвецом с пробужденным сознанием оказался любой другой человек. Но слушать, как брат дразнит его, было просто невыносимо. — Ты злишься на меня? — вздохнул Вэй Усянь. — Ты обижаешься, что я не отправил твою душу на перерождение, а заставляю торчать здесь? Или тебе не нравится, что ты постоянно связан? Или тебе не нравится слушать мою болтовню? Или… — Я… не… хочу… — внезапно произнес мертвец, и Вэй Нин вздрогнул. Он заговорил! — …служить… кому-то… вроде… тебя. Вэй Нин первый раз видел, как мертвец произносит связные слова. Было видно, что это давалось ему нелегко, потому что мышцы челюсти одеревенели, но он все же говорил. Голос мертвеца был абсолютно таким же, каким Вэй Нин слышал его когда-то, и понимание этого тоже заставило его содрогнуться. — Понимаю, — сочувствующе сказал Вэй Усянь и по-дружески похлопал его по плечу. — Но мы не выбираем себе хозяев — кому, как ни тебе, это знать. И тем более ты, как никто другой, знаешь, насколько жизнь бывает несправедлива. Мертвец в ответ слегка двинулся, и цепи издали металлический лязг. — А что, неплохо звучит, — оценил Вэй Усянь. — Пожалуй, я не буду снимать с тебя цепи, будешь всегда ходить с ними и звенеть. Люди запомнят Призрачного Генерала по звону цепей, представляешь, как это будет круто? — Не называй… — прорычал мертвец. — Меня… так. — С чего бы мне не называть тебя по твоему имени? — удивился Вэй Усянь. — Какая разница, как тебя звали раньше, если теперь это твое настоящее имя? И вообще тебе надо быть со мной более ласковым, ведь я единственный человек в Поднебесной, который готов вести с тобой светские беседы, а не пытаться уничтожить. Мертвец не отвечал. Он даже закрыл глаза — очевидно, чтобы не видеть Вэй Усяня. — Ну ладно, — обиженно протянул Вэй Усянь, — допустим, я тебе не нравлюсь. А что тебе нравится? Например, мир, который ты сейчас застал, он нравится тебе? Мертвец по-прежнему хранил молчание. Если бы он был еще жив, можно было бы подумать, что он медитирует. — Ах да, ты же, наверно, не в курсе! — Вэй Усянь стукнул себя кулаком по ладони. — Позволь тебя просветить. Орден Цишань Вэнь пал, и теперь Орден Ланьлин Цзинь настойчиво пытается занять его место, ха-ха! Как будто ничего и не изменилось. Как тебе такой мир? Мертвец скривил одеревеневшие губы и даже попытался — или Вэй Нину показалось? — сплюнуть на землю. Вэй Усянь от души расхохотался. — Мне тоже не нравится Цзинь Гуаншань, — согласился он, — в этом мы с тобой похожи. Знаешь, я думал, что в мертвецах может присутствовать только одно: либо злоба, либо сознание. Но ты — настоящая находка! Ты в сознании, но при этом такой яростный! Я думаю, ты хочешь отомстить тому, из-за кого ты пострадал? Мертвец наконец открыл глаза. Разумеется, он хотел. Именно это было целью его… посмертной жизни, если можно так выразиться. — Я могу помочь тебе отомстить, — очень серьезно сказал Вэй Усянь. — Ну, по крайней мере, предоставить такой шанс. Но для этого ты должен начать сотрудничать со мной, а не пытаться убить при любом подходящем случае. — Л… лжешь, — процедил мертвец, и Вэй Нину показалось, что одно из звеньев цепи треснуло — но, к счастью, ему только показалось. — Не хочешь — не верь, — пожал плечами Вэй Усянь. — Мое дело — предложить. Все равно рано или поздно тебе придется слушаться меня. И поверь, я еще не самый худший хозяин. Представляешь, что бы было, если бы ты попал в руки к Цзинь Гуаншаню? А что, Тигриную печать он у меня уже умыкнул, ты будешь следующим. Зная его любовь к разврату… ха-ха, представляешь, какие вещи он бы заставлял тебя вытворять? Мертвец оскалился, и темная Ци, которая была запечатана с помощью цепей и талисманов, сгустилась вокруг него. — Но я не дам тебя ему в обиду, — пообещал Вэй Усянь. — Не могу сказать, что я… испытывал к тебе теплые чувства при жизни, но сейчас ты мертв, и мне уже нет смысла выяснять с тобой отношения. А вот Цзинь Гуаншань жив. И все бы ничего, но шицзе теперь у него в Ордене… я за нее беспокоюсь. В этот момент мир перед глазами Вэй Нина на мгновение вспыхнул ярко-красным, и он дернулся от внезапной боли. Вэй Нин прикусил губу и встал со своего места, закрывая ладонью нижнюю часть лица. Это случилось снова. — А-Ин, — позвал он беззаботно, стараясь сделать так, чтобы его голос не дрожал, — я уже достаточно посмотрел. Могу я выйти на воздух? Тут слишком большое скопление темной энергии. — А? — удивленно переспросил Вэй Усянь, не поворачиваясь к нему. — Конечно, иди, я скоро к тебе приду, мне надо кое-что проверить. Вэй Нин убедился, что брат не следует за ним, и со всех ног кинулся бежать из пещеры. Он остановился у одной из грядок, на которых адепты Вэнь Нина раньше выращивали редьку, и, лишь убедившись, что земля на грядке была насыщенного черного цвета, убрал руку от лица и наклонился. Из его носа, пропитывая почерневшую землю, фонтаном хлынула кровь. Вэй Нин закашлялся и сплюнул красный сгусток из горла, и на некоторое время замер, ожидая, пока кровотечение остановится. Это был уже третий раз, когда с ним случалось подобное. Такие приступы посещали его редко, но если один можно было посчитать случайностью, второй — совпадением, то третий был уже систематичностью. И дело было вовсе не в темной энергии. Если сначала Вэй Нин был в полном восторге от своей новой разрушительной силы, то в последнее время она начала пугать его: у него создавалось впечатление, что его совершенствование будет продолжаться до тех пор, пока не разорвет его на части. Духовной энергии как будто становилось слишком много, она как будто пыталась выйти из него, потому что не могла поместиться в его теле. Если раньше Вэй Нин понимал, что его силы увеличиваются благодаря тренировкам, то сейчас он намеренно перестал тренироваться. Он принципиально ничего не делал для совершенствования, но сила его — он это чувствовал — возрастала с каждым днем. Вэнь Цин, осмотревшая их после уничтожения Тигриной печати, тоже заметила неладное, но не решилась беспокоить Вэй Усяня или Цзян Чэна, поэтому для начала отозвала Вэй Нина поговорить наедине. Она покачала головой и сказала, что не знает, что именно с ним происходит, но поток его Ци стал очень нестабильным — как полноводная река, готовящаяся вот-вот выйти из берегов. Они договорились, что Вэй Нин постарается в ближайшее время вообще не использовать духовную энергию для чего бы то ни было, а Вэнь Цин в это время посмотрит книги в библиотеке Пристани Лотоса и постарается найти хоть что-то, что сможет им помочь или хотя бы объяснить, что происходит с телом Вэй Нина. Вэй Нин тогда рассмеялся и махнул рукой, сказав, что ничего страшного с ним не случится, но Вэнь Цин знала, что это была ложь. И Вэй Нин тоже это знал. Он не сказал Вэнь Цин о своих приступах и подозрениях, но на самом деле он уже не первый раз задумывался — могло ли быть такое, что золотое ядро его брата оказалось слишком сильным для его слабого тела — даже несмотря на постоянные тренировки? И теперь, развиваясь слишком быстро, грозило разорвать его тело на части. Впрочем, у него была еще одна версия, которая казалась более правдоподобной, но настолько пугающей, что он предпочитал о ней не думать: может быть, ядро брата просто не прижилось у него? И теперь всеми правдами и неправдами пыталось покинуть его тело и вернуться к изначальному владельцу. Он не был уверен, что такое было возможно даже в теории, но ведь и пересадка золотого ядра тоже считалась невозможной. Приступы были столь редкими, что Вэй Нин периодически забывал о них, но каждый раз, когда они возвращались, реальность открывалась перед ним бездонной пропастью. — А-Нин? — голос Вэй Усяня прозвучал обеспокоенно. — А-Нин, ты где? Вэй Нин быстро поднялся на ноги и старательно вытер лицо рукавом. Благо, на горе Луаньцзан было полно трупов и крови, и ему не составит труда выдумать историю о том, где он испачкался. Он обязательно расскажет обо всем и Вэй Усяню, и Цзян Чэну, и Лань Сичэню. Когда поймет, что ему делать дальше.

***

Спустя несколько часов, когда братья Вэй уже собирались лететь в Гусу, у Вэй Усяня загорелся талисман, оповещающий о прибытии гостя на гору Луаньцзан. Лютые мертвецы по-прежнему охраняли гору неприступной стеной: раньше они защищали от недоброжелателей остатки клана Вэнь, а теперь — Призрачного Генерала. Правда здесь механизм скорее работал в обратную сторону: это недоброжелателей надо было защищать от него, а не его от них. Но гостю, который пришел сегодня, мертвецы разрешили войти. — Это Цзян Чэн! — удивился Вэй Усянь, завидев шиди еще издалека. — Что это он тут делает? — Цзян Чэн! — воскликнул Вэй Нин, когда глава Ордена Цзян подошел к ним. — Мы, конечно, рады тебя видеть, но ты, вроде, дал нам… неделю? Цзян Чэн закатил глаза. — Я не пришел требовать от вас вернуться в Юньмэн, — сказал он хмуро. — Я пришел, чтобы отвести вас… на суд. — На суд? — переспросил Вэй Усянь, поднимая брови. — Я даже боюсь спросить, за что нас собираются судить? Цзян Чэн поджал губы. Он всегда выглядел мрачно, но в этот раз над ним словно нависла грозовая туча. — За убийство четырех надзирателей, — ответил он. — И мне все это очень не нравится. — А Орден Гусу Лань и твои родители тоже будут там? — спросил Вэй Нин. — Не хочу злоупотреблять нашими… связями, но было бы здорово, если бы на суде присутствовали люди, которые на нашей стороне. — О да, — Цзян Чэн зло улыбнулся, — они там будут. Там будут все. Цзинь Гуаншань созвал все существующие Ордена. И это второй пункт, который мне не нравится. — А первый? — поинтересовался Вэй Усянь. — А первый… — Цзян Чэн вздохнул и сжал виски ладонями. — Заключается в том, что они будут опрашивать вас, используя «Песнь Истины». — Никогда о такой не слышал, но предполагаю, что это мелодия, которая заставляет говорить правду? — уточнил Вэй Нин. — Именно так, — кивнул Цзян Чэн. — Допрашивать будут вас, надзирателей, которые были очевидцами, и Цзинь Цзысюаня. — Так это же… хорошо? — осторожно спросил Вэй Усянь. — Цзинь Цзысюань своими глазами видел, что мы никого не убивали. Мы также сможем под этой мелодией честно признаться, что никого не трогали. Почему ты волнуешься? Мы же невиновны, и это лучший способ это доказать. Не ожидал от Цзинь Гуаншаня такой добродетели, ха-ха! — В этом и проблема! — рявкнул Цзян Чэн. — Они ничего не делают просто так! Я не знаю, что они задумали, но тут за версту разит ловушкой. У меня ощущение, что они наоборот попытаются оклеветать вас, но я не знаю, как они собираются сделать это, используя «Песнь Истины»! — Пожалуй, ты прав, — согласился Вэй Нин и задумчиво потер подбородок. — Но мы ведь в любом случае не можем не пойти, да? — Да, — мрачно сказал Цзян Чэн. — Более того, мне нужно будет вести вас под конвоем, как заключенных. — Ну и ладно, — пожал плечами Вэй Усянь. — Можешь связать нас Цзыдянем, только не используй слишком много духовной силы, чтобы не сломать нам ребра. Мне кажется, все это время Цзинь Гуаншань не отваживался выйти против нас, потому что у нас была Стигийская Тигриная печать и он боялся ее. А теперь думает, что ему сойдет с рук что угодно… Пф, — он надменно фыркнул. — Как будто он не видел, на что способен А-Нин. — Возможно, их цель состоит как раз в том, чтобы убедить всех, что мы безумны, и заставить отдать вторую половину печати? — предположил Вэй Нин. — Они же не знают, что мы ее уничтожили? — Скорее всего, это основная цель, — кивнул Цзян Чэн. — Но я все равно не понимаю, как они надеются подставить вас, используя то, что запрещает лгать. — Мы не узнаем этого, пока не проверим, — широко улыбнулся Вэй Усянь. Он свел запястья, протянул руки Цзян Чэну и протянул жалобно: — Накажите меня, глава Ордена Цзян. Цзыдянь, развернувшись в полную длину, хлестнул его по рукам. — Если будешь паясничать, — холодно сказал Цзян Чэн, — мы не доберемся до суда, потому что я убью тебя раньше.