Беда не приходит одна

Братья Вэй спустились с Суйбяня у подножия Башни Золотого Карпа — Цзян Чэн все-таки отказался связывать их и предоставил свободу действий — и увидели, что там их уже ожидают. — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь. — Лань Хуань! — одновременно с ним воскликнул Вэй Нин. Два Нефрита подождали, пока все трое подойдут к ним, и сдержанно поздоровались. Они выглядели не очень счастливыми. — Глава Ордена Лань, что думаете по этому поводу? — вполголоса спросил Цзян Чэн. — Думаю, что все это крайне… странно, — отозвался Лань Сичэнь. — Даже если бы они действительно убили надзирателей, заклинательское общество, скорее всего, потребовало бы наказания на усмотрение главы Ордена Цзян. Но созывать ради этого глав Орденов со всей Поднебесной, и при этом спустя столько времени… — Кто-то хочет вас оклеветать, — холодно заметил Лань Чжань. Несмотря на внешнее спокойствие, было видно, как он зол. — Причем перед всем заклинательским миром, — добавил Цзян Чэн. — Я был бы готов поверить в то, что они просто хотят докопаться до истины, если бы не украденная на свадьбе сестры Тигриная печать. Они явно хорошо подготовились. — Лань Хуань, ты когда-нибудь слышал Песнь Истины? — спросил Вэй Нин. — Нет, — покачал головой Лань Сичэнь, — но я знаю о ее существовании. Это совсем недавно изобретенная мелодия, ее практикует молодой Орден Молин Су. — Надеюсь, что ее изобрели не специально ради суда над нами, — рассмеялся Вэй Усянь. — В любом случае, нам не стоит здесь задерживаться, а то еще решат, что вы в сговоре с преступниками. — Вы не преступники, — коротко сказал Лань Чжань, сводя брови к переносице. Они собирались подняться наверх, но на подходе к лестнице их остановили стражники. — Кто из вас Вэй Сюань? — спросил один из них. — Он, — ни секунды не раздумывая, ответил Вэй Нин, указывая на Лань Сичэня. Цзян Чэн сзади него тихо, гортанно зарычал, Вэй Усянь закрыл рот рукавом, потрясываясь от смеха, а уголки губ Лань Сичэня дрогнули в улыбке. — Я, — подтвердил он, склоняя голову и наслаждаясь их реакцией. Стражники пребывали в сильнейшем замешательстве. Они не знали, как поступить, потому что не могли подвергать сомнению слова прославленного Цзэу-цзюня, правила чьего Ордена, ко всему прочему, запрещали лгать. — Да расслабьтесь, это была шутка! — воскликнул Вэй Нин. — Я Вэй Сюань, что случилось? Стражники ощутимо приободрились, и тот, что стоял справа, вежливо сказал: — Я прошу вас немного задержаться. Вас будут допрашивать по одному. Вэй Нин приподнял брови. — И что, я не могу поприсутствовать, пока моего брата будут судить? — Можете, — ответил стражник слегка смущенно. — Но сначала… Мне велено передать вам… Вам нужно пройти поговорить с Ляньфан-цзунем. Вэй Нин посмотрел на него удивленно. Что от него могло понадобиться Цзинь Гуанъяо? — Он просил передать вам зайти к нему, когда вы придете, — добавил стражник. — Я провожу вас в гостевые покои. — Очень интересно, — протянул Вэй Нин и повернулся к Лань Сичэню. — Лань Хуань, дай мне свою лобную ленту. Лань Сичэнь и Лань Чжань посмотрели на него с одинаково застывшими лицами. — Прости? — переспросил Лань Сичэнь с таким выражением лица, словно он очень надеялся, что ослышался. — Дать лобную ленту? Сейчас? — Да, — ответил Вэй Нин и протянул ему руку. — Я иду встречаться с Цзинь Гуанъяо, поэтому хочу взять ее с собой. — Если ты действительно хочешь, я, конечно, сделаю это, — сказал Лань Сичэнь, прикасаясь к узлу на затылке, — но это породит множество слухов, потому что я сейчас иду на суд, на котором будут заклинатели со всей Поднебесной. И если я появлюсь там без лобной ленты, мне потом покоя не дадут, пока не узнают, кто же моя невеста. — Вэй Ин, — прошептал Цзян Чэн на ухо Вэй Усяню, — о чем они говорят? Ты понимаешь? При чем тут лента? — Понятия не имею, — с кристальной честностью ответил Вэй Усянь. Он не хотел травмировать нежную душу своего шиди раньше времени. — Ладно, ты прав, — вздохнул Вэй Нин. — Прости, Лань Хуань, это была очень эгоистичная просьба. Просто этот Цзинь Гуанъяо… — Вэй Нин, — мягко перебил его Лань Сичэнь, — когда Облачные Глубины сожгли, он помог мне скрыться. И потом мы много раз помогали друг другу. Я понимаю, что он тебе… не особо нравится, но тебе не стоит беспокоиться о нем… в этом плане. — В каком плане? — также шепотом спросил Цзян Чэн. — Почему они разговаривают, как любовники, которые выясняют отношения? — Тебе кажется, — поспешил заверить его Вэй Усянь. — Цзян Чэн, ты такой мнительный, ха-ха-ха! Два Нефрита Гусу Лань и Цзян Чэн с Вэй Усянем поднялись в Золотой Павильон в башне, а Вэй Нин уныло поплелся за стражником, размышляя, по какой причине этот человек вообще мог вызвать его на разговор. Сознаться во всех смертных грехах? Вот уж вряд ли. Вэй Нин зашел в небольшую гостевую комнату и уселся на подушки перед низким столиком. У него в груди зародилось нехорошее предчувствие — особенно когда он заметил, что в комнате он находится не один, но Цзинь Гуанъяо здесь нет. Он некоторое время смотрел на сидящего у окна человека с собранными в хвост волосами, вспоминая, где он мог видеть его раньше. Человек, казалось, и вовсе не замечал его: он смотрел в окно, напевая себе под нос какую-то мелодию. — Прошу прощения, — Вэй Нин наконец прервал молчание, — возможно, я ошибся комнатой? Вы тоже ждете Ляньфан-цзуня? Человек перестал петь и наконец соизволил обратить на него внимание. — Кого я вижу, — ухмыльнулся он, и Вэй Нин заметил, что изо рта у него торчали маленькие клычки, — сам Старейшина Илина решил почтить нас своим присутствием! А ты не такой страшный, как говорят. Вся его манера речи была фамильярна и полна сарказма, но Вэй Нин не собирался вестись на провокацию. — Боюсь, вы спутали меня с моим братом, — вежливо сказал он. — Я не Вэй Усянь. Я — Вэй Сюань. — А, — вспыхнувший интерес в глазах собеседника мгновенно погас, и он снова отвернулся к окну, — тогда можешь проваливать. Мне было интересно поговорить со Старейшиной Илина, а вместо него прислали его двойника. Вэй Нин вгляделся в человека получше, пытаясь вспомнить, когда он мог видеть это презрительное выражение лица. Кажется, на праздновании в честь окончания Аннигиляции Солнца? — Молодой господин, — не меняя почтительного тона, ответил Вэй Нин, — я пришел сюда, потому что мне сообщили, что Ляньфан-цзунь хочет меня видеть. Насколько я знаю, вы — не он, если, конечно, зрение меня не обманывает. Юноша хрипло рассмеялся и снова повернулся к нему. Было в его облике что-то, внушающее страх, но Вэй Нин видал вещи и пострашнее. — А я смотрю, у тебя прекрасные манеры, — произнес человек с ироничной ухмылкой. — А я смотрю, у тебя их нет, — ответил Вэй Нин, прикрывая глаза и доброжелательно улыбаясь. Он взял эту манеру улыбаться у Лань Сичэня, и на людей она всегда действовала безотказно: они застывали от ужаса. Но на его собеседника это не произвело никакого эффекта. — Да расслабься, он скоро придет, — махнул рукой юноша. — Вообще я должен был развлекать тебя до его прихода, но я думал, что мне выпадет шанс поболтать со Старейшиной Илина… А с тобой я даже не знаю, о чем мы можем поговорить, явно не об использовании темной энергии. — Так вот оно что, — понимающе сказал Вэй Нин и подпер щеку рукой. — Значит, это ты работаешь над восстановлением Стигийской Тигриной печати? Ухмылка застыла на лице собеседника, как приклеенная, глаза его слегка расширились. Вэй Нин откровенно блефовал: он был почти уверен, что восстановить половину печати невозможно, и уж тем более не думал, что его так открыто сведут с человеком, который мог этим заниматься. Но реакция юноши… Неужели они действительно?.. — А что, если так? — спросил юноша, опасливо щурясь и подходя к нему. — Что ты сделаешь тогда, Вэй Сюань? — Спрошу тебя, какого черта я тут сижу, — резко сказал Вэй Нин, перестав улыбаться. — Где Мэн Яо? Зачем меня привели сюда? — Я же сказал, он скоро придет, — вздохнул юноша и сел за столик напротив. — Знаешь, а ты занятный. Возможно, мне будет не так скучно, как я думал. Вэй Нин сузил глаза, смотря на него в упор. Плохое предчувствие прокатилось по позвоночнику, заставив встать дыбом волосы на затылке. Что-то здесь точно было не так. Создавалось ощущение, что его специально пытаются задержать. Но зачем? Он встал и уже почти вышел из комнаты, направляясь в Золотой Павильон, когда услышал, как странный юноша промурлыкал ему в спину, явно наслаждаясь реакцией собеседника: — А эта ваша печать… весьма занятная вещица. Не думал, что с ней будет столько мороки. Вэй Нин замер на пороге. Вряд ли у него когда-нибудь еще будет шанс узнать судьбу второй половины печати. Если этот человек действительно работал на Цзинь Гуаншаня, работал с темной энергией — такой шанс упускать было нельзя. — Ну хорошо, — сказал он, садясь обратно и кладя подбородок на сплетенные пальцы, — давай поговорим.

***

Вэй Усянь стоял около адептов своего Ордена и хмуро смотрел в центр зала, где Цзинь Гуаншань расшаркивался в приветствиях, благодарил всех, кто пришел, и кратко объяснял действие Песни Истины. Эта мелодия действовала только на одного человека — того, на кого она была направлена, — и играть ее должен был юный глава Ордена Молин Су, Су Миньшань. Вэй Усянь скользнул по нему взглядом, но не мог припомнить, чтобы они где-то встречались ранее. Из зала раздались хлопки, выражающие уважение юноше, который сумел в молодом возрасте сам сочинить такую сложную мелодию. Су Миньшань сдержанно поклонился, но глаза его горели гордостью. Вэй Усяню это не понравилось: это была не та гордость, которую испытывает человек, который совершил что-то хорошее, а та, которую испытывает человек, считающий себя лучше других. Вэй Усянь перевел взгляд на Лань Чжаня: тот смотрел только на него, не обращая внимания на Цзинь Гуаншаня и остальных. Вэй Усянь едва заметно улыбнулся ему и заметил, как глаза Лань Чжаня потеплели. — Господа, мы все собрались здесь для того, чтобы узнать истину, — громко сказал Цзинь Гуаншань. — Именно поэтому Песнь Истины называется так — это песнь справедливости! Допрашиваемые будут держать ответ перед небожителями, не имея возможности солгать. Если окажется, что молодые господа Вэй невиновны — мы немедля отпустим их. Если же окажется, что они причастны к убийствам — что ж… — он пространно развел руками. — Нам придется наказать их по справедливости. Вэй Усянь окинул коротким взглядом адептов Ордена Ланьлин Цзинь и не увидел среди них Цзян Яньли. Это немного успокоило его: он бы не хотел, чтобы шицзе присутствовала здесь. Первым вызвали Цзинь Цзысюаня. Он посмотрел на Вэй Усяня, сдержанно кивнул ему и подошел к Су Миньшаню. Тот достал из-за спины гуцинь и сыграл мелодию, которой Вэй Усянь до этого никогда не слышал. Ее нельзя было назвать красивой, но в ней было что-то завораживающее, что хотелось слушать ее снова и снова. Вероятно, именно так звучала истина? Когда он закончил, Цзинь Гуаншань задал сыну несколько формальных вопросов о том, как его зовут, из какого он Ордена и попросил попробовать солгать. Как и ожидалось, Цзинь Цзысюань не смог этого сделать, и по залу пробежал восхищенный шепоток. — Прекрасно, — сказал Цзинь Гуанъяо, выходя вперед и улыбаясь, — тогда приступим к допросу. Мы не отнимем много вашего времени. Вэй Усянь перекинулся взглядом с Цзян Чэном. Тот резко помрачнел. Они подумали об одном и том же: разве Цзинь Гуанъяо не должен быть сейчас с Вэй Нином? А если он уже вернулся, то где тогда сам Вэй Нин? — Присутствовали ли вы при похищении людей из клана Вэнь молодыми господами Вэй? — задал первый вопрос Цзинь Гуанъяо. — Да, — спокойно ответил Цзинь Цзысюань. — Заметили ли вы что-нибудь странное в поведение Вэй Усяня или Вэй Сюаня? — Да, — губы Цзинь Цзысюаня едва заметно дрогнули, и он переглянулся с Вэй Усянем. Тот прикрыл глаза, давая тем самым понять, что Цзинь Цзысюаню не нужно чувствовать себя виноватым за то, что из него силком вытягивают правду. — Вэй Сюань отдал приказ Вэй Усяню, как Вэй Усянь отдает приказы темным тварям, — продолжал Цзинь Гуанъяо. — Это правда? Вы видели это своими глазами? — Да, — ответил Цзинь Цзысюань и нахмурился. — Но какое отношение это имеет к… — Вел ли кто-то из них себя агрессивно? — перебил его Цзинь Гуанъяо. — Да, — сказали губы Цзинь Цзысюаня еще до того, как он успел подумать над ответом. — Кто? — Вэй Усянь. — А Вэй Сюань? — Он не был агрессивен. — Что ж, прекрасно, — промурлыкал Цзинь Гуанъяо. — Считаете ли вы, что Вэй Усянь в тот момент представлял опасность? — Да, — сказал Цзинь Цзысюань, и его лицо слегка покраснело: было заметно, что он начинает злиться. — Мог ли он, по-вашему… — Цзинь Гуанъяо сделал театральную паузу. — Убить кого-то? — Да, — ответил Цзинь Цзысюань, и его лицо покраснело еще сильнее. — Но послушай, это… — Видели ли вы своими глазами, как он пытался убить одного из надзирателей? — спросил Цзинь Гуанъяо. — Да… — растерянно произнес Цзинь Цзысюань. — Как именно он это делал? — Душил его темной энергией. — Если бы его не остановили вовремя, он бы убил его? — Да… — Хм, — Цзинь Гуанъяо хлопнул в ладоши, словно закрывая невидимую книгу. — Спасибо большое за ваше содействие, молодой господин Цзинь, вы можете быть свободны. — Что-о?! — разъяренно воскликнул Цзинь Цзысюань, и его лицо от гнева стало практически багровым. — Почему вы не спросили меня о главном?! Почему вы не спросили меня, видел ли я, как кто-то из братьев Вэй убил надзирателей?! Потому что ответ будет — нет! Цзинь Цзысюань не мог лгать под действием Песни Истины, и Вэй Усянь ощутил благодарность. Каких бы разногласий ни было между ними раньше, теперь он был их цзефу и искренне верил в их невиновность. — Потому что это не имеет значения, — вежливо объяснил Цзинь Гуанъяо. — Молодой господин Цзинь, Песнь Истины для вас — лишь формальность. Никто не сомневается в ваших словах, и если вы говорили, что не видели, чтобы братья Вэй убивали надзирателей, значит, вы действительно этого не видели. Но это не значит, что этого не было. Думаю, это просто произошло без вашего ведома. Цзинь Цзысюань начал вскипать — и было непонятно, оттого что он искренне хотел защитить шиди своей жены или оттого, что они все подстроили так, чтобы его ответы были им на руку. — Цзысюань, — позвал его Цзинь Гуаншань, подзывая к себе рукой, — прошу, сядь на место. Мы сейчас допросим молодого господина Вэя, и если он невиновен, то мы сразу же его отпустим. Цзинь Цзысюань сел около отца и кинул на Вэй Усяня обеспокоенный взгляд. Тот, в свою очередь, посмотрел на главный вход: где же Вэй Нин? Почему он все еще не появился? Цзинь Гуанъяо уже давно пришел и даже успел допросить своего сводного брата. — Молодой господин Вэй, — Цзинь Гуанъяо подозвал Вэй Усяня, — прошу, подойдите. — Где А-Нин? — спросил он, оставаясь на месте. — Ваш брат скоро придет, — заверил его Цзинь Гуанъяо. — Давайте пока приступим и не будем отнимать время у достопочтимых заклинателей. Вэй Усянь подошел к нему и встал напротив, всем своим видом выказывая пренебрежение. Что бы они ни собирались сделать — он не позволит их плану осуществиться. Ему сыграла Песнь Истины какая-то девушка из Ордена Молин Су. Было видно, что она очень волнуется, исполняя такую сложную мелодию перед таким огромным количеством зрителей. Вэй Усянь даже хотел сказать ей что-нибудь ободряющее — она не виновата, что ее заставляют участвовать в этом маскараде, — но внезапно его голову пронзило вспышкой боли. «Хе-хе-хе». «Посмотри на них». «Они отвратительны, не правда ли?» Вэй Усянь расширил глаза. Ну почему голоса вернулись именно в такой момент? Как раз, когда рядом нет Вэй Нина, который мог бы успокоить его разум! «Посмотри на эти мерзкие лица». «Они все такие противные, давай избавимся от них?» Последняя нота песни стихла, но Вэй Усянь этого даже не заметил. Голоса усилились и теперь звучали в его голове почти оглушительно, крича и перебивая друг друга. «Они специально подстроили это все, чтобы подставить тебя». «У тебя здесь нет союзников». «Думаешь, хоть кто-нибудь заступится за тебя?» Вэй Усянь сделал глубокий вдох. Он не первый раз попадал в такую ситуацию, но первый раз с ним рядом не было брата. Он прекрасно помнил, что последний раз, когда Вэй Нин опоздал с очищением разума, он чуть было не задушил надзирателя — собственно, из-за чего сейчас и оказался на суде. — Спасибо, дева Су, — Цзинь Гуаншань сладко улыбнулся девушке. — Приступим к вопросам, — он повернулся к Вэй Усяню. — Молодой господин Вэй, я сейчас спрошу вас, как вас зовут, а вы попробуйте ответить вымышленное имя. Так мы проверим, сработала ли Песнь Истины. Итак, как вас зовут? «Лань Ванцзи», — хотел ответить Вэй Усянь, но его губы произнесли против его воли: — Вэй Усянь. По движению губ был заметно, что эта фраза была сказана насильно, и Цзинь Гуаншань остался удовлетворен. Сам Вэй Усянь просто стоял и надеялся, что он сможет расслышать вопросы, которые будет задавать ему Цзинь Гуанъяо, сквозь звон и голоса в голове. «Он сейчас будет пытаться оклеветать тебя». «Не дай ему этого сделать». «Убей его раньше». «Убей их всех». — Итак, молодой господин Вэй, — начал Цзинь Гуанъяо, — признаете ли вы, что похитили и скрывали остатки клана Вэнь? — Да, — ответил Вэй Усянь твердо. — Действительно ли вы потеряли контроль на тропе Цюнци? «Хе-хе-хе, а он времени зря не теряет!» «Сразу перешел к самому интересному!» — Да, — сказал Вэй Усянь и физически почувствовал на себе взгляд Лань Чжаня. — Было ли у вас желание убить надзирателей за то, что они сделали с вашим другом? — спросил Цзинь Гуанъяо. «Какой глупый вопрос!» «Разумеется, да! А у кого бы не было такого желания?» — Разумеется, да, — ответил Вэй Усянь и улыбнулся, хотя сам не знал, почему улыбается. — А у кого бы не было такого желания? По губам Цзинь Гуаншаня скользнула едва заметная улыбка. — Были ли вы готовы воплотить ваше желание в жизнь? — задал следующий вопрос Цзинь Гуанъяо. — Да, — кивнул Вэй Усянь. — Молодой господин Вэй, — голос Цзинь Гуанъяо прозвучал немного обеспокоенно, — бывают ли у вас необъяснимые вспышки агрессии? Ненависти? «Ха-ха-ха, да, расскажи им!» «Расскажи им про меня». «Расскажи им про НАС». — Д-да, — ответил Вэй Усянь, слегка запнувшись. Давление в голове становилось все сильнее, начинало распирать изнутри. — Бывает ли, что вы чувствуете желание убить кого-нибудь? — с вежливым интересом спросил Цзинь Гуанъяо. — Необоснованную жажду убийства? Вэй Усянь широко раскрыл глаза. На него, не мигая, смотрели сотни любопытных глаз со всей Поднебесной, впитывая каждое его слово и анализируя его. Так значит, вот в чем был смысл допроса. Если они продолжат спрашивать такие вещи, то суд закончится, не дойдя до основного вопроса! Его признают виновным, даже если он сознается под Песнью Истины, что никого не убивал! «Мы же говорили». «Они с самого начала подстроили это». «Они хотят оклеветать тебя». «Оклеветать и убить». «Не дай им этого сделать». «Нанеси удар первым». — Да, — тихо сказал Вэй Усянь, и в дальнем конце Золотого Павильона кто-то смачно выругался. — Понимаю, — кивнул Цзинь Гуанъяо. — Молодой господин Вэй, а бывает ли такое, что вы слышите голоса? «Какие голоса?» Вэй Усянь сжал зубы, с ненавистью глядя на него. Он задает совершенно не те вопросы! Он делает все возможное, чтобы выставить его безумцем! — Да, — ответил Вэй Усянь, понимая, что все равно не сможет соврать. — Ляньфан-цзунь, вы… «Паршивый ублюдок!» — Паршивый ублюдок! Что-то щелкнуло у него в голове, как будто внутри сломалась какая-то кость. В конце концов, они сами хотели заставить его говорить только правду. Цзинь Гуанъяо посмотрел на него с искренним удивлением. — Молодой господин Вэй, я бы хотел попросить вас воздержаться от подобных высказываний — хотя бы до тех пор, пока не закончится суд. «Суд? Ха-ха-ха! Они называют это судом!» «Сколько раз за этот вечер было произнесено слово «справедливость»?» — Суд? — переспросил Вэй Усянь, ухмыляясь. — Ты, драный пес, смеешь называть это судом? — Молодой господин Вэй! — воскликнул Цзинь Гуаншань, поднимаясь с места. — Будьте так добры!.. — И ты тоже, — Вэй Усянь резко повернулся к нему, и его глаза свернули опасным красным огнем, — как ты смеешь рассуждать про справедливость? — Справедливость — цель этого собрания, — подтвердил Цзинь Гуаншань и изумленно поднял брови. — Молодой господин Вэй, почему вы так нервничаете, неужели вам есть что скрывать? «Разумеется, тебе нечего скрывать». «Почему ты должен скрывать то, как сильно ненавидишь их?» Вэй Усянь прикусил губу изнутри, пытаясь сдержать стон боли. Боль в голове стала настолько сильной, что практически ослепила его. Он уже даже не видел Цзинь Гуаншаня, лишь слепо смотрел в сторону, из которой шел его голос. — Почему вы не задали мне главный вопрос? — холодно спросил Вэй Усянь, собирая все остатки самообладания и загоняя головную боль как можно глубже. — Вы не спросили меня, убивал ли этих людей. И я могу ответить, что… — Да потому что это очевидно!!! — внезапно прервал его чей-то голос из середины зала. — И так ясно, что ты убийца! Вэй Усянь повернулся на голос, слепо осматривая зал и не видя, кто говорит. Он не знал этого голоса. — Да! — поддержал его другой голос. — Вы слышали?! Он открыто признался в своей жажде убийства! — И он слышит какие-то голоса! — Да он безумен! Вэй Усянь сжал виски руками, надеясь, что боль хоть немного отпустит его и он сможет хоть что-нибудь ответить. «Как долго ты собираешься терпеть это?» «Они так уверены в том, что ты виноват… Вряд ли у тебя получится их переубедить». «Для них для всех ты — убийца». «Тогда зачем сдерживаться?..» — Господа! — послышался мягкий, но холодный голос Лань Сичэня. — Давайте не будем делать поспешных выводов!.. — Поспешных выводов?! — выкрикнул кто-то. — Да куда уж менее поспешно?! При всем уважении к вам, Цзэу-цзюнь, вы что, не слышали его? Да он же ненормальный! — Вэй Усянь нормальнее вас всех! — рявкнул Цзян Чэн, вскакивая с места. — А этот суд — просто театральное представление! Цзинь Гуанъяо, черт тебя побери, задавай вопросы, которые действительно освещают истину, а не те, которые выгодны вам! «Боюсь, на сегодня вопросы окончены». — Боюсь, — вдруг ласково протянул Вэй Усянь, разворачиваясь, — на сегодня вопросы окончены. Его голос прозвучал странно, глухо, как будто это говорил не он, а другой человек. Вэй Усянь словно слышал себя со стороны. — Да, окончены! — загремело со всех сторон. — И так ясно, кто причастен к убийствам! — А я всегда знал, что темный путь ни к чему хорошему не приведет! — Чертовы темные заклинатели, да их всех надо повесить! Вэй Усянь понимающе кивнул и медленно достал из-за пояса флейту. Перед глазами у него уже не было ничего, кроме огромного красного пятна, как будто кто-то завязал ему глаза его собственной алой лентой. «Все они — враги». «Мы должны уничтожить врагов». Вэй Усянь повернулся на самый громкий звук и замер в оцепенении. Там стоял человек в клановых одеяниях Ордена Цишань Вэнь. Он был единственным, кого он видел сквозь красную пелену, причем видел отчетливо. Это был Вэнь Чао. — Ты!!! — кровь мгновенно вскипела в жилах, пальцы до боли стиснули флейту. — Ублюдок! Как ты вернулся в мир живых?! Цзинь Гуаншань проследил за взглядом Вэй Усяня и понял, что он сверлит взглядом Цзинь Гуанъяо. — Я и не умирал, — ответил тот немного растерянно. — Я и не умирал, — ответил Вэнь Чао, скривив губы в усмешке. «Вспомни, что он сделал с тобой». «Вспомни, что он сделал со всеми вами». «И они с ним заодно». «Они все с ним заодно!» И правда. У него нет союзников. Ему снова приходится сражаться одному с целым миром. Вэй Усянь закинул голову назад и расхохотался. Он хохотал долго, старательно, его смех эхом пронесся над потолком, заставив голосящих заклинателей замолчать. — Вы все… — произнес он сквозь выступившие от смеха слезы. — Так все это время вы все… водили меня за нос? «Они все ненавидят тебя». «Никто не станет тебя защищать». «Ты не нужен им». «Они жаждут твоей смерти». — А я-то думал, зачем меня позвали! — воскликнул Вэй Усянь, широко ухмыляясь, и крутанул флейту в пальцах. — Суд! Справедливость! А на самом деле это вы! Вы все! Вы все!!! Задумали убить меня! Ха-ха-ха-ха! «Они не видели твоей истинной силы». «Они боятся тебя». «Они ненавидят тебя». «И ты тоже должен их ненавидеть». Цзян Чэн побледнел и столкнулся взглядом с таким же бледным Цзинь Цзысюанем. Он первый раз видел Вэй Усяня в таком состоянии. Они предполагали, что темный путь может оказывать воздействие на разум, но сейчас его названый брат действительно выглядел, как безумный. Куда, черт возьми, подевался Вэй Нин?! — Аха-ха-ха-ха! — продолжал смеяться Вэй Усянь. — Неужели вы считаете, что без Стигийской Тигриной печати я ни на что не способен? Как опрометчиво! Он вытянул руку вперед, к Цзинь Гуанъяо, и вокруг нее заклубилась темная энергия. Заклинатели в ужасе повскакивали со своих мест. Сейчас перед ними был не Вэй Усянь. Перед ними стоял Старейшина Илина, жестокий, безумный и беспощадный. Что происходит? Почему он так сильно их ненавидит? Почему он так сильно хочет их всех убить? — Хотите увидеть своими глазами, — сказал он, утирая слезы от смеха, — как именно я убил того надзирателя? — Какого черта, Вэй Усянь! — закричал Цзинь Цзысюань, ударяя кулаком по столу. — Что ты мелешь, ты же его не убивал! Вэй Усянь повернулся на голос, посмотрев на него слепыми красными глазами. — Но… — он ласково улыбнулся. — Разве же это имеет какое-то значение? Какая разница, что было в прошлом, если важно то, что в настоящем? И в данный момент я собираюсь убить этого ублюдка. Краска наконец слетела с лица Цзинь Гуанъяо, и он сделал шаг назад. Вэй Усянь не видел этого, но услышал шелест одежды. Часть заклинателей в панике кинулась к выходу из зала. — Не сбежишь, — прошептал он и сжал пальцы в кулак. Цзинь Гуанъяо, в котором он теперь видел жалкого пса Вэнь Чао, схватился за шею и захрипел. Вэй Усянь сжал пальцы сильнее и в этот момент почувствовал удар — такой сильный, что его атакующая рука чуть не оказалась сломана. Он слегка пошатнулся от удара, повернулся и почувствовал запах сандалового дерева. — Лань Чжань? — спросил он тихим, надломленным голосом. «Он ударил тебя». «Он тоже с ними заодно». «А ведь он говорил, что хочет защитить тебя». «Лжец». — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань дрожащим голосом, удерживая его за запястье. — Лань Чжань… — в голосе Вэй Усяня послышалась легкая грусть, его голова безвольно поникла. — Так значит, и ты тоже… — Вэй Ин! — повторил Лань Чжань, встряхивая его. — Если бы ты убил его, тебе бы этого не простили! Вэй Ин! Почему Лань Чжань ударил его? Он тряс его, как тряпичную куклу, а Вэй Усянь не сопротивлялся. С каждой новой встряской в голову словно забивали раскаленные гвозди. «Он все это время ненавидел тебя». «Как ты мог подумать, что такой, как ОН, полюбит такого, как ТЫ?» «Ты не нужен ему». «Он хочет убить тебя». — Вэй Ин, приди в себя! — закричал Лань Чжань, хватая его уже за плечи. — Вэй Ин! «Приди в себя, ха-ха-ха!» «Он думает, что ты не в себе!» «Он не знает, что это и есть настоящий ты!» «Таким ты ему не нужен». «Таким ты никому не нужен». — Лань Чжань, — сухо сказал Вэй Усянь, сбрасывая с себя его руку. — Скажи, ты же на самом деле всегда ненавидел меня? Такие правильные и добродетельные люди, как ты, всегда ненавидят таких отступников, как я. Ты думал… — он улыбнулся и поднял на него невидящие алые глаза. — Ты думал, что одним поцелуем сможешь привязать меня к себе? Думал, что таким образом сможешь управлять мной? Лицо Лань Чжаня стало белее мела, словно он в этот момент превратился в мертвеца. Словно вся его кровь разом покинула тело и влилась в кровавые глаза Вэй Усяня. — Вэй Ин… — в ужасе прошептал Лань Чжань. — Это не так! «Лжец». Он лихорадочно стиснул его плечи, не давая отвернуться. — Помнишь, ты обещал мне кое-что и не мог вспомнить, что именно? Помнишь, Вэй Ин? — Кажется, было такое, — лениво согласился Вэй Усянь, язык словно прижгли раскаленным железом, слова давались ему с трудом. — Но какое это теперь имеет значение?.. — Вэй Ин! — снова позвал Лань Чжань, словно надеялся, что звук собственного имени приведет Вэй Усяня в чувства. — Знаешь, что ты обещал мне? Ты обещал мне, что после окончания войны отправишься со мной в Гусу! Я никогда не ненавидел тебя! Вэй Ин, прошу, приди в себя! Я хотел… я всегда хотел, чтобы ты был со мной. Я хотел забрать тебя. «ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!» «Это так смешно, что можно умереть!» «Он хотел забрать тебя!» «Ты ж понимаешь, что это значит?..» — Забрать? — эхом переспросил Вэй Усянь и снова скинул с себя его руки. — Ты хотел… Аха-ха-ха-ха-ха, ты хотел запереть меня в Гусу? — он уставился на него широко раскрытыми безумными глазами. — Так же, как твой отец запер твою мать? Почему он говорит это?.. Он не хочет… Он не хочет этого говорить! Он хочет сказать, что хотел бы, чтобы Лань Чжань забрал его к себе в Гусу! Лань Чжань! Не слушай! НЕ СЛУШАЙ ЭТО!!! — Ванцзи! — воскликнул Лань Сичэнь. — Его разум в смятении! Вэй Усянь демонстративно повернулся к нему спиной и посмотрел на Цзинь Гуанъяо: он был уверен, что тот все еще стоит на месте, хотя он уже давно стоял позади него под защитой Лань Сичэня. — Ну что, ублюдок, продолжим с того, на чем остановились? — Вэй Ин… — прошептал Лань Чжань и протянул к нему руку. Он словно разом лишился и физических, и духовных сил, и мог лишь раз за разом звать его по имени. — Вэй Ин, пожалуйста… — Лань Чжань, — холодно и резко произнес Вэй Усянь, оборачиваясь к нему через плечо. Теперь он знал, где правда, а где ложь. — ПРОВАЛИВАЙ.

***

Лань Чжань замер на месте. Рука его, протянутая к Вэй Усяню, повисла вдоль тела. — Как жаль, — с искренним сожалением протянул Цзинь Гуанъяо. — Как жаль, что молодой господин Вэй действительно так думает. Ведь под Песнью Истины нельзя лгать. — Вэй Усянь! — наконец Цзян Чэн пришел в себя и тоже подбежал к нему. — Что ты тут устроил?! Ты хотел доказать свою невиновность или наоборот сделать так, чтобы тебя все обвинили?! «И он тоже с ними заодно». «Они все против тебя». «Ты ничего не сделал им, а они ненавидят тебя». — Цзян Чэ-эн, — протянул Вэй Усянь, покачиваясь из стороны в сторону, — а вот и ты, ха-ха-ха! Давненько у тебя не было возможности осудить меня, да? «Он всегда завидовал тебе». «Он и сейчас завидует тебе». «Он тоже хотел оклеветать тебя, чтобы наконец стать лучше тебя». — Вэй Усянь, — процедил Цзян Чэн, и Цзыдянь блеснул в его руке, превращаясь из кольца в кнут, — если ты немедленно не успокоишься, я сломаю тебе ноги. — Ломай, — пожал плечами Вэй Усянь. — Какая жалость, что даже со сломанными ногами я буду сильнее тебя, а ты будешь смотреть мне в спину. Казалось, Цзян Чэн потерял дар речи. Он неверяще смотрел на него некоторое время, и тут Вэй Усянь продолжил: — Ты же на самом деле тоже всегда ненавидел меня? Ненавидел меня за то, что я сильнее тебя. За то, что даже после того, что со мной случилось… я все равно остался сильнее. Ты так старался, прикладывал столько усилий, пытался соблюдать навязанные обществом нормы… а все это оказалось бесполезно! Потому что в твоей жизни есть я! Почему он говорит это? Он на самом деле так не думает! Он никогда так не думал! На виске Цзян Чэна вздулась вена, а в глазах проступили красные прожилки. — Вэй Усянь… — прорычал он. «Ты прав, поэтому он злится на тебя». «Он знает, что ты говоришь правду». «Он всю жизнь ненавидел тебя». «Потому что даже для его родителей он был разочарованием». — Что, скажешь, я неправ? — спросил Вэй Усянь, улыбнувшись. — Разочарование матери, нелюбимый сын отца… Цзян Фэнмянь всегда любил меня больше. — Чертов негодник! — воскликнула Госпожа Юй. — Кто-нибудь, заткните ему рот! — А-Сянь… — позвал его Цзян Фэнмянь, но его перебил треск духовной энергии Цзыдяня. Цзян Чэн резко хлестнул кнутом и обвил им тело Вэй Усяня, с силой сжимая петлю. — Возьми свои слова обратно, — прошипел он. — Немедленно извинись перед моими родителями! «Вот видишь, как сильно он ненавидит тебя». — А-Чэн, бедный А-Чэн, — хрипло рассмеялся Вэй Усянь. — Скажи, каково это — всегда быть вторым? Зачем? ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ? Зачем он говорит это?! Цзыдянь сжался сильнее, и Вэй Усянь охнул: боль из головы переместилась ниже — кажется, Цзян Чэн был близок к тому, чтобы сломать ему ребра. «Он сейчас убьет тебя!» «Убей его первым!» «Убей его прямо сейчас!» Вэй Усянь улыбнулся и сквозь боль поднес флейту к губам. — Нет! — вдруг вспыхнуло где-то на грани сознания. — Нельзя! Нельзя трогать Цзян Чэна! — Глава Ордена Цзян! — воскликнул Лань Сичэнь в ужасе. — Вы его убьете! Вэй Усянь остановился, захрипел, послышался хруст кости — или это было в его голове? — флейта выпала из ослабевших рук. Глаза закатились. Лань Чжань побледнел и выхватил из ножен Бичэнь. — Возьми свои чертовы слова обратно!!! — заорал Цзян Чэн, с силой дергая Цзыдянь, и в этот момент дверь в Золотой Павильон разлетелась в щепки. — Отпусти, — послышался с порога голос — такой ледяной, что от него, казалось, стены покрылись инеем. Цзян Чэн обернулся, продолжая сжимать в руке хлыст, и столкнулся взглядом с Вэй Нином. Вэй Нин смотрел прямо на него широко распахнутыми глазами, и Цзян Чэну на секунду показалось, что они тоже горели красным. — Я СКАЗАЛ. ОТПУСТИ. А-ИНА.